Пляшут звери под луной

Дверной звонок нарушил привычную симфонию квартиры — на кухне тихонько шелестит вода, в гостиной крутится оставленный без внимания новостной сюжет, а из мастерской доносится надрывной визг лобзика. После звонка шум из мастерской притих. Карина так и замерла с намыленной тарелкой в руке. — Откроешь? — крикнула она. — Да, уже иду. Карина кивнула сама себе и продолжила споласкивать посуду. Звонок повторился. Настойчивый, сопровождаемый целой серией нетерпеливых ударов. Игорь невольно улыбнулся. Что-то не меняется никогда. — От того, что ты так ломишься, быстрее к двери всё равно никто не пойдёт, — нарочито громко, чтобы стоящий на лестнице точно его услышал, сказал Игорь и улыбнулся. Наконец замок щёлкнул. На пороге показался высокий мужчина. Крепкий и подтянутый. Пиджак с погонами делал его и без того широкие плечи ещё мощнее, ещё внушительнее. Белая рубашка, лакированные туфли. И только хищный взгляд серых глаз позволял узнать в этом мужчине старого друга. — А ещё медленнее плестись не мог? — со злобой выплюнул Пятифанов и поправил фуражку, натянув её едва ли не до самых глаз. Друг хотел было двинуться вперёд, но Игорь выставил руку, закрывая проход, и рассмеялся: — Мусорам сюда нельзя. Это территория честных людей. Рома сдвинул брови, но губы его тронула улыбка. — Слышь, фраер, берега не путай. То, что я при форме, ещё не значит, что я не смогу тебе врезать. Игорь засмеялся и отступил, наконец позволив другу пройти. Только в коридоре он заметил, что за спиной Ромка прятал бутылку шампанского. — Опачки! А по какому поводу бухаем? Ромка снял ботинки и надел излюбленные серые тапки, которые уже негласно стали его собственностью в этом доме. И хоть он постарался сдержать тон ровным, нотка досады, что его рассекретили так рано, просквозила в голосе. — А тебе так и расскажи. И не бухаем, а культурно выпьем. Повод есть, — бросил он коротко. Игорь показательно фыркнул, а с кухни показалась Карина. В деловых брюках, однотонной футболке, с уложенными волосами. За ней потянулся шлейф сладкого парфюма. «Точно куда-то намылилась», — невольно подметил Рома, но говорить не стал. — Привет! — улыбнулась Карина и обняла парня. — Ты как-то рано, отпустили что ли? Ромка самодовольно хмыкнул, не сдержавшись. — Вообще-то с недавних пор я сам себе начальник. Карина ахнула и приложила ладони к груди. — Тебя повысили? Пятифанов невольно выпятил грудь и вздёрнул нос, греясь под теплом её восхищённого взгляда. Игорь одобрительно ухмыльнулся и похлопал его по плечу. — Поздравляю! Давно было пора. Зря они столько времени держали тебя в тени. Ромка неопределённо мотнул головой, чувствуя как румянец приливает к щекам. — Ну всё, пойдёмте уже, у вас коридор холодный пиздец. Ребята двинулись вперёд, непринуждённо болтая между собой, а Рома наблюдал за ними и не мог сдержать улыбки. Казалось бы, столько времени прошло, а они всё воркуют между собой как тогда, в девятом классе. В гостиной приглушённо работал телевизор. Хорошенькая ведущая щебетала что-то о прогнозе погоды, но никто её и не слушал. Карина принялась суетиться, предлагать чаю или покушать, настаивала, что после смены Роме непременно стоит перекусить. Сошлись на чае. Игорь отправился ей помогать, а Ромка остался один. Поднявшись с кресла, он окинул взглядом комнату, в которой бывал едва ли не чаще, чем у себя дома. Паркет, выполненный под орешник, широкие окна, минимальное количество мебели, светлые обои. Рома смог бы сориентироваться здесь даже с закрытыми глазами, а потому мельчайшие изменения бросались сразу. Игорь с Кариной немного передвинули