Золотая молодежь

— Мисс Лестрейндж, вставайте. Завтрак подан. — Одна из многочисленных служанок дома Лестрейндж зашла в комнату девушки. Честное слово, хотелось кинуть в неё что-нибудь потяжелее. Асцела неразборчиво и грубо пробормотала девушке, чтобы она вышла прочь из комнаты и что скоро спуститься. Мария — так звали служанку, понурив голову и уперевшись взглядом в пол быстро ретировалась из комнаты черноволосой, направляясь разбудить её брата. Асцела, до ужаса не любящая ранние подъемы смогла встать с кровати только через несколько минут. Бросив взгляд на часы и увидев там цифру семь, девушка в голове несколько раз прокляла служанку и утро, направляясь в ванную. Сделав все водные процедуры и укладывая волосы в аккуратный нижний пучок, Сцела перешла в гардеробную. Простояв там несколько минут, как бы сканируя все платья, которые можно было бы одеть при родителях, чтобы они не начинали заводить шарманку из серии «Выглядишь как куртизанка», «Ты помнишь, что ты не разгульная девочка с Quartier Rouge , а наследница одного из величайших родов Великобритании?» «Через чур вульгарно, чтобы больше я тебя в этом не видел, или сожгу в чертям эту тряпку» и так далее. Взор девушки падает на чёрное, приталенное, облегающее платье, с квадратным вырезом и длинными чуть широкими рукавами. Этот наряд выглядел бы очень скромно, совсем не в стиле Асцелы, если бы не вырез на левой ноге. И пусть он был не очень длинный, а всего до середины бедра, но смотрелся он очень гармонично. Гардероб семьи Лестрейндж был преимущественно в тёмных цветах. У Беллатрисы даже было чёрное свадебное платье, что описывало её фамилию на тот момент. Что было удивительно, но Беллатриса больше шла на контакт с детьми, нежели её муж. Он всегда был немногословен, холоден и черств на эмоции. Белла же была гораздо более эмоциональной, что было одновременно и хорошо, и плохо. На эмоциях она может даже подойти и обнять своих чад, решая вдруг проявить материнскую ласку. Но если она злая, то эти самые эмоции могут закончиться несколькими синяками или царапинами. И пусть у них не так явно проявляется любовь, как у тех же Уизли, но они знают, что любят друг друга. Сколько раз Рудольфус оправдывал своих детей перед учителями? Сколько раз зарекался за них? Да и в целом, сколько денег и сил было утрачено на них. И упустим тот факт, что воспитывали их в основном няньки. Конечно, родители тоже проявляли себя, но обычно это было обучение каким-то навыкам, пригодящимся любому человеку. Как-то раз после таких занятий, Кассиус высказал мысль, что будто они не детям советы на жизнь дают, а ростят из них бойцов. На вид Сцелла посмеялась, но на деле всерьёз об этом задумалась. Взяв платье и подобрав к нему чёрные туфли на небольшом каблучке, девушка переоделась и придирчиво осмотрела себя в зеркало. Развернувшись к туалетному столику и достав из ящичка кулон, подаренный Теодором на прошлый новый год в виде какого-то цветочка одела его на тонкую шею. Он был не длинным, заканчивался в районе ключиц, но так гармонично смотрелся с платьем. Сцела решила не напрягать мочки ушей раньше времени, не надевая серьги. Всё-таки, вечером будет званый ужин. Но вот без колец она никогда не выходила в свет. Хотя бы одно кольцо всегда красовалось на длинном пальчике мисс. Девушка надела тонкое серебряное колечко из парного набора, которое носила каждый день. Вторая же частица была у Тео. У него оно было гораздо шире и за счёт этого, выглядело мощнее. Эти кольца они не давали в руки никому, только друг другу. И только они знали, что на внутренней стороне кольца выгравированы слова. «During life and before death». Если вдумываться, то они означают одно и тоже, но при этом и так по разному. Кинув быстрый взгляд в зеркало, черноволосая, теперь уже окончательно довольная своим видом, направилась в летнюю столовую, находящуюся на первом этаже. Вся семья Лестрейндж, кроме самой Асцелы, которая только зашла, уже сидела за столом. — Доброе утро. — Из-за раннего пробуждения оно точно не было добрым, и судя по взгляду Кассиуса, он полностью разделял эмоции сестры. У него хотя бы меньше времени занимает утренний уход за собой, нежели у его сестры. — Наипрекраснейшее утро, надеюсь, ты готова к вечеру? — не поднимая взор карих глаз на дочь, спросил отец. Видимо, с братом он разобрался ещё до прихода девушки. — Разумеется готова. — кивнула мисс Лестрейндж. — Но для чего нужен был настолько ранний подъем? Если я не ошибаюсь к Ноттам мы пойдем к