Анормы (Oddbodies)

– Что... Фредерик только начал просыпаться и даже не успел открыть глаза, прежде чем укол подействовал. Он весил даже меньше Уилла. Ганнибал надеялся, что правильно подобрал дозировку и тот проснется в нужное время. В любом случае, пути назад не было. Шоу уже шло полным ходом. Ганнибал быстро ввел трубку в пищевод Фредерика, поместил ухо Абеля Гидеона в желудок и отправился изучать остальную часть коттеджа меньше чем через пять минут после того, как вошел в спальню. Фредерик и его роскошный дом оправдали все ожидания. На первом этаже нашлась комната, идеально подходящая для его плана. Ганнибал осторожно разместил там Уилла и Мириам Ласс. Оба должны были проснуться через несколько часов. Он погладил Уилла по волосам. Если все закончится так, как он надеялся, то Уилл будет вне себя от ярости. Ганнибал с нетерпением ждал возможности принести самые искренние извинения. Что ж, три фигуры были на своих местах, на доске не хватало всего одной. Когда Ганнибал закончил с декорациями и вернулся в украденный фургон (с предусмотрительно замененным номерным знаком), Абель Гидеон был уже совсем плох. Вряд ли он доживет до того, чтобы прийти в сознание. Было прямо жаль – Ганнибал надеялся, что тот увидит плоды его замыслов и свою роль в них. Хотя оставалось еще много дел, по пути в Вирджинию Ганнибал старался не превышать скорость. Будет неприятно, если его арестуют в прозрачном пластиковом комбинезоне с одноухим, одноруким и безногим человеком, умирающим на заднем сиденье.

*****

Мысли в голове двигались одна медленнее другой. – Мириам, меня зовут Уилл. Ее глаза удивленно расширились: – Откуда ты знаешь мое имя? – Я работаю на Джека Кроуфорда. – Но как ты можешь видеть мое лицо? Я ничего не вижу, – она поднесла к лицу правую руку, и культя левой руки дернулась, тоже пытаясь подняться. – О Боже, я теперь слепая? Он забрал еще и мои глаза?! С каждым словом голос ее становился все более пронзительным. – Нет-нет, просто я страж и вижу в темноте, – успокоил Уилл. – Ох, – она облегченно вздохнула, и ее лицо просветлело. – Тебя послал Джек Кроуфорд? Он ищет меня? – Не то чтобы он меня послал, но думаю, он скоро нас обоих найдет. Мы сейчас... то есть раньше... были очень близки к поимке Чесапикского потрошителя. – Наверное я тоже, – грустно сказала она. – Что ты помнишь? – Уиллу было искренне интересно. Ганнибал явно был уверен, что она не помнит, как нашла его; то, что она вообще жива, – лишнее тому доказательство. – Я то засыпала, то просыпалась. Иногда понимала, кто я, а иногда нет, – судя по ровному голосу, Мириам изо всех сил старалась сдерживать обуревающие ее эмоции. – Ну, сейчас ты не спишь и вполне в здравом уме. – Его голос по силе не уступал наркотикам. Он затягивал меня, словно течение, не оставляя сил сопротивляться. – Где мы сейчас? – Без понятия. Кажется, в том же месте; цветы точно те же, – Уилл перестал уделять внимание собственным чувствам, и только сейчас ощутил тяжелый цветочный запах, которым был наполнен воздух. – Ты не видишь, тут есть стол? Ванная? Уилл чуть приподнял голову – это было делать все легче – и оглянулся. Он находился в кресле, а перед ним на кровати сидела Мириам. Позади него была закрытая дверь, а сбоку виднелась еще одна, полуоткрытая, через которую можно было разглядеть раковину и часть унитаза. Еще в комнате был небольшой столик, на котором стояла ваза с цветами и картонная коробка. – Да. На столе какие-то протеиновые батончики. Он не сомневался, что необходимость кормить Мириам батончиками вызывала у Ганнибала больше угрызений совести, чем ампутация руки. – Логично. Думаю, я провела здесь много времени, чередуя еду и сон. Столько, сколько ему требовалось. Как давно я пропала без вести? – Два года назад. – Два года... – повторила она и растерла лицо руками. – Ты бы мог сказать двадцать лет или два месяца, и я в любом случае тебе бы поверила. – За все это время ты когда-нибудь была в таком же ясном сознании, как сейчас? – Нет, ни разу. – Тогда явно что-то изменилось. Может, у нас получится отсюда выбраться. – Уилл привстал, но тут же упал обратно. – Как только смогу встать с этого кресла.

