К своей любви

      Никогда Кавех не мог даже подумать, что его мать будет сидеть на кухне в его квартире, пить чай и вести беседы ни о чём с его парнем. После стольких событий она держала себя в руках и не показывала слабости, старалась не демонстрировать горе перед Аль-Хайтамом. Видимо, хотела предстать перед ним в хорошем свете несмотря ни на что.       Блондин чувствовал себя третьим лишним: лишь изредка вставлял свои комментарии, всё чаще залипал в кружке с чаем и очень медленно моргал. Сильно хотелось спать, но оставлять их одних Кавех не хотел, да и не очень будет, если он уйдёт спать, хозяин в доме ведь. Фаранак не спала дольше него, но не засыпала, а вполне бодро о чём-то сейчас рассказывала.       Голова становилась всё тяжелее, а чай давно уже остыл. Разговор продолжался, но Кавех совсем не мог ухватиться за него. Неприятная дрожь гуляла по телу, выступил холодный пот. Непроизвольно парень дёрнулся, пытаясь сбросить с себя эти неприятные ощущения и взбодриться. Своими телодвижениями привлёк внимание Аль-Хайтама.       — Тебе плохо? — спросил парень, на что блондин отрицательно помотