Анормы (Oddbodies)

– Позволите? – Джек протянул руку, поправляя съехавшие очки Уилла и лишая возможности спрятать взгляд за толстой оправой. Теперь Уиллу пришлось прилагать огромные усилия, чтобы не смотреть ни на мозолистую ладонь Джека, ни на следы пистолета, ручки и клавиатуры, ни на мельчайшие частицы домашнего быта и долгой дороги, отпечатавшиеся на коже. – К какой части спектра вы относитесь? Уилл сглотнул. – Я ближе к Аспергеру и аутизму, чем к нарциссизму и социопатии. Почти не шевеля губами, Джек еле слышно прошептал: – Я имел в виду другой спектр. По лицу было видно: он знал, что Уилл прекрасно его услышал. Уилл пытался смотреть куда угодно, только не Джеку в глаза, но толку... В армии Джек командовал огромным количеством стражей, а его жена была активным участником Международного союза проводников. Пришлось признать: – Четыре из пяти. У меня обычное обоняние. – Кто ваш проводник? – У меня его нет. – Девяносто процентов людей с двумя или более обостренными чувствами хотя бы иногда пользуются услугами проводника. – Большинства без меньшинства не бывает, – отрезал Уилл, запихивая лекционные материалы в сумку. – Есть меньшинство, а есть уникальные случаи. То, как вы интерпретируете свои наблюдения, можно счесть анализом, возведенным на уровень эмпатии. – Как по мне, это просто активное воображение, – парировал Уилл. – Ну как скажете, – согласился Джек, и было видно, что при всей видимой покладистости в главном он уступать не намерен. – Могу я тогда позаимствовать ваше воображение?

*****

Уилл смотрел на тело Элис Николс, а Джек не отрывал глаз от Уилла. – Не торопитесь. Когда будете готовы говорить – говорите. Если не захотите, не надо. Мы будем внизу. Если что – зовите, – Джек был слишком агрессивен для работы проводником, но с его опытом нельзя было не считаться. Его слова давили словно тяжелое колючее одеяло. Стоило ему выйти, как Уилл тут же ретировался на балкон, закрыл глаза и позволил маятнику качнуться. Он никогда никому не рассказывал, каково это – реконструировать события на месте преступления. Если бы он попытался объяснить это собрату по гиперчувствительности, то назвал бы свои действия противоположностью отключке. Вместо того чтобы сосредотачиваться на одной детали вплоть до полного паралича, он уменьшал масштаб, пока не получал возможность удерживать все в уме, пока не начинал видеть, как и почему улики оказались на своих местах, и понимать оставившего улики достаточно, чтобы влезть в его шкуру. Внезапное появление Беверли Кац выбило почву из-под ног. – Ты анорм, – выпалила она, смерив его пристальным взглядом. Прежде чем рассерженный Уилл нашелся что ответить, она добавила, постучав пальцем по виску: – Как и я. Это я увидела частички рогов в ранах. В комнату ворвался Джек в компании Зеллера и Прайса. Последовавший за этим мозговой штурм натолкнул Уилла на мысль о том, что убийца таким образом пытался принести извинения.

*****

Причмокивая губами, Уилл протянул кусок колбасы ободранной истощавшей собаке, на которую наткнулся по дороге. Гладя собаку, он подумал об анормах и о том, как они устроены. Стражей отличали не только пять усиленных чувств, но еще и глубокая привязанность к месту своего обитания и тем, кого они брали под свою защиту. Участок земли и собачья стая не считались. «И к лучшему», - решил он, отмывая найденыша. Если уж положение штатного фрика в отделе убийств полиции Нового Орлеана ему пришлось не по нраву, то стать полноценным стражем, которого одни норовят потыкать палочкой, а другие – переманить к себе любой ценой, было бы ещё хуже. И вдвойне – терпеть это все из-за неотступного чувства племенного долга. О необходимости обязательного проводника и думать не хотелось. Обсохнув, пес – Уинстон, решил Уилл, он похож на Уинстона, – прижался к нему, впитывая человеческую привязанность и щедро делясь своей. Уилл зарылся пальцами в густую шерсть и глубоко вдохнул насыщенный собачий запах. В его случае одно обоняние никогда не приводило к перегрузке, оставаясь единственным безопасным чувством.