*****

Джек проснулся от телефонного звонка и долю секунды боролся с соблазном разбить телефон к чертовой матери – еще не хватало, чтобы ночные звонки будили Беллу. – Алло, – сонно сказал он, выходя в коридор. – Специальный агент Джек Кроуфорд? – Да, это я. – Это офицер Хара Калил, полиция Балтимора. Извините, что разбудил вас в такой час, но нам позвонили в службу 911 с телефона, принадлежащего доктору Ганнибалу Лектеру. Мы слышали звуки борьбы, и звонок прервался, но там в процессе четко произнесли ваше имя. Джек выругался. Он надеялся ускорить получение ордера на арест доктора Чилтона, но не таким образом. Только не снова.

*****

С приближением рассвета в комнате становилось все светлее, пока Мириам Ласс не сказала Уиллу, что уже может что-то разглядеть. К сожалению, она видела только комнату, которую не могла даже узнать, потому что прежде в светлое время суток никогда не находилась в сознании ... и не могла понять, что никогда не видела эту комнату раньше, тут Ганнибал был прямо молодец! ... впрочем, Уилл решил, что он тоже молодец, раз понемногу переваривает то, что собственный проводник вырубил его сильнодействующим уколом. – Стражи нередко неадекватно реагируют на лекарственные препараты, – сказала Мириам, с тревогой наблюдая, как Уилл, шатаясь, поднимается на ноги. – Я только что переболел гриппом, и еще не очень в форме. – Тем более. Может ты просто будешь использовать свои чувства, а все передвижения я возьму на себя? Уилл упал обратно в кресло. – Давай попробуем. Дверь: замки снаружи. Заперта? Она повернула ручку. – Да. – Можешь ее потрясти? Она с силой дернула дверь. Уилл прислушался. – Там три засова и щеколда. Не думаю, что мы смогли бы выломать дверь, даже если бы оба были в отличной форме. Мириам осмотрела себя: она явно была истощена, что совершенно не скрывало ее скромное платье («охрененно странное платье, Ганнибал»), ну и, к тому же, могла пользоваться только одной рукой. – Ты прав. А это маленькое окошко слишком высоко. Мы не дотянемся. – А вот тут не соглашусь. Ты можешь встать на стол, – Уилл с трудом приподнялся. – Я помогу тебе его перетащить. Стол был небольшой, но тяжелый. Вдвоем они еле справились с тем, чтобы передвинуть его на другой конец маленькой комнаты. Уиллу было интересно, перетаскивал ли Ганнибал этот стол лично, или ему просто повезло и Чилтон обставил таким образом свою комнату для гостей. Надо будет спросить Ганнибала после того, как он надерет ему задницу за эту подставу. Уилл устало прислонился к стене, пока Мириам осторожно забиралась на стол и осматривала окно. – Похоже, оно открывается. – Ты сможешь через него вылезти? – Конечно. Но не знаю, смогу ли до него дотянуться. – Я тебя поддержу. Из меня и стены получится отличная опора. Мириам посмотрела на него с сомнением, но подала руку, помогая вскарабкаться на стол. Уилл прислонился к стене и сцепил руки, а она шагнула на импровизированную подпорку и потянулась к оконному засову. Когда он открылся, Уилл подтолкнул ее вверх (едва не свалившись при этом со стола), и она выбралась наружу. – Получилось, – шепотом отчиталась она. – Но, мне кажется, ты не пройдешь. – Со мной все будет в порядке, просто приведи помощь. – Ни за что! Он либо сделает из тебя инсталляцию, либо будет держать в клетке, как меня. Тут рядом сарай. Я постараюсь там что-нибудь раздобыть и вызволить и тебя тоже. – Мириам!.. Бесполезно. Свобода опьянила ее, лишив малейшей осторожности. Сквозь зубы проклиная холод и приближающийся рассвет (свет стал слишком ярким для ее глаз), она пересекла лужайку и подошла к сараю. Уилл напомнил себе, что это та самая женщина, которая привлекла внимание Джека Кроуфорда, будучи всего лишь стажером, и сумела найти