Золотая молодежь

— Ну неужели ты собралась. — отец восседал на чёрном диване в малой гостиной. Мать стояла около зеркала, поправляя кудри, которые она никогда не заплетает. «Мои волосы — моя сила, которой нет ни у кого другого.» Кассиус же, стоял около входа, опираясь о дверной косяк. Оглянувшись на сестру, он облегчённо выдохнул, кинув на неё взгляд «И вправду не опоздала что-ль?» Ничего не ответив отцу, девушка направилась вслед за родителями. Всем семейством они пошли к главному входу, куда и должен был подъехать кучер. Удивительно, но почему-то Лестрейнджи-старшие не хотели ездить на машине, отдавая предпочтение карете, хотя и были хорошие и дорогие автомобили, в которых спокойно бы поместилась не только их семья, но и ещё половина светской Британии. Дойдя до машины, и дождавшись, пока кучер сойдёт со своего места и откроет двери, семейство Лестрейнджей сели в повозку. Кассиус и Асцела переглянулись. Они понимали, что сегодняшний вечер пройдёт в обсуждении, чем же они будут заниматься во время отсутствия их родителей.

***

Поместье Ноттов, пожалуй, одно из самых красивейших домов. Даже нет, замков. Его размеры идут в равенство только с Малфой-Менором, который считался самым большим дворцом во всей Англии. Кто-то скажет, что это слишком устаревше, ведь можно жить хоть и в небольших домиках, но более современных и уютных. Быть может, для человека, который и жил в этом маленьком домике, которые по сравнению со дворцами знати были сарайчиками, это и странно. Но для самой знати это было привычнее — как можно в выборе между средневековым замком и современным небольшим домиком выбрать новшество? Увы, им было этого не понять. У дверей их встретил дворецкий, который провожал гостей в главный зал. Когда же двери открылись, отец, держа под руку мать, выискивал глазами хозяина поместья — самого Мистера Нотта. Францисс Нотт — статный мужчина лет сорока, с тёмными, почти чёрными волосами, со слега видной сединой, глубокими карими глазами и резкими чертами лица. Теодор был полной копией отца по внешности, но лишь частично по характеру. Не удивительно, что Францисс и Рудольфус были лучшими друзьями, они были слишком похожи. Он стоял около камина, и разговаривал с Карлосом Эйвери, который на всеобщее удивление, приехал сюда без своего сына. Слева от него с каменным лицом стоял Теодор, который при открытии дверей сразу направил свой взор на них. Его лицо мгновенно изменилось, сменившись на лёгкую улыбку. Оставив отца, в надежде, что он заметит пропажу сына и причину этого, направился к Лестрейнджам. — Добрый вечер, Мистер и Мадам Лестрейндж, Кассиус, Асцела. — Теодор пожал руки мужчинам, и поцеловал костяшки пальцев дамам, — Вы хорошо доехали? — Здравствуй, Теодор. Вполне, без происшествий. А где же твой отец? — Он разговаривает с Лордом Эйвери, сэр. — Теодор один из немногих людей, который может вытерпеть суровый, всегда недовольный взгляд отца. Вероятно, этим он и заслужил хоть небольшое, но уважение мужчины. — Вас проводить, или вы сами поищете? — Благодарю, но откажусь. Я надеюсь, отец сказал в честь чего приём? — всё ещё глядя в глаза Теодору, испытывал его Рудольфус. — Разумеется, сэр. Я понимаю насколько это важно. — Что же, отлично. Ещё увидимся. — Теодор лишь кивнул и отошёл чуть в сторону, открывая дорогу к залу. Мать во время всего диалога, будто пыталась прочесть его мысли. И видимо, у неё получилось, или же она просто догадалась, ведь перед тем как уйти, бросила Тео ухмылку. — Ну что ж, мистер и мисс Лестрейндж, показать вам наш скромный запас алкоголя на вечер? — О, мистер Нотт, если вам не трудно. Остальные уже опустошают его? — Сцела стояла с каменным лицом, и всё что выражало её эмоции — это глаза. Они искрились от радости, а сумасшедшие огоньки скакали внутри. — Разумеется, Блейз уже там. Малфои должны приехать чуть позже, а от Пенси всё не может отстать мать. — хитро улыбнувшись Кассиусу, Тео прищурил глаза, — и почему же ты не написал о помолвке? — Не успел, — Касс опустил взгляд в пол, — Пенс уже написала? — Разумеется. И мне, и Блейзу, и видимо, всему Хогу. Касс на это заявление лишь усмехнулся. — А теперь, прошу к столу, перед всеми этими заявлениями, точно надо выпить. — заговорическим громким шепотом проговорил Тео, при этом немного округляя глаза.

***

— Леди и джентльмены, лорды и мадам, мы с Лордом Лестрейнджем благодарны вам, что вы посетили наше скромное мероприятие. — все присутствующие усмехнулись. Ну конечно, во дворце, которому как минимум три века будет очень скромное пиршество. — И ведь вы до сих пор в недоумении: Зачем же я вас пригласил сегодня? — Всё дело в том — продолжил Рудольфус, — что свершилось прекрасное событие, моя дочь Асцела, и сын Францисса Теодор, в скорем времени станут новой ячейкой нашего общества. — Сегодня мы все здесь собрались, чтобы отпраздновать их помолвку. Дети — взгляд Нотта-старшего упал на рядом стоящих Теодора и Сцелу, — подойдите к нам. Теодор, как истинный джентльмен, подал локоть для своей уже невесты, и они вместе направились к своим отцам. — И перед вами, мы скрепим вашу любовь, скрепите ваши руки. Теодор и Асцела встали напротив друг друга и протянули руки. Если бы все присутствующие не знали, что тут происходит, то подумали бы, что совершается какой-то сатанинский обряд: Сцела в чёрном длинном платье ослепляла своей красотой, будто продала ради неё душу самому Дьяволу, и Теодор, в дорогом костюме с несколькими серебряными перстнями на побитых и изрезанных пальцах. Над ними стоят двое мужчин, положившие руки на их скреплённые — Францисс сверху, а Рудольфус снизу, читающие молитву: —Как церковь неразрушима и крепка, вера сильна и сладка медовуха, так и Теодора с Асцелой были крепки и неразлучны. — начал Франциск — Друг без друга, чтобы не были, порознь не жили ни минуты, ни дня с этого дня от стола свадебного, как я наговор прочёл. Аминь. Аминь. Аминь. — Старший Лестрейндж закончил, ожидая слов жениха и невесты. — Асцела Беллатриса Лестрейндж, согласна ли ты стать моей женой в скором времени, быть со мной до свадьбы, во что бы то ни стало? — эту речь Теодора знал наизусть, пусть сейчас он и говорит все эти слова для публики, то потом, через несколько часов сможет наедине сказать своей любимой иные, только им понятные слова. — Согласна. Теодор Францисс Нотт согласен ли ты быть со мной до свадьбы, защищать от всех врагов и невежд, во что бы то ни стало? — Асцела смотрела в глаза своего любимого и чувствовала, как ей мерзко от этого концерта, будто они два актёра. Единственное, что помогало, это мысль о Тео. — Согласен. — Так тому и быть. — одновременно сказали отцы и убрали руки. — Поднимем же бокалы за жениха и невесту! — За жениха и невесту!