*****

Прилив сил, обеспеченный добавлением Уинстона в стаю, почти исчез к утру, выйдя вместе с потом во время ночных кошмаров. Остаток был утрачен в неприятном разговоре с Джеком в Квантико. – Знаете, что нужно, чтобы указывать в правильном направлении? – Вот только не надо об этом. У меня нет проводника, потому что я не хочу с ним работать. – То, что вы его не хотите, не означает, что он вам не нужен. Мы не сможем поймать этого парня, если вы отрубитесь, пока идете по следу. – Этого не произойдет, – бросил Уилл, выходя. Скрип зубов Джека отдавался в его ушах почти до самой аудитории. Джек явно так легко не сдастся.

*****

– Там, – сказал Джек Алане. – Он нужен мне там. Если он подойдет слишком близко, ты должна быть рядом. Алана возмущенно посмотрела на него. – Нет, ни за что! Я не могу быть его проводником. Это неэтично. – Почему? – Вот уже много лет Уилл держится на восьмидесяти процентах. Если появится новый стресс-фактор, например, возвращение к полевой работе, который активирует новое чувство или еще как-нибудь дестабилизирует текущее положение, Уилл будет крайне уязвим, окажется на грани привязки. Ему нужен кто-то, кто сможет сохранить объективность в такой ситуации, – Алана покраснела, но не отвела глаза. – Я не уверена, что смогу сохранить объективность. В силу личных обстоятельств. – Итак, нам нужен квалифицированный проводник, готовый работать с анормом высокого уровня на грани превращения в полноправного стража. Проводник, которому можно доверять. Который сможет воздержаться от импульсивной привязки, – Джек задумался. – Если кто и может знать такого человека, так это моя жена. – Пожалуй, да, – согласилась Алана. – Хотя, если подумать, у меня тоже есть кандидатура на примете.

*****

Немного умерив пыл за время ожидания в приемной, Джек Кроуфорд неторопливо вел светскую беседу, заодно рассматривая офис Ганнибала. Он похвалил лежащие на столе наброски и сообщил, что пришел по рекомендации Аланы Блум. – На большинстве кафедр психологии работают отборные психопаты, – отметил Ганнибал. – Доктор Блум исключение. – Да, это так. Она сказала, что вы преподавали у нее, когда она училась в Университете имени Джона Хопкинса. – Мы учились друг у друга. – Она также показала мне одну из ваших статей. «Социальные модели типовых черт стражей: ограниченные возможности, аллергия и одаренность». – Да, была такая, – если бы он не вложил так много сил в создание своей репутации, Ганнибал хотел бы написать совсем другую статью. Статью о том, что именно воспитание, а не выведение, отделяет овчарку от волка. – Очень интересно. Очень. Моей жене бы понравилось. – Вашей жене? Это случайно не Белла Кроуфорд? В глазах Джека Кроуфорда мелькнула гордость. – Вы знакомы? – Я знаком с ее работой и восхищаюсь ею. Полностью согласен с тем, что обучение основам деятельности проводников должно быть таким же доступным, как и обучение оказанию первой помощи и сердечно-легочной реанимации. Это не только поможет спасать жизни, но и позволит потенциальным проводникам найти свое призвание. Я должен как-нибудь пригласить вас обоих на ужин. – Надеюсь, вы не передумаете, услышав мою просьбу.