пяти часам. Сейчас только девять. — Что же ты с утра, и с таким настроением, милая моя? Чем раньше встаёшь, тем больше дел сделаешь. — А вот Беллатриса походу с утра была в хорошем настроении. Конечно, в Азкабане же ранние подъемы. — А вообще, сейчас у вас с братом занятие. Мне бы всё же хотелось услышать вашу игру. Парную. Тут уже было время мысленно удивляться брата и сестру. Быстро переглянувшись, Кассиус будто подавился салатом, закашливаясь. — Матушка, — Начал брат, — вы же уже ни один раз слышали нашу игру. К чему это? — Как же к чему. Есть шанс что вы покажите её на приёме. — Улыбка Беллы теперь больше походила на оскал. — Или вы имеете что-то против? Конечно имеем, но только в мыслях. Вслух, если скажешь такое, то новые побои явно обеспечены. При этом, не стоит портить прекрасный настрой матушки. — Конечно, матушка, мы не против. Но разве это будет интересно слушать другим людям? — Пытаясь всё-таки отговорить мать, подключается Асцела. — Вам разве было не ясно сказано? Вы доедаете, и идёте в музыкальную комнату. Вопросы остались? — Всё также не отрывая взгляда от газеты, указывает мужчина. Если с Трисой ещё можно хоть как-то договориться, то против воли Рудольфуса идти невозможно. Он всё равно будет стоять на своём. В детстве маленькие Касс и Асци придумывали прозвища членам своей семьи. И когда речь зашла про отца, то они хором сказали — ледышка. И именно это слово очень чётко описывало их отца. Что внешне, что характерно. Подросткам остаётся только кивнуть и продолжить завтракать в молчании. Тишину прерывал лишь шум страниц, когда Лорд Лестрейндж перелистывал их. После завтрака, наследники дома Лестрейндж сразу направились в музыкальную комнату. Открыв двери, они видят просторную комнату в серых тонах. Раньше, когда Асцеле было лет так десять, её очень пугал этот цвет и соответственно эта комната. Она ассоциировалась лишь с болью: неправильно поставил пальцы — получаешь указкой по рукам, не держал осанку во время игры на музыкальнои инструменте — получаешь указкой по спине. И это не считая моральной боли. Все учителя у них были строгие, но самым был именно преподаватель по музыке — француз Бернар Фурнье. Это был мужчина за пятьдесят, с завитыми на концах усами, бакенбардами, длинными, всегда уложенными волосами длинной по уши. По характеру его можно было сравнить с Рудольфусом — такой же холодный и отстранённый. Он никогда не улыбался и требовал от детей очень многого, будто это были не двое одиннадцатилетних ребят, а Вольфганг Амадей Моцарт и Людвиг ван Бетховен. Но по мнению родителей его грубость была только в пользу детям. «Зато вы не будёте размазнёй», «Не нойте, вы будете играть как профессионалы». В музыкальной комнате было не так много вещей, в основном инструменты. По левой стороне стены стояли два кожаных чёрных дивана, между которыми находилась маленькая тумбочка. По углам расставлены угловые столики, сделанные из чёрного дуба, на которых стоят небольшие вазочки со специально засушенными цветами. Посередине был красивый тёмно-серый камин, справа от которого находилась чёрная железная дровница, в которой лежали несколько палений. Но самое прекрасное из всей комнаты это инструменты — три скрипки, виолончель, на тумбе находились два кейса, в которых лежали саксофон и кларнет. Но самым прекрасным что тут находилось — это рояль. Не зря это слово означает «Королевский».Он величественно стоял посередине комнаты, считаясь как бы главой всех инструментов. Плавно подойдя к нему, девушка села на один из табуретов, открывая клап. Кассиус, не отставая, присаживается рядом. — Ну же, я же не зря сюда пришла. Начинайте. — Уже со странноватой улыбкой говорит женщина. Первым начинает брат. Он аккуратно передвигает пальцы с одной клавиши на другую, с предыдущей на следующую, создавая приятную для ушей мелодию. Его длинные тонкие пальцы, натренированные годами, будто предназначенные для игры на музыкальном инструменте, плавно касается каждой ноты, переводя взгляд на сестру, как бы говоря ей чтобы она продолжала. Парень убрал руки с инструмента, а девушка продолжила песню. Когда она играет, она забывает через что пришлось пройти, для превосходной игры. Теперь, тут и вправду сидят молодые Людвиг ван Бетховен и Вольфганг Амадей Моцарт. Возможно, со временем, они даже превзойдут великих композиторов, но нужно ли им это? Нужно ли было начинать? И если нужно, то для чего? Просто чтобы уметь? Просто чтобы показать лордам и леди что они могут? Эти мысли не