Сохнуть и течь

Ллойд Монтгомери Гармадон – самый известный гимнаст в Ниндзяго. Им восхищаются многие, если не каждый. На его тело и его характер равняются все гимнасты, его, ещё совсем молодого, восемнадцатилетнего, ставят в пример всем на свете. С возрастом он не потерял своей гибкости, не испортился характером и достигал все большие вершины в своем деле. А ещё у него была одна такая маленькая особенность. Он сох по брутальным людям. По тем, кто носят кожанки, кто носит браслеты с шипами, ездят на лакированных мотоциклах и надевают во время поездок темные шлемы с затонированным стёклышком. И ему неважно было, будет ли это девушка, или парень, главное, этот кто-то будет явно визуально сильнее его – мальчика-одуванчика. Несмотря на образ хрупкой стеклянной фигурки-гимнаста, он все равно мог за себя постоять. Руки у него сильные и бегать умеет он быстро. Если потребуется, то он защитит своего мотоциклиста или свою мотоциклистку. И вообще, со своим стажем, он может обеспечить полную безнаказанность брутальному партнеру. О таких людях в кожанках на мотоцикле он мечтал перед соревнованиями, перед сном, с утра, во время недолгих занятий, в свое свободное время. Ему очень хотелось повстречать такого. А, учитывая, что его приглашают на соревнования в самые-самые разные точки его большого города, поэтому он точно когда-нибудь найдет человека его мечты. Новый день. Точнее, уже вечер. Он одевается в свой светло-зеленый костюм, в котором будет выступать. Сверху надевает белые брюки и такую же белую рубашку. Сверху – черная портупея. Он мечется зелёными глазками по комнате, вспоминая что не взял, а что взял с собой. Наконец выходит из дома, в предвкушении вечера под софитами и криками фанатов. А ещё он вскоре встретится со своим другом – Каем Смитом, с которым сегодня поедет на выступление-конкурс. Он всегда входит заранее, поэтому сегодня точно ему придется ждать друга. Ночное Ниндзяго – это просто прекрасно. Неоновые вывески придают своей атмосферы, а особенно будет красиво, когда наступит темная-темная ночь, а не просто вечер. Будет забавно, если сегодня, после встречи со своим другом, они встретят какого-то красивого мотоциклиста. От этой мысли он чуть ли не таял, но, как ответственный, держал себя в руках. Каждый раз, так или иначе, но, как только Ллойд и его друг Кай проходили, гуляли или ездили, могли увидеть хоть одного мотоциклиста. Все были на разных мотоциклах, разноцветных, с подсветкой или другими украшениями. Иногда казалось, что для них их мотоцикл в разы важнее, чем близкие люди. Средства для передвижения были такие чистые, Буквально всегда блестели на солнце и под светом луны. И Ллойд каждый раз, как видел проезжающего мотоциклиста, вцеплялся в плечо Каю, говоря, что мечтает встретить такого человека, сделав его своим партнёром. Даже если он будет любить мотоцикл больше, чем его самого. Это его забавляло в какой-то степени. Все же Смит и Монтгомери решили заехать на ближайшую заправку, дабы купить всякого, ведь ехать предстояло не мало. Заезжая, Смита больше волновало заправить машину, а Ллойд пошел в магазин. Монтгомери заходит в магазинчик и смотрит, что бы выбрать. На него всегда возлагался выбор еды и напитков, да и Кай не привередлив в еде. Набрав всякого, он залип около стойки с энергетическими напитками. По своей диете ему нельзя было много такого, но иногда так хотелось... А уже вечер... Он постарался взять несколько банок так, чтоб не уронить всю выбранную еду. Ему бы сейчас не помешали лишние руки... Тем временем в магазин зашел кто-то еще. Это точно был не Кай, так как если бы это был он, то он бы сразу стал бегать по всему помещению в поисках своего друга. Но вошедший явно гораздо более спокойный. К стойке с энергетиками подошел парень лет двадцати, в темной одежде, с черными волосами и единственной зеленой прядью. Тянясь к напиткам тонкими худыми пальцами в черных перчатках, он не обращал внимания на постороннего. Ллойд выглядел в какой-то степени смешно с этой кучей еды на фоне этого прекрасного человека. Он шумно сглотнул, смотря на пальцы неизвестного. Он поднял взгляд. Волосы, черты лица, стиль одежды. Все выдавало в нем кого-то наиболее прекрасного, тот самый типаж, который так любит Монтгомери. Он раскраснелся, немного отходя в сторону, чтоб не мешать, хотя, вроде, он и не мешал. Все равно в магазине ну уж больно пустовато. Наконец, в магазин зашел Кай. Он, найдя друга быстро, усмехнулся и взял всю еду на себя. Заметив взгляд Монтгомери на этом парне, сразу понял, в чем же дело. —Как думаешь.. Это панк, эмо, рокер, или гот? — Смит вскинул бровь. —Мне кажется, это... Моя мечта... — Ллойд не в силах был отвести взгляд от него, говорил так тихо-тихо, хоть в тишине магазина и эти слова бы были услышаны. Он был не против отдать еду Каю, а сам все же потянулся за энергетиками, пришлось перестать смотреть на этого панка-эмо-рокер-гота-мечту. Кай