Пляшут звери под луной

Ромка ворвался в дом. Рыча как дикий зверь, он проскользнул под рукой удивлённого Бяши и вихрем пронёсся в комнату. Карина с Бяшей растерянно переглянулись, но слова так и застряли неопределённым вздохом где-то в горле. А Рома принялся бесцельно метаться по комнате. Туда-сюда, вперёд-назад. Он больше походил на загнанного волка, задыхающегося зверя, что отчаянно пытается укусить давящий на горло ботинок. Карина осторожно, боясь, как бы Рома не заметил этот вороватый жест, глянула на Бяшу, однако он выглядел немногим лучше. Кажется, он тоже никогда не видел друга таким. Вслед за Ромкиными ботинками расцветали белые узоры и тут же таяли, сливаясь мокрым пятном с цветами на протоптанном от времени ковре. Взгляд его заметался по комнате: от покрытого пылью зеркала на столе — к лестнице, от лестницы — к пепельнице, от пепельницы — к Карине. Желудок невольно скрутило. Стиснуло, словно этот взгляд холодных серых глаз распорол брюхо и схватил за самые кишки. «Это ты виновата! Если бы не ты, ничего бы этого не случилось!» — так и кричали Ромкины глаза. Карина сделала шаг назад. Хладные пальцы вины впились в самое горло. Она и сама знала, что это правда. Это её вина. Карина чувствовала это с самого начала. Может, не просто так её тянуло в лес с первого дня приезда? Может, если бы она не была так упряма, если бы поддалась на звуки флейты и приняла свою участь, то за неё этого не пришлось бы делать другим? Трусиха… На секунду Карине показалось, что Ромка вот-вот набросится на неё с кулаками, но в ответ от тела не последовало никакой обратной реакции. «Пусть бросается, это будет справедливо», — чуть обречённо отозвалось сознание. Неожиданно вперёд выступил Бяша. — Что значит пропала? Взгляд Ромки метнулся к другу, однако боевой пыл заметно подрастерялся. Рома растерянно моргнул. — Тебе смысл слова пояснить что ли? Пропала. Исчезла. Нет её! Голос Ромки сорвался на крик. Дрожащий, полный отчаяния. Даже в тусклом вечернем свете было отчётливо видно, как блеснули в стальных глазах проступившие слёзы. Почувствовав это и сам, Ромка сделал вид, что закашлялся, и отвернулся. Бяша дёрнул плечом чуть виновато. — Да я не это имел в виду, на. Может, её в школе задержали? Или… Ну, или на скрипке этой её? Рома повернулся обратно и шмыгнул носом. — Нет её нигде. Мы должны были встретиться после уроков. Скрипка у Полины только по пятницам. И дома её нет, я проверял. С ней что-то случилось по пути. Последняя фраза потонула в грузной тишине. Никому не хотелось верить в это по-настоящему. Сознание, как отчаявшийся утопающий, хваталось за всё подряд, за любую, даже самую призрачную мелочь. Может, Рома всё-таки ошибся? Может, у Полины сегодня какая-нибудь внеплановая репетиция? Или её оставили помогать отстающим? Должно же быть хоть что-то, кроме той леденящей мысли о том, что могло случиться с ней в лесу. Ромка кашлянул. — Вы нахера радио включили? Заняться больше нечем? — спросил он, чуть нахмурившись. Карина почувствовала, как щёки начинают предательски гореть. Последнее, чего сейчас хотелось, так это оправдываться и изворачиваться, лишь бы не позволить всплыть этой постыдной тайне, чем они тут действительно занимались. Но Ромка, кажется, и сам начал догадываться. Его недоверчивый прищур запрыгал от одного раскрасневшегося лица к другому, к растрёпанным волосам, помятой одежде, смущённым взглядам, мечущимся по полу в поисках способа провалиться. Быстрее, чем Ромка успел раскрыть рот, Карина подлетела к комоду и выключила радиоприёмник. — Я знаю, где может быть Полина! — Карина повернулась к Ромке и губы её тронула воодушевлённая улыбка. — Помнишь тот рисунок, который мы нашли в библиотеке? Ромка скрестил руки на груди и наградил подругу недоверчивым прищуром. — Те детские каракули? И чё? — Это карта! Карина нетерпеливо взмахнула рукой и бросилась в коридор, к своему портфелю. Рома и Бяша переглянулись в удивлении, но ничего говорить не стали, лишь осторожно последовали за девушкой, точно сомневаясь. Пальцы судорожно принялись перебирать хлам в сумке: тетради, учебники, вырванный лист с Бяшиными каракулями, ручки и карандаши, вывалившиеся из незакрытого пенала — всё будто специально лезло под руку. Наконец Карина нащупала сложенный в несколько раз листок. Нетерпеливо откинув со лба выбившуюся прядь, Карина расправила карту и протянула Ромке. Пятифанов смотрел с недоверием. — И что это значит? Нахуй нам этот гараж ебучий? — Скорее всего, Полина именно там, на, — отозвался из-за его плеча Бяша. Рома поджал губы и выхватил карту из рук Карины. Расправил, поднял на уровень глаз. Взгляд заметался по корявым сосенкам, заскользил по полукругу гаражей, принялся изучать каждый миллиметр бумаги: каждую чёрточку, каждое случайно оставленное пятно — ничего. — Блять! Да всё равно нихера не понятно! — вскоре воскликнул Рома, от бессилия ударив карту о стену, будто это могло выбить из неё ответы. Карина цокнула языком и вернула карту себе. Приложив бумагу к стене, она ткнула пальцем в верхнюю её часть. — Сейчас растущий месяц, а значит гараж должен быть в северо-восточной части леса. Но всё же чуть ближе к северу, — поспешно добавила Карина, дёрнув плечом. — Скорее всего, именно там скрывается маньяк. Рома нахмурился и с недоверием взглянул на Карину. — Так этим всем занимается маньяк или звери? — Ты серьёзно хочешь поговорить об этом сейчас? — изогнула девушка