Анормы (Oddbodies)

Комната в коттедже Гаррета Джейкоба Хоббса вся была увешана рогами. Уилл подумал, что слишком рано вышел из кокона своего дома, покинув простую компанию своих собак и холодильник, набитый едой доктора Лектера. Тот остался с ним на всю ночь и на большую часть дня, наготовив кучу еды и пристально следя за состоянием Уилла. Уехал он только ближе к вечеру. Самое интересное, что из всех его действий именно отъезд напряг Уилла больше всего. – Мы не нашли еще семь тел, – заметил Джек. – Ну да, он же их ел. – Должны быть какие-то части, которые он не ел. Уилл пожал плечами. – Не обязательно. – Ну хорошо. А что если Хоббс ел не один? Это же огромная работа: похитить этих девушек, зарезать их, а потом не оставить от них ни следа кроме того, что находится в этой комнате. – Думаешь, что он охотился не один? – в ходе совместной работы Уилл невольно перешел с Джеком на «ты». Обмениваться мнениями так оказалось удобнее, да и потом, вся команда криминалистов общалась с ним также. – Думаю, что компанию ему составлял кто-то, кого мать защищает лучше, чем сокровища Форт-Нокса. – Ты подозреваешь Эбигейл Хоббс? – Мы опросили всех соседей. Хоббс проводил здесь много времени, причем вместе со своей дочерью. Она была бы идеальной приманкой, не так ли? – Хоббс убивал в одиночку, – твердо сказал Уилл, будучи абсолютно убежден в своей правоте. Вот только Джек был достаточно умен, чтобы понять: это не означало, что он охотился в одиночку. Все же Уилл был уверен, что даже если Эбигейл как-то помогала отцу, то только потому, что ее заставили. У большинства детей, особенно девочек-подростков, нет никаких оснований полагать, что взрослые воспримут их донос на родителей всерьез, и проще пойти по пути наименьшего сопротивления. Оставалось только радоваться, что у Эбигейл есть мать, которая защищает ее от семи жаждущих крови семей и Джека впридачу. Хотелось надеяться, что этого будет достаточно. Уилл заметил рыжеватый отблеск, отличавшийся по оттенку от пятен крови. – Здесь был кто-то еще. Длинный вьющийся волос казался чертовски знакомым. Что ж, хотя бы Фредди Лаундс оставляет за собой очень приметные улики.

*****

– Как прошла лекция? – спросил Джек. – Они аплодировали. Это было неуместно, – Уиллу стоило большого труда не сбежать прямо во время аплодисментов. Громкие аплодисменты означали, что его гиперчувствительность не была общеизвестным фактом. Но если это и утешало, то очень мало. – Наблюдательный совет с тобой не согласится. Тебе объявили благодарность. И еще одобрили возвращение к полевой работе. Алана не могла больше молчать: – Вопрос в том, хочешь ли ты к ней возвращаться? – Ты мне там нужен, – твердо сказал Джек. – И я попросил совет провести сенсорную и психологическую оценку. Конечно, хорошо, что оценивать будет не Алана, но и кандидатура доктора Лектера ненамного лучше. Уилла все еще беспокоило то, как легко он обошел всю его защиту и окружил заботой после убийства Хоббса. Справедливости ради, на памяти Уилла это была самая сильная его отключка за последние лет десять, так что шок получился двойным, но все же... Все же... Как будто защитная система его психики даже не восприняла Лектера как угрозу.

*****

Доктор Лектер положил на стол лист бумаги. С высоты балкона Уилл без труда скользнул взглядом по причудливой вязи чужого почерка. Судя по заключению, он в здравом уме и полностью контролирует свои чувства. Подпись доктора Лектера по вычурности могла состязаться с обстановкой кабинета. – Вы так легко выдаете мне справку? – Да. Джек Кроуфорд может спать спокойно, зная, что ваш разум в целости и сохранности. Мы же можем продолжать свои беседы без бумажной волокиты. – Впечатляет, что вы готовы поставить под этой справкой свою подпись. Особенно учитывая мою отключку на прошлой неделе. – Это была нормальная реакция на аномальный шок. – Шок перестанет быть аномальным, если я продолжу делать то, что от меня хочет Джек. – Он отправляет вас в темные места. Вам просто нужен тот, кто будет освещать обратный путь. – Вы говорите это как терапевт или как проводник? – Эти две роли во многом пересекаются и усиливают друг друга. Я часто ловлю себя на том, что использую терапевтические методы для своих гиперчувствительных клиентов и выступаю проводником для клиентов, обращающихся ко мне как к психотерапевту. – Не особо согласен с тем, что мне требуется любая подобная помощь, – как бы ни бывал Уилл груб порой, он все же не был готов прямо оскорбить профессиональные чувства человека, от которого пока не видел ничего плохого. – Вас можно понять. До сих пор вы прекрасно справлялись сами. Скажите, Уилл, каков у вас интервал между отключками? – Трудно сказать... несколько лет? Один год, восемь месяцев и десять дней. Тогда он глотнул слишком горячий кофе и пришел в себя в луже уже почти остывшего кофе от того, что собаки начали лизать его пальцы. От удивления спина Лектера выпрямилась еще больше, хотя казалось, что больше уже некуда. – Большинство гиперчувствительных людей с четырьмя чувствами добиваются интервала в несколько недель. И то только благодаря ежедневному контакту с проводником. – Назвать кого-то «анормом» не считается оскорблением, если вы сами относитесь к этой категории. – Позволю себе не согласиться, но это мы обсудим в другой раз. Что, по-вашему, является ключом к управлению вашими чувствами? Уилл пожал плечами. – Рутина? В его случае «рутина» – это было еще мягко сказано. Его жизнь могла показаться небрежной, но на самом деле была откалибрована до малейших деталей. Уютный небольшой дом на самой отдаленной окраине маленького городка. Одежда, застиранная до состояния потрепанной мягкости еще до того, как он надевал ее впервые. Пресная пища с практически неизменным рационом. Были и свои небольшие радости, но это были маленькие тихие радости маленькой тихой жизни. Иногда Уилл ощущал краткий приступ отчаяния от того, каким маленьким и тихим становится он сам. Ему не давала покоя мысль, что профайлинг оставался для него своеобразной отдушиной. Возможностью ощутить восхитительный трепет от кровопролития, совершенного чужими руками. – Возвращение к полевой работе внесет много изменений в вашу рутину. Вы долго добивались своей независимости, но вам, возможно, придется частично пожертвовать ею, чтобы сохранить остальное. – Хорошо говорить о жертвах, когда речь идет о других, – пробормотал Уилл. Лектер был прав, конечно, но раздражала не столько необходимость полагаться на проводника, сколько неизбежность чужого вмешательства в свой разум. С другой стороны, Лектер уже видел его и дрожащим от привкуса чужой крови во рту, и полностью отключившимся от всего происходящего, и спокойно принял обе эти ипостаси. Если и стоило попробовать с кем-то, то, пожалуй, с ним. В конце сеанса доктор Лектер, явно не сдержавшись, отметил: – Уилл, зеркала в вашем разуме могут отражать лучшее в вас самом, а не худшее в ком-то другом. И это еще одна причина, по которой Уилл не мог положить конец тем отношениям, которые зарождались между ними: он не помнил, когда в последний раз кто-то узнавал о нем так многое и все еще хотел помочь и узнать больше.

*****

Беверли Кац совсем его не знала и не настаивала на более тесном знакомстве, зато предложила помощь. Ее дружелюбие было настолько непринужденным, что у Уилла не осталось ни малейшей возможности занять оборонительную позицию. Бесхитростная противоположность выверенным маневрам доктора Лектера. Всего несколькими легкими касаниями ей удалось значительно улучшить его стойку при стрельбе. Они оба довольно хмыкнули, когда пули разорвали мишень ближе к сердцу. Обостренное зрение зафиксировало дымящиеся микроскопические кусочки бумаги, падающие из пробитых отверстий. – Да, так намного лучше, – признал Уилл. – Нужно поддерживать репутацию людей с супер-зрением. – Ты пришла сюда только для того, чтобы убедиться, что я не опозорю анормов ФБР? – Нет, Джек послал меня к тебе за информацией о садоводстве.

*****

Хотя отключка и не грозила тем, у кого обострено только одно чувство, Уилл все равно был рад, что доктора Лектера нет на грибной ферме. Ужасающая вонь поражала даже без гиперосмии. Запах настолько отвлекал, что он даже не слышал слабого сердцебиения из одной из могил, пока все не отошли, освобождая место для его работы. Стук доносился из самой свежей могилы и был очень слабым, но в то же время бесспорным. – Этот жив! – воскликнул Уилл и упал на колени. Он чуть не выпрыгнул из собственной кожи, когда покрытые язвами исхудавшие пальцы вцепились в его руку. Глаза несчастного закатились, а безгубый рот тщетно пытался что-то сказать, но тут наконец-то остальные члены команды развили кипучую деятельность, аккуратно извлекли бедолагу из могилы и погрузили в машину скорой помощи. Уиллу потребовалось много времени, чтобы преодолеть желание просто залезть на ближайшее дерево и никогда не спускаться вниз. Когда он, наконец, нашел в себе силы приступить к реконструкции, на месте последней жертвы фермера раскинулся Гаррет Джейкоб Хоббс. Оставалось одно – спасаться бегством в кабинет доктора Лектера.