*****

Ганнибал Лектер изучающе посмотрел на информационную доску в кабинете Джека. – Скажите, сколько уже признаний? – звук его сердцебиения был необычайно медленным и ровным. Уилл задался вопросом, принимает ли тот какие-то специальные препараты. Впрочем, маловероятно. Он не двигался как человек, которому приходится ограничивать физические нагрузки. – Последний раз было около ста двадцати, – сказал Джек. – Но при этом никаких деталей. До сегодняшнего утра. А вот сегодня детали появились везде. Какой-то гений из полиции Дулута сфотографировал тело Элис Николс на мобильный и разослал друзьям, а Фредди Лаундс опубликовала на Tattlecrime.com. Уилл пробормотал: – Какая безвкусица. Ганнибал перевел на Уилла заинтересованный взгляд. – У вас проблемы со вкусом? Уилл закатил глаза и сделал глубокий успокаивающий вдох. Да вы шутите. Гребаный проводник. А ведь и двух дней не прошло после того, как он сказал Джеку решительное «нет». – Мысли у меня зачастую невкусные, – съязвил он. – Аналогично. Нет эффективной защиты. Это какая-то чушь уровня школьного психолога. – Я построил крепости. – Ассоциации возникают быстро, – Ганнибал подошел и сел на стул около стола Джека, взяв свой кофе. – Как и крепости. Ганнибал заметил, что Уилл отводит взгляд. – Не любите зрительный контакт? Уилл обнаружил, что невольно впечатлен чужой откровенностью. Она как минимум заслуживала взаимности. – Глаза отвлекают. Ты видишь слишком много и вместе с тем мало. И сложно сосредоточиться, когда думаешь: «Какие белые белки» или «Возможно у него гепатит» или «Кажется, капилляр лопнул»... Доктор Лектер засмеялся и посмотрел на Уилла так, будто встреча с ним – лучшее, что случилось с ним за всю неделю. Уилл снова почувствовал себя не в своей тарелке. – Так что – да, я стараюсь не смотреть людям в глаза. – Все увиденное находит слишком живой отклик в вашем сознании. Ваши ассоциации шокируют вас самого. Когда бьют по тому, что любишь, крепость не спасет, – в мягком голосе Лектера сквозило сочувствие. Понимание. О, нет. Это даже хуже, чем думал Уилл. Не проводник, или не просто проводник. Психоаналитик. – Вы над чьим профилем работаете? – Уилл повернулся к Джеку и требовательно переспросил: – Чьим профилем он занимается? – Простите, Уилл, – извинился Лектер. – Мы с вами наблюдаем за миром. Я тоже не могу запретить себе смотреть. – Прошу, не надо меня анализировать. А то я стану очень неприятным. Отсылку на Халка никто не оценил. – Уилл, – в голосе Джека слышалось предупреждение. Уилл встал. – Прошу меня извинить. У меня лекция. По психоанализу. Их голоса преследовали его за закрытой дверью. Оставались с ним, пока он шел по коридору. Может, они и знали, что он все еще их слышит, но, скорее всего, забыли об этом. Все постоянно забывали, насколько острым на самом деле является гипер-слух. Вот голос Джека: – Может быть, не стоит с ним так напрямую. Давайте выберем... более осторожный подход. «Ну конечно, сам-то Джек – прямо адепт осторожных подходов». Теперь доктор Лектер: – То, что у него есть – чистая эмпатия. Он может почувствовать себя на вашем месте, на моем или на месте человека, чьи мысли его пугают. Не самый удобный дар, Джек. «Что ж, он не ошибается». Джек задумчиво хмыкнул. Лектер еще что-то говорил, но Уилл уже оказался слишком далеко, чтобы продолжать слушать, не рискуя отключкой. Он снизил чувствительность слуха и начал думать об уроке.

*****

После чудовищной инсталляции с телом Кэсси Бойл, Уилл порадовался хотя бы тому, что она приснилась ему в абстрактном ключе. Оленья голова обрела тело, покрытое вороньими перьями. Лучше уж так, чем смотреть на удары ножа и вырезание легких из еще живой девушки. Оперенный олень принес с собой потусторонний холод, тишину предрассветного часа и предвкушение бега по лесу.

*****

Доктору Лектеру был отлично знаком этикет часовых. Он попросил разрешения войти, демонстративно признавая территориальные притязания Уилла на гостиничный номер. Оказавшись внутри, он не стал жаловаться на темноту, а только заметил: – Это шторы с полной блокировкой света. Вы привезли свои? – заботясь о зрении Уилла, Лектер приоткрыл шторы ровно настолько, чтобы бросить взгляд наружу. Уилл натянул джинсы. – Угу. Стандартный комплект: шторы, маска для сна, беруши. Повезло, что не нужно возить с собой простыни, – доктор Лектер принес с собой сумку-холодильник. Когда он поставил ее на стол, содержимое мягко булькнуло внутри. – Что это? – Я очень щепетилен в отношении того что ем. А это значит, что готовлю сам. Протеиновый омлет – отличное начало дня. Яйца и сосиски, – доктор Лектер поставил одну тарелку перед Уиллом, а другую перед собой. Уилл посмотрел на сосиски с подозрением, но рано утром он еще не был готов на такую грубость как отказ от угощения. Что ж, стоило начать с самого страшного. Он наколол кусочек на вилку и отправил в рот, готовясь к острому соленому послевкусию. Но нет. Вкус оказался настолько неожиданным, что он удивленно хмыкнул. Соли почти не было. Вместо нее чувствовалась едва различимая смесь тонких специй. Сосиски так отличались от привычных, что Уилл даже затруднился определить вид мяса. Ясно было только, что оно было очень свежим. Столь небольшого количества соли явно недостаточно для длительного хранения. – Очень вкусно, спасибо, – он наколол еще кусочек. – Вы это тоже сами приготовили? Лектер довольно кивнул. – С моей точки зрения, готовая еда, даже самая дорогая, просто невыносима, – с этими словами он целиком посвятил себя содержимому своей тарелки. Глядя на лежащий перед ним омлет – такой сочный и легкий одновременно – Уилл понял, что имелось в виду. – Вы уже второй анорм, которого я встречаю на этой неделе. Что у вас? Вкус? Лектер выглядел еще более довольным. – По правде говоря, запах. Но, как вы знаете, именно он составляет большую часть того, что мы называем вкусом. Уилл кивнул. Судя по тому, что он слышал и читал, обостренное обоняние могло доставить больше проблем, чем все четыре других усиленных чувства вместе взятых; он был рад, что у него его нет. – Так вы и стали проводником? Разрабатывая методики для себя самого? – Да. Я обнаружил, что у меня есть большой интерес и талант к этому. Мои склонности пригодились мне как хирургу, а теперь и как психиатру. Все мы время от времени нуждаемся в проводнике. Родство душ, отличный завтрак... Уилл знал, что им манипулируют, но это не делало приемы менее эффективными. Сейчас доктор нравился ему гораздо больше, чем при их первой встрече. Он скрыл свои эмоции колкостями, в итоге отвергнув предложение дружбы жестким: – Я не нахожу вас настолько интересным. В ответ Лектер спокойно произнес: – Пока что. Уилл утратил бдительность, когда они начали обсуждать Сорокопута и подражателя. Лектер назвал его «беспроблемным», «чайной чашкой» и «мангустом», и, да поможет ему Бог, Уилл не мог вспомнить, когда в последний раз так наслаждался едой в чужой компании.