бровь. Пятифанов сдержанно кивнул, однако полоска его стиснутых губ стала ещё уже, ещё белее. — Ладно, тогда хватит тут трепаться, надо идти. Ты точно разобралась с этой картой? Мы не потеряем время впустую? Карина растерянно замолчала под пристальным взглядом Ромки. Он ждал ответа, требовал его. Он не примет «может быть» или «наверное», только стопроцентное «да». А Карина не была уверена. Слишком мало времени прошло, они ещё не успели опробовать карту, убедиться в её надёжности и в своей догадке. — Ничего лучше у нас всё равно нет, на, — вступился Бяша. Рома недовольно фыркнул, но продолжать не стал. — Ладно. Пойдёмте уже наконец! Пятифанов двинулся в сторону двери, но Карина дёрнула его за рукав. — Сначала позвоним Тихонову. Ромка выдернул рукав куртки и с острым прищуром шагнул к Карине. — Не нужен нам этот мусор. Что толку от него? Карина стиснула кулаки. Она и сама чувствовала, как каждая драгоценная секунда утекает сквозь пальцы, пока они тратят время на пустые препирательства. Кто знает, сколько ещё таких секунд у них в запасе? А у Полины? — Сначала позвоним Тихонову, — безжалостно чеканя каждое слово, отозвалась Карина и прежде, чем Рома снова начал бы спорить, она направилась в гостиную, где и находился домашний телефон. — А я пока поищу компас! — крикнул Бяша и бросился к лестнице, ведущей на чердак. Карина не видела его лица, но почти почувствовала прожигающий взгляд Ромы на своей спине. — Только реще давайте!

***

Приглушённый свет нисколько не мешал работе. Рядом стоял потрёпанный временем «ВЭФ». С потёртостями, поцарапанным боком, но по-прежнему великолепный. До того чисто звучала из него вторая кантата Баха. Бархатистые голоса подобно пению церковного хора разносились по гаражу, отталкивались от тонких стен из листов металла и возвращались обратно, лаская слух. Недаром говорят, что классика — лучшее лекарство для души и тела. На самодельном столике, который фанерной доской тянулся вдоль всей стены, уже были разложены инструменты. Любовно, стройными рядами, Он выкладывал их как лучшие жемчужинки своей коллекции. Пила листовая, пила рамочная, пила проволочная, парочка зондов, щипцы, долото, зажимы, ножи брюшные, мозговые, разделочные, несколько видов скальпелей. Долго же Он собирал такое холодное великолепие. Тишину прорезал сдавленный крик. Он вздохнул и положил зажимные щипцы на место. Девочка в углу заёрзала, замычала. Даже кляп не мог совсем заглушить её рыдания. Прикрыв глаза, Он коснулся пальцами своей тоненькой бородки и призадумался. Всё-таки отложил своё занятие. Неспешные шаги гулким эхом отзывались в полупустом помещении, не нарушая, но будто бы дополняя симфонию. Девочка с чёрными волосами всхлипнула и испуганно дёрнулась, уперевшись спиной в стену. В её голубых глазах цвета самого чистого неба вместе со слезами задрожала мольба. Он присел на корточки, оказавшись с девочкой на одном уровне, и улыбнулся своей самой тёплой улыбкой. — Мы же это уже обсуждали: слёзы тут ни к чему. — Он протянул ладонь, желая вытереть хрустальную слезинку, но девочка отшатнулась и сжалась в комочек. Он не стал настаивать и снова улыбнулся. — Понимаю. Никому не хочется умирать. А уж тем более в таком юном возрасте. Он поднялся, невольно закряхтев. Последнее время колени совсем замучили. Он пил настойки, делал травяные отвары, мази, пробовал самые разные компрессы — ничего не помогало. Возраст уже не тот. Что поделаешь. Невольно скользнула мысль: «Может, у Него и об этом попросить?». Но пришлось тут же её отмести. Когда имеешь дело с таким древним и всемогущим духом, излишняя жадность может сыграть с тобой злую шутку. Он выпрямился и потянулся, разминая спину и затёкшие мышцы шеи. — Да, — протянул Он задумчиво, — в ваши годы хочется свободы, приключений, любви. — На последнем слове Он невольно усмехнулся. — Кажется, что впереди ещё столько времени, и столько всего ещё хочется попробовать. Но, увы. Чья-то жизнь оборвётся прямо сегодня. Девочка вновь заёрзала. Замотала головой, принялась извиваться, точно верила, что сможет выпутаться. Верила, что ещё не всё потеряно. Горькие слёзы покатились по очаровательному личику. Он улыбнулся, чуть снисходительно глядя на эти милые потуги. — Ты не переживай, умереть придётся не тебе одной. Это было бы несправедливо. Он вернулся к столу, взял в руки пилу, но тут же отложил и снова повернулся к девочке. — Знаешь, мне даже немного жаль, если честно. Не люблю я убивать музыкантов, — признался Он и на секунду задумался. Печальная улыбка тронула его губы. — Моя мама была пианисткой. Не прямо-таки известной, совсем наоборот. Она играла только для своих, но как это у неё получалось! — Он вздохнул, вспоминая давно ушедшие деньки. — Бывало, подойдёшь к ней, попросишь: «Маменька, ну сыграй, пожалуйста!», она улыбнётся и сядет за пианино. Весь дом тогда замирал, до того красиво она играла. Девочка замерла. Её голубые глазки округлились. Не то от страха, не то от удивления. Он улыбнулся. — Что? Думаешь откуда я знаю, что ты скрипачка? — Он сипло рассмеялся. — Следил я за вами. Долго следил. Особенно за твоими друзьями. Да и девочка та… — Он задумался, пытаясь вспомнить имя, принялся щёлкать пальцами, будто призывая его, но не вышло. — Ну, та, с косичкой. Совсем позабыл, как её звали. — Он махнул рукой. — Она много чего рассказала. И про тебя, и про подружку твою. Смешные вы, совсем ещё дети. Он слабо усмехнулся