К своей любви

      Кровать и тёплое одеяло унесли его в мир Морфея, чтобы увидеть прекрасные картинки, а не просыпаться в ужасе от громкого стука в дверь. Только какое дело до этого было стучащему человеку? «Кто бы это ни был, он сейчас всех соседей перебудит, а мне потом выслушивать», — он с трудом встал, отгоняя сон, что своими цепкими лапами в него вцепился. Ноги, ещё слабые, то и дело цеплялись за неровности линолеума, шикая.       Видимо, человек за дверью услышал шаги, поэтому перестал атаковать бедную дверь. Включив в коридоре свет, Кавех посмотрел в глазок. Он чуть не взвыл от досады, увидев там Сетоса. Тот явно пришëл не в здравом рассудка, ведь стоял, подпирая соседнюю дверь и слегка качался. «Пожалуйста, уйди по хорошему…» — парень прислонился лбом к двери, ощущая еë прохладу.       — Я ведь знаю, что ты дома, — раздались в подъезде, а блондин вздрогнул от неожиданности. — Открывай, я так просто не уйду.       Что было удивительно в Сетосе — он пьяный почти ничем не отличался от себя трезвого. Только менялась интонация: становилась более плавной, мягкой, а гласные он начинал тянуть. А вот тело выдавало его с потрохами. «Он видимо не только пил, но ещë и кололся. Мало ли, что там с ним сделали те из группы».       Кавех всë же открыл дверь, но приглашать парня внутрь не стал. Смотрел сверху вниз осуждающим взглядом. Зелëные глаза почти не было видно за огромным зрачком, который расширился так, что почти не было видно радужки. «Твою мать, зачем я вообще открыл, знал же», — он попытался поспешно захлопнуть дверь, но в проëм вставили ногу.       Сетос, будто не замечая блондина, открыл дверь так, чтобы зайти. Кавех от шока потерял все силы, боясь воспрепятствовать неадекватному парню. Тот закрыл дверь и посмотрел прямо в лицо блондина, во всей красе показывая своë осунувшееся лицо.       — Ты… Что тебе нужно? — еле выдавил из себя Кавех. В горле встал ком, дыхание ускорилось. Ему было страшно. Телефона поблизости не было, он даже не сможет позвонить в полицию или написать Сайно, чтобы тот вызвал.       — Соскучился по тебе, — заплетаясь в словах, Сетос потянул руки к лицу парня, будто хотел притянуть ближе. Блондин отошëл, не позволяя дотянуться. — Куда же ты отходишь? Не скучал?       — Ни капли. А ещë буду рад, если ты уберёшься из моего дома, — Кавех стал пятиться назад, уходя от парня. — Ты пришëл ко мне посреди ночи, стучал так, будто собирался вынести дверь. Так ещë и обдолбался.       — Я не принимал ничего, — пауза, — только если чуть-чуть. Но это ничего не меняет. Я осознаю свои действия. Я до сих пор люблю тебя и пришëл всë вернуть.       Кавех уставился на него, как на идиота. Скривился, когда тот всë таки прикоснулся руками к его плечам. Свободные рукава кофты скатились к сгибам локтей, открывая ужасную картину — всë в следах от уколов. Сетос потянулся к губам блондина, но был остановлен ладонью, что встала на его пути.       — Я по-хорошему прошу. Уходи, иначе будет хуже, — только прежняя близкая связь не давала ему ударить парня, а руки так и чесались, чтобы пинками выгнать его из квартиры.       Зелëные глаза сощурились в недовольстве, язык прошёлся по ладони, а руки, лежащие на плечах, сжались сильнее. Кавех оттолкнул его, вытирая руку о штанину. Мурашки от омерзения прошлись по всему телу, тошнота накатила неожиданно. Что же стало с ним? Как он до такого докатился? Когда Кавех упустил его поворот не туда? Почему не помог?       Сетос, пошатываясь, всë же устоял, но теперь поднял искажённое гневом лицо. Кулаки его сжались и он снова стал напирать на парня.       — Ты ведь ещë помнишь, как нам было хорошо вместе? Я вот помню. Особенно то, как ты скакал на мне. Неужели нашëл новый член? И чем он отличается от моего? Больше? — лицо исказилось в ухмылка. — Нет… Ты же у нас деньги любишь. Что, нашëл себе того, кто будет тебя содержать? За деньги с ним трахаешься?       Кавех слушал его, пытаясь сдерживаться, но его терпение подходило к концу. Такого никто не позволял себе, а Сетос ещë и уверял, что в адекватном состоянии. Смех да и только.       — Что тебе стоит переспать со мной? Я заплачу, только цену скажи. Твой папик ничего не узнает.       Блондин ударил его по лицу, не с держав агрессию. Весь гнев, обида и боль вышли наружу. Так и хотелось убить того на месте, а потом написать добровольное признание. Зато он избавиться от такого гнилого человека.       Кавех пропустил момент, когда Сетос занëс руку и ударил ему под дых. Это выбило парня из строя, поэтому на следующие удары он не смог парировать, принимая каждый: по лицу, животу, ногам. Конечно, блондин понимал, что остаëтся перетерпеть и дождаться, пока тот успокоиться.       Он не ожидал, что Сетос, разбив ему губы, оставив фингал под глазом и почти сломав нос, решит поцеловать. Резко двинув головой вверх, Кавех в печатался лбом тому в нос, почувствовав хлынувшую кровь. Пока Сетос выл от боли, блондин поднялся, превозмогая боль, и схватил его за ворот кофты. Протащил его до двери, игнорируя завывания и выставил в подъезд.       Дверь захлопнулась с силой, заставив парня самого вздрогнуть. Гнев всë ещë пылал в жилах, сердце бешено колотилось. От осознания, что Сетос успел его поцеловать, тошнота достигла своего пика.       Он еле успел добежать до туалета, выплёвывая всë, что съел за день. Слëзы прокатились по щекам, а пострадавший глаз начал заплывать. Так хотелось просто смыть весь этот позор с себя. И зачем только открыл дверь? Мой ведь вызвать полицию или дождаться, пока Сетосу надоест тарабанить в дверь. Сам себе он ответить не мог, продолжая лить слëзы.       «Надо написать Сайно», — спустя какое-то время, промелькнула мысль. Телефон лежал на столе, оповещений не было. Будто про него все забыли.

Кавех

Приходил Сетос

Мы подрались

      Написав, он пошëл в ванную, не выпуская телефон из рук. Положил на край раковины, поднял голову и отшатнулся, увидев своë лицо: глаз опух, губа тоже, нос покинул на переносице.       Желание смыть с себя всë переселило. Ждать ответа от Сайно не имело смысла, парень и так знал, что его друг сразу приедет, как только прочитает.       Горячая вода потекла по телу. Кавех не стал снимать одежду, просто залез в ней в ванную, подставляясь струям из душа. Ощущение грязи никуда не пропало, а слова Сетоса так и крутились в голове, особенно те, что были связаны с деньгами.       Ему пришлось снять одежду, чтобы смыть с себя невидимую грязь. Та плюхнулась на пол, где сразу появилась лужа. В руках оказалась мочалки, на которую парень налил слишком много геля для душа и стал тереть с силой до красноты. Ощущение прикосновений никуда не делось, ему приходилось повторять натирание несколько раз.       Хлопнула входная дверь. «Быстро он. Или это я тут так долго?» В ванную кто-то вбежал, отодвинул шторку и прижался к намыленной спине. Кавех дëрнулся, пытаясь вырваться, но успокоился, услышав возле уха знакомый голос:       — Кави, прости, — это был Аль-Хайтам. Тот самый, что сорвался вместе с Сайно посреди ночи, невзирая на запрет и угрозы. Слëзы хлынули новым потоком.       Блондин уронил мочалку и повернулся к Хайтаму лицом, вжимаясь в шею. Его тело содрогалось от рыданий, а на ухо ему шептали всякие глупости, в попытке успокоить. Им обоим было плевать на то, что одежда оказалась насквозь мокрой, а на пол вылилось приличное количество воды.       По ясным причинам, Сайно не стал заходить в ванную, прикрыв дверь, пока шëл на кухню. Вслед за ним прошëл Тигнарии, который обеспокоенно посмотрел на закрытую дверь, за которой были слышны всхлипы и звук льющейся воды.       — С ним же всë нормально будет?       — Очень на это надеюсь, — сказал Сайно, поставив чайник. Наверняка пригодится. — Думаю, Аль-Хайтам ему поможет.       — Чего Сетос пришëл? Что ему нужно было? — Тигнари уселся на стул у окна и уставился на спину стоящего у плиты.       — Это мы скоро узнаем. Единственное, что мне известно — Сетос впутался в плохую компанию и это мягко сказано.       Тем временем Кавех уже сидел в ванной, а Хайтам, раздевшись до трусов, залез к нему, поливая с душа. Пена стала открывать покрасневшую кожу, которую начало щипать от горячей воды. Блондин поморщился и почувствовал, что та стала прохладнее.       Парень ничего не говорил, а его и не спрашивали, дав возможность переварить всë произошедшее. Хайтам приподнял его лицо за подбородок, посмотрев на ранения. Ему не было противно, а Кавех ожидал, что тот скривится и уйдëт.       Его щеки коснулись пальцами, затем опустились к разбитой губе, проводя по трещинам на ней. Ощущение грязи пропало моментально. Блондин смотрел в серо-зелёные глаза, находясь там только сожаление и волнение. Почему Хайтам так к нему относится? Неужели по-настоящему любит?       — Кави, не плачь, всë уже закончилось, я рядом, — он прижал снова заплакавшего парня к себе. Плевать было на воду, что теперь лилась без дела, на всë, что вокруг. Только они вдвоëм в своëм маленьком мире, наедине.       За свои слëзы не было стыдно, потому что Хайтам сразу сказал, что это нормально, каждому надо иметь возможность выпустить эмоции. Кавех положил руки на крепкую спину и вжился носом в шею. Теперь они оба пахли кокосовым гелем для душа.       — Надо выходить, иначе ты простынешь, — Хайтам не стал отстраняться сам, дожидаясь действий блондина. Тот кивнул, но не отпустил.       Может, они и просидели бы в ванной до утра, но стук в дверь и обеспокоенный голос Тигнари привели в чувство:       — Вы там утонули? Выходите уже.       — Скоро выйдем, — Хайтам почувствовал, что его отпустили. Отстранился и помог Кавеху встать, затем придерживая, чтобы он не упал.       Из одежды в помещении был только халат и спортивные шорты. Блондин собирался взять шорты, но ему на плечи накинули халат. В итоге Хайтам натянул шорты на голове тело и на плечи накинул полотенце, которым перед этим вытер Кавеха.       Выйдя, они встретили Сайно, который сидел, какая ногой. Тигнари же застыл посреди кухни и выдохнул с облегчением. Хайтам усадил блондина на свободный стул и взял аптечку, лежащую на столе. Видимо, о ней позаботился Тигнари, что переживал через чур сильно.       Вата, перекись и мазь. Аккуратно он касался лица Кавеха, который послушно сидел на месте. Все молчали, ожидая окончания процедуры. Когда же всë закончилось, Сайно поставил три кружки на стол и одну отдал в руки блондину. Стула было всего три, а идти за компьютерным кресло не было желания.       Хайтам, оглядев кухню, посмотрел на Кавеха, который сжимал руками кружку. Взгляд опустился на босые ноги, пальцы поджимались, выдавая то, что парню было холодно. Он ушëл в комнату под вопросительный взгляды, а вернулся с носками. Присел перед блондином на корточки и натянул их на холодные стопы.       