хмыкнул и пошел на кассу, толкнув Ллойда в плечо, чтоб тот не задерживался и ушел. А тот парень выбрал энергетик: черный монстр, что так несомненно подходил его внешнему виду. Ллойд взял другой энергетик, отличный от этого. Он приметил, что и напиток, и выбравший человек – идеально сочетаются. Пришлось все же пойти к кассе, оставив свою мечту, которую он, возможно, больше не увидит. Хотя... Выходя и садясь в машину, Монтгомери заметил кое-что. На парковке стоял красивый черный мотоцикл, такой блестящий, а на сиденье лежал такого же цвета шлем. Скорее всего, тот парень еще и мотоциклист, ведь больше никому этот мотоцикл принадлежать не может. Ллойд припал к холодному стеклу, смотря на мотоцикл. —Кай, он точно моя мечта... Он мотоциклист... — Монтгомери обратился к другу, лезя за своим энергетиком. —Ты так говоришь про каждого левого мотоциклиста, ну и девушек в том числе... И ты так и не знакомился ни с одним из них. Как раз из магазина вышел та мечта Ллойда. Положил энергетик в темный рюкзак, надевая шлем на голову. Ллойд прижался руками к стеклу. —У меня хорошая память на лица, я найду его в сети, — он расплылся в улыбке блаженства, смотря на то, как неизвестный выглядит: брутально и красиво. — Ты видел его лицо, видел, видел? — он почти плачет от счастья. — Я видел много, но этот... — он, не отводя взгляда, открывает энергетик. —И ты снова говоришь так про каждого-о-о... — Кай снова повторил свои слова и вскоре они вновь поехали, теряя из виду того мотоциклиста. Ллойд погрустнел, смотря на то место, где только что был виден мотоциклист. Он повернулся от окна к Каю, пья энергетик, теребя край белой рубашки. Жаль, конечно, что каждый из мотоциклистов оставался просто на его памяти и смелости просто так взять и заговорить, ни с того, ни с сего, у него так и не появлялось. Но буквально через несколько минут, не проехав слишком далеко, в поле зрения вновь оказался этот мотоциклист, который ехал совсем рядом, повернув голову в сторону Монтгомери. Ллойд чуть не расплескал на собственный белый костюм свой напиток. Он раскраснелся опять. Может, конечно, мотоциклист смотрит и не на него, все же, за затонированными стеклами ничего не видно, но он посчитал, что смотрит на него. Мотоциклист начал смотреть на дорогу, а затем и вовсе, будто это все самое обычное дело для него, встал на заднюю часть мотоцикла, поднимая переднюю, так и ехал на одном колесе, задевая задней частью дорогу, от чего аж искры посыпались. После почти сразу наклонился вперед, поднимая теперь заднюю часть. Встал на ноги, втягиваясь во весь рост, почти не держась ни за что. Ллойд, честно, сам был вовлечён в очень травмоопасное занятие, но это... Когда он просто в интернете натыкался на всякие подобные трюки, уже сердце замирало, а когда смотришь на это вживую... Стало страшно за этого красивого парня, хотя он даже имени его не знает. Судя по всему, тот – профессионал своего дела, но все равно боязно. Он сжимает банку в руках и та характерно "хрустит", зажимает рот рукой. К тому времени мотоциклист сел ровно, опустился, больше не наклоняя транспорт всячески. Подъехав к машине двух друзей поближе, смотрел на Ллойда. Затем протянул к нему руку, к его открытому окну. Монтгомери, краснее всего, что есть на свете, вытягивает руку в окно, смотря на него. Неужто ли его мечты потихоньку начинают сбываться? Мотоциклист второй рукой не нажимая на газ, убрал стекло на своем шлеме, глядя на Ллойда, трогая его руку, тихо, почти неслышно усмехаясь, как тут же натянул его обратно. У Ллойда из раза в раз спирало дыхание. Он хотел закричать от счастья, но уже привык сдерживать любой крик, даже в самый яркий момент чего-либо. Он касается своими пальцами его пальцев, смотря ему в глаза до тех пор, пока они снова не стали скрыты стеклом. После этого, отпустив руку Монтгомери, уезжает вперед на большой скорости. —Кай... Кай-Кай-Кай, он... Он... — Ллойд откидывается на спинку сиденья, сжимая в руках банку, превращаясь в один сплошной красный цвет. Сегодня, видимо, на выступлении он будет думать не о такте музыки, а об этом. Что-то выпало из рук Ллойда ему на колени, то была какая-то бумажка. Развернув ее, там был номер телефона, по всей видимости именно этого мотоциклиста. Передал, когда трогал его руку. Ллойд с трепетом сжимал бумажку в руках. —Ка-а-ай, он дал мне свой номер, я сейчас умру, Кай! — Ллойд весь так и сиял от радости. Он переводил дыхание, поправляя спутавшиеся волосы. Смит, уже привыкший к этому, спокойно вел машину, но когда услышал про номер, посмотрел на него. —Ну-у... Твои мечты выйдут на новый уровень после этого? —Они сбываются, Кай! — у Ллойда, кажется, пульс под все двести. — Я теперь ни о чем не буду думать, кроме него... — он быстро выпивает часть энергетика, это очень сильно бодрит, и он вздрагивает. Тем самым его пульс подскочил бы уже на все триста пятьдесят. —Дай хоть на номер взглянуть. —Вот знаю я тебя, потом куда-нибудь уронишь, подожди... —А может, он мне тоже понравился? Ллойд лезет в телефон и копошится там минуты две и только потом, убедившись во всем и удостоверившись, отдает бумажку другу. —Ну уж нет! Он мой теперь. Он меня за руку держал, а не тебя, — Ллойд хитро улыбнулся, гордясь этим, затягивая портупею на себе туже. Спустя время они все же приехали к месту назначения. Ллойд быстро берет свои вещи и убегает внутрь: это большой стадион. Внутри он бегает недолго по коридорам и быстро начинает готовится, разминаться и так далее. И все, все-все-все мысли были забиты тем красивым мотоциклистом. Он даже завис в очень неестественной позе, которую обычно у него не удавалось выдержать более двух минут, думая. Но никакого выступления он не пропустил и свой выход тоже. Толпы зрителей и фанатов. Ему нравится внимание. Потому что после он обязательно как следует проведет вечер согласно победителю. Ему нравится свет софитов. Нравится держать в руках палочку с длинной-длинной лентой. Нравится чувствовать себя здесь, как рыба в воде. Он делает первые несколько шагов под музыку, даже нет, скорее выпадов и прыжков. Большие экраны транслируют каждый изгиб его красивого тела, которое, казалось, не имеет изъянов. Он даже не смотрит вокруг, закрывает глаза. Перед ним вырисовывается образ того парня... Он краснеет. Это можно списать на активные движения, так что все нормально. Выводя какие-то невообразимые узоры лентой, выгибается. Все прошло более, чем успешно. Первое место, как и ожидалось, для Ллойда это уже обыденность, которой он все равно радуется. Решив проверить, что же там с номером и бумажкой, ушел. Даже если бы бумажка вдруг потерялась, у него всегда есть запасные варианты, он перестраховывался так не раз. Сидя в раздевалке, с полунадетой на себя рубашкой, он ищет бумажку, прежде, чем лезть в телефон. И нет, ничего плохого не произошло, все было на месте и ничего нигде не удалилось. Монтгомери нашел паблик этого парня. Просматривает несколько его фотографий, таких красивых... У него много разных друзей, которые тоже любят мотоциклы, как и он. Ллойд сохраняет несколько его фотографий. А затем находит и его самого. Он водит по экрану пальцами, думает, что же и как написать. Потом, решив, что точно придумает, что написать, пока одевается полностью и положил телефон, не выключая его. Собирая всякие вещи, он случайно нажимает на звонок заветному прекрасному мотоциклисту, который он не замечает. Из телефона раздался чей-то грубый, но одновременно добрый голос. —Ну и кто на этот раз случайно нажал на звонок? Ллойд застыл с вещами в руках. Он опустил взгляд вниз, на телефон. В раздевалке пусто, поэтому можно как следует дать волю эмоциями. —А-а? — он удивлённо смотрит на это. — Извини, это я... — он уже даже подумывает сбросить, потому что голос при смущении у него заметно искажается. А смущается он из-за грубого голоса, так ещё и с такой интонацией. —"Это я"? Таких "я" слышу каждый день, — тихий смешок. —Ой... — Ллойд махнул рукой. — Я тот, которого ты тогда за руку брал, мы ещё в магазине встречались, — он наспех запихивает все в сумку и хватая ее и телефон, убегает вниз. —А-а, ты тот парень, что пялился на меня, — очередной смешок. Ллойд неловко засмеялся. —Если тебе неприятно было, приношу извинения, — он смущается от того, что он был замечен. Ну правда, как на такого, как этот человек, не смотреть? —Так... Как тебя зовут? Я хотел узнать, но обстоятельства не позволили. —Ллойд, — он быстро представляется. — Возможно, ты меня видел, если интересуешься творческими видами спорта, — он сбегает по лестнице, пропуская по одной, а то и по две ступеньки. —Если честно... Я такое не смотрю. Куски гибкого мяса. Никогда не любил гимнастов, — он, видно, заболтался и после улыбнулся, скорее всего. —А-а... — Ллойд неловко усмехнулся. — С таким гибким ты сейчас и разговариваешь, — на секунду стало слишком стыдно, ведь если тебе понравился он, то это не значит, что ты понравишься ему. Хотя тогда он бы не давал своего номера... Он на секунду задумался. Мотоциклист замолчал. Без каких-либо объяснений он сбросил вызов. Даже короткого "пока" не было. —Э-эх... — Ллойд вздохнул. Стараясь не придавать этому значения и не искать изъянов в себе, сбежал вниз по лестнице до конца, выбегая на улицу. Уже глубокая-глубокая ночь. Он так и держит телефон включенным. Кай уже уехал? Да неужели... Теперь придется идти одному. Хотя они договаривались всегда друг друга дожидаться, особенно когда едут в другую точку города. Думается, что хуже и быть не может, но начинает моросить дождь, а потом он еще и усиливается. Он посмотрел на время. Уже одиннадцать часов, м-да... Но по счастливой случайности, которая, казалось, бывает только в фильмах и книгах, тот мотоциклист был тут же. Его мотоцикл стоял почти перед Ллойдом, а сам он разговаривал с кем-то немного поодаль. Ллойд удивлённо стоял, смотря на мотоцикл. Капли