и повернулся обратно к столу. Рука потянулась и замерла над выстроенными в ряд инструментами. Холодная сталь отбрасывала кровожадным блеском даже в таком тусклом свете — бедная одинокая лампочка изо всех сил старалась охватить всё помещение своим рассеянным желтоватым сиянием. С чего бы начать? Для Него убийство — это не просто удачный взмах ножа или точный удар меж рёбер. Нет. Это настоящий ритуал. Уж если и взялся отнимать чужую жизнь, то делать это нужно неспешно, с долей уважения и некой изящностью. В конце концов, каждая смерть уникальна, она не повторится дважды, а потому действовать нужно с особой точностью. «Кроме тех трёх детишек» — невольно вспыхнула мысль. — «Их придётся убить быстро и просто.» Он поморщился. Сама эта мысль отдавала на языке жгучей горечью. Наверняка малышня захочет поиграть в героев, а возиться сразу с тремя так проблематично, тяжело и просто неудобно. Мальчишек придётся просто убрать, а вот девчонку просили доставить лично в руки. Это было несколько необычно, ведь, как правило, звери просили просто мяса, неважно в каком виде, а тут… «Хозяин — барин» — подумал Он и усмехнулся. В этом случае Хозяин даже больше, чем какой-то барин. Он — Бог. Чуть подумав, он подошёл к расстёгнутой спортивной сумке, в которой и принёс свои сокровища, и выудил оттуда пистолет. Всё-таки кто знает этих детей. Может, они явятся с минуты на минуту, а может, заблудятся в лесу. Его предупредили, что маленькие сыщики обзавелись картой, а предупреждён — значит вооружён. Он снова усмехнулся собственному каламбуру и взялся за проволочную пилу. — Ты не держи на меня зла, — улыбнулся Он, обернувшись к девочке. Увидев оружие, та снова начала елозить и реветь. — Поверь, я бы не хотел тебя убивать, но только так можно было подобраться к твоей подружке. Хозяин не просил твоей смерти, но, понимаешь ли, я люблю чистую работу. Без всяких свидетелей. Поэтому… — Он пожал плечами и улыбка стала ещё шире. — Приступим? Девочка сдавленно закричала и начала извиваться изо всех сил, пытаясь сбросить с себя верёвки. Он сделал музыку погромче и шагнул в её сторону.

***

Солнце уже совсем опустилось за горизонт. С каждой минутой ориентироваться становилось всё сложнее. Приходилось щуриться, чаще тормозить, внимательнее смотреть под ноги, чтобы не угодить в какую-нибудь яму. Дыхание давно уже сбилось и стало сухим, рваным как у загнанной собаки, снег заползал в ботинки, но никто и не думал сбавлять ходу. Они бежали без остановки, бежали наперегонки с чувством, что вот-вот случится непоправимое. — Блять! Ромка с криком повалился в сугроб. Карина бросилась к нему. Рома распластался на снегу и принялся потирать ушибленную щиколотку, матерясь сквозь сжатые зубы. — Вставай! Карина протянула руку, чтобы помочь Роме подняться, но тот оттолкнул чужую помощь. Карина нахмурилась. Совершенно не время корчить из себя сильного и независимого. Схватив Ромку за шиворот, Карина силой подняла Пятифанова на ноги и тут же подставила плечо, чтобы он мог на неё опереться. Рома недовольно заворчал. — Да нормально всё, отпусти, — буркнул он и отшагнул, прихрамывая на левую ногу. — Нет времени на такие глупости. Рома хотел сказать что-то ещё, но его внезапно оборвал голос Бяши: — Там что-то есть! Рома и Карина поспешили к Бяше. Пришлось хорошенько прищуриться, чтобы разглядеть то, на что указывал Бяша. Не так далеко, укрытый густой темнотой сумрачного леса, стоял гараж. Чёрный, как и всё вокруг. Казалось, тайга специально согнала последние крохи света с того участка, чтобы незваные гости точно не смогли найти его. И только маленькая тусклая лампочка над дверью выдавала своего хозяина. Рома стиснул зубы, сдерживая очередной поток бессильной ругани, и только коротко кивнул — быстрее. Никакого плана не было. Всё происходило так быстро, что сами события едва успевали укладываться в голове. Ещё вчера всё было прекрасно. Не было очередного объявления о пропавшей девочке, в библиотеке нашлась весомая улика, Ромка ушёл гулять с Полиной, Карина впервые поцеловалась с Бяшей. Теперь же всё это казалось сном. Туманным и давно забытым сном, который больше не вернуть. На секунду они замерли у входа в гараж. Гремела музыка. Что-то классическое. Помпезное гудение оркестра переплеталось с многоголосым хором, собиралось эхом по металлу тонких стен и заливалось в уши подобно пению сирен. Карина перевела удивлённый взгляд на Ромку, но тот и сам с усердным вниманием слушал музыку. Было в этом нечто странное, противоестественное. Как если бы где-то в филармонии посреди концерта на сцену вышел дирижёр и принялся бы сдирать скальп с одного из скрипачей, а музыка продолжала бы играть, и никто из зрителей даже не вздрогнул, окутанный дурманящим гипнозом. Все трое переглянулись. Никто не знал, что может ожидать их за этой дверью, да и, по-хорошему, не хотел этого знать. Их одноклассники сидят по домам, пьют чай и болтают с родными или делают домашку, и самая большая забота — лишь бы завтра не было проверочной по алгебре. Им не нужно задумываться о смерти, не нужно унимать дрожащие колени, которые совершенно не хотят ступать навстречу опасности, не нужно с замиранием сердца молиться, чтобы полиция успела раньше, чем маньяк прикончит их поодиночке. Карина бросила взгляд на побледневшего Бяшу. Наверное, она и сама выглядела не лучше мертвеца. Ромка поколебался ещё с секунду, а затем кивнул. Он первым