Тигнари внимательно следил за их взаимодействием и видел, что у них намного больше, чем просто отношения. То, как они понимали друг друга, как смотрели и даже говорили глазами — впечатлило до глубины души. Казалось, что они родились, чтобы быть вместе и умереть в один день.       Сайно тоже наблюдал. Ему было очевидно, что его друг теперь счастлив. Не так, как это было до знакомства с Хайтамом, а по-настоящему.       Кавех внимательно следил за руками, что грели его ноги и в какой-то момент принял спонтанное решение, которое изначально не показалось ему странным. Он встал со стула, освобождая место. Получил вопросительный взгляд.       — Садись, — блондин кивнул на стул. Хайтам присел, ожидая дальнейших действий. Кавез, уже поднявшийся всю абсурдность ситуации, присел боком на его колени, перекинув руку через шею. На его талии оказались руки, слегка сжимающие, придерживающие, чтобы не скатился.       Сайно и Тигнари никак не отреагировали на это, просто продолжили пить чай. Первым заговорил Кавех:       — Всë не так серьëзно, как кажется, — его слова были явной ложью.       — Мы видели, — ответил Сайно, ухмыльнувшись. — Рассказывай, как всë было. И какой тебя чëрт дëрнул его впустить?       — Я не выпускал, он сам зашëл, — выдохнул парень, жмурясь от тëплого дыхания на своей шее. — Я открыл, чтобы послать его. Когда закрывал, он ногу подставил. Мне сил не хватило его вы толкнуть.       — Он был пьяный? — Тигнари поставил кружку с чаем на стол и облокотился на него локтями.       — Он накололся.       На кухне встала многозначительная тишина. Никто из них не сталкивался с таким и не хотел. Блондин поëжился, пытаясь сбросить с себя напряжение.       — Надо заявить о нëм. Снимем побои и его запрут, — Сайно достал телефон, намереваясь куда-то звонить.       — Я ему нос сломал, тут скорее мне достанется.       — И ты молчал об этом? Надо было его в окно выкинуть, чтобы в кустах повалялся.       — Он бы тогда снова пришëл и было бы хуже. В общем, будем надеяться, что он не появится снова, — Кавех хотел взять свою кружку, но не смог дотянуться. Хайтам подал еë.       Он ничего не говорил, просто слушал и гладил тëплый бок через халат. Блондин знал, что ему тяжело было принять это, но ничего не говорил. Это точно не разговор для посторонних ушей.       Кавех предлагал оплатить такси Сайно и Тигнари, но те отказались и сами оплатили проезд. Перед этим они ещë с час говорили о Сетосе и как поступить. Решили оставить на другой день.       В квартире остались только они вдвоëм. Хайтам отвëл парня в комнату, закутал в одеяло и уложил на кровать. Сам пошëл на кухню, чтобы сделать ещë кружку чая. Ему и самому надо было немного успокоиться, но выходило это из рук вон плохо.       Кавех остался спокойно лежать, слушая, как его парень хозяйничает на кухне. Посмотрел в окно, обнаружив, что уже небо не было таким тëмным и стало на тон светлее. Звëзды стало видно плохо, а сейчас так хотелось на них посмотреть вместе с Хайтамом.       От тепла одеяла и осознания, что он теперь в безопасности — стало спокойнее. Разговор с Сайно и Тигнари его только напрягать, а оставшись с одним только парнем, Кавех позволил себе ослабить бдительность.       Хайтам вернулся в комнату, держа в руках две дымящиеся кружки. Поставил на прикроватную тумбу и отошëл включить настольную лампу, зато сел рядом с уставшим блондином, передал кружку. Они молчали, но понимали, что надо обсудить всë.       — Прости, — сказал Хайтам, разрушая тишину. — Я не мог написать всë это время. Шэнь Хэ, как детектив — всë узнавала. Мне с трудом удалось связаться с Сайно и скрыть это от неë.       — Она так и выглядит, — хохотнул Кавех и склонил голову к плечу парня. — Я понимаю, но что же сегодня?       — Командировка. Я должен вернуться в одиннадцати по билетам, которые мне купила Шэнь Хэ. Но приехал вчера ночью, сразу отправился к тебе. У подъезда встретил парней. Я не знаю, как удержался, чтобы не найти этого урода, — он метнул головой. — Что он тебе говорил? Ты не сказал про это ничего при Сайно и Тигнари.       — Не самые приятные вещи, — отмахнулся Кавех, встав с чужого плеча.       — Ты можешь мне об этом рассказать?       — Не думаю, что готов, но могу посвятить в своë юношество. Думаю, тебе интересно будет послушать, — блондин уселся удобнее, кружку поставил на ноги, грея об неë ладони.       — Там присутствует он? — Хайтам понизил голос.       — Да, про это я тебе и расскажу, но про то, что он наговорил сегодня — потом.       — Хорошо, — парень повторил позу блондина и приготовился слушать.       — Это было хорошее время, не скажу, что жалею и хочу вернуться, чтобы всë исправить. Тогда всë было прекрасно. Мы с ним познакомились в седьмом классе, — он сделал небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями.       Хайтам убрал свою кружку на тумбочку и пересел так, чтобы обнимать со спины. Ноги положил по бокам он чужих и положил подбородок на плечо. Такая незамысловатая ласка позволила Кавеху продолжить.