дождя противно затекли за шиворот, он поежился. Думал, что понаблюдает немного за мотоциклистом. Все равно Кай уехал и торопиться ему некуда. Все же парень попрощался со своим другом, подошел к мотоциклу. Увидеть тут Ллойда стало для него большим удивлением. —Что ты здесь делаешь? —Так я... С выступления, — Ллойд легонько кивнул головой, натягивая ворот белой, совсем недлинной рубашки, донельзя. Парень не придал этому особого значения, казалось, даже не удивился и не выразил открытой неприязни. —Кстати, меня Морро зовут, — он улыбнулся. —Приятно познакомиться, — Ллойд улыбается ему в ответ. На самом деле, он сдерживает себя вновь. А про себя он просто сгорает от счастья, и краснеет. —Разве ты не со своим красным другом? — Морро берет в руки шлем. —Вообще, я должен был быть с ним, но он уже уехал куда-то, не дождавшись меня, — Ллойд заправил уже мокрые волосы за ухо. —Я полагаю, ты... Живешь в шестидесяти километрах отсюда... Тебе идти всю ночь, а то и больше. Давай я тебя подвезу? Ллойд еле сдерживал писк радости. —Если не затрудню, — он кивнул головой. Он всегда мечтал о таком. Сегодня сбываются чуть ли не все мечты на свете, о которых он думал всю свою жизнь. Морро улыбнулся и пошарился у себя в рюкзаке, доставав второй темный шлем. Протягивает его Монтгомери. —Без шлема никуда, надевай. —Само собой, — Ллойд кивает головой, надевая шлем, затягивая. Он понимает, что безопасность превыше всего. Морро кивнул и сам надел шлем. Посадил Ллойда назад, сам садится вперед. —Если что, держись за меня, хорошо? —Хорошо, — Ллойд опять кивает головой. Он быстро сориентировался и взялся за Морро, где-то около его ребер или под ними. За талию – как-то неприлично будет, ему казалось. —Можешь даже за талию, я не буду против, я таких, как ты, вожу, словно такси... — парень усмехнулся. Ллойд тихо засмеялся. —Вот уж не ожидал, — он взялся за него покрепче и руки все же скользнули на талию. Как хорошо, что за шлемом ничего толком и не видать, особенно его полностью красного лица. Морро улыбнулся. Он наблюдал за Ллойдом, сравнивая его с маленьким, пушистым и милым котенком, который всего стесняется. Их скорость гораздо больше, чем скорость кого-либо другого на дороге. Да, уже темно и машин, по идее, должно быть меньше, но этот стереотип быстро ломается об сегодняшнюю ситуацию. От этого Ллойд очень крепко обнимал Морро. Кажется, у него немного тряслись ноги, а то и руки. Он не сомневается в Морро и в его навыках вождения, но проезжая мимо очередной машины, он аж весь вздрагивает. Может, это ещё и от холода дождя. Морро иногда посматривал на Ллойда улыбаясь. Чувствовал, как же сильно он его обнимает, видел, как же сильно он, бедный, дрожит. Конечно, мотоциклы отличаются скоростью, да и это открытый транспорт, не то что машины. Он спокойно ехал, даже убавил скорость, чтоб Монтгомери не дрожал из-за возможной скорости. Ллойд сначала думал, что когда окажется дома после незнамо сколько времени, то будет отчитывать Кая за то, что он его не дождался, хотя обычно такого не происходило. Но теперь перспектива не встретить Кая и поехать так, которая уже осуществилась, нравилась ему больше. В конце концов дрожать он правда перестал и спокойно себе смотрел по сторонам. Хотя, нет, правильнее сказать, он делал вид, что смотрит по сторонам, а сам смотрел на Морро. Ему нравилось. Глаза он не закрывал, хотя после выступления, в которое он выложился на максимум, хотелось спать. Да и время было такое... Позднее. Но, во-первых, закрывать глаза страшно, а во-вторых, будет немного неудобно, если он заснёт и Морро ещё придется потом его будить. Он и так очень много для него сделал. Морро спустя время заметил, что Ллойд как-то иначе жмется к нему. Он немного обернулся, обращаясь к нему. Тот не ответил. Заснул. Вроде, первый день их знакомства, а вроде и самая теплая, непринужденная ночь во время грозы, будто бы они знакомы целую вечность. Морро без проблем его уложит, если тот попросит. Через какое-то время, которое Ллойд мог отсчитать двумя поверхностными снами, то бишь, с картинками, которые он и запомнить-то не запомнил, они были около дома Монтгомери. Там пусто должно быть, свет нигде не горит. Он так и не разлепил глаза, хотя уже пора. Он так и прижимается к Морро. Он улыбнулся. Сняв шлем с себя и с Монтгомери, тут же убедился, что он спит. Положил шлемы на сидушку мотоцикла. Заботливо и нежно взял парня на руки. —Лло-о-ойд... Ты хотя бы в какой квартире живёшь? Ллойд почти сразу от голоса Морро разлепил глаза, понимая, что все-таки уснул, как бы он ни боролся с самим собой. —А-а, прости, что уснул, — он не хочет слезать с него, отводит взгляд в сторону. — Спасибо тебе большое, думаю, я уж дальше... — он зевает. — Сам. —Ну-ну, ты ж уснешь по дороге, говори, — он все так же его держит. Ллойд вздохнул. Назвав номер квартиры, он взял хотя бы свою сумку, обнимая Морро. И правда, опять так жутко сильно