бросился к двери. Сжимая в руке отцовский нож, ставший вдруг таким крошечным и беспомощным, Рома толкнул железную дверь и с криком ворвался внутрь. Карина и Бяша — следом. От долгого пребывания в темноте тусклый свет лампочки в гараже казался почти ослепительным — а может, зрение затуманил слепой ужас. Рома не глядя бросился вперёд. Заметил тёмный силуэт впереди — и повалил его к земле одним точным прыжком. А вот Карина на секунду растерялась. Проморгавшись, она мельком окинула взглядом гараж изнутри. Стены — проржавевшие листы металла, на самодельном столе разложены пыточные инструменты. Ромка напрыгнул на мужика с козлиной бородкой и принялся наотмашь лупить кулаками, а в дальнем углу замерла Полина. Бледная, с опухшими от слёз глазами, связанная по рукам и ногам, но живая. — Помоги Полине! — крикнул Бяша и бросился к Ромке. Карина ещё раз оббежала взглядом стол. Наконец оцепенение спало. Карина схватила ближайший скальпель и кинулась к Полине. — Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, — затараторила Карина, успокаивая не то себя, не то подругу. Грёбаные верёвки резались с трудом. Карина изо всех сил давила затупившимся лезвием, которое совершенно не годилось для этих целей, но скрученные нити лопались нехотя, словно специально оттягивая время. Каждая секунда давила на мозг многотонной плитой. Всё казалось, что вот-вот, вот-вот вся спасательная миссия обернётся гибелью. Наконец с тисками было покончено. Не успела Карина выдохнуть с облегчением, как раздался вскрик. Ромка. Пока Бяша растерянно искал, чем и как помочь другу, мужчина с козлиной бородкой оправился от удивления. Ловко перехватив очередной удар Ромки, он выхватил из-за пазухи пистолет и со всей силы ударил парня рукоятью в висок. Ромка вскрикнул и повалился на холодный бетон. Из рассечённой брови брызнула кровь. Взвыв от боли, Рома попытался подняться, разглядеть хоть что-то сквозь обжигающую пелену красного. Бяша бросился к другу, но мужчина был быстрее. Вскочив на ноги, он поднял за собой и Рому, потащив его за шкирку как щенка. Он локтём обхватил мальчика за шею и приставил к его голове пистолет. — Стоять! — завопил мужчина. Его выпученные от бешенства глаза забегали от одного лица к другому. Грудь тяжело вздымалась. — А ну-ка замерли все, шпана! Карина непроизвольно шагнула к Ромке, протянув ладонь, но мужчина встряхнул его, словно тот ничего не весил, и сильнее прижал пистолет к виску. Карина покорно подняла руки, по-прежнему сжимая скальпель. Мужчина ещё раз осмотрел каждого из них. Понемногу контроль возвращался к нему. Мужчина вздохнул. — Ох, боже! Сколько же с вами проблем, детишки. И чего вам дома не сидится? Ромка зашипел и попытался дёрнуться. — Отпусти, сука! Дерись! Как мужик дерись, гнида! Мужчина снова тряханул его. — Цыц! Его взгляд метнулся к Полине, которая только-только встала на ноги, затем к Карине, потом к Бяше. Паника отступила в его глазах, уступив место какой-то вдумчивости, будто он не просто смотрел, а видел наперёд, что и как нужно делать. А Карина узнала его. Эти серые глаза будто навыкате, крупный в переносице нос, козлиная бородка. Это его они видели в лесу. И на него дали Тихонову наводку. При мысли о лейтенанте неприятно засосало под ложечкой. «Быстрее, Константин Владимирович! Ищите быстрее!» Мужчина бросил острый прищур в сторону Карины. — Ты! Брось нож. И давай не дури, ты же вроде не глупая девчонка. Карина поджала губы. Она оглянулась на Бяшу, но он не спускал глаз с Ромки. На секунду Карина заколебалась. В голове судорожно крутились варианты действий, но ни один из них не заканчивался хорошо. Не сводя глаз с мужчины, пытаясь каждой клеточкой тела передать ему ту ненависть и отвращение, что закипали изнутри, Карина разжала ладонь и скальпель глухо звякнул о бетонный пол. Мужчина кивнул. — Отлично. Теперь ты, — он обернулся к Бяше и губы его тронула кривая усмешка. — Верёвку искал, сынок? Она в сумке. Доставай. И выключи это радио, башка от него уже трещит. Бяша нахмурился. Он смотрел то на Ромку, то на мудака с бородкой, но делать нечего. Мужчина попятился боком. Заслоняясь Ромой как щитом, он медленно отошёл в другую часть гаража, поближе к выходу, оставив ребят в углу у стены. Бяша направился к сумке. — Только медленно! — прикрикнул мужчина. — И держи руки на виду, чтобы я видел. Бяша стиснул зубы, но подчинился. С поднятыми руками он подошёл к спортивной сумке на столе. Держа левую над головой, он достал верёвку и замер, ожидая дальнейших инструкций. Карина бросила взгляд на Ромку и едва сдержалась, чтобы не вскинуть брови от удивления. Рана на лице Ромы перестала кровоточить, зрение полностью вернулось к нему. Обеими руками Ромка держал локоть, сжимающий его горло, но что-то в его движениях было не так. Поймав взгляд Карины, Ромка выпучил глаза, безмолвно указывая куда-то за спину девушки. Карина глянула на мужчину, но тот пристально наблюдал за Бяшей. Очень медленно, тщательно выверяя каждое движение, чтобы случайно не привлечь к себе внимания, Карина чуть повернула голову. У стены за её спиной валялся ломик. Карина вернула взгляд к Ромке. Он отнял одну руку от локтя мужчины, отведя её лишь на сантиметр, и сделал еле заметное движение кулаком так, что даже Карина с трудом его разглядела. Но посыл Карина уловила более, чем ясно. А мужчина ничего не замечал. Прикрываясь заложником, он принялся размахивать пистолетом, кажется, совсем