*****

– Возможно, вы несколько поторопились, – сказал Уилл, швыряя выданную ранее справку на стол. Ганнибал оценивающе на него посмотрел. Во время предыдущего сеанса Уиллу явно было не по себе. Тогда он испытывал страх, что его увидят, но не поймут. Сейчас страх остался, но стал другим. – Что вы видели в ходе работы? – Хоббса, – процедил Уилл. – Это была ассоциативная цепочка? – Галлюцинация. Я видел его лежащим в чужой могиле, – голос Уилла дрожал от одного воспоминания. Он привык ежедневно бороться с интенсивностью своих чувств, но не был готов еще и к сомнению в их правдивости. – Вы рассказали Джеку о своем видении? – Нет! – Уилл начал нервно мерить кабинет шагами. – Это стресс, – уверил Ганнибал и, вполне вероятно, ничуть не отступил от истины. – Не стоит акцентировать на этом внимание, – а вот это уже ложь. – Вы заменили жертву убийцы на того, кого можно было бы считать вашей собственной. Ганнибал не уставал сеять семена сомнений в своих пациентов, ожидая обильного урожая. – Я не считаю… – Уилл резко замолчал, склонил голову набок и понизил голос: – Ваш следующий пациент может уже ждать в приемной? – Нет. До следующего сеанса еще почти час. – Хммм, тогда она, похоже, пришла пораньше. – Она? – Думаю, это скорее миниатюрная женщина, чем крошечный мужчина на каблуках, – Уилл повел плечами. Он отошел в самый дальний от двери угол и поманил Ганнибала за собой, а затем наклонился ближе. Его запах очень отвлекал. Уилл прошептал прямо на ухо Ганнибалу (от чего тот с трудом сдержал дрожь): – Она только что приложила к двери какое-то устройство. Ганнибал поджал губы и прошептал в ответ: – Она пришла впервые и очень настаивала именно на этом времени. Думаю, она здесь, чтобы записать нашу беседу. – Если она не та, о ком я думаю, то ничем от нее не отличается, – Уилл заговорщически ухмыльнулся. – Устроим шоу? Ганнибал усмехнулся в ответ. – С удовольствием. Уилл вышел в центр комнаты и сказал обычным голосом: – Признаюсь, что сегодняшнее место преступления стало для меня загадкой. – Да? А почему? – Преступник использовал трупы для удобрения своего грибного сада, и садовник из него вышел вполне себе неплохой. Грибов получилось слишком много, чтобы их мог съесть один человек! – Уилл, старательно изображающий смущение, отличался широко распахнутыми наивными глазами и куда меньшей раздражительностью, чем тот же Уилл, когда он был действительно сбит с толку. Образ вышел удивительно милым и правдоподобным. Уилл был очень опасен. – Может быть, он их не ест. – Боже, – выдохнул Уилл, – не хотите же вы сказать, что он скармливает их другим людям?.. – Не исключено. Или выставляет на продажу. Некоторые рестораны готовы много заплатить за хорошие образцы определенных видов грибов. Ну а недостаточно хорошие экземпляры он мог возвращать в компост. – Интересно. В таком случае нам нужно обзвонить элитные рестораны, делающие закупки напрямую, а потом проверить производителей, продающих грибы. Я должен сообщить это Джеку. Можно я позвоню из холла? – Без проблем. Уилл направился к двери. – Спасибо, доктор Лектер! – сказал он, распахивая ее, и тут же обернулся: – Она ушла. Он расплылся в ослепительной ухмылке. Ганнибал был совершенно очарован. – Если это была Фредди Лаундс, то утка в кратчайшие сроки появится на TattleCrime. Мы будем выглядеть достаточно некомпетентными, чтобы убийца почувствовал себя в безопасности. – Вы не боитесь, что он сбежит, узнав, что его сад нашли? – Тела, грибы... если она знала достаточно, чтобы последовать за мной сюда, то у нее уже была эта информация и она опубликовала бы ее несмотря ни на что. По крайней мере, нам удалось минимизировать ущерб за счет ложных наводок, – Уилл нахмурился. – Мне действительно нужно позвонить Джеку. Если он узнает об этом не от меня, то расстроится еще больше. – Учитывая, что записывать сеанс терапии незаконно, Джек должен быть доволен. Как понимаю, Лаундс уже давно ему досаждает. – Одна проблема: официально-то я не ваш пациент. У нас же обычные беседы. Ганнибал улыбнулся. – Все так. Предлагаю продолжить наш разговор за ужином у меня дома. Вы сможете рассказать мне, что на самом деле думаете об этом деле, без подслушивающих у дверей репортеров.