Чесапикского потрошителя, оставив при этом так мало записей, что никто не смог воспроизвести ее дедуктивную цепочку. Умная и безрассудная. В конце концов, Мириам довольно хмыкнула и вернулась к дому, судя по звуку, волоча что-то по траве. Еще какие-то предметы позвякивали, будучи зажатыми у нее подмышкой. Два громких удара, звон разбитого стекла, и вот она вошла в заднюю дверь. Скорее всего, ей удалось найти лопату. Прошла пара минут, прежде чем он услышал ее шаги за дверью, хотя показалось, что истекла целая вечность. Мириам сняла щеколду, щелкнула тремя засовами и остановилась. – Уилл... – Что? – Дверь заперта на ключ. Думаю, я просто отвинчу петли вместо того, чтобы искать его. – Где ты нашла отвертку? – В сарае. В процессе работы она несколько раз уронила отвертку. Пульс и дыхание участились: она быстро уставала. Наконец дверь провисла, явно держась на честном слове. – Отойди, ладно? – попросил Уилл. – Отошла. Он с силой толкнул дверь, и та, повернувшись вокруг ручки, выпала прямо на него. Уилл отпрыгнул назад, но край двери все же чувствительно приложил его по лодыжке. – Черт! – Ты в порядке? – Мириам трясла нервная дрожь, но она выглядела не сильно напуганной. Возможно, ее успокаивали садовые вилы, которые она сжимала как талисман. – В полном, – Уилл сделал несколько глубоких вдохов, старательно игнорируя боль. – Пошли. Удача сопутствовала им только до порога кухни, где их ждал Фредерик Чилтон, тяжело опирающийся на стол с пистолетом в руке. Из раковины исходил запах рвоты. Судя по виду бледного осунувшегося Чилтона, тот чувствовал себя так же, как и Уилл, когда только пришел в себя. Похоже, ему досталось куда больше снотворного. – Мистер Грэм! – воскликнул он, когда их увидел, но тут его глаза расширились. – Боже мой! Вы Мириам Ласс? – А то ты меня не узнал, – огрызнулась она. В ее глазах плескались усталость и застарелый ужас. Чилтон сморщился, очевидно, еще не обретя способность ясно мыслить. – Что здесь делает ФБР? Мне показалось, что в доме грабитель. – Никакого грабителя, Фредерик. Всего лишь двое узников, которые хотят покинуть ваш гостеприимный дом, – Уилл старался говорить так мягко, как это только было возможно в присутствии свидетеля. Чилтон спал и видел, как бы запереть Уилла в клетку, но сам Уилл не желал ему того же. Впрочем, теперь уже поздно. Если прерывать спектакль сейчас, то и у него, и у Ганнибала будут крупные проблемы. – Где Ганнибал? Что вы с ним сделали? – Кто такой Ганнибал? – тихо спросила Мириам, не отводя взгляда от Чилтона. – Мой проводник, – пояснил Уилл. – Ясно. – Не понимаю, о чем вы говорите, – пробормотал Чилтон. – Ты лжешь! – яростно воскликнула Мириам. Чилтон принял самое неправильное решение из возможных. Он выпрямился во весь рост, выпятил подбородок и снисходительно сказал: – Мисс, вам нужно успокоиться, – объективности ради, Уилл был вынужден признать, что у Чилтона действительно красивый голос: ровный, музыкальный, привлекающий внимание. Вероятно, у него были способности проводника. Вот только сейчас это сработало против него. – Вы явно расстроены, но нет необходимости… С хриплым криком Мириам бросилась на него с садовыми вилами наперевес и нанесла удар в живот. Острые зубцы вошли в тело, словно нож в масло. Глаза Чилтона округлились, и он упал на пол. Боль была такой острой, что у него даже не было сил кричать – он просто бессильно открывал и закрывал рот. – Тут в раковине ухо, – тихо сказала Мириам, сама находясь на грани шока. Именно этот момент выбрал Джек Кроуфорд, чтобы вломиться во входную дверь с дробовиком в руках. Когда он увидел Мириам, то выронил ружье. Если бы Ганнибал был здесь, он, вероятно, услышал бы последние ноты симфонии собственного сочинения.

*****

Уилл чувствовал себя отвратительно. Его движения были еще медленнее и неувереннее, чем в тот день, когда его госпитализировали с пневмонией. Он позволил Зеллеру взять образец своей крови, но отказался уехать в больницу вместе с Чилтоном, сказав, что уже отходит от введенного транквилизатора. – Вообще не помню, что произошло, – пробормотал он. – Я ужинал вместе с Ганнибалом, а потом очнулся здесь, в одной комнате с Мириам. – В приятной комнате, – мрачно уточнила Мириам. – Он всегда так говорил: «Ты просыпаешься в приятной комнате. Чувствуешь себя в безопасности. Ты спокойна». Она была очень бледна и явно так и не пришла в себя. Единственной рукой она судорожно стискивала одеяло, которое накинули ей на плечи. – Уилл… агент… – она посмотрела на Уилла, – извини, я помню, что нас официально представили, но не расслышала твою фамилию. – Грэм. И я на самом деле не агент, я преподаю в Академии. Просто подрабатываю профайлером для Джека, – Уилл опустил глаза. – Я подумал, что тебе придаст сил уверенность в том, что я являюсь агентом. – Уилл Грэм? – удивленно переспросила она. – Это ты написал монографию об определении времени смерти по активности насекомых? Беверли Кац рассмеялась. – Ты мне нравишься, – сказала она Мириам. – Если захочешь сделать карьеру Игоря вместо того, чтобы отправиться на переработку, я за тебя поручусь. – Беверли, – вздохнул Джимми Прайс, – если и бывает подходящее время для набора стажеров в лабораторию, то даже я понимаю, что сейчас не оно. – Я не против, – заявила Мириам. – Приятно, что кто-то верит, что я подойду для серьезной работы, а не для рисования пальцами, – она была на грани того, чтобы расплакаться. – Ты выбила окно, выбралась наружу, а затем вернулась за мной. Я уверен, что ты способна на многое, – вмешался Уилл. – Сейчас у тебя в организме коктейль из неизвестных препаратов, так что тебе лучше отправиться в больницу. Со своей стороны обещаю навестить, хорошо? Она кивнула. – Удачи в поисках твоего проводника. Надеюсь, с ним все в порядке. – Я знаю, что он жив, я это чувствую, – уверенно сказал Уилл.