осмелев. Он беззастенчиво скалился, отдавая приказы Бяше: — Хорошо. Теперь свяжи руки сначала своей подружке, затем скрипачке, — продолжал мужчина. Взгляд его скользнул к Карине. — Давай, как там тебя, поворачивайся спиной и делай два шага назад. А ты связывай руки крепко, будешь пытаться мухлевать — я замечу и вышибу мозги твоему другу. Бяша замер на секунду и бросил тяжёлый, полный едкого презрения взгляд на мужчину. Тот усмехнулся и махнул пистолетом в его сторону. — Давай-давай, пацан. Мне, конечно, и так придётся убить вас с дружком, но вы сами напросились. Серьёзно, вы в героев поиграть захотели или что? Ромка снова дёрнулся и отозвался, прорычав: — Мы хотели мудака найти, который каждые тридцать лет детей убивает. И нашли! Мужчина удивлённо вскинул брови и рассмеялся. Его сиплый, рваный смех разнёсся эхом по гаражу. — Так вы ещё и сыщики никудышные? Думаете, я какой-нибудь серийный маньяк-убийца? — Он снова рассмеялся. — Глупые вы. Хозяин каждые тридцать лет нового помощника ищет. Только самых достойных выбирает, чтобы потом щедро вознаградить за верность. Карина бросила взгляд на Бяшу. На время разговора тот замер, кажется, тоже осознав, что всё это нужно немного растянуть. Карина показательно скривилась и громко фыркнула. — Так вы ради денег всем этим занимаетесь? Мужчина бросил взгляд на неё и улыбнулся чуть снисходительно. — Эх вы, детективы мамкины. Так ничего и не узнали. Хозяин Леса — всемогущий. Что ему какие-то наши людские деньги? Бумажки и только. Он может даровать нечто намного большее, чем просто купюры. Он может наделить тебя силой, властью, бессмертием! — при этих словах глаза его сверкнули неподдельным блеском восторга. — М-да? — скептически изогнул бровь Бяша и скрестил руки на груди. — И ты, кретин, ему поверил? На кой хер ему чьи-то желания исполнять? Он те чё, золотая рыбка, на? Кокнет он тебя мудака сразу после нас. Мужчина поджал губы. Ноздри его раздулись от негодования. — Следите за языком, молодой человек! Да и что вообще ты об этом знаешь? Вы ведь даже не… А-а-а! Ромка подпрыгнул, ухватившись за руку с пистолетом, и изо всех сил впился в неё зубами. Горячая кровь брызнула на пол. Пистолет с глухим стуком полетел следом. Мужчина завопил не своим голосом. Он принялся колотить здоровой рукой, отталкивать Ромку, но Пятифанов накрепко вцепился в живую плоть. Воспользовавшись моментом, Карина подхватила с пола ломик, Бяша вооружился самым большим ножом из всех, что были на столе. Наконец Рома ногой в живот пнул вопящего мужика и отшагнул от него. На пол полетел откушенный палец. Ромка сплюнул сгусток чужой крови и вытер рот тыльной стороной ладони. Из открытой раны хлестала кровь. Лицо, тронутое наступающей старостью, замерло в гримасе неподдельного ужаса. Грудь его тяжело вздымалась, здоровая рука прижимала к груди обрубок большого пальца, из-за чего на тёмно-синей куртке разрасталось чёрное влажное пятно. Серые жидкие глазки забегали по помещению. Подумав не более секунды, мужчина бросился к двери. — А ну стой, сука! — закричал Ромка и рванул следом. Карина и Бяша за ним. Тьма на улице совсем загустела, но крохотная лампочка над дверью снова обернулась спасательным маяком. В её тусклом свете было прекрасно видно, как, спотыкаясь и то и дело падая, мужской силуэт принялся удирать. Неожиданно даже для себя Карина вырвалась вперёд. Слепая ярость, казалось, открыла в ней такие силы, которых Карина никогда в себе не чувствовала. Ей хотелось отомстить. За Катю, за Вову и Лизу, за Семёна, за похищенную Полину — за всё, что он когда-либо сделал. Почти нагнав мудака, Карина прыгнула и уцепилась за воротник, потащив мужчину за собой. Он закричал. Инерция кубарем покатила их по снегу. Мороз залепил глаза, дикие снежинки принялись остервенело терзать разгорячённую кожу, но Карина так часто сталкивалась с этим в последнее время, что жгучесть снега стала ей почти родной. Карина первая вскочила на ноги и замахнулась. Мужчина отплёвывался, кашлял, пытался подняться. Удар лома настиг его раньше. Хотелось ударить по голове. Сбить эту глупую шапку с помпоном, окрасить багряным седину, превратить в несвязное месиво то, что даже человеком назвать сложно. Но Карина сдержалась. Первый удар пришёлся на плечо. Мужчина вскрикнул и руки, на которые он только облокотился, чтобы подняться, подкосились. Карина ударила снова. И снова. Она видела, что зимняя куртка смягчает удары, и это только сильнее распыляло зверскую ярость в груди. Карина замахнулась ещё раз, но мужчина внезапно перевернулся на спину. Воспользовавшись секундной заминкой, он ухватился за лом в руке девочки и дёрнул его на себя. Холодный металл выскользнул, по ладоням разлилось неприятное жжение, ноги подкосило. Карина покачнулась. Где-то за спиной раздался крик приближающихся Ромы и Бяши, но мужчина оказался быстрее. Вскочив на ноги, он схватил Карину за ворот куртки и притянул к себе. Лом оказался прижат удавкой к горлу. — Отпусти её, сука! — закричал Бяша. Подоспел и Ромка, а за ним Полина. Они хотели броситься навстречу, но лом вдруг сильнее надавил на горло. — Не подходите! Карина не видела его лица, но взвинченная нотка в голосе, граничащая с истерикой, говорила сама за себя — он на грани безумия. Дышать становилось всё тяжелее. Карина непроизвольно ухватилась за холодный металл, но тот лишь сильнее впился в горло. Мужчина тяжело сопел над самым ухом, едва