*****

– Знаете, – заметил Уилл, – не припомню такого стремления меня накормить с тех самых пор, как уехал из Луизианы. – Правда? – Ганнибал не отрывал взгляда от нарезки мирпуа с минимальным количеством лука. – А кто вас кормил в Луизиане? – В основном старушки. Мой период активного роста пришелся на начало работы в полиции, и я жил на мешках с рисом и бобами. Выглядел так, словно был сделан из тонких прутиков. В итоге при любых опросах населения меня нагружали домашней снедью. – Подозреваю, что, окажись я там, то объединил бы усилия со старушками, – Уилл рассмеялся. – Для меня огромное наслаждение готовить для друзей. – И понятно почему, – заметил Уилл, наблюдая, как Ганнибал высыпает ароматно пахнущие овощи в сковороду, на которой шкворчат полусырые куски домашнего бекона (бывшего посредственного пекаря). – Талант заслуживает аудитории. – Совершенно верно. Как там грибы? – Уже порезал. Вам не кажется, что использовать их в готовке не слишком тактично с учетом сегодняшнего происшествия? – Наоборот, я надеюсь, что они послужат источником вдохновения, – Ганнибал начал помешивать мирпуа, пока лук не приобрел прозрачность, затем добавил сырой круглозерный рис. – Ваш фермер выращивал грибы для еды? – Сомневаюсь. Количество грибов было примерно одинаковым независимо от свежести трупов. Кроме того, хотя я и не миколог, но у меня создалось впечатление, что грибы были самых разных видов. Если бы споры насаждались специально, видов было бы меньше. Полагаю, что некоторые участки были колонизированы дикими спорами. – То есть большая часть урожая будет ядовитой, и нет никаких гарантий, что даже малая часть окажется съедобной, – закончил Ганнибал и, увидев, что рис достиг нужной стадии готовности, подлил в смесь белое вино. Когда вино испарилось, он добавил приправы и начал помешивать соус. – Убийца долго работал над своей схемой и неоднократно тщательно ее воспроизводил. В конечном итоге он явно получил желаемый результат. Так что нет, я не думаю, что грибы предназначались для еды. – Но важно, что они были выращены из людей, а не из мяса животных или простых грядок компоста, – Ганнибал задумчиво помешал ризотто. – Структура гриба похожа на структуру человеческого мозга: и там, и там сложная структура взаимосвязей. – Возможно, он восхищается их способностью строить такие связи, которые не под силу человеческому разуму. – Только не вашему, – заметил Ганнибал. Уилл рассмеялся. – В моем случае связи носят чисто ментальный характер. Ганнибал нарезал шляпки грибов и осторожно спросил: – А как насчет стражей и проводников, связанных узами? Может, он был вдохновлен ими? – Нет, этот парень не может быть стражем. Смрад на его ферме стоял чудовищный, и это у меня еще обычное обоняние. Вам повезло, что вас там не было. – А как насчет проводника? Или проводника, которого отстранили от работы? Кто-то, отчаянно нуждающийся в связи... – Ганнибал добавил грибы в ризотто. – Это возможно. Он из тех, кто полностью выкладывается для достижения поставленной цели. Нужно посмотреть, кого отсеяли по программам повышения квалификации проводников, – Уилл кивнул. – Утром подкину эту идею команде. Чем больше будет информации, тем уже будет выборка. Спасибо, доктор. Формальность обращения никуда не делась, но искренность в голосе наполнила Ганнибала теплом. Он начал добавлять в ризотто масло с сыром, когда Уилл, запинаясь, произнес: – Прошу прощения, но это блюдо, кажется, слишком насыщенно для моей… рутины. – Не бойтесь пускаться со мной в эксперименты. Это совершенно безопасно, – Ганнибал разложил ризотто по тарелкам. – Я сдал экзамены Soleil Bleu. Уилл посмотрел на него неверящим взглядом. – Это... это же самая высокая степень сертификации проводника. Если не ошибаюсь, на одном из экзаменов нужно вывести кого-то из комы? – Да. Начавшаяся отключка аналогична