*****

Когда машина скорой помощи увезла Мириам Ласс, Уилл подошел к Джеку, чувствуя, как с него спадает маска усталого спокойствия. – Где он, Джек? Священный инстинкт защитника проявился на полную. Уилл готов был убить каждого, кто встанет между ним и Ганнибалом. – Его нет дома. Как я понял, в доме Чилтона тоже нет никаких его следов. Врачи сказали, что Фредерик Чилтон будет в операционной как минимум до вечера, если вообще выживет. Невозможно предсказать, когда он придет в сознание и сможет ли отвечать на вопросы. Если он вообще решит сотрудничать, – Джек явно ожидал, что после поимки Чесапикский потрошитель будет такой же занозой в заднице, как и на свободе. – Я знаю, где он или, по крайней мере, в каком он направлении, – Уилл махнул рукой на юго-запад. – Дай мне машину, и я его найду. – С ума сошел? Ну куда тебе за руль? Ты сам сказал, что всего несколько часов назад едва мог поднять голову. – Тогда я готов ехать на пассажирском сиденье, просто дай мне водителя. Пойми, я не могу сидеть без дела, – он умоляюще посмотрел на Джека. – Просто представь, что если бы это была Белла… Если бы речь шла о Белле, Джек угнал бы машину еще час назад. – Ты прав. Поехали. Пульсация сердцебиения Ганнибала вела Уилла как сигнал радиомаяка. Сначала они выехали на шоссе I-95, потом свернули на I-495, вернулись на I-95, а затем оказались в сельской местности недалеко от Сомервилля, штат Вирджиния. Чем ближе они подъезжали, тем сложнее было выбрать правильную грунтовую дорогу. Иногда, когда дорога неожиданно поворачивала, приходилось возвращаться и искать другую. Наконец, они добрались до покосившейся деревянной лачуги, из которой доносился стук сердца Ганнибала. Уилл выпрыгнул из машины еще до того, как Джек успел припарковаться, и бросился к двери. Внутри никого не было, но стоило открыть люк в полу, как внизу их ждал прямо-таки мясной развал. Мясо было повсюду: бедро и что-то похожее на кусок спины свисали с потолка подвала, в одном углу валялась рука, покрытая живыми улитками, на столе красовалась нога, разделанная на порционные куски, – и это была лишь малая часть. Все вокруг было настолько полно пропитано Ганнибалом, что на какое-то мгновение Уилл усомнился, что тот физически находится здесь, хотя его сердцебиение и запах слышались где-то рядом. – Боже всемогущий, – слабо сказал Джек. – Еще один каннибал. Кажется, я уже слишком стар для этого. Большая часть мяса пахла Абелем Гидеоном, но далеко не вся. Да и потом, вокруг было слишком много фрагментов, чтобы они могли принадлежать одному человеку. Для такой выставки Ганнибал, должно быть, полностью вычистил свою морозилку. И лучше бы он действительно это сделал, учитывая то, что накануне его дом обыскивали. На полу стояло две большие цистерны, частично вкопанные в землю. Уилл отодвинул крышку одной из них и увидел закрепленное на крюке выпотрошенное туловище Авеля Гидеона. От него пахло так, будто тот умер совсем недавно, что было удивительно, учитывая количество его частей, разбросанных по подвалу. – Он мертв. – Я догадался, – вздохнул Джек у него за спиной. Ганнибал нашелся в другой цистерне. Целый и невредимый, хоть и висящий на крюке со связанными руками и ногами. Он сонно прищурился, и на его лице расцвела радостная улыбка. – Уилл! – Тут есть лебедка, – сказал Джек, но Уилл уже спускался по предусмотрительно оставленному канату. Ему нужно было «освободить Ганнибала», прежде чем Джек заметит, что путы на его руках и ногах носят скорее символический характер. Он достал из кармана нож и начал пилить веревку. – Я знал, что ты найдешь меня, – пробормотал Ганнибал, стуча зубами. Внутри было не так холодно, как снаружи, на ветру, но все равно достаточно прохладно и сыро. Ганнибалу сильно повезет, если он сам не заработает пневмонию. Веревки ослабли, и Ганнибал упал в объятия Уилла. Страх и напряжение, не покидавшие Уилла весь день, исчезли без следа, уступив место нежной ярости. – Я убью тебя, – ласково прошептал он на ухо Ганнибалу. – Как ты смеешь подвергать себя опасности, даже не поделившись со мной своим планом. – Все во благо достоверности, Уилл. – Я буду душить тебя, пока твои глаза не выскочат, как пробка из бутылки шампанского… – Жду не дождусь. – Бить тебя до тех пор, пока ты не будешь больше походить на кусок говядины, упавший с грузовика, чем на самого несносного человека на свете... – Да, пожалуйста, не останавливайся. Уилл закрыл глаза, борясь с нахлынувшими эмоциями. – Я раздеру твою грудную клетку голыми руками и съем твое сердце сырым... – Дорогой Уилл, mano mylimasis, – восторженно выдохнул Ганнибал, – обещаешь? У Уилла больше не было слов. По счастью, к лебедке, которую заметил Джек, был прикреплен большой ремень. Веревки, которыми был связан Ганнибал, не понадобились, чтобы вытащить их из цистерны. Они поднялись вместе, и Уилл помог Ганнибалу встать на ноги, обнимая его за плечи. – Рад видеть вас живым, доктор. Ганнибал кивнул. Его усталость для разнообразия была непритворной. – Джек, я увольняюсь, – заявил Уилл.