***

      Первое сентября, классный час. Одноклассники вокруг бесились, раскидывали ручки и карандаши. Классная руководительница вышла всего на пару минут, оставив их, но в классе уже царил хаос.       Кавех сидел на третьей парте первого ряда и меланхолично рассматривал дерево в окне. То кринилось к земле, еле удерживая уже желтеющие листья. Парню было не интересно следить за другими, ему хотелось тишины и спокойствия, а желательно наедине со скрипкой.       Его успеваемость была лучшей в классе, поэтому учителя ставили его в пример остальным. Так он получил авторитет и уважение среди одноклассников, но с ним никто не хотел общаться. Считали, что ботаник и скучный. А Кавех не был таким.       Помимо музыки его привлекало рисование. Не просто людей и животных, а целых пейзажей. Родители пророчили ему великое будущее и не могли нарадоваться, что у них такой выдающийся сын.       Только он был одинок. Из-за недостатка общения закрылся в себе, стал холоден к остальным. Часто срывался на крик, когда родители просили его что-то сделать. Ему было тяжело держать в себе эмоции, а Фаранак не пыталась ему запретить это. Видимо, понимала, что это такое и как это тяжело. Отец же не особо обращал на это внимание, но в редкие случаи поднимал руку на сорвавшегося сына.       Наконец, в класс зашла учительница и дети затихли. Кавех повернул голову, чтобы посмотреть на неë, но сразу отвернулся. Рядом с ней оказался низкорослый мальчик. Женщина встала так, чтобы все еë видели и заговорила:       — Ребята, это наш новый ученик — Сетос. Прошу не обижать и относиться с уважением. Вы ведь все понимаете, что переход в новую школу — большой стресс. Будьте добрее, — она наклонилась к мальчику и что-то сказала, кивнув на свободное место возле Кавеха.       И для кого она говорила такие серьёзные вещи? Перед ней сидели дети, которым только будет четырнадцать. Никто не понимал в чëм смысл сказанных ею слов.       По классу прошлись шепотки, но быстро они стихи под пристальным взглядом женщины. Мальчик прошëл к своему новому месту, но не стал пытаться заговорить с блондином, который так старательно игнорировал его существование.       Учительница начала свою, давно всем знакомую, речь про то, как рада всех их снова видеть и им предстоит ещë один нелëгкий год, который они пройдут вместе, несмотря ни на какие невзгоды. Еë слушало, от силы, человек восемь, остальные откровенно скучали. Кавех был среди числа последней группы.       Женщина понимала, что ребята хотели отдохнуть подольше перед учебным днëм, поэтому не стала задерживать. Дети резво за собирались, прощались с друзьями и выходили из класса. Сетос тоже поднялся, а Кавех соизволил повернуться и посмотреть на своего нового соседа.       Странные и непонятные чувства окутали его, стоило увидеть яркие зелëные глаза, что светились, будто два драгоценных камня. Мальчик смотрел в ответ, но ничего не говорил, пока класс не опустел.       — Я Сетос, а ты?       — Кавех.       Так началась их очень странная дружба. В школе были не разлей вода, а за еë пределами не общались вовсе. В основном это было связано с образом жизни Кавеха: школа, музыкалка, уроки и рисование. Особо времени не было, чтобы с кем-то общаться. Да и телефона у него не было.       Они общались весь седьмой класс, который пролетел незаметно, а затем и в восьмом. Кавех закончил музыкальную школу, подружился с Сайно, который учился в параллели и, наконец, стал больше времени проводить с Сетосом. Родители были рады, что их сын стал заводить новых друзей.       Окончание музыкальной школы не освободило от дальнейших занятий музыкой. Репетитор приходил три раза в неделю по вечерам, Кавех, под его чутким руководством, старательно занимался, разделяя мечту родителей о поступлении в консерваторию.       Сетос стал частым гостем в их доме. Блондин всегда был рад, когда он приходил и просил что-то сыграть. Те чувства, что он испытывал к однокласснику, стали обретать форму. Кавех понял, что влюбился и очень этого испугался. Ему некому было рассказать об этом, но очень хотелось.       Начало девятого класса было трудным. Сайно, который теперь часто с ним гулял, пытался помочь в принятии себя. Блондин ни в какую не хотел просто рассказать Сетосу о своих чувствах и всë прояснить. Так, в страхе, прошëл год. Их отношения стали холоднее, а Кавех стал спокойнее.       В десятом классе к ним перевёлся новый ученик. Очень странный, похожий на панка. Он привлёк внимание блондина, который решил воспользоваться возможностью забыть прошлую влюблённость.       