малому эпилептическому припадку. В некоторых случаях пострадавший мог прийти в себя самостоятельно, но без лечения отключка грозила перейти в кататоническое или даже коматозное состояние. Женщина, которую спас Ганнибал, провела в отключке две недели, потерявшись в крупных узорах инея, покрывших увядшую полевую траву в солнечный зимний день. Уилл рассеянно взял свою тарелку, все еще косясь на Ганнибала. – Вы могли бы работать в любой организации проводников в любой стране. Что вас заставило стать психиатром здесь, в Балтиморе, совмещая это с работой проводником? – Я сдавал экзамены для собственного удовольствия. Меня никогда не интересовала исключительно карьера проводника. Уилл улыбнулся. – Понятно, – он посмотрел на накрытый стол. – Итак, время экспериментов? Уилл осторожно попробовал ризотто, и вырвавшийся у него непроизвольный стон заставил Ганнибала покрыться мурашками. Пожалуй, новизна ощущений в данном случае грозила стать обоюдной. Уилл закрыл глаза, медленно пережевывая пищу. Ганнибал тоже попробовал ризотто и попытался представить сочетание кремообразного соуса, твердого, но нежного риса, копченого бекона и насыщенных грибов... сочетание в десятки раз более интенсивное по вкусу и текстуре, с многократным увеличением всех ощущений за исключением запаха. Неудивительно, что лоб Уилла покрылся испариной. В конце концов Уилл положил вилку и заметил: – Вы не раскрывали свои таланты в полном объеме ни в Миннесоте, ни у меня дома. Ни сейчас. Отношение Уилла к нему становится все лучше, но тот явно пока не был готов узнать происхождение мяса в ризотто. Ганнибал развел руками. – Увы, но я не так много могу за пределами собственной кухни. Уилл посмотрел на содержимое своей тарелки. – Обычно я стараюсь не перегружать собственные чувства без веских на то оснований. – Получение удовольствия – вполне достаточное основание. Одно из лучших. Уилл, я могу вам помочь в этом вопросе. Ваши чувства вовсе не обязательно должны быть обузой. – Ну, они ею и не являются. Иногда я получаю приятные сюрпризы. – Можно наслаждаться хорошими вещами и осознанно — без сюрпризов. Уилл сглотнул и снова взял вилку. – Говорите дальше. – О чем? – О чем угодно. Хоть о грибах. Уилл закрыл глаза – Ганнибал готов был поклясться, что видит, как раскрываются его чувства, – и вернулся к ризотто. Ганнибал стал мягко говорить, заземляя Уилла своим голосом. Он начал со своих любимых рецептов из грибов и перешел к рассказу о том, как впервые купил черные трюфели и не мог решить, как их приготовить. В какой-то момент он перешел на французский, что само по себе было неудивительно, поскольку он всегда думал по-французски, когда речь заходила о кулинарии. Он даже сам не заметил, когда перешел на другой язык, потому что был слишком занят, наблюдая, как Уилл потеет, дрожит и подавляет стоны, постепенно опустошая тарелку. Собственный ужин Ганнибала остывал нетронутым, но он никогда не чувствовал себя таким сытым. Хотелось сесть на собственные руки, чтобы не дать им волю. Закончив есть, Уилл долгое время сидел не шевелясь, просто дыша, прежде чем открыл глаза и посмотрел на Ганнибала. Он быстро отвел взгляд, и Ганнибал старательно придал своему лицу более спокойное выражение. – Могу я предложить десерт? Уилл коротко засмеялся и провел рукой по волосам. – Давайте без него. Боюсь, что у меня будет сердечный приступ. – Тогда, пожалуй, только кофе. – Кофе звучит идеально, – с облегчением сказал Уилл. Все время пока они пили кофе, он оставался замкнутым, но был скорее задумчив, нежели напуган. Когда настало время прощаться, Уилл замер в дверях. – Спасибо за вечер, – смущенно произнес он. – Не за что. Уилл коротко кивнул и неловко попрощался. После того, как он уехал, Ганнибал еще долго стоял в гостиной, смакуя накопившиеся ароматы, парящие в воздухе подобно призракам.

