Прячь (hide&hide)

      Осень. На улице матушка-природа дует своим прохладным приятным ветерком, шуршат сухие красочные листочки на деревьях и под ногами. Земля, как чувства людей, чьи души истощены от нескончаемых проблем и тревог, остывает перед самым холодным временем года. Эдакое умиротворение природы и души…       В помещении тепло, особенно под бесчисленным количеством одеял, в пушистых милых носочках, с чашкой любимого горячего напитка в приятной компании в виде друга и по совместительству одногруппника и кучей интересных, увлекательных тем для пустой, а иногда и очень даже душевной, болтовни после тяжёлой недели.       В уютной квартире двух лучших друзей Ли Минхо и Хан Джисона (они учатся на разных факультетах, но вместе снимают жилплощадь, потому что сразу сошлись характерами, да и так выгоднее) сегодня проводят своё единственное свободное от забот и дел время Хан и его второй лучший друг — Ли Феликс. Минхо же ушёл куда-то по делам.       Каждую неделю (почти каждую, потому что то на работу вызовут подменить коллегу, то настигнет какой-нибудь проект или экзамены) по пятницам они вдвоём или группой побольше собираются в квартире Сона и Хо с намерением отлично провести время, забыв тяготы ушедшей учебной и рабочей недели.       Все посиделки всегда проходят без присутствия алкоголя как в организме, так и на столе вообще. Это пошло из негласного правила в компании, состоящей из четырёх персон, где каждый боится совершить свои «ошибки» под действием этих чудотворных напитков.       Ошибки может и «свои», но сложив их все вместе получится один и тот же результат — они боятся потерять друг друга, признавшись в любви. Боятся отказа, в котором они все уверены. Напиться в стельку из-за безысходности? Такого пока не было и не намечается — мешает страх, пробирающий изнутри, будто кот, который вцепился в кожу в целях защиты, а теперь не может отцепиться и просто дёргает лапками, с каждым разом причиняя всё больше и больше боли своим острыми когтями-крючками, не давая о себе забыть…       В этой квартире живут два по уши влюблённых друг в друга идиота, что в упор не видят очевидного и видеть, видимо, не хотят, раз уже столько времени как смирились с участью созерцания чужого счастья в будущем вместо своего или, можно тогда сказать, их общего.

☆☆☆☆☆

      Пятница. Вечер. Одна из таких вечерних посиделок Феликса и Джисона. Совместные жалобы на требования преподавателей. Университетские сплетни. Любовные сплетни. Разговор о любви. Разговор о секс-игрушках. Разго… Стоп-стоп что? Слово за слово и эти два негодника вновь перешли на грязные разговорчики.       В этой теме катается как сыр в масле Ликс, но и Джисон не отстаёт. Началось это давным-давно, когда младший Ли только устроился подрабатывать в секс-шоп, не ожидая от этого никакого прилива познаний в постельной области, а на деле стал не только поставщиком знаний этой обширной тематики для Сона, но и поставщиком непосредственной продукции для демонстрации и даже в некоторых случаях пробы. Рычагом для такой «близости» послужила одна не самая приятная ситуация, но о ней чуть позже.       Разговаривать друг с другом на тему, кого что возбуждает и доставляет или наоборот не доставляет сексуальное удовольствие стало для них чем-то обыденным, потому что мастурбация в их случае и снимает стресс, и на время унимает их мокрые фантазии о двух других лучших друзьях — Минхо и Хёнджине, что они сами прекрасно осознают.       В случае Джисона ситуация усугубляется непосредственным нахождением Минхо в квартире — в их общем месте обитания. То бишь базы для мечтаний предостаточно: здесь тебе и любовь всей жизни через стенку, и какая-нибудь вещица от Ликса на члене или в тебе, а может всё и сразу. У второго же случай попроще: Хёнджин и Ликс видятся по сути только на общих посиделках или случайно пересекаясь вне дома, не более, но надумать себе он успел уже ого-го сколько.       Джисон ещё на первом курсе, когда он и Хо первые полгода жили в общежитии при университете, понял, что запал на соседа-танцора с прекрасными, манящими губами, к которым то и дело хотелось прикоснуться. А эти кроличьи зубки… Они показались ему очень забавными. Сначала он заметил именно их, когда тот вошёл в комнату и как-то нервно улыбнулся.       Только после небольшого знакомства, когда они просидели за обеденным столом больше часа, поедая всевозможные виды сашими, Хан краем глаза заметил бёдра нового друга и тут же смущённо отвёл взгляд. Минхо не был напряжён или перекачен, просто танцор с сильными ногами, скажем так. Тяжело сглотнув и так же тяжело дыша, он уже на следующий день понял, что попал в капкан, из которого без шрамов ему не выбраться, но он и не пытался — привык ходить с этим грузом, что при каждом лживом шаге вперёд доставлял колкую боль по всему телу.       Со временем интерес к внешности полностью перетёк в интерес к характеру и личности соседа. Уже не так сильно волновало подтянутое тело под одеждой, сколько интересовали мысли старшего насчёт него и однополых отношений в целом. Он сам не заметил, как стал анализировать привычки хёна, его интересы и неприязни, но сам не стал их копировать — оставался собой, молча созерцая ангела.       Что же обсуждали на этот раз наши юные извращенцы? В магазинчик, где работает Ликс, завезли новую партию согревающих смазок от новой фирмы. Вот Феликс и решил прикупить флакончик, дома опробовать на себе, а через сутки уже сидит и восторженно в красках рассказывает другу. Пиар менеджер Ли Феликс сделал своё дело и Хан всё-таки купил себе такую же смазку. Проходит неделя, как он боится её использовать, потому что в душе тихонько удовольствие не получишь, а в тёплой постели могут услышать, ещё учитывая, что Хан не знает свою реакцию на новый продукт. И как назло Минхо решил именно на этой неделе возвращаться домой раньше соседа. Побыть одному не удавалось от слова совсем.       Разговор о смазке плавно перетекает в подкалывания со стороны веснушчатого по поводу неразделённой любви друга. Джисон копирует поведение Феликса, говоря о Хёнджине, от чего тот дуется на него, но обиды не держит, так как умом понимает их положение.       Помимо интересного характера и странного чувства юмора, Феликс отличается необъяснимой способностью к нескончаемому терпению. Вот и сейчас, когда Хан весь изводится от любовных страданий, пока их игровой процесс в полном разгаре, у Ликса уже начинает дёргаться глаз, если не оба сразу.       — Я настолько плох, что ему абсолютно плевать на меня?! Он даже в сторону мою лишний раз не посмотрит… — на одном дыхании тараторит Хан, нервно кинув джойстик перед собой так, что тот отрикошетил от пола на низкий стол, на котором стоит большой монитор, а далее прямо в ногу Ли. Пока джойстик совершал полёт, Хан кладёт голову на левое плечо игрока-союзника, глубоко вдыхая и продолжительно выдыхая. На глазах начинают появляться маленькие слезинки, ресницы слипаются, а губы слегка дрожат.       — Хан! Чёрт тебя дери, я ж пересру когда-нибудь от твоих резких движений, — недовольно произносит, почти кричит, Ли, когда в него прилетает джойстик и вся комната наполняется ярко-красным светом, а на экране сияет алая надпись game over. Раздражённость младшего можно понять, играют вдвоём весь вечер, спокойно разговаривают и тут вдруг такая резкая смена настроения.       — Ну если хён такой злой, то его можно назвать чёртом, тогда я не против, чтоб он меня отод…- младший возвращает прилетевший в него джойстик путём метания его обратно в хозяина, прислушиваясь к звукам за пределами спальни, — Лиииии, больно вееедь!!! — во весь голос кричит старший, потирая место ушиба и шипя на друга.       — Во-первых, фу, фу и ещё раз фу, мистер Хан! Как некультурно! — Ликс берёт друга за плечи, разворачивает к себе и берёт руками лицо ближе к шее, — так ты только одноразовый перепихон и получишь, и то не с ним. Во-вторых, ты совсем глухой???! — уже вполголоса произносит младший и приближается к лицу, — Хён вернулся, а ты здесь свои мокрые сны оглашаешь, кошмар.       Глаза Хана лезут на лоб и он резко накрывает двумя ладонями широко раскрытый рот. В комнату заходит уставший Минхо с поникшим взглядом и ночным небосводом под глазами. От него веет прохладой.       — Всё в поряд…ке? — обеспокоенно произносит самый старший, запинаясь в конце вопроса, когда его взгляд фокусируется на друзьях в очень интересной позе: оба находятся лицом друг к другу на полу перед кроватью, Джисон подогнул ноги под себя, а Ликс на коленках стоит перед ним и держит за красное, как вся комната, лицо. Минхо смотрит на Сона, обращает внимание на ужасно красные уши, щёки, на которых засохли ручейки слёз, и прикрытый руками рот, медленно переводит взгляд на самого младшего и подмечает пробирающий страх в глазах обоих.       Ликс резко убирает руки от лица, кладёт одну себе на колено и сминает ткань шорт, второй же сжимает дрожащие руки Хана, опуская их. Хо сейчас не в том состоянии, чтобы мыслить здраво, поэтому смело откладывает все мысли о таком поведении младших на завтра, когда у него выдастся наконец-то целый выходной. Тогда он и обдумает всю ситуацию, взвесив все за и против.       — Да, хён, в-всё в полном порядке! — уж больно нервно говорит Феликс, пытаясь собой закрыть всё более смущающегося друга. Он с подозрением смотрит в сторону двери, краем глаза замечая румянец и красные уши человека в дверном проёме. Минхо опускает взгляд на их переплетённые руки, отчего Ликс вопросительно поднимает глаза.       — Эээ, классная футболка, Ликс. Мне нравится, — Минхо улыбается, переводя сонный помутнённый взгляд на чёрную футболку с белой надписью «Dance 'til you're dead», — в моём духе ха-ха.       Он, красный как рак, разворачивается и молча уходит в свою комнату переодеваться в домашнюю уютную одежду, а после пойти в душ и лечь спать. Завтра ему предстоит переосмыслить свою жизнь, но об этом он пока даже не подозревает.       — Феликс, как думаешь, что он успел услышать.? — дрожащим голосом очень тихо спрашивает Джисон, с надеждой смотря на Ли и дёргая того за рукав, будто тот сам в курсе. Второго аж передёрнуло от такого обращения — только в самых серьёзных ситуациях можно услышать из уст Хана такой строгий тон.