клонило в сон, что он вновь падает ему на плечо и закрывает глаза. Морро пошел укладывать Ллойда. Без всяких на то проблем нашел квартиру, зашел в нее, закрыв дверь за собой. Уложив парня на кровать, повесил сумку на стул. Затем раздел его, укрывая одеялом. Убедившись, что все в порядке и на месте, наконец покинул квартиру. Ллойд все это время что-то бормотал под нос, но не просыпался. Из слов можно было точно и четко разобрать "спасибо". По своей натуре он точно после отблагодарит Морро за такую заботу к человеку, которого знает всего один день, и то не полный, как следует. Но пока что спит. Снился ему этот чудесный мотоциклист. Он улыбался во сне, потому что там Морро был показан в самом лучшем свете. Он и так таким был, в прочем. А затем... Пошел эротический сон. Сон с Морро. Тот милый, спокойный сон, был нагло прерван накатившим возбуждением. Ллойд открывает глаза. Он обнаруживает себя без одежды. От мысли, что парень раздел его, а, значит, и трогал его, его трясет от удовольствия. Это похоже на больное извращение. Ткань нижнего белья очень сильно начинает натирать. Слышится приглушенный стон изнывания. Он откидывает одеяло в сторону, потому что ему становится невыносимо жарко. Стягивает с себя нижнее. Дрожит. Благодаря своей гибкости, сгибает ноги в коленях, прижимая плотно к груди. Все для того, чтоб удовлетворить себя немного иным способом. Он медленно проникает пальцами внутрь себя. Он не водит рукой по своему органу, нет. Пусть это тоже приносило удовольствие, когда он удовлетворял себя проникновением внутрь, ему нравилось больше. Он затыкает рот рукой, простанывая настолько заглушенно, насколько это позволяло. Затем он разводит ноги, все так же подрагивая, продолжает вставлять пальцы внутрь. Все глубже и глубже... Сдерживать себя становится почти невыносимо. Он может стерпеть любой вскрик боли, но когда дело доходит до мастурбации – он готов стонать во весь голос. Монтгомери закрывает глаза и представляет перед собой Морро. Его длинные худые пальцы... Он пытается протолкнуть свои глубже, но не получается. От этого он выдает стон разочарования и убирает руку от рта. Он начинает стонать во всю, не стесняясь ничего. Ллойд разводит ноги еще шире, кончая в первый раз с долгим, протяжным стоном. Но ему мало. Он трогает себя. Внизу живота, пачкая пальцы в собственной сперме. Он разводит пальцами туда-сюда, смотря, как растягивается на тусклом свете луны белые ниточки. Монтгомери снова стонет, потому что возбуждение накатывает опять. Он опускает руку к члену, начиная ласкать и его. Пальцами, которыми проник в себя, начинает двигать, растягивая себя. —Морро... Морро... Морро!.. — стонет его имя, выгибаясь, чуть ли не вставая на мостик, чуть ли не до жутко-неестественного хруста в спине. От мыслей о нем он быстрее, чем обычно, доводит себя до оргазма и второго излияния. Так похабно и пошло он не выглядел еще никогда. Он до сих пор подрагивает, не в силах даже вычистить себя, а надо. —Я кончил еще быстрее... Морро... — он снова трогает себя, вытирая тем самым до конца. От собственных мыслей он почти возбуждается вновь, но перебарывает себя, потому что еще одного оргазма он точно не выдержит, итак трудно дышать даже с его натренированными легкими. Вскоре на кровати было чисто. Он спокойно надел на себя то, что снял до этого, так же спокойно уснул. На следующей утро, как только Ллойд проснулся, увидел сообщение из телеграмма. Это писал Морро. "Как ты поспал|･ω･)?" "Все нормальноʕ•ᴥ•ʔ?" "Я надеюсь не был похож на маньяка(╭ರ_⊙)" У Ллойда сразу всплыла память о прошлой ночи. Он краснеет полностью. Теперь, наверное, ему будет какое-то время стыдно смотреть Морро в глаза, зная, что тот мастурбировал на него. Хотя... Наверное, так делают все, кто точно так же сохнет по нему. Сегодня ночью он тек по нему. В прямом смысле этого слова. И ему, черт возьми, понравилось. "Все хорошо, спал я как обычно. Спасибо тебе, правда, ты не был похож на маньяка, вот уж нет" – именно такой ответ он пишет через несколько секунд. "Потому что обычно я не врываюсь в чьи-то квартиры... |• ∆•)" "У тебя ведь выбора не было, да и ты не какой-то там вор, все нормально" "В каких-то моментах нет, в каких-то моментах да( ͡° ͜ʖ ͡°)" "Ну-ну, у меня красть особо нечего. Медали тебя никакие не интересуют, наверное" "Я такие дешёвые штучки не беру|･ω･)" "Так и знал" Ллойд наконец поднимается с кровати и идёт на кухню. Параллельно, выйдя из чата с Морро, что-то пишет Каю, из серии, что тот молодец, что не дождался его вчера вечером. И ведь не понять, сарказм ли это, или нет... Прошло довольно продолжительное время со знакомства Ллойда и Морро. Сторм был тем самым парнем из мечтаний Ллойда. Такой хороший, занимается спортом, с накаченным телом, фигурой, да и возит Монтгомери куда угодно, когда занят Кай. Даже когда не занят. Ллойд сох и одновременно тек по Морро. Он скрывал тот факт, что он нравится ему до безумия, и