*****

Судя по всему, Уилл полностью пришел в себя после дозы транквилизаторов. Именно эта часть собственного плана беспокоила Ганнибала больше всего: у стражей часто наблюдались нестандартные реакции на лекарственные препараты. Сам Ганнибал принял ровно столько, чтобы уровень в его крови соответствовал гораздо большей дозе, полученной накануне вечером, и то все еще чувствовал себя не в своей тарелке. После того, как Ганнибал отказался от госпитализации и ему разрешили покинуть место преступления, Джек настоял на том, чтобы отвезти их обратно в Вулф-Трэп, что сильно ограничило темы для разговора. По дороге Ганнибал узнал, что Фредерик, скорее всего, переживет тщательно подготовленный момент «узнавания» со стороны Мириам Ласс, хоть и потеряет несколько не самых важных органов. Жаль, что Ганнибал не смог придумать, как подложить ей огнестрельное оружие. – Я попрошу стажеров пригнать твою машину, Уилл, – Джек явно не хотел принимать отставку Уилла, но был слишком умен, чтобы сейчас настаивать на своем. Уилл коротко кивнул, безупречно играя роль стража, чей проводник только что чудом остался жив. Когда Кроуфорд наконец оставил их одних, Уилл и Ганнибал смерили друг друга пристальным взглядом. Собаки в доме уже поняли, что приехали свои, поэтому не лаяли, а только толкались у двери и стучали когтями по полу. Ветер над полями выл все сильнее. – Я все еще очень зол на тебя, – сказал Уилл. – Имеешь право. Я злоупотребил твоим доверием и манипулировал тобой ради собственной выгоды, – Уилл презирал ложь, так что Ганнибалу могла помочь только абсолютная честность. – Ты примешь мои извинения? Уилл покачал головой. – У меня другие планы. Пойдем в дом. Хотя до вечера было еще далеко, собаки все равно не возражали против того, чтобы поноситься по двору. Уилл повел Ганнибала наверх, в ванную. Они смыли с себя запахи дома Чилтона и цистерны, транквилизаторов и застоявшейся крови, а потом Уилл наполнил ванну, и они оба погрузились в горячую воду. Ганнибал откинулся на грудь Уиллу, и тот начал намыливать его мягкой губкой. – Если бы тебя арестовали, то тебя ждала бы вовсе не тюрьма, – тихо сказал Уилл. – Тебя бы сдали в лечебницу. Смирительные рубашки, мягкие стены и химическая лоботомия. – Я не сумасшедший, – обиженно запротестовал Ганнибал. – Нет, но ты достаточно отличаешься от остального человечества, чтобы желание изучить тебя было сильнее желания наказать. – Подвергнув меня при этом гораздо худшему наказанию, чем тюремное заключение. Да, допускаю, – движения рук Уилла становились все больше механическими; мыслями тот явно был далеко. Ганнибал отобрал у него губку. – Что насчет тебя? – Я был объектом профессионального интереса задолго до нашей встречи, – в голосе Уилла звучала застарелая горечь. – Не сомневаюсь, что мне бы тоже выделили палату с мягкими стенами. – Может у нас была бы одна на двоих? В конце концов, разделять связанные пары на длительное время считается незаконным. – Я бы предпочел, чтобы нас не поймали. – Не могу не согласиться. Они вытерлись и перешли в спальню. Ганнибал не забыл целеустремленность, с которой Уилл первоначально вошел в дом. – Что ты планируешь? – Ложись, – приказал Уилл, – и смотри на меня. Ганнибал с трудом удержался от того, чтобы не откинуться на подушку с закрытыми глазами, когда Уилл устроился у него между ног и провел языком по члену. У него было мало опыта – обычно Ганнибал набрасывался на него сам и, воплотив в жизнь очередную фантазию, кончал без посторонней помощи. Один вид того, как проворный язык Уилла скользит по его члену, уже привел Ганнибала к опасной близости к оргазму. – Уилл, – выдохнул он, – я не уверен, что долго