☆☆☆Тем временем за дверью☆☆☆

      — «Чёрт, я же совсем забыл, зачем заходил туда…» — думает Минхо. Он уже переоделся в пижаму и стоит в своих любимых мягких серых тапочках. Выходя из комнаты, он идёт в сторону соседа, но остановился, услышав всхлипы. Ненарочно подслушивая разговор, он не может какое-то время сдвинуться с места.       — Так, спокойно. Слышишь меня, Хани? Всё хорошо. Это не конец света, я рядом. Хан. Слышишь меня.? Не думаю, что он слышал начало про чёрт…- Хо отчётливо слышит глухой удар подушкой или чем-то мягким по лицу говорящего, — да, понял я понял, закрыли тему. Иди ко мне, малыш. Я всегда буду рядом, несмотря ни на что.       Звучат тщетные попытки Джисона что-то сказать, но выходят лишь сдавленные похрипывания, которые утихают, очевидно, в плече Ли.       Минхо стоит, как в землю вкопанный, но вдруг приходит в себя и на цыпочках направляется обратно к себе. Дверь не захлопывает, чтобы не вызывать подозрений лишним шумом, но максимально прикрывает. А после уходит в ванную.

☆☆☆Утро субботы☆☆☆

      Минхо лежит в своей постели. Он уже давно проснулся, просто лежит, рассматривает потолок и вспоминает вчерашний день: как он переутомился на танцах, как доковылял до дома, как зашёл к Джисону, чтобы спросить…что он там хотел спросить? У самого из головы вылетело, потому что мысли заняты другим. Не другими делами, а другим человеком, что по мнению Минхо заставил его бельчонка так смущаться, плакать и прикрывать рот, даже так сильно…покраснеть.? Он успел услышать только вопль его солнышка, но не более.       Хо аж подскакивает на кровати. Садясь в позу лотоса, он с растрёпанными волосами и хмурым выражением лица смотрит на свои ладони, будто там написаны ответы на все его вопросы. Воспоминания, как вихрь, сами всплывают в памяти. Осознание пришло поздновато.       Ли начинает вспоминать не только вчерашний поздний вечер, но и другие случаи, когда Феликс брал за руку Джисона во время прогулки, в кафе, дома… Как только к ним на посиделках заходил Минхо, то Джисон был очень смущён, был какой-то дёрганый, опускал взгляд и смотрел на свои руки в чужих, а самый младший как-то то-ли оценивающе, то-ли с недоверием смотрел на только вошедшего, хотя в других ситуациях реакции такой не наблюдалось…       Раньше Хо самонадеянно считал, что это из-за него такое поведение, что, может быть, младший его стесняется по какой-то причине или ещё что-то. Но теперь всё встало на свои места — Феликс и Джисон встречаются.       «Они пара, слышишь, па-ра. Тебе нет здесь места, ты третий лишний в их отношениях. Ты замечал, как искренне смеётся «твой» малыш с ним и как испуганно с тобой? Не мешайся под ногами, из-за тебя им некомфортно. Прекрати строить иллюзии своего счастья с ним!» — ужасные мысли как смерч крутятся в голове Минхо, он отрезан от внешнего мира, страх сковывает его. Зрачки то и дело мечутся по всем углам комнаты в попытках укрыться от всплывающих картинок в памяти.       Он пытается отрицать, но за всё утро так и не находит опровержения своей теории. Всё становится более прозрачным, когда он тихо встаёт с кровати, убеждается, что никого нет вне спален и подкрадывается на цыпочках к комнате своей теперь уж точно недосягаемой любви. Приоткрывая дверь, он видит наимилейшую картину, если бы не весь этот тяжёлый контекст для сердца Минхо: в одноместной кровати в тёплых объятиях спят двое друзей. Феликс лежит головой на подушке в чужой пижаме и выступает в роли живой дакимакуры, потому что второй буквально обвивает его всеми конечностями и прижимает к себе, тихо посапывая на ушко. Минхо замирает, приглядываясь, будто зрение его подводит.       «Это что, та любимая пижама Сонни?! Он даже мне её не давал, когда моё всё в стирке было…» — ему становится тяжело дышать.       Минхо произносит тихие звуки умиления, скорее похожие на всхлипывания, и обречённо улыбается. Он уже решил для себя, что раз он любит своего лучшего друга так сильно, то позволит быть ему счастливым, если тот сам нашёл своё счастье. Ох, как же он ошибается…