уже при каждой их встрече у него так или иначе был румянец на щеках. Скрывал тот факт, что он теперь почти каждую ночь удовлетворяет себя, смотря на его фотографии. Они обычно больше общались, созваниваясь. Монтгомери мог заниматься чем угодно, пока говорит с Морро на самые разные темы. Парень мечты, не иначе, с которым ещё и на все возможные темы можно поговорить. Казалось, теперь Ллойд ценит Морро сильнее, чем Кая, а тот приревновал его к Морро. Мог косо смотреть на Сторма, когда тот смеется над чем-то с Ллойдом. Любая их встреча, когда они были все втроём, была похожа на зарисовку: влюбленная парочка и друг одного из них, который терпит их. Жаль, конечно, что влюбленный тут только один, а друг не только терпит, но ещё и ревнует. Но Кай иногда нагловатый... А вот Морро... О нем он мог говорить часами, в отличие от Кая, хотя и о нем предостаточно. Как-то раз, ближе под вечер, Морро позвал Ллойда гулять. Он охотно соглашался на любую прогулку, даже если ему нужно было готовиться к тому же соревнованию, допустим. Вот и сейчас он идёт вместе с ним, что-то рассказывая, смотря на него. А Сторм весь красный, прям как клубника, как Ллойд при самой-самой первой их встрече. А затем Морро берет его за руку, переплетая их пальцы между собой. Он краснеет еще, натягивая ворот черной водолазки почти на нос. Теперь и Монтгомери раскраснелся. А ему вот нечем закрыться, поэтому и идёт, не отворачиваясь, сжимая руку Сторма. Он даже начинает догадываться, что же он хотел такое ему сказать и от этой мысли становится так хорошо. Надеется, что его догадки верны. Морро вдруг резко остановился, отпустив руку Ллойда, глядя на него. —Лло-о-ойд... Я хочу с тобой встречаться. — он соприкасается кончиками своих пальцев, в таком невинном, застенчивом жесте. Ллойд застыл на месте, смотря на Морро. Какой у него должен быть ответ, если он мечтал об этом с первого взгляда на него? Монтгомери всегда хотел этого. Столько сразу чувств в нем заиграло, он хотел выразить их все. Он прикусывает губу, улыбаясь, а потом кидается его обнимать. —Я тоже, давно хочу! — Монтгомери трясет от счастья. Парень его мечты сам предложил ему встречаться... Казалось, он сейчас просто растает на месте. Сторм кротко целует его в щеку. Последний не отстает, но целует гораздо более робко и стеснительно. Они гуляли так еще около получаса, а потом уже спокойно отправились домой. Морро смотрел на дорогу, улыбаясь кончиками губ, когда Ллойд держался за него и прижимался к его спине или терся щекой. Это не мешало, а наоборот, было приятно. Ллойд уже давно привык к этому всему и ни разу больше не дрожал. Он спокойно мог закрыть глаза и вот так, прижимаясь к сильному, любимому всем сердцем, Морро, ехать домой с ним. Теперь его все мечты сбылись и о большем мечтать он не мог. Разве что... —Хочешь ко мне? Ты тогда не хотел уходить, — Сторм усмехается. —Конечно хочу, — он улыбнулся, поднимая голову, хоть улыбки пока и не было видно. — И в этот раз уходить не захочу, — он усмехнулся. И они едут к Морро. Монтгомери всегда больше нравилось у Сторма, чем у себя. Тут была очень мягкая кровать, в которой он почти утопал, на ней ему нравилось лежать. Особенно нравилось, когда он лежал вместе с Морро, теперь уже своим парнем. Сторм, сидя на кровати, раздевается, но не снимая водолазку. Ллойд проводит пальцами снизу вверх по одежде. И намек был понят: он раздевается до конца, хитро улыбаясь. Его тело усеяно шрамами, большими и не очень. У Монтгомери не было никаких шрамов, да и на чужом теле они смотрелись так хорошо... Он краснеет, вдыхая, но при этом не выдыхая. Теперь трогает Морро так, проводя пальцами по его шрамам и телу. —Ты так прекрасен... — он улыбается, краснея ещё больше. —Ну-ну, самое обычное тело, — он дает себя спокойно трогать. —Ну твое такое... — Ллойд обычно мог подобрать слова, но сейчас описать не мог. — Рельефное, шрамы тебя красят, — он расплылся в улыбке. —Благодарю, но было больно... Меня тогда сильно подрезали, ну и полетел, — это он говорил про самый большой шрам на его теле. Ллойд обнял Морро, прижимаясь к его оголенной груди. —Я за тебя все ещё беспокоюсь, — он поднял взгляд на него. —Не нужно переживать, это было лет шесть назад, — Сторм погладил его по голове. Ллойд спокойно выдохнул и опять уткнулся в него. Сказать, что Морро сейчас нереально красивый, да и в принципе к его груди хорошо прижиматься – это ничего не сказать. Он повалил его на кровать, целуя, на этот раз даже не два раза. Он выгнулся так, сгибая ноги, что почти касался своей поясницы кончиками ног. Ему нравилось лежать в странных позах. Особенно на кровати у Морро. Сторм привстал и усмехнулся, видя позу Ллойда. —У-у-у, какой ты гибкий... Ллойд гордо усмехается. —Меня вообще как угодно можно скрутить, можешь даже проверить, — он вытянул руки, явно расслабляясь в этой позе. —Да что ты, правда что ли? — он улыбается. —Да-а-а, — Монтгомери сел на