раз преследовали обоих, но они никогда их не озвучат. Даже друг другу. Закончив мелодию, девушка повторяет движение головой брата, прося закончить, что Кассиус без колебаний делает. И только после того, как наследник рода Лестрейндж нажал на последнюю клавишу, словно по щелчку они вспоминают о матери, которая всё это время следила за их игрой. Переводя взгляд на неё, они выжидали вердикт. — Я ожидала худшего, — Женщина встала, подходя к инструменту. — Гораздо худшего. — Белла в упор не смотрела на них, лишь погляживая крышку рояля, чем очень нервнировала своих чад. — Это неплохо, но вы не будете позориться перед всей элитой Англии своей игрой. Идите собирайтесь. Чтобы в четыре тридцать уже были собранные и сидели в гостиной. — Всё также не гляда на своих детей, Леди Лестрейндж вышла из комнаты, видимо, направляясь доложить всё мужу. — Ну, — Вздохнув начал Касс. — Этого следовало ожидать. Девушка на это лишь качнула головой в согласии. Ни мать, ни отец в серьёз никогда не хвалили своих детей. Только если на люди, или чисто поверхно, даже не задумываясь об этом. Поэтому данная реакция матери показывала, что ей хотя бы немного, но понравилось. — Слушай, у меня появилась идея. — Девушка улыбнулась, смотря на выжидающее лицо брата. — И это на счёт приёма, — Теперь уже брат улыбался, зная, насколько ебанутыми могут быть идеи сестры. — И это связано с побегом с приёма. — Дай-ка угадаю. Мы сбежим на задний двор, где никого никогда нету и накуримся там. Потом вы с Тео умотаете куда-нибудь за угол съесть друг друга. Я с Пенс тоже уйдём на первую попавшуюся скамеечку, а Драко с Блейзом будут лишь томно вздыхать, думая какие же у них хорошие друзья. — Ну, не совсем. С побегом это правильно, но не забывай что тебе надо быть на людях с Пенси, чтобы её отец вас увидел там, все дела, — Парень закусил нижнюю губу. — А мне надо будет поговорить с Нарциссой на счёт отпуска Дракоши от павлинов и Люциуса. — Круто, и как по-твоему нам удастся уйти? — Подростки задумались. Идея то прекрасная, но как воплотить её в реальность? — А хотя… Что будет если я сейчас поговорю с отцом, чтобы мы туда поехали пораньше? Мол, чтобы у них было больше времени наедине обсудить вашу помолвку, а мы с тобой с Тео будем. — Идея супер, но вопрос. — Девушка сделала максимально серьезное лицо, будто и вправду что-то серьезное. — У тебя недотрах? — Кассиус с непонимающим лицом смотрит на сестру, задумываясь, всё ли хорошо у неё с головой? — Ну как, тебе очень хочется посмотреть как мы с Тео лыбызаемся. — А, — Протянул парень. — Ты же со своим драгоценным не виделась целую неделю. И как только вы увидитесь, вы как два хищника наброситесь друг на друга, принимая за добычу. — Девушка показательно цокнула и закатила глаза. — Ну, тот вариант что нас отпустят огромен, всё-таки, им есть что обсудить без лишних ушей. И пока я с Тео, и ты с Пенс будем устраивать клуб романтики, Блейз и Драко не вытерпят, и смачно засосутся. — С воодушевлением начала девушка, привставая со стула, будто к ней пришло озарение. В их компании, только у Драко и Блейза не было отношений. У Блейза, потому что он и так мог подцепить любую девчонку, не считая заучек, вроде Грейнджер, и к отношениям относился очень отрицательно, хоть и любил подкатывать ко всему что движется и не движется. А Драко, слишком брезгливо относился к сексу, мол, «Я не хочу мараться о каких-то дешёвок, а нормальные девушки не лягут под первого попавшегося парня». При этом, он дал понять родителям что сам найдёт себе достойную партию. Нарцисса приняла это как должное, а Люциусу это не понравилось, но после показательного заявления Драко, что либо он сам принимает решение, либо род Малфоев заканчивается на нём и мужчине пришлось смириться. — Так, родная, а теперь мы идём отдыхать и собираться. — Кинув взгляд на настенные часы, Кассиус вздохнул. Одиннадцать часов утра. В обычные дни, они выходят в это время. — Пусть до приёма шесть часов, но надо хоть пару часов отдохнуть, а потом собираться. — Парень встал и не дожидаясь сестру направился к двери. — Но зная тебя, ты можешь начинать собираться уже сейчас, черепаха. — Не оборачиваясь произнёс парень. Девушка лишь показала брату язык, смотря на закрывающуюся дверь, мысленно всё-таки соглашаясь со словами брата. Собирается она и вправду долго, зато всегда выглядит великолепно, будь то приём, школа или тусовка. Вставая с мягкого табурета, Асцела направляется в свою комнату, надеясь, что Мария уже убралась там.