Этот парень оказался хорошим. Даже слишком. Всегда отзывался на просьбу погулять, садился рядом в столовой и обсуждал с Кавехом музыку. Проявлял знаки внимания, которые блондин воспринимал как взаимные чувства. Всë так и оказалось, они начали встречаться.       Потихоньку Кавех принял себя таким, какой есть и вернул прежнее общение с Сетосом, который слишком быстро простил его ужасный холод. Он принял ориентацию блондина, не оттолкнул, когда узнал о его отношениях.       Вскоре Кавех стал замечать что-то странное: Сетос стал чаще к нему прикасаться, приносил любимые конфеты и печенье, всë чаще звал гулять. А блондин не мог уделять ему много времени — его парень был недоволен. Один раз увидев их гуляющих, решил, что больше неинтересен Кавеху и бросил. В прочем, очень быстро у него появился другой, а блондин остался один, переживая первое расставание.       Сетос оказался рядом, пытался поддержать, помочь. Сайно тоже часто интересовался его состоянием, но особо не лез, видя, что у его друга есть тот, кого он подпускает ближе. Так наступил последний год обучения в школе.       Кавех стал понимать, что совсем не забыл свои чувства к однокласснику, стал более внимательным в объекту своей любви. Сетос был не против и в ответ давал внимание, которое не было похоже на обычную дружбу. Им некогда было с этим разбираться, да и никто не говорил про отношения, всë как-то само получилось.       Они вместе готовились к экзаменам. В один из таких дней Сетос поднял тему, что висела тяжёлым грузом между ними:       — Надо поговорить.       — Давай закончим и тогда поговорим? — предложил блондин, заметно нервничая, и отвернулся, чтобы взять какую-то тетрадь. Если сейчас они поговорят, то дела точно бросят, а закончить надо было. Да и рано ещё всё обсуждать.       — Ты мне нравишься.       — Ты мне тоже, но… — Кавех осознал то, на что ответил и, повернувшись, удивлённо уставился на Сетоса. Тот улыбался широко и смотрел счастливыми глазами. — Я же не ослышался?       — Нет, ты действительно мне нравишься. Я это понял, когда ты встречался с тем парнем, — он потупил взгляд в пол, теперь улыбаясь смущённо. Блондин впервые увидел его такого. Это подкупило скорее ответить.       — Сетос, — голос дрогнул, а слова не шли, но многое хотелось сказать. Вместо разговоров блондин обнял его, зарывшись пальцами в волосы. Услышал то, как Сетос хохотнул ему на ухо, прижался сильнее.       Ранее, никогда такое не испытывав, они поглощали друг друга, стараясь узнать все потайные уголки душ друг друга. Пришлось скрываться от родителей, пока не хотелось их этим обременять. А чувства становились сильнее и, казалось, предела им не будет. Не отрывались друг от друга ни на минуту, старались дарить всю свою любовь.       Школу они закончили вместе, перед этим всё время готовясь к экзаменам. На выпускном впервые поцеловались, а потом сбежали, чтобы провести это время вместе, а не с одноклассниками, которые не прекращали пить и танцевать. Весь вечер и ночь они гуляли, держась за руки, говорили о разном и встречали рассвет на берегу речки, которая находилась далеко от их домов.       Кавех поступил туда, куда хотел, а Сетос взял академ год, чтобы подзаработать. Они, молодые и счастливые, думали, что всё у них будет хорошо. Съехались очень быстро, сказав своим семьям, что так легче и ближе на учёбу. Бытовые заботы стали камнем преткновения, но ссоры их не были серьёзными. Зеленоглазый продолжал просить блондина играть ему на скрипке, слушал, влюблённо смотря на увлечённого парня.       Три года в консерватории пролетели незаметно, но вскоре встала проблема с работой. В их городе не было мест, где требовались музыканты, нужно было переезжать. Кавех не захотел этого делать, ведь Сетос только поступил в ВУЗ и не мог сорваться следом. Пришлось плюнуть на свою маленькую мечту и любовь к инструменту. Вспомнилось давнее занятие — рисование. Блондин решил готовиться к вступительным на архитектора, чтобы и дальше быть рядом с любимым.       Им пришлось разъехаться, чтобы найти новую квартиру ближе. Кавех вернулся в родительский дом, начал подготовку, почти не выходя из дома. За это время Сетос изменился: новые друзья и развлечения летом, поменялся стиль, манера говорить. Он стал резким, а прошло всего пару месяцев. Блондин старался отогнать от себя непрошенные мысли.       Их отношения продолжились, но снова они так и не съехались. Кавех поступил и хотел обрадовать парня тем, что теперь они снова будут учиться вместе. Реакция была странная: вроде поздравил, обрадовался, но казалось, будто не был искренен в своих словах и чувствах. Стал чаще пропадать, не ходить на пары и встречи были редки. Блондин успокаивал себя, понимая, что вернуться к учёбе спустя три года — тяжело, поэтому не наседал с вопросами.       