кровати и потянулся к собственным ногам, тем самым, складываясь буквально пополам. Он тихо засмеялся, выглядывая, смотря на Морро. —А не сломаешься как палочка?.. — Морро с легким волнением посмотрел на него. —Нет, — Ллойд снова выпрямился. — Крути-верти, как хочешь, тяни, сколько влезет, я все равно не пискну, — он улыбнулся, потягиваясь к Морро, целуя в щеку. Морро улыбнулся. —Могу только похвастаться что у меня мотоцикл Ducati 1299. —Ну тут ты переиграл и уничтожил просто... — Ллойд засмеялся, обнимая Морро, гладя его по плечам, выгибаясь в спине. Вот тут уже правда было похоже, будто он сейчас сломается. Они так и пролежали до самой ночи, до глубокой. Они непринужденно болтали, а затем стали ложится спать. Привычные приготовления, Морро даже отдал Ллойду свою футболку, чтоб он спал в ней. Монтгомери остается в одном нижнем белье и широкой футболке Морро. Они обнимают друг друга, довольно быстро засыпая. Среди ночи Ллойд отворачивается от Морро, снова сворачиваясь в комочек. Опять возбуждение. Прямо сзади его обнимает Сторм, мирно спящий. И будет очень стыдно, если он вдруг будет громче. Он пытался это игнорировать, но снова больно натирало. Монтгомери решается на отчаянный шаг: сделать все по быстрому и тихо. Он немного стягивает с себя белье, даже не оголяя органа, медленно вводит пальцы в себя. Очень страшно, потому что в тишине все звуки будут слышны отчетливее. Он тихо стонет, нет, скорее мычит, закрывая рот рукой. Наверное, стоило бы пойти в ванну... Но он сейчас не оставит дело вот так. Поэтому и продолжает вставлять пальцы в себя еще, проклиная себя за то, что быстрее кончить он может только так, и просто более тихо и незаметно поводить рукой он не может. В прочем... Это прибавляло большого адреналина, и это ему нравилось. Он выгибается, закрывая рот еще сильнее. Начинает разводить пальцами в разные стороны снова. Вот теперь он правда очень грязен. Его трясет, он не может сдержать стона. Эти звуки будят Морро. Он сначала был очень удивлен видеть Ллойда, удовлетворяющим себя таким необычным образом. Но ему явно нравилось. Ему самому снились всякие непристойности (он даже придумывал их) с ним еще до начала отношений, и это он считал себя развратным. Но слыша, как тихо, моляще-просяще выстанывает его имя Монтгомери с очередным прогибом в спине, он убедился, что он не один такой пошляк. Медленно водит рукой по его талии. Это заставляет Ллойда на секунду перестать стонать, дрожать, да даже дышать, казалось. —Морро!.. — он краснеет еще сильнее. Он медленно вытаскивает пальцы из себя, думая уже начать скрывать все это. —Ну и что же ты одеваешься? — Сторм пододвигает его ближе. Монтгомери что-то неразборчиво говорит. Он жмется к нему. —Ты ведь хочешь, чтоб я это сделал, а, мой грязный и развратный гимнаст? — он впервые называет его так, почти шепчет ему это на ухо, опуская руку, оглаживая его ягодицы. И Ллойд активно кивает головой. Он чувствует себя как никогда странно. Он бы сам напрямую такое у Морро не попросил, хоть и очень сильно этого хочет. Сторм трогает его. Он стягивает с него нижнее до конца. —Да ты весь течешь... — он удивленно-радостно смотрит на это, проводя тонкими пальцами по его органу. И они тут же стали все мокрые. —Немного... — Монтгомери прикусывает губу, выгибаясь. Морро усмехается. Он проникает длинными пальцами внутрь Ллойда, который и без того был немного, но разработан. Хотя все равно пальцы двигались с трудом. От того, как каждая фаланга оказывалась глубже в нем, развратный гимнаст стонал, все громче. Его изгибы так заводили, он мог и правда выгнуться, как угодно, так, как хотел бы сам Морро. Сторм раздвигает пальцы, тем самым вызывая еще одну волну прекрасных стонов. Это настолько сильно заводит их, от чего каждый желает отдаться своим очень непристойным чувствам и желаниям. Когда Морро достигает заветной точки, Ллойд тут же кончает, с громким, протяжным стоном. Он до этого просто сдерживался, а так бы давно бы излился. Он разворачивает его к себе, целуя в губы. С языком, глубоко и настойчиво, будто бы считывая желания своего парня. А Монтгомери и правда именно этого хотел. Им не хотелось отрываться, поэтому Сторм просто снова начинает растягивать его, под стоны в поцелуй. Ллойд выстанывает его имя, когда он нависает над ним, оставляя красные укусы и алые засосы на шее. Он захлёбывается в стонах, уже, готовый кончить второй раз. Так хорошо он ещё никогда себя не чувствовал. Он никогда был не подумал, что укусы – настолько приятно. —Ещё, ещё! — он улыбается, прижимая голову Морро к себе, кладя руки на затылок. Он усмехается, впиваясь зубами снова. Затем, припав к тонкой коже, оставляет ещё засос. Опускается ниже, не оставляя ни одного нетронутого участка, обнажая его полностью. Потом на выступлениях будет много вопросов к Ллойду... Но сейчас никто из них не думает ни о каких выступлениях, они заняты друг другом. Морро тянется к прикроватной