продержусь. Уилл отвлекся от своего занятия ровно настолько, чтобы сказать: – Кончай, когда захочешь. Я остановлюсь, только если ты меня об этом попросишь. – Никогда, – поклялся Ганнибал. Уилл улыбнулся и приступил к делу всерьез: с причмокиванием облизал головку, пальцами плотно обхватил основание, лаская кончиком языка крайнюю плоть. Один раз он чуть прихватил ее зубами, и Ганнибал сам не ожидал, что может так громко стонать. Уилл прищурился, бесконечно нежно сжал чувствительную кожицу зубами и слегка потянул на себя так, словно бы это была нижняя губа Ганнибала. Тот вздрогнул всем телом. – Сейчас кончу, – предупредил он. Уилл удовлетворенно хмыкнул, плотнее обхватил член губами и позволил ему войти полностью. Всего несколько толчков, и Ганнибал кончил. Уилл чуть отстранился и позволил его сперме выплеснуться на лицо – только в этот момент он ненадолго закрыл глаза, а потом дал слизать с себя белые брызги. Член Ганнибала дернулся в попытке вернуться к жизни. – Ты хорошо меня знаешь, – пробормотал Ганнибал, аккуратными движениями языка снимая сперму с щек и подбородка Уилла. – Что да, то да, – когда на его лице не осталось ни следа, Уилл потянулся за смазкой и сполз чуть ниже, раздвигая пошире ноги Ганнибала. – Поэтому ты и решил не ставить меня в известность о финальном этапе своего плана? Дело ведь не только в достоверности. Ты хотел, чтобы я увидел худшее в тебе. Это было испытание. – Какой умный мальчик, – пробормотал Ганнибал, отводя глаза. Уиллу это не понравилось, он схватил его за подбородок и заставил снова смотреть на себя. – Я вижу тебя. Настало время ответить мне тем же. Ганнибал почувствовал, как в него вошел один скользкий палец, одновременно ощущая ментальный толчок. Он попытался открыться для обоюдной связи, используя физическое ощущение от проникновения, как своего рода ориентир. Наверно, у него что-то получилось, потому что его удостоили одобрительного взгляда, но эффект оставался неощутим до тех пор, пока Уилл в него не вошел. Ганнибал судорожно вздохнул, и из его глаз закапали слезы. Уилл был повсюду. Он струился в венах и перетекал под кожей, заполняя каждый уголок. Ганнибала переполняло невероятное ощущение принятия и близости. – Ну вот, – сказал Уилл, – я же говорил, что вижу тебя. Ничто из сегодняшнего не вызвало у меня отвращения. Кое-что меня раздражало или беспокоило, потому что я считал это плохой идеей. Особенно то, что ты решил все сделать сам, – он оперся на локти по бокам головы Ганнибала, а тот, не зная что ответить, лишь с нежностью гладил плечи и крепко обнимал талию ногами. Правдивость сказанных слов ощущалась через их связь и пробирала до самых костей. После паузы Ганнибал все же выдавил: – Мне не нужно было делать все в одиночку. – Да, но ты не знал этого. Теперь знаешь. Я увяз по уши, так используй меня. Отныне мы будем все делать вместе. Толчки Уилла были медленными, неторопливыми и тщательно контролируемыми. Казалось, что он вбивает ими свои слова в тело Ганнибала. Удивительная сила Уилла и безжалостная привязанность не оставили Ганнибала равнодушным – его член снова начал твердеть. – Ты хочешь убивать вместе со мной? Сейчас солгать бы просто не получилось, но Уиллу это и не требовалось, он явно был искренен. – Да, но предлагаю изменить критерии. Меня не интересует забой свиней. – Все что угодно, Уилл, – простонал Ганнибал. Время обсудить детали наступит позднее, а сейчас он знал, что согласится на все. – Отлично, – Уилл опустил одну руку и начал ласкать член Ганнибала в такт своим толчкам. – Теперь только вместе. – Вместе, – согласился Ганнибал, и когда Уилл кончил, он просто не смог удержать собственный оргазм.