не рычал от бешенства. Бяша дёрнулся вперёд, стиснув кулаки, но Рома остановил его. Все замерли. Никто не решался двинуться или предпринять что-либо. Казалось, даже время прекратило свой ход. И только шальной ветер подобно убитой горем вдове жалобно завывал среди макушек многолетних елей да гонял по полю кубари свежего снега. Мужчина криво усмехнулся. — Ну и что? Как будем выходить из этой ситуации? Карина попыталась встретиться глазами хоть с кем-то из ребят. Она бы сказала им, чтобы они не рисковали собой, что она вот-вот что-нибудь придумает. Может, дёрнет головой, чтобы разбить мужчине нос, заедет локтём под рёбра или хотя бы ногу отдавит. Вот сейчас, нужно только подобрать нужный момент… Полина толкнула Ромку плечом и вышла вперёд. В руках она сжимала пистолет. — Легко: я застрелю тебя! Уверена, милиция нам только спасибо скажет. Тонкий палец так уверенно и непринуждённо лёг на курок, словно Полина всю свою жизнь готовилась к этому моменту. Чёрные брови сведены, всегда улыбчивые и приветливые глаза цвета первых васильков с хищным блеском вперились в чужое лицо. В этот момент, сильная и решительная, Полина больше походила на древнегреческую богиню — величественная Афина, что готова вершить правосудие. Карина захотела покачать головой, но мужчина опередил её, криво усмехнувшись: — И каковы шансы, что ты попадёшь в меня, а не в свою подружку? Ты хоть раз стреляла, девочка? Бяша нахмурился и шагнул к Полине. — Опусти пистолет! Полина прикусила губу и уже почти передала Бяше оружие, как вдруг выстрел эхом прокатился по лесной поляне. Где-то вдалеке стайка встревоженных ворон взвилась в воздух. Полина закричала. На секунду Карине показалось, что Полина выстрелила в неё. Что-то горячее и липкое коснулось лица и шеи, тело содрогнулось под ударной волной. Вот только боли не последовало. Цепкая ловушка лома и крепких неприятных рук неожиданно разомкнулась, буквально выплюнув свою пленницу на холодный снег. В ушах поселился неприятный писк, словно кто-то прервал радиосигнал. Лёгкие жадно глотали воздух. Перед глазами немного плыло. Бяша оттолкнул Рому и кинулся к Карине. Он упал на снег рядом, схватил её за плечи, принялся что-то говорить, но Карина его не слышала. Бяша приобнял её, помог встать на ноги, не переставая что-то тараторить, а Карина лишь изумлённо хлопала глазами и хваталась за куртку Бяши — только бы он был рядом, только бы не отпускал её. Рядом Ромка что-то кричал Полине, но та безоружно вскинула руки и качала головой, с опаской поглядывая на валяющийся в снегу пистолет. Карина обернулась. Мужчина с козлиной бородкой распластался позади. Ноги согнуты под неестественным углом, лом упал неподалёку, остекленевшие глаза уставились в звёздное небо, раскрытый рот словно бы так и замер в недосказанной фразе, а справа от головы грязным фейерверком рассыпались алые брызги. Карина нахмурилась. Из-за непрекращающегося писка мозг работал как фильм в замедленной съёмке. Картинка смазана, нет чёткого звука, а какая-то мысль всё крутится где-то на задворках, но никак её не уловить. Бяша потянул её на себя и мягко коснулся ладонью щеки, заставляя смотреть не на труп, а на него. Он продолжал что-то говорить. Карина смотрела в его чёрные глаза, тёплые и родные, сжимала его ладонь и всё вокруг казалось в этот момент таким незначительным. Они справились. Они победили. Однако не успела Карина вздохнуть полной грудью, как мысль, что красной нитью тянулась в сознании уже некоторое время, наконец нагнала её, вцепившись в сердце железными когтями. Стреляла не Полина. Карина обернулась в сторону леса. Там, у самой кромки тьмы, едва вступив на поляну слабого лунного света, стоял он. Карина узнала его. Узнала эти серые глаза цвета стали мясницкого ножа. Она оттолкнула Бяшу, чтобы тот случайно не стал следующим, но тут же покачнулась. Довгаль спустил курок. Сначала Карина подумала, что он промахнулся. Ничего не произошло. Лёгкий толчок, будто кто-то локтём ткнул, не более. Но затем в глазах потемнело. Казалось, каждый кусочек тела, каждая клеточка хотела передать ей свою боль. Пуля прошла насквозь. Карина почувствовала, как безжалостный металл разорвал куртку, как прогрыз живую плоть и помчался дальше, оставляя за собой венок из боли. Колючий, разрастающийся внутри как куст терновника, что впивается шипами в нежные ткани. Карина бросила взгляд туда, где секунду назад стоял Довгаль, но так и не смогла ничего рассмотреть. Ноги предательски подкосило, а снег был и рад принять в свои мягкие объятия. Закричал Бяша. Что-то крикнула Полина. Ромка подхватил пистолет маньяка и бросился за Довгалем, хаотично стреляя в темноту ночного леса. — Нет-нет-нет! Нет! — Бяша упал на колени. — Карина, держись! Держись! Мы сейчас, сейчас… Бяша растерянно заозирался по сторонам. Дрожащими руками он попытался заткнуть рану, но тут же одёрнул вмиг побагровевшие ладони. Где-то вдалеке послышался лай собак. Чёрное небо прорезал свет приближающихся фонарей. — Держись, Карина! Пожалуйста, держись! Карина попыталась сжать в ответ его ладонь, но получилось слабо. Она закашлялась, а во рту появился неприятный металлический привкус. Голова кружилась. Звёзды в ночном небе заплясали в бешеном хороводе. Они словно смеялись над ней, складывались в хитрую лисью морду и скалили зубы. «Я же сказала, что мы ещё напьёмся твоей крови», — так и прозвучал в голове насмешливый голос девочки-лисы.