В конце первого курса Кавех сломал ногу, долго не появлялся на парах, перейдя на дистант. Он не хотел игнорировать Сетоса, но телефон у него забрали и вернули только тогда, когда вернулся домой. Парень заявился к нему домой и, увидев состояние блондина, будто оттаял. Снова вернулось прежнее поведение, стал мягче. Вскоре Кавех сознался родителям в своей ориентации и те, отказываясь это принимать, выставили его из дома.       Сетос выручил, дав пожить у себя. Только это была съёмная квартира. И снимал её он не один, а с каким-то парнем из группы «Пустынники». Тогда Кавех посчитал, что это какой-то его друг, который попросился ненадолго пожить. Этот «друг» не уехал ни через неделю, ни через месяц, когда уже блондин уезжал. Его это насторожило, но спрашивать не стал. Вдруг его парень решил вступить в их группу?       Новый год был сложным: приходилось учиться, работать и поддерживать отношения с Сетосом, который постепенно снова стал отдаляться. Только он подтвердил, что решил вступить в группу. Кавех поверил и принял его слова за чистую монету, за что вскоре получил от разгневанного Сайно, который утверждал, что парень врал. Как влюблённый человек может поверить в такие слова? Несмотря на слова друга, блондин продолжал верить Сетосу. Они вместе ходили на встречи с друзьями, Кавех познакомился с участниками группы, насторожился, узнав их возраст. Не мог же он запретить парню заниматься тем, что ему нравится.       Так прошло ещё полтора года, за которые немного что поменялось. Сайно познакомил его с Тигнари, который стал заботиться о нём разными способами, видимо, видя младшего брата. Встречи с Сетосом были редки, но всегда запоминались надолго. Одна из таких выбила у Кавеха землю из-под ног, заставив пересмотреть всё, что было до этого.       У кого-то из группы был день рождения и, конечно, блондин тоже был приглашён. Всё бы было хорошо, если бы он не увидел, как эти мужчины курили. Не просто сигареты. Испугавшись, Кавех пошёл искать Сетоса, но был ошарашен картиной: тот был прижат парнем к стене, не тем, который с ним жил, и страстно отвечал на поцелуй. В полнейшем шоке, блондин сбежал и ещё неделю не отвечал на звонки парня, избегал на учёбе и просил Сайно его прикрыть.       Полностью ограничить контакт не получилось, Сетос поймал его у самого подъезда. Не отпускал до тех пор, пока блондин не сознался в причинах своего странного поведения.       — Они же наркоманы! Да и ты не лучше! Ты думаешь я слепой?! Уже который год, как ты с ними связался, всё катится к чертям! — он не стеснялся кричать, какое ему дело до соседей, если сейчас решается его дальнейшая жизнь.       — Да, они иногда курят, но я нет. Тем более я не знаю, что ты такого видел раз даже избегать начал, — его глаза, до этого такие красивые и неповторимые, сузились. В них читалась угроза. Теперь Кавех не мог найти то, что до этого так сильно любил.       — В коридоре. Ты целовался с другим парнем, — прошипел он.       — И почему молчал? Если бы сказал раньше, то всё не обернулось бы так, — парень закатил глаза и сделал вымученное лицо. — Он перепил и перепутал меня с кем-то, я просто не мог вырваться. Ты настолько плохого обо мне мнения?       Кавех не нашёлся с ответом, но точно знал, что как раньше уже не будет. Что-то внутри него сломалось и доверие к, теперь уже не такому близкому, парню пропало. Хотелось просто скрыться и забыть всё, что происходило последние три года. Он не смог отпустить, но и ближе не подпускал.       Всё вернулось к тому, что было до сцены в коридоре прокуренной квартиры. Редкие встречи, переписки, а так же пропажи из сети на неделю, а то и больше. «Я не хочу остаться один», — единственная мысль, что проскользнула в голове. Остаться одному — значит быть наедине со своими мыслями.       Потом он увидел Хайтама и вновь затрепетавшее сердце ожило. Только ненадолго. Выгорание, отвратительные отношения с Сетосом — заставили выпасть из жизни, задуматься о смысле своего существования. А ведь Сайно тогда оказался прав, но парень его не послушал, доверившись слепой любви.       Работа, дом и редкие задания из ВУЗа — стали его спутниками. Успеваемость заметно снизилась и теперь он был на грани исключения, хотя так полюбил свою новую профессию. Теперь смотреть на скрипку было просто страшно, даже думать о ней не было желания. Она напоминала о тех счастливых годах, которые уже прошли и вернуть их было нельзя.       Оставаться одному теперь было панически страшно, хотя к Сетосу от чувств осталось одно — неприязнь. Смелости его бросить не хватало, поэтому Кавех и решил познакомить его с родителями теперь уже как своего спутника жизни, а не просто друга.