*****

Передавая коробку секретарше, Лектер уронил стопку папок. Уилл присел, чтобы их собрать, а Лектер вернулся в трейлер. Уилл услышал, как тот остановился, а затем очень тихо позвал: – Уилл? – Да? – откликнулся Уилл и впервые услышал, как сердцебиение Лектера ненадолго участилось, что было странно, потому что все, что тот спросил, это: – Какие из оставшихся коробок вам нужны? – Только те, что у стола. Лектер вынес две коробки. – Это все, – сказал он. – Ну и отлично. У меня в машине как раз закончилось место. Они отправились к дому Гаррета Джейкоба Хоббса. Лектер указывал направление, сверяясь с GPS на своем телефоне. Когда они уже были почти на месте, Уилл заметил: – Возможно, мы потратим время впустую. Но на всякий случай держитесь за мной. Хорошо? – все его чувства обострились, а тело напряглось в предвкушении опасности. – Конечно. Уилл припарковался и вышел из машины. Ровный стук сердца Лектера метрономом отдавался за спиной. Из дома доносились еще три сердцебиения, причем одно из них учащалось по мере того, как он подходил ближе. Проклятье, нужно было прикрыть кобуру плащом или еще чем-нибудь. В доме что-то упало. Растерянный девичий голос произнес: – Папа? Уилл бросился бежать, когда раздался пронзительный женский крик: – Эбби! Уилл достал пистолет и вышиб дверь... Он там. Это он. Уилл почувствовал отчаянную искаженную любовь к дочери. Дочери, к шее которой был прижат нож. Жена кричала, и в любую секунду нож мог быть пущен в ход, мог перерезать горло, чтобы любимая девочка осталась с ним навсегда. Уилл снизил чувствительность слуха и выстрелил в плечо, заставляя выпустить дочь, а потом стрелял снова и снова, когда Хоббс бросился к ней с поднятым ножом, рыча словно животное. И продолжал стрелять, пока нож не упал на пол, а Хоббс не отлетел в угол, сползая по стене. Пока у Уилла не закончились патроны. Пока его лицо не покрылось каплями чужой крови, вкус которой осел во рту... Хоббс ухмыльнулся и прошипел: – Видишь? Видишь? Дочь и мать вцепились друг в друга, крича и рыдая. Лектер же все это время оставался за спиной Уилла, и его медленное сердцебиение ничуть не ускорилось, пока он наблюдал за разворачивающейся перед ним картиной. Именно он проводил женщин наружу, успокоив их убаюкивающе мягкими интонациями проводника, пока Уилл трясущимися руками набирал полицию, на автопилоте сообщая нужную информацию. Потом он вернулся и вывел Уилла на улицу, чуть подталкивая в спину. Когда прибыла скорая помощь, Лектер отвлекся, чтобы поговорить с медиками, и тут Уилл заметил, как солнечный свет проглянул сквозь брызги крови на его очках. Зрение сфокусировалось, взгляд унесся вдаль – так далеко, как никогда раньше, – и он ушел в самую глубокую отключку в своей жизни.

*****

– Сейчас 10:57 утра. Вы в Блумингтоне, штат Миннесота. Вас зовут Уилл Грэм. Пришло время вернуться, Уилл. Слушайте мой голос, – этот низкий голос с акцентом был ему знаком. Он тянул за собой, словно сильное течение. – Уилл, чувствуете мою руку? На шею сзади легла чужая большая и теплая ладонь. Не сухая, но и не мягкая – скорее, мозолистая. Хватка на шее была крепкой, тяжелой. Большой палец чуть дернулся, словно хотел погладить, но замер. Уилл сделал глубокий, судорожный вдох, словно выныривая из омута. – Замечательно, Уилл. Я знаю, что вы меня слышите и чувствуете. А теперь я хочу, чтобы вы на меня посмотрели. Веки Уилла затрепетали, он моргнул и зрение вернулось. Он увидел спокойное лицо доктора Лектера, губы и уголки глаз которого тронула легкая улыбка, когда он увидел, что Уилл сфокусировал на нем свой взгляд. Его глаза были очень необычного оттенка карего – почти темно-бордовыми. Уилл никогда не замечал этого раньше. – Ну вот. С возвращением, – наверно, охватившая Уилла тревога отразилась на его лице, потому что Лектер счел нужным пояснить: – Вы отключились не более чем на тридцать минут. Я с вами уже минут десять. Прошу прощения, что оставил вас одного... и также прошу прощения за то, что сказал врачам, что я ваш проводник. Я думал, вы предпочтете мое общество вниманию бригады скорой помощи. Уилл открыл рот. Слова пришли не сразу, но ему все же удалось выдавить из себя: – Как Хоббс? – Гаррет Джейкоб Хоббс мертв. Он больше не будет пожирать девушек. Его жена и дочь не пострадали. – Хорошо. – Как вы себя чувствуете? Похоже, весь адреналин Уилла испарился, пока он стоял столбом. Остались только дрожь и тошнота. Он хотел сказать, что с ним все в порядке, но рука доктора Лектера все еще лежала на его шее, и вместо этого вышло: – Устал. – Мы можем передать местной полиции улики в вашей машине? – Да, но зачем? – Мое профессиональное мнение, что вам нужно отправиться домой. И я бы предпочел сопровождать вас для собственного спокойствия. Уилл закрыл глаза. Пожалуй, тут не осталось ничего, за чем нельзя было бы проследить удаленно или делегировать другим. Сорокопут мертв. Он соскучился по своим собакам. – Ладно. Ему казалось, что он витает в воздухе, будучи привязанным к телу тонкой ниточкой. Похоже, он был в шаге от очередной отключки. Уилл позволил Лектеру позаботиться о вещах, которые обычно просил сделать других или делал сам как только достаточно восстанавливался: бронирование билетов, поездка в аэропорт, сдача арендной машины. Он выехал из отеля еще утром, так что хоть этим можно не заниматься. Лектер компетентно и тактично справился со всем, ненавязчиво дав понять, что Уилл – его подопечный и в этом нет ничего необычного, после чего все вокруг просто перестали замечать Уилла, словно он был невидим. Как же все было просто. Уилл все ждал, когда его накроет смущение, но оно так и не пришло. Так продолжалось до самого дома Уилла, где он упал на колени среди своей стаи. Собаки прыгали вокруг, обнюхивали и тыкались в него носом, пока слезы не начали наворачиваться на глаза. Он даже не пытался встать, пока последний пес не убежал играть и делать свои дела перед сном. – Кто их кормит, когда вас нет? – это первое, что спросил Лектер после того, как поинтересовался, может ли кто-то заменить его на лекциях в ближайшие несколько дней (лучшей кандидатурой стала Алана Блум, и, судя по тону ее голоса в разговоре с Лектером по телефону, ей будет что сказать Джеку при встрече). – Я нанимаю волонтера, – Кэтрин еще училась в колледже и жила в Вулф-Трэп. Она прекрасно ладила с собаками и была готова сняться с места по первому звонку. – Позволите приготовить вам ужин? – Вы уже приготовили мне завтрак. – Тогда я не пользовался вашей кухней. Уилл чуть улыбнулся. – Буду признателен. В итоге он так ничего и не стал есть. Просто уснул на своей кровати в углу среди приятных запахов, прислушиваясь к звукам готовки на кухне, дыханию собак у камина и далекому журчанию ручья на границе своего участка. Он проснулся ночью и обнаружил, что укрыт одеялом, а Лектер спит в кресле. Уилл плотнее натянул одеяло на плечи и снова закрыл глаза.