☆☆☆Флешбэк. Пятница. Время, когда Минхо был в душе☆☆☆

      —… Иди ко мне, малыш, — мягко произнёс Ли, жестом подзывая к себе. Джисон на четвереньках подполз к этому лучику солнца, обнял крепко-крепко и уткнулся ему в плечо. Слёзы текли рекой и впитывались в чужую одежду. Какое-то время они сидели молча.       — Ты правда думаешь, что он ничего не слышал? Мы же будем с ним дружить дальше, как и прежде? Так ведь? — не унимался Джисон. Он дрожал, будто был не в тёплой комнате, а вне здания вообще.       — Джи, послушай, отвлекись на минутку. Я лишь хочу спросить, ты заметил что-нибудь странное в поведении хёна только что, когда я взял тебя за руку, а он уже уходил? — с сомнением спросил младший, его рука всё так же была в волосах Джисона. Тот прижался ещё сильнее, затих и прокручивал в голове мимику любимого. Хан задумчиво улыбнулся, но тут же поник.       — Нет, вроде. Он выглядел уставшим, наверное, опять после танцев… Сонный, в общем. А что? Ты что-то заметил?! — с пожаром в глазах он начал активно расспрашивать и внимательно слушать, вникая в каждое последующее слово.       — Нууу… Он выглядел смущённым. То есть, я имею в виду, — начал оправдываться Ли и размахивать руками, заприметив лёгкий шок в глаза напротив, — он…покраснел.       — Что, прости? Ликс, скажи, что ты не шутишь. Если это твоя очередная шутка, я т…- его прервали.       — Нет, Хани, я серьёзно. Он точно ничего не слышал, но как-то странно отреагировал на нашу с тобой…       — Нашу что?       — Близость, — ещё тише произнёс Ликс и посмотрел в глаза Джисону, — может он думает, что мы вместе?       — Да с чего бы у него вообще были б такие м… — Хан резко замолчал, когда осознал их положение в данный момент, — ладно, основания есть, соглашусь.       В голове Феликса начался мгновенный мозговой штурм. Он вспомнил все косые взгляды Хо на него, когда он был слишком близко к Джисону, вспомнил все влюблённые долгие подглядывания за Ханом. Он сопоставил это с красными ушами и хмурым лицом сегодня и его словно током прошибло. Глаза Ли загорелись адским пламенем, на лице появилась хищная ухмылка, чего не мог не заметить уже успокоившийся Сон.       — Кхем-кхем. Не соизволите ли, многоуважаемый господин, пояснить, что мать твою происходит в вашей голове? Почему ты лыбишься, когда говоришь про Минхо-хёна и что он смутился? Я уже ничего не понимаю, — растерянно закончил Хан, но бровь всё-таки приподнял, выражая своё негодование.       — Так. Давай посмотрим на примере Хёнджини…       — Не называй его так в моём присутствии, прошу, — съязвил старший.       — Ладно-ладно, не отвлекайся. Вернёмся к теме. Ты хоть раз видел, как на «нас вместе» смотрит друг-Хван и как смотрит больше-чем-друг-Минхо? — глаза Ликса всё так же сверкали, будто в них не радужка и зрачок, а новогодний салют.       — Ээммм, ну… Хван спокойно реагирует, когда ты меня обнимаешь, а Минхо…он… Погоди, не, они оба себя странно ведут — Джисон запнулся и поднял глаза в немом вопросе.       — Ты мне не поверишь, но, — дыхание спирает, — он просто тебя ревнует! — пропищал Ликс, чуть ли не прыгая на месте от восторга. Джисон же молча разглядывал пустоту с отвисшей челюстью.       — Ничего не говори, — Сон и не собирался, — у меня есть план, — Хан крайне недоверчиво выгнул бровь, потому что знал фантазии друга и понимал к чему это может привести, — мы и правда притворимся парой!       Хан подавился воздухом, а потом своей же слюной и закашлялся.       — Ты совсем с ума сошёл?! Как это поможет узнать, ревнует он или ему просто противны парочки? Хотя… — повисла тишина, — думаю ты прав. Чёрт, сам спросил — сам ответил, — он потёр свои виски, — хорошо. Ладно. И как ты себе это представляешь, умник? — он всё ещё не верил в идею, но других вариантов не видел, а признание в любви отрицал, так как боялся. Ну хоть Феликс повеселится.       — Начать можно с безобидного, — он задумался и резко поднял указательный палец вверх, не хватало только загоревшейся лампочки над головой, — давай я надену ту твою клетчатую пижаму, он ведь знает, что ты её никому не даёшь, останусь с ночевкой, а утром посмотрим на его реакцию. Можно ещё нашу одежду вокруг постели разбросать, — захихикал Ли, — а дальше будем повышать уровни и наблюдать. В один день можно устроить всё так, чтобы он спалил нас целующимися, — лицо Феликса само искривилось от мыслей о таком, но он подмигнул, стараясь не заржать. Неприятные мурашки пробежались по всему телу, — бррр.       — Это будет отличным показателем его чувств… Стоп, что? Ты хочешь поцеловать, то есть понарошку поцеловать меня? И ты хочешь, чтобы он… — Джисон громко сглотнул, — спалил?       — Именно, — Ли потёр ладошки друг об друга, — я проверю его по полной, — вновь вернулся оскал.       — А ты не думаешь о себе?       — За меня не переживай, я перетерплю твои поцелуи и объятия… — он отмахнулся.       — Я не о том… Я про Хвана. Если ты хочешь, чтобы он обратил на тебя внимание, то твой план лишь усугубит ситуацию, ведь так? — Сон говорил с тревогой в глазах.       — Оу… Слушай, я не так всё принимаю близко к сердцу, как ты, так что… Давай это отложим на потом, ладно? — Феликс всячески пытался замять тему.       — Как скажешь, но потом ты не сможешь отвертеться, понял? — Хан засмеялся и крепко-крепко обнял улыбающегося друга, — спасибо. Всё ещё сидя в объятиях, Хан, не подумав десять раз, спросил:       — А как мы «спалимся» то? Феликс сейчас лопнет в тщетных попытках сдержать смех:       — Как-как? Каком кверху… Помнишь, как я спалил тебя с тем «фонариком»? — Ли заиграл бровями, а Джисон погрузился в пучину нежелательных воспоминаний, краснея до предела. Острый локоть попал ровно в бок младшего. Оба засмеялись.