***

Ноги путались в снегу. Рома спотыкался, хватался руками за промозглый воздух и всё равно падал, поднимался, бежал дальше, но расстояние между ним и тёмной фигурой не сокращалось ни на метр. Лес словно играл на стороне убийцы. Он то расширялся под ногами Пятифанова, то подкидывал камни, прятал ямы и ухабы под пышными сугробами, в то время как загадочный мужчина даже не бежал, он неспешно удалялся, заложив руки в карманы. — Блять! — выругался Ромка, в очередной раз заглотнув снега. Колючее жжение уже стало настолько привычным, что Пятифанов даже не старался от него отряхнуться. Слепящая ярость в груди не позволяла распыляться на такие мелочи. Лёгкие горели огнём, всё тело уже ломило от усталости и какой-то слабый голосок отчаяния на задворках сознания вопил о том, что им не успеть. Мужчина с пистолетом ушёл слишком далеко, тайга его покрывает, а сам Ромка давно выбился из сил. Но именно эта неистовая, звериная ярость вела его вперёд. Рома поднялся вновь. — Стой! Стой, сука! — закричал Пятифанов в ночную мглу. Фигура не остановилась. Возможно, неизвестный даже не слышал его за хрустом снега и воем ветра. Рома выругался и продолжил бежать. Он не знал зачем, как и не знал, что собирается делать. В конце концов, какие у него шансы против взрослого вооружённого убийцы? Причём явно профессионала, не то что тот олух из сарая. Одно только Ромка знал наверняка — так просто он его не отпустит. На последнем издыхании Пятифанов ускорился. Перед глазами начало плыть, и Рома понял: сейчас он либо догонит ублюдка, либо рухнет без сознания. А вокруг всё темнело. Казалось, чем дальше в лес они углублялись, тем более вязким и ощутимым становился мрак — ещё чуть-чуть и можно будет почувствовать холодное прикосновение его шершавого языка на своей щеке. Может, наконец усилия принесли плоды, а может, тайга решила сыграть с ним в новую игру, но расстояние начало сокращаться. В тёмном силуэте Ромка уже сумел разглядеть чёрную кожаную куртку, длинные светлые волосы, небрежно зачёсанные назад. — Да остановись ты наконец! Стой, блять! Рома снова споткнулся. На секунду ему показалось, что он сейчас вновь утратит равновесие, а когда поднимется, то потеряет след мужчины навсегда. Но нет. Силуэт остановился. — Что, зассал? Палить исподтишка-то проще, да? — не унимался Ромка, ускоряя шаг. Кулаки сжались сами собой. И Пятифанов прекрасно понимал, что его руки и юношеский максимализм не ровня огнестрелу, он понимал, что хватит всего одного выстрела, чтобы заткнуть его навсегда, но почему-то эта мысль нисколько не пугала. Только не после всего, что им пришлось пережить сегодня. — Ты слышишь меня, сука? Обернись! Они остановились на небольшом пятачке, свободном от деревьев и кустов. Лунный свет мягко падал на плечи стоявших под своим покровом. Их разделяло всего пару метров. Идеальное место для поединка. Вот только мужчина всё не оборачивался, молчал. «Готовишься выстрелить, падла?» — подумал Пятифанов и стиснул зубы. — «Ну давай!» — Дерись со мной, мразь! — выкрикнул Рома. — Повернись и дерись как мужик! Мужчина молчал. А может, ждал чего-то. Каждая секунда отдавалась болезненным напряжением в мышцах. Всё казалось, что вот-вот, вот-вот он обернётся, в тусклом свете блеснёт холодная сталь и раздастся выстрел — последнее, что суждено услышать Ромке. Однако страха не было. Совсем. Только слепая ярость да сосущее чувство пустоты. Возможно, смерть — не самое худшее завершение этого дня. — Ты оглох что ли? Я сказал: дерись со мной! — голос предательски дрогнул. Перед глазами всплыл образ Карины, задыхающейся и истекающей кровью. — Трус! Мужчина обернулся. Лунный свет выхватил острый профиль, крючковатый нос со шрамом, тонкие губы, стиснутые в плотную полоску, и глаза — серые, холодные, глядящие на мир с безжизненным безразличием. Не глаза, а металл. Прямо как у самого Ромки. В руках у мужчины не было пистолета, но Пятифанов покачнулся, точно пуля всё равно коснулась его. — Папа? Мужчина никак не отреагировал. Ни один мускул не дрогнул на его застывшем лице. Лишь холодные глаза с толикой интереса оглядели парня. Но так, мельком, как бросают взгляд на приевшийся диван в гостиной. Рома то открывал, то закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба, жадно глотающая воздух. В голове роилось столько фраз, столько вопросов и слов, которых хотелось сказать, что им просто не хватало места в груди. Казалось, они вот-вот разорвут Ромку напополам. А отец продолжал молчать. Холодно и безучастно. Неожиданно небо над их головами прорвало сияние. Красные, синие, зелёные огни закружились в первобытном танце, заливая своим ярким светом поляну, снег и макушки деревьев. Отец и сын одновременно задрали головы к небу. «Северное сияние что