*****

Как выяснилось, информация о неудачной карьере проводника даже и не понадобилась. Понимание того, что все жертвы больны диабетом, и что у убийцы была возможность изменить их уровень инсулина, привело прямо к рабочему месту Элдона Стамметса. Они успели спасти Гретхен Спек, но не задержать Стамметса, на мониторе которого осталась открытой страница TattleCrime. Беверли зачитала статью вслух. – ФБР сокращает расходы, нанимая анормов: стражей с психическими отклонениями и неполным набором активных чувств. Самая проницательная ищейка в разношерстной стае Джека Кроуфорда – Уилл Грэм, который… Джек, дальше очень много служебной информации, – она молча пролистала статью до конца и поморщилась. – Она кучу всего понаписала про тебя. И про меня. Вот сука! Беверли отвернулась от монитора и скрестила руки. Сердце Брайана Зеллера билось втрое быстрее обычного. Взгляд, который он бросил на пристально смотрящего на него Уилла, говорил о том, что он знает, что от Грэма это не утаилось. Джек в свою очередь склонился над монитором. – Не вижу ни слова о твоей истории с рестораном, Уилл. Интересно. Лаундс обычно не склонна настолько переходить на личности. – Она пытается доказать, что не является грибом, – пробормотал Уилл. – Ей не нравится сидеть в темноте в полном неведении на рационе из отборной лжи? Что ж, думаю, пришло время пролить немного света на мисс Лаундс, – Джек развернулся и вышел, на ходу набирая чей-то номер. Уилл взял Зеллера за локоть и аккуратно завернул в один из проходов аптеки. – Брайан, у тебя появился новый внимательный слушатель? Зеллер поморщился. – Она сказала, что ее зовут Франсин Кимболл. – Неважно, с кем, по-твоему, ты разговаривал. Разглашение медицинской информации своих коллег – это по меньшей мере непрофессионально. Зеллер стиснул зубы и отвел взгляд. – Да, я облажался. Ты скажешь Джеку? Уилл снял очки и устало потер глаза. – Не вижу в этом особого смысла. Ущерб уже нанесен. Скорее всего, тот, кто придет на твое место, будет столь же предубежден, но не так быстро сможет устанавливать причину смерти. – Впечатляющая вера в человечество. Уилл кивнул в сторону выхода. – Тебе лучше догнать Джека. Не хотелось бы, чтобы он поговорил с твоей подружкой в твое отсутствие. Зеллер выругался и поспешил догонять начальство.

*****

Джек смотрел, как увозят тело незадачливого местного детектива. Стамметс перешел от использования лекарств для введения людей в кому к стрельбе, как только в дело вмешалась Фредди Лаундс. Прямо не женщина, а Мидас наоборот: с удивительной способностью все превращать в дерьмо. Фредди окликнула его со своего места в машине скорой помощи. Джек подошел к ней, стараясь сделать выражение лица максимально нейтральным. – Мисс Лаундс, вы в порядке? Большие голубые глаза Фредди нервно бегали по сторонам. Судя по всему, сегодня она подошла к насилию ближе, чем ей хотелось бы. – Где Уилл Грэм? – У нас есть свидетель убийства. Нам не нужен Уилл Грэм. – Я не поэтому спрашиваю, – ее голос чуть дрогнул. Джек повернулся и проорал: – Кто-нибудь, найдите мне Уилла Грэма! Какой-то агент откликнулся: – Немедленно, сэр. Джек повернулся к Фредди. – Как это касается Уилла? – Он говорил о людях, обладающих такими же способностями, что и грибы. – Стамметс? – Да. Его интересовала возможность передавать мысли напрямую из мозга в мозг. – И что ему нужно от Уилла Грэма? – Он хочет помочь Уиллу перейти на более высокую ступень. Заставить его стать полноценным стражем и привязать к себе, как к своему проводнику. Джек наклонился ближе. – Что вы ему сказали? – Фредди отвела взгляд. Джек повторил, чеканя слова: – Мне нужно знать, что вы рассказали Элдону Стамметсу об Уилле Грэме. Фредди сделала глубокий вдох: – Я рассказала ему о докторе Лектере. Проводник и психоаналитик – два в одном. Как это удобно! – Что. Вы. Ему. Сказали. – Ну... все? Он хочет устранить конкуренцию. И чтобы Уилл принял в этом участие.

*****

Ганнибал открыл дверь в свою приемную. Вместо миссис Джаярадж, страдающей от сверхострого осязания и слуха, там обнаружился высокий лысеющий мужчина с морщинистым лицом и пистолетом в руке. От него несло свиным навозом и опилками. – Доктор Лектер, нам предстоит небольшое путешествие в Вулф-Трэп, штат Вирджиния. Ганнибал приподнял брови. – Надеюсь, не в моей машине.

*****

Давать своим чувствам волю, стоя в лесной речушке, было несколько безрассудно, но это одно из мест, где Уилл чувствовал себя наиболее уверенно. Если его дом был сердцем принадлежащего ему обширного участка, то это место по праву служило легкими. Он хотел прийти сюда еще с прошлой ночи, когда ему снова приснился олень. Олень, который постоянно пытался вывести его наружу. Он слышал своих собак, бегающих вдоль берега, обнюхивающих все и периодически устраивающих раскопки в особо заинтересовавших их местах. Он слышал легкий ветерок, шевелящий ветки деревьев, несколько ночных птиц и белок, карабкающихся по стволам в поисках запасов. Он услышал вибрацию своего сотового, означающего, что пришло какое-то сообщение. А еще... кажется, подъехала машина. Уилл вздохнул и начал постепенно понижать чувствительность, когда дверь машины хлопнула, и незнакомый голос произнес: – Выходите. Выбираясь из речушки вброд, Уилл оставил свой слух максимально острым. Раздался стук в дверь его дома, а потом голос доктора Лектера: – Уилла здесь нет, Элдон. Ружье осталось в доме. Уилл поискал на берегу подходящую ветку и в итоге нашел хорошую, тяжелую, с утолщением на одном конце. Легкой трусцой Уилл направился обратно по тропинке, приказав собакам оставаться на месте и вести себя тихо. Послышался голос Стамметса: – Его машина здесь. Где он? – Элдон, я был здесь только один раз, и тогда я по большей части оставался в доме. Все так. Плюс Лектеру разрешили быть здесь, и он спросил, может ли остаться. Не так, как этот ублюдок. Похитить его проводника и затащить в дом самого Уилла с неведомыми целями (впрочем, долго гадать о целях не приходилось. Стамметс хотел, чтобы все сгнили в земле, окутанные нитями грибницы и одурманенные спорами). Уилл достиг опушки и посмотрел на крыльцо. Стамметс стоял к нему спиной. Лектер, замерший рядом с поднятыми руками, смотрел в его сторону, но если и увидел Уилла, то не подал виду. Молодец. Уилл перебежал к стене дома. В этот момент Лектер спросил: – Меня вы тоже посадите в землю? – Да. Таким образом он сможет заполучить вас, а я – его. Уилл с трудом сдержал рвотные порывы, вжимаясь в сайдинг. – И что вы получите в этом случае? Того, кто вас понимает? – доктору Лектеру каким-то образом удалось звучать сочувственно. Уилл сжал ветку покрепче. Стамметс выпалил: – Если ему это не удастся, я помогу, и тогда все получится. Уилл выпрыгнул на крыльцо. – Я против, – сказал он. Стамметс резко развернулся к нему, Уилл размахнулся и с такой силой ударил его по голове, что сжатая в руках ветка сломалась. Стамметс упал. В его черепе образовалась внушительная вмятина, быстро наполняющаяся кровью. – Мы должны прекратить встречаться подобным образом, – произнес доктор Лектер. Несмотря на шутку, он казался потрясенным, когда смотрел на Уилла с полуоткрытым ртом. – Вы в порядке? – обеспокоенно спросил Уилл. Лектер сглотнул. – В целости и сохранности, – он присел рядом со Стамметсом и забрал пистолет из его безвольной руки, а потом проверил пульс. – Он жив, но в сознание больше никогда не придет. – Сейчас вызову скорую, – Уилл зашел в дом, и стоило ему взять в руку телефон, как тот зазвонил. – Джек? – Уилл, я уже час пытаюсь дозвониться до тебя. Где ты, черт возьми, был? Уилл поморщился. – Ушел на рыбалку. – Стамметс знает о докторе Лектере. Мы думаем, что он взял его в заложники. – Все так. Они приехали сюда. Я уже со всем разобрался. – Уилл, что ты там сделал? – Подкрался к нему с большой палкой наперевес, – Уилл зажмурился. – Прошу прощения, все случилось буквально минуту назад. Как раз собирался вызывать скорую. – Боже мой. Давай, – Джек повесил трубку.