*****

– Вы не обязаны этого делать, – сказал Уилл. – Конечно, обязаны, – возразила Алана. – На то и нужны друзья, чтобы помочь перетащить вещи. Ее лицо было скрыто за очередной коробкой с документами – Уилл забирал все свои материалы из офиса. – А лучшие друзья еще и помогут перетащить труп, – с улыбкой добавила Беверли. Ганнибал бросил на Уилла взгляд, полный ликования (исключительно в стиле Ганнибала, когда все эмоции выдавали только морщинки в уголках глаз), и Уилл с трудом сдержал смешок. – На самом деле, я здесь больше как буфер между вами и Джеком, – призналась Алана. – Думаю, что ты все правильно делаешь, Уилл. И я это говорю вовсе не для того, чтобы подлизаться к своему любимому учителю, – добавила она, подмигивая Ганнибалу. – Так, я ничего не вижу за этой коробкой. Где там ваша машина? Ганнибал галантно открыл перед ней дверь и вывел наружу. Уилл и Беверли остались одни в кабинете, на дверях которого еще красовалась табличка «Профессор Уилл Грэм». Сейчас, когда отсюда убрали стопки файлов и развешанные по стенам фотографии, комната казалась еще более мрачной и, как это ни парадоксально, тесной. – Подозреваю, что тебе будет несложно оставить все это позади, – заметила Беверли. – Это место кажется воплощением ада для стажеров. При этом настоящая работа ведется на местах преступления и в уютном морге. Ну как тут не любить нашу профессию? – Мне никогда не нравилась эта работа, но я чувствовал, что цена того стоит, – сказал Уилл. – Просто на этот раз она оказалась слишком высокой. Хочу уйти, пока не произошло того, о чем буду сожалеть до конца жизни. – А что, если я пообещаю не трогать тебя и дать спокойно читать лекции? – спросил Джек, нарисовавшись в дверях кабинета. В коридоре была такая толпа, что Уилл не вычленил его из общей массы. – Да ладно, Джек, мы оба знаем, что ты ничего не сможешь с собой поделать. Ты просто будешь не в состоянии отказаться от использования привычного удобного инструмента, – Уилл поднял очередную коробку. – Всегда найдется еще один убийца, которого позарез нужно поймать. – Вы когда-нибудь задумывались о том, чтобы просто нанять профайлера напрямую? – спросил вернувшийся Ганнибал. Стоящая рядом с ним Алана скрестила руки на груди и бросила на Джека леденящий взгляд. Джек что-то мрачно пробормотал о бюджетных ограничениях, а Уилл воспользовался возможностью и сбежал. Когда они с Беверли шли по коридору, он услышал, как Джек сказал Ганнибалу: – Эх, а я ведь позвал вас, чтобы поддержать своего профайлера... И что в итоге? Вы утаскиваете его под венец у меня из-под носа. Уилл бы с радостью закрыл лицо руками, но те были заняты коробкой. Связанные пары стражей и проводников уже обладали большинством прав и привилегий супружеских пар, так что им особо ничего не требовалось для укрепления своего статуса, вот только Ганнибал жить не мог без того, чтобы не устроить шоу. Уилл до последнего надеялся, что никто не укажет ему на повод для очередного выступления. Его опасения сбылись на все сто. – Какая прекрасная идея, – задумчиво сказал Ганнибал. – И как мне это раньше не пришло в голову? – Ты серьезно? – спросила Алана. – Я же пошутил, – простонал Джек. – О чем они говорят? – захотела узнать Беверли. – Откуда ты знаешь, что они разговаривают? – Когда ты слышишь что-то, чего предпочел бы не знать, у тебя такое выражение лица, словно тебя заставляют съесть какую-то гадость. – Просто Джек поделился очередной неудачной идеей. – А-а-а, это он может. Они сложили очередные коробки в багажник. Когда они вернулись, Джек обратился к Уиллу: – Я вообще-то пришел посмотреть, рассортировал ли ты бумаги на свои и остающиеся у ФБР. Я правильно понимаю, – он указал на пирамиду коробок, сиротливо стоящую в углу, – что это конфиденциальные файлы? – Да, все верно. – А не хочешь забрать какие-нибудь нераскрытые дела? Мы могли бы заключить с тобой отдельный договор и использовать как консультанта. – То есть ты хочешь заплатить мне денег за то, чтобы я забрал домой конфиденциальные документы? – Я и так ожидаю выволочку от отдела кадров за то, что тебя упустил. Хочу получить хотя бы утешительный приз. – Джек! – Алана нахмурила брови. Джек вскинул руки, сдаваясь. – В общем, если тебе станет скучно, моя дверь всегда открыта. Он протянул руку на прощанье, и Уилл пожал ее. Джека нельзя было винить за то, что он Джек, точно так же, как и Ганнибала нельзя было винить за то, что он Ганнибал. Алана обняла его, а Беверли похлопала по здоровому плечу. Обе пообещали иногда заглядывать в гости. Ганнибал в ответ пообещал всегда иметь пару бутылок пива в запасе. Когда они сели в машину Уилла и отъехали, Ганнибал спросил: – Ты действительно оставил им все нераскрытые дела? Уилл фыркнул. – Обижаешь! Я оставил им все оригиналы. Вот только лекторы постоянно что-то сканируют и ксерят. Половина материалов на заднем сиденье – потенциальные кандидатуры для тайной расправы. – Змеи для моего мангуста, – улыбнулся Ганнибал. – Можешь считать их своим новым меню, – не остался в долгу Уилл. Уилл чувствовал на своем лице любящий взгляд. – Ты действительно необыкновенный, – нежно сказал Ганнибал. – Поосторожнее. Если повторишь это еще раз десять, я даже могу в это поверить. – Никогда не устану повторять. Необычайный, уникальный, прекрасный... – Прекрати! Хочешь, чтобы я остановился и нашел надлежащее применение для твоего рта? – поинтересовался Уилл. – Не планировал, но идея хороша, – Ганнибал потянулся к ширинке Уилла. – Ты позволишь? Уилл усмехнулся и начал искать, где припарковаться.