ли?» — промелькнуло в голове, но уже в следующий миг загадочное явление перестало интересовать Ромку. Взгляд снова вернулся к отцу. Огни перестали хаотично плясать. Свет превратился в линии, линии — в силуэты. Казалось, будто чья-то всемогущая рука рисует на чёрном небосводе. Где-то вдалеке раздался волчий вой. Однако Рома не обращал внимание ни на что вокруг. Всё, что он мог сейчас видеть — крепкую мужскую фигуру в кожаной куртке. Наверное, это была та же самая куртка, в которой он видел отца в последний раз. Тогда, перед тюрьмой. Он был моложе, ещё не успел отрастить эти модные сейчас патлы, но в остальном совсем не изменился. Особенно этот его холодный пронзительный взгляд, такой уставший и безразличный. Ничто в целом мире не сможет растопить застывшую в нём льдинку. Глаза заволокло обжигающей пеленой, кулаки стиснулись сами собой. «Да скажи ты хоть что-нибудь!» Хотелось закричать, завыть от отчаяния, но из лёгких не вырывалось ни звука. Глядя на происходящее в небе, отец лишь повёл бровью чуть удивлённо, но снова ничего не сказал. Даже не взглянув на сына в последний раз, он развернулся и продолжил свой неторопливый путь, будто и не было никакой встречи спустя почти двенадцать лет разлуки. Он ушёл, а Рома остался. Такой маленький и беззащитный перед этим огромным миром. И снова совершенно один.

***

Тихонов рухнул прямо в снег, не успев затормозить. Колени ударились о затвердевшую землю, инерция чуть прокатила его вперёд, но лейтенант давно уже не обращал внимания на подобные мелочи, как и на боль в боку, сбившееся дыхание, холодную испарину на лбу. Последние полчаса он вообще не мог думать ни о чём другом, кроме проклятого звонка. «Глупые дети! Глупые, глупые, глупые дети!» — Отойди! — рявкнул Тихонов, оттолкнув с пути мальчишку. Девочка, над которой в безмолвном ужасе столпились подростки, стеклянными глазами смотрела на звёздное небо, ресницы её слабо подрагивали — то ли девочка ещё в сознании, то ли просто ветер. В уголке рта скопилась тёмная кровь. Выругавшись, Тихонов поднёс два пальца к шее ребёнка и выдохнул с облегчением. Пульс есть. В голове заплясала новая цепочка мыслей: если кровь поднялась до пищевода, значит, задето что-то жизненно важное — на счету каждая секунда. Бежать до машины — минут десять, нестись по заснеженным дорогам до ближайшей больницы — ещё минут сорок. Есть ли у них такой большой запас времени? Рассуждать некогда. Тихонов подхватил девочку на руки и уже собрался было бежать, как из лесу показался спасательный отряд во главе с младшим сержантом Терябкиным. Зубы невольно стиснулись. Константин знал, что они бегут изо всех сил, но сейчас этого казалось недостаточно. Как и всего, что они делали все вместе. Работа на износ, полный отказ от личной жизни, поиски и расследования круглыми сутками — а неведомая сила всё равно оказывается на пять шагов впереди. — Быстрее! Сюда! — крикнул он приближающимся. За рукав неожиданно дёрнули. Тихонов обернулся чуть раздражённо. Его встретил заплаканный взгляд девочки Морозовых. — Тут был мужчина, — сказала она, всхлипнув. — Это он стрелял. Тихонов нахмурился. — Где он? Куда побежал? — Т-туда. Девочка махнула в сторону леса слева от них. Тихонов коротко кивнул. — Лес! Прочешите лес! — закричал Константин отряду. Хотел бы он сейчас махнуть им рукой, чтобы точно поняли… — Обыщите всю западную часть! Мы ищем мужчину, он вооружён! Его услышали. Кто-то из первых рядов повторил слова лейтенанта и часть толпы бросилась в сторону леса. Тихонов выдохнул и бросился бежать. Рядом тут же возник силуэт Будаева. — Я поеду с вами! Тихонов уже собирался послать мальчика куда подальше, как вся злость оказалась придавлена банальной усталостью. — Держись рядом и не мешайся, понял? — только и бросил он. Игорь с готовностью кивнул. Неожиданно небо залил яркий свет. Вспышка. «Гроза» — промелькнуло в мыслях, но Тихонов быстро отмёл эту нелепую мысль. За слепящим блеском последовал гром. Зародившись гортанным рычанием где-то в поднебесной брюшине, жуткий гул волной прокатился по земле. Что-то громыхнуло. На чёрном небе словно бы образовалась червоточина. Она гноилась и сочилась разными цветами. Тихонов никогда не видел ничего подобного. А рёв усиливался. Казалось, сама преисподняя разверзлась и вопит от боли умирающим зверем. Краски стали смешиваться, складываться в какие-то линии — и вот уже настоящая лисья морда с раскрытой пастью глядит на них, крохотных людишек, откуда-то сверху. В следующее мгновение её сменил медведь, затем сова, волк, козёл. Тихонов тряхнул головой и одёрнул мальчишку, чтобы тоже продолжал путь. Нет у них сейчас времени на всякую ерунду. Девочку ещё можно спасти. — Что за чертовщина здесь вообще творится? — нахмурившись, выдохнул лейтенант.