***

      — Я ни капли не жалею, что тогда решил это сделать, — блондин зачесал светлую чёлку Хайтама и посмотрел в его заинтересованные глаза. — Благодаря этому решению я встретил тебя и сейчас очень счастлив. Но перед нашей встречей меня заметно потрепало, хотелось бы встретить тебя в лучшем своём состоянии.       — Ты и сейчас в отличном состоянии, не принижай себя, — парень привстал с чужих колен, оставив поцелуй на щеке. — Для меня ты всегда в отличном состоянии. И я буду рад, если ты когда-нибудь сыграешь мне на скрипке.       Кавех вздохнул, стараясь не выдать свои эмоции. Он был рад такому рвению, но всё ещё не хотел брать в руки инструмент. Наверное, когда-нибудь пересилит себя и сыграет, но точно не сейчас.       — Что происходило у тебя весь этот месяц? Я слишком поздно прочитал те сообщения, — перевёл он тему.       — И хорошо, что после моего уезда прочитал, — вздохнул Хайтам, посмотрел в потолок и следом в лицо блондина. — Шэнь Хэ меня повезла сразу на новую квартиру. Она в совершенно другом конце города. Дуньярзада мне все мозги вынесла, пока не уехала на море. Повезло, что меня с собой не потащила. Хоть иногда полезно болеть.       — Всё настолько плохо?       — Да, она посреди ночи перекладывается на мою кровать. Говорит, что перепутала, потому что очень сильно хотела спать. Просит ей помогать с выбором наряда на день, таскает с собой на шопинг. У меня сил нет её терпеть, — он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Ещё выпрашивала твой номер и пыталась узнать, почему мы с тобой больше не видимся.       — Зачем ей мой номер?       — Отец разрешил ей пригласить тебя на свадьбу. Не знаю, как он позволил такое. Не думаю, что ты захочешь туда идти и видеть весь этот цирк.       — Это же ещё один повод с тобой увидеться, — парировал Кавех. — Там ведь твой отец не станет нас при всех расталкивать, мы сможем хотя бы поговорить. И плевать, если Дуньярзада тоже будет виться рядом.       — Ты уверен? — блондин кивнул в ответ. — Только прошу, не неси ничего в подарок. Будет выглядеть странно, будто ты благословляешь нас.       — Но без подарка я тоже буду выглядеть странно. Нужно что-то всё равно.       — Я подумаю, — ответил Хайтам и встал с колен парня.       За окном уже посветлело, а время приближалось к восьми. Надо было потихоньку подниматься, ведь дорога занимала почти два часа. Радость от встречи до сих пор была, но так же был и осадок от рассказа Кавеха. Он боялся быть один, а Хайтам не мог быть рядом в силу обстоятельств. Это его самое большое упущение.       — Ты хочешь что-нибудь поесть? — блондин поднялся с кровати, намереваясь идти и готовить.       — Я сам приготовлю, а ты сиди. Хочешь что-нибудь? — парень пошёл вперёд и остановился в проёме, ожидая ответа.       — Делай на свой вкус.