диван, поближе к телевизору. На кресле у окна появилась новая подушка — Карина что-то говорила про похожую в прошлый раз, видимо, дорвалась. На пуфике в углу комнаты валялся пиджак. Такого же мятного оттенка, как и брюки — точно куда-то уходит. Рома прошёлся по комнате и остановился возле стеллажа с книгами. Лица коснулась хмурая тень. Там, на средней полке, кто-то бережно вставил в рамочку вырезку из старой газеты. «Дело сибирского маньяка приняло неожиданный поворот», — гласил заголовок. На фотографии лейтенант Тихонов силой тащил сопротивляющегося мужчину со шрамом на лице. Губы невольно сжались в белёсую полоску. Пятифанов никому не рассказал о том, что произошло в лесу. Ни в тот вечер, ни после. Просто не смог себя заставить. Почему-то признаться в родстве с тем, за кем тянется кровавый след от Сибири и до самого Петербурга, показалось Ромке едва ли ни признанием в соучастии. Да и как после такого смотреть в глаза Карине? «Прости, что мой поехавший отец чуть не убил тебя»? Так что ли? Выбрать такой путь Рома не смог. Он предпочёл поступить так, как когда-то поступил и сам отец, — сделал вид, что никогда прежде его не встречал, и пошёл своей дорогой. Только теперь уже без блатной романтики и подобной ереси. Достаточно он в это наигрался. Вернулись хозяева дома. Игорь нёс в руках поднос с тремя кружками чая и вазочкой конфет, а Карина шла следом и чему-то улыбалась. Заметив Пятифанова у стеллажа, Карина помедлила и, казалось, несколько растерялась. — Ром, ты чего? Пятифанов дёрнул плечом и пропустил вопрос мимо ушей. — Зачем вы это сюда поставили? Он поморщился как-то брезгливо и поспешил вернуться к дивану, словно одно только воспоминание о давно минувшем дне могло вернуть их обратно и засосать в свою петлю нескончаемого ужаса. Игорь растерянно заморгал и обернулся к Карине, как бы говоря: «Сама ему объясняй». Карина чуть помешкалась, но быстро собралась. Пожала плечами. — Да просто. Нашла недавно, когда перебирала всякий хлам. Вот и решила оставить это как напоминание. — Хорошее напоминание, — буркнул Ромка, потупив взгляд. Карина снова пожала плечами, только уже без всякой скованности, и направилась к дивану, чтобы сесть вместе с ребятами. — Да, вполне. Мы остановили преступника, спасли Полину и даже остались почти невредимыми. Карина улыбнулась, а пальцы её невольно скользнули к животу, где остался шрам от пулевого ранения. Поймав себя на этом, Карина поспешно убрала руку и сделала вид, что закашлялась, однако от Ромы это не ускользнуло. Пятифанов нахмурился и устремил на паркет задумчивый взгляд. Да, тот день закончился относительно хорошо, насколько это вообще могло быть. Они не погибли, но в то же время этот вечер навсегда изменил их всех. Рома до сих пор иногда просыпался среди ночи от чавкающего звука раздробленной башки, от выстрела, что эхом разнёсся по лесной поляне, от того тянущего чувства беспомощности при виде захлёбывающейся в собственной крови Карины. Прошло уже почти десять лет, а этот вездесущий взгляд тёмной тайги продолжал преследовать его во снах. — Как минимум, после этого ты обрёл будущую жену, — добавила Карина, заметив хмурый взгляд Ромки, и игриво улыбнулась. — И ментовскую карьеру, — поддакнул Игорь и по-дружески стукнул Рому в плечо. Пятифанов улыбнулся. С этим было трудно поспорить. Тот день в принципе изменил жизнь каждого. Бяша вставил себе передние зубы, открыл собственную мастерскую и давно избавился от детской клички, Карина встала на путь журналистики, сам Рома пошёл по стопам Тихонова, который ещё долгое время помогал ребятам избавиться от навалившихся после хлопот — расследование, суды, показания -, а Полина… Опомнившись, Рома с силой ткнул Игоря в бок. — Давай сюда пульт! Живее! Игорь ойкнул и обиженно потёр ушибленное место. — Да держи, чё сразу пихаться? Однако Ромка его уже не слышал. Буквально выхватив пульт из рук друга, он принялся остервенело щёлкать кнопками в поиске нужного канала. Игорь с Кариной переглянулись, но говорить ничего не стали. Рома наконец нашёл то, что искал, но всё равно тихо выругался. Шла реклама. — Так и не скажешь, в чём дело? — осторожно поинтересовался Игорь. Ромка махнул рукой. — Сейчас увидишь. Кстати, — он выпрямился и взглянул на Карину, — куда ты собираешься? На секунду Карина растерялась и захлопала глазами, но увидев в углу комнаты небрежно брошенный пиджак, улыбнулась. — У меня сегодня назначена встреча с тем депутатом, помнишь его? — Рома кивнул. — Сказала, что хочу побеседовать о его предвыборной кампании и всё такое, но вчера я получила последние улики. Я в прямом эфире уличу этого гада во взяточничестве и хранении детской порнографии! Пятифанов удивлённо вскинул брови. Карина давно говорила про какого-то гада из партии Едра, но о порнографии там речи и не шло. Должно быть, ей пришлось очень и очень глубоко копать, чтобы разузнать такое. — Ого… Может, тебе сразу наряд вызвать ко студии? На секунду Карина замерла, будто пытаясь учуять нотку издевательства в его словах, и Рома был уверен — если бы она учуяла, этот огонёк в её глазах сжёг бы его дотла. Но Рома был абсолютно честен, и Карина выдохнула. — Не стоит, я уже передала все материалы прокурору, — самым непосредственным тоном отозвалась она и улыбнулась, явно довольная своей работой. Игорь вздохнул, глядя на девушку с неприкрытым восхищением, и притянул к себе, заключив в крепкие объятия. Рома еле сдержал усмешку. Наверняка Игорь слышал об этой истории уже не первый раз, да ещё и во всех подробностях, но всё равно смотрел на Карину влюблёнными глазами. Возможно, поэтому их отношения и не утратили искру за столько лет — они каждый день влюблялись друг в друга лишь сильнее. Из размышлений Ромку выдернул гул аплодисментов, потянувшихся с экрана. Рома едва не подпрыгнул и вновь схватился за пульт. — Во! Начинается! — крикнул он, отчаянно щёлкая кнопкой громкости. Все взгляды устремились к телевизору. Сначала Игорь и Карина непонимающе переглянулись, когда на экране предстал дирижёр, но камера отъехала и всё встало на свои места. В первом ряду ведущих скрипок, по правую руку дирижёра, сидела Полина. Чёрные как ночь волосы собраны в идеальный пучок, украшенный нежным бутоном орхидеи, тонкие изящные пальцы уверенно сжимают смычок, глаза прикрыты для большей сосредоточенности, но губы тронула блаженная улыбка. Полина определённо чувствовала себя уверенно, находилась полностью в своей среде и гармонично растворялась в ней. Оркестр звучал единством. Величественный и прекрасный единый организм, чьё дыхание разносилось эхом в мраморном зале Мариинского театра и отзывалось лёгкими мурашками у всех, кто слушал. В гостиной воцарилась полная тишина. Затаив дыхание, все неотрывно наблюдали за оркестром, но в частности за своей подругой, которая сегодня блистала как никогда. На минуту Рома оторвал взгляд от экрана, но вовсе не от скуки. Внезапно странное чувство будто ущипнуло его за самое сердце и он оглянулся. Вот он, уже не Ромка Пятифан, балагур и гопник, а лейтенант Пятифанов, сидит в окружении своих лучших друзей. Он уверен в них даже больше, чем уверен в себе. Это не просто друзья, они и та прекрасная девушка со скрипкой, что когда-то была всего лишь мечтой, — его семья. Настоящая семья.