тумбочке. Оттуда показываются коробка с презервативами и смазка. Видимо, он готовился, ну, или хотя бы мечтал об этом. Так же, как мечтал и Ллойд. Теперь и его мечты точно сбываются. Сторм тоже уже обнажен. Он выглядит уверенно и, по мнению Ллойда, очень сексуально. Слишком, он бы даже сказал. Его шрамы ну так и хочется потрогать. Монтгомери закидывает ему ноги на плечи, тот и не против. Наоборот, он уже приставляет к разработанному входу, головку своего члена. Все с защитой и хорошо смазано, поэтому никакого дискомфорта у них у обоих не будет. Ллойд выгибается до хруста в спине, когда Морро входит на половину. Он уже простонал несколько тысяч, наверное, раз, прижимаясь к нему всем телом. Эта поза хорошо так растягивала его, и ему нравилось это. Он тянется за поцелуем к Сторму. Тот беспрекословно целует его, опять глубоко. У Морро внушительный такой размер. Для Ллойда после пальцев это кажется чем-то очень большим. Чувство заполненности... —М-м... Морро... — он вновь выстанывает его имя, когда он начинает двигаться. —Да, мой похабный мальчик? — он будто специально заводит его снова и снова, шепча на ухо такие слова. А ведь и не подумаешь, что этот мотоциклист способен на такие, чертовски хорошие, речи. —Я... Люблю тебя... — он нервно сглатывает, равно дыша. —Я тебя тоже люблю, — он улыбается, прикусывая его за шею. Темп нарочито медлен. Слишком медленно. Это выводит Ллойда, который был настроен на ту грубость, примерно с которой он его целовал. —Быстрее, Морро! — он почти на грани кончить. —Ещё. Прости ещё. — этот приказной тон, которому невозможно противиться. —Быстрее, пожалуйста! Как только он наконец ускоряет темп, ещё и в несколько раз, Монтгомери тут же изливается, обнимая Морро за шею. Это так приятно, настолько, что он уже даже не считает, сколько раз кончил за это время. Сколько раз он уже заляпал себя и Морро. Или это все же только второй раз? Сторм тихо смеётся. Ему нравится, как Ллойд просит его. Как он выгибается в экстазе. —Глубже... — Ллойд почти теряет сознание от этого всего. —Глубже? —Да, Морро, глубже, пожалуйста! — он уже не в силах терпеть, насаживается ещё на его орган, улыбаясь. Кажется, даже слюна от усердия течет изо рта. Морро больше не просит, он просто вставляет до упора, слыша очередной стон Ллойда. Хотя, наверное, это все же был вскрик, но он привык молчать, когда ему больно. Вот такая уж привычка была у гимнаста. В совокупности с очень быстрым темпом и движениям до самого основания, Монтгомери снова доводят до оргазма. Он высовывает язык, бессильно раскидывая руки на кровати. Он хотел бы держаться за Морро еще, но это выматывает. Сторм целует его в губы снова, слюны становится ещё больше. Несколько очень резких, быстрых, глубоких толчков, что аж до бугорка внизу живота Ллойда, и Морро наконец тоже кончает. С тихим выдохом. Он тоже немного подустал. Развратный гимнаст улыбается. Он притягивает свою мечту к себе, прижимаясь к нему, или же его к себе. Он быстро закрывает глаза и отключается. А Морро тем временем ещё какое-то время убирал все вокруг, в том числе вытирал и Ллойда, и себя, одел и оделся сам. И только потом лег спать. Утро нового дня было очень... Необычным. Бедра непривычно болели, но так приятно, что Ллойд даже не хотел как-то пытаться эту боль перебороть. Вокруг нет почти никакого намека на то, что было вчера, кроме... Кроме возбуждения Морро. Монтгомери опускается к нему, стягивая штаны, оголяя член вновь. В конце концов, ему надо было сделать приятно, как он делал сегодняшней ночью. Поэтому он, высунув язык, проводит кончиком от самого основания вверх, до конца. Он осторожно берет в рот, будто бы пробуя свои силы. Он видит, как Сторм краснеет и тихо стонет сквозь сон. Ллойд старается взять больше, потому что у него не было какого-то сильного рвотного рефлекса. Он ласкает орган Морро языком, проводя по каждой венке, пальцами, слегка так мастурбируя и ему. Когда вдруг рука Сторма оказывается у него на затылке, сжимающая его волосы и пытающаяся рефлекторно притянуть его к себе сильнее, затолкнув в рот ещё, Ллойд прогибается в спине. Он выглядит так невинно, когда видит взгляд Морро, такой смущённый. Свободной рукой он закрывает рот, хотя можно и не сдерживать стонов. Монтгомери нравится и поэтому он продолжает. Он начинает двигать головой туда-сюда, упираясь руками Морро в бедра. —Ллойд... — теперь уже он в экстазе выстанывает его имя, не так громко, но все равно заводяще. И вновь ласкает языком, вбирая в рот ещё больше, до тех пор, пока Морро не кончает. Он не убирает головы, пока не проглотил все. Он медленно поднимает голову. Он снова выглядит развратно, особенно когда приоткрывает рот, показывая, что проглотил все, до последней капли. Сторм краснеет и притягивает его к себе. Он целует его в губы, несмотря на то, что там только что побывал его собственный член. Но он любит своего похабного гимнаста таким, какой он есть.