*****

Ганнибал встал у стола, наблюдая, как Уилл обходит офис по периметру. Он явно все никак не мог обуздать свои потрясающие жестокие инстинкты. – На этот раз оценка не потребуется. Я был не при исполнении. – Она не потребовалась бы в любом случае. Вы оправданно среагировали на угрозу. Стамметс угрожал человеку под защитой стража, да еще и на территории самого стража. – Я не страж. – Вы скорее страж, чем нет. У вас есть все черты, кроме гиперосмии. – Диагностические критерии... – Диагностические критерии безнадежно устарели. Их разрабатывали еще под влиянием пропаганды эпохи холодной войны. Страж сам определяет границы своей территории и людей под своей защитой. Моя статья на эту тему появится в новом издании Soleil Bleu. Уилл, я хотел бы отметить, что не только никто не усомнится в том, что вы защитили нас от Стамметса, но и все чрезвычайно впечатлены тем, что вы не убили его сразу. Уилл отвернулся, обхватив себя руками. – Я думал об этом. До сих пор не уверен, что это не было моим намерением, когда я его ударил. – Если вы намеревались убить его, то потому, что понимали, почему он сделал то, что сделал, – или, что более вероятно и захватывающе, потому что Уилл уже видит в Ганнибале своего проводника, даже если не готов это признать. Ганнибал придержал это знание при себе и продолжил: – Это по-своему красиво. Озвучить невыразимое. Ганнибал был искренен в своих словах. Он в некоторой степени сочувствовал Стамметсу, но собирался делиться своим сочувствием с Уиллом. Стамметс хотел достичь наивысшей цели проводника: помочь другим выйти на новый уровень и установить трансцендентную связь со стражем. Достойные цели, за исключением того, что он пытался пропустить все промежуточные этапы на пути к цели. Если бы разум Стамметса был уничтожен с целью менее важной, чем зарождающееся становление Уилла, Ганнибал, возможно, счел бы позором его превращение в овощ. Уилл ссутулится, явно не желая продолжать этот разговор, и Ганнибал спросил: – А вы видели Хоббса, когда наносили удар? – Нет. – Значит, вас преследует вовсе не призрак Хоббса? Возможно, в вашем случае стоит говорить о неизбежности существования человека настолько плохого, что убить его становится приятно. Уилл горько усмехнулся. – Мне следовало продолжать заниматься ремонтом лодочных моторов в Луизиане, – он прекратил ходить из стороны в сторону и уселся на один из стульев. – Лодочный двигатель – это всего лишь механизм. Предсказуемая проблема, которую легко решить. Если твои усилия не увенчаются успехом, всегда остается весло, – Ганнибал тоже сел. – А где было ваше весло в случае с Хоббсом? Пожалуй, чрезмерно прямой вопрос, но Ганнибал был не в силах устоять. Уилл посмотрел ему в глаза и огрызнулся: – Вы вроде как должны быть моим веслом. Ганнибал скрыл свой восторг и серьезно сказал: – Это так, – он заколебался, но все сошлось слишком идеально, чтобы не спросить. Он пристально посмотрел Уиллу в глаза. – Тогда дело было не в убийстве Хоббса, верно? Вы чувствовали угрызения совести, потому что убить его было крайне приятно? Стрела попала в цель. У Уилла не было шансов. Он задрожал и прошептал: – Да. Я получил удовольствие от убийства Хоббса, – он задержал дыхание после своего признания, но не отвел взгляда. У Ганнибала тоже перехватило дыхание. Какой замечательный мальчик встретился на его пути! Он готов был сделать все что угодно, лишь бы удержать его. С бесконечной осторожностью он наклонился вперед и сказал: – Бог наверняка тоже испытывает удовольствие от убийств. Он занимается ими постоянно. А разве мы не созданы по его образу и подобию? – Смотря кого об этом спросить, – Уилл опустил глаза. Едва появившийся резонанс снова пропал. Ганнибал попытался вернуть его, делясь с Уиллом своими мыслями. – Бог умеет производить впечатление. В прошлую среду в Техасе он обрушил крышу церкви на тридцать четыре своих прихожанина, когда те пели гимн. Уилл снова поднял глаза. – И Бог получил от этого удовольствие? – недоверчиво спросил он. – Он почувствовал свое могущество. Уилл просто смотрел на него, пораженный принятием со стороны Ганнибала. Если самым смелым фантазиям Ганнибала доведется сбыться, он не уверен, что сможет оставаться таким же спокойным, оказавшись на месте Уилла.