***

      Садясь в машину, первое, что услышал Хайтам, был упрёк от Шэнь Хэ:       — Долго, мог и быстрее.       — Не мог, — ответил парень и посмотрел на Дэхью, что подозрительно спокойно себя вела. В зеркале заднего вида было плохо видно, какое у неё выражение лица, но заметное покраснение на щеках выделялось.       «Она ещё мне успевает что-то говорить, а сама романы крутить успевает на работе», — он уселся поудобнее, достал телефон, который несколько дней лежал без дела.       Несколько уведомлений высветилось на экране, все были из чата с Тигнари. Сразу их открывать не стал, сначала решив просмотреть новостную ленту. Там ни слова о нём, Кавехе или ещё о ком-то, кто был на фотографиях. Кашан явно надурил его и пытался сделать так, чтобы он сам от всех отказался, а Тигнари был всего лишь рычагом давления. Сейчас, под бдительным наблюдением Шэнь Хэ, и частично Дэхьи, было сложно начать поиски информации.       Следовало сначала решить, как действовать, ведь в кабинет отца попасть будет крайне тяжело, а в его присутствии делать там нечего. Наверное, хорошо было бы воспользоваться девушками, что сейчас переглядывались на передних сиденьях. Шантажировать плохо, но это единственный действенный способ на данный момент.       Пришло ещё одно оповещение, заставив отвлечься от мыслей. Тигнари Не переживай на счёт моего увольнения Не особо мне нравилось работать на твоего отца Ты только сейчас появился в сети У Кавеха ещё?

Аль-Хайтам

Уже нет.

Меня Шэнь Хэ забрала.

Тигнари Что решили?

Аль-Хайтам

Я напишу ему, как только избавлюсь от её слежки.

Она что-то скрывает.

И это связано с Дэхьей.

Тигнари Дэхья эта та, которая телохранитель-водитель?

Аль-Хайтам

Да

Тигнари С чего ты это взял

Аль-Хайтам

А они и не пытаются скрываться.

Сидят переглядываются, а когда я только сел в машину, Дэхья сидела покрасневшая.

Тигнари Я понимаю к чему ты клонишь Как собираешься это использовать?

Аль-Хайтам

Ещё не придумал.

Тигнари Хорошо, напиши, если что придёт на ум Мы с Сайно поможем

Аль-Хайтам

Хорошо

      Он отложил телефон и посмотрел в окно. Они уже выехали на трассу и теперь нигде не поворачивали. Видимо, решили увезти подальше или в черте города большие пробки. Так хотелось сейчас надеть наушники и включить музыку на всю, чтобы не слышать играющее радио. Шэнь Хэ, будто бы видела то, как парень с кем-то переписывался, повернулась к нему.       — Кому писал?       — Тигнари. Про него запрета не было, — сразу предотвратил нотации девушки. Та кивнула и вернулась на место.       Дальше ехали в тишине. Вскоре появился поворот на город, но они его проехали, поэтому Хайтам насторожился. Неужели везут в родительский дом? Но и в этом предположении он ошибся. Они, спустя почти час, свернули к району с элитными новостройками, дорогими кафе и красочными парками. Сейчас всё выглядело красиво, но вызывало отвращение. Конечно, он догадался, зачем его сюда привезли.       Машина остановилась у многоэтажки, которая была выкрашена в белый цвет. Шэнь Хэ первая вышла на улицу, Хайтам следом. Как и ожидалось, их встречала Дуньярзада: вся разодетая, накрашенная и с маленькой сумкой в, сложенных спереди, руках. Она держалась достойно, хотя и улыбнулась смущённо, когда увидела парня.       «Видимо, я отправляюсь в камеру пыток, при чём добровольно, — он вздохнул и подошёл к трём девушкам, которые уже о чём-то говорили. — Кави, дождись. Я обещаю, что скоро всё решу». Ему пришлось обнять свою невесту и пойти внутрь здания, ожидая своей медленной казни. Как бы ему не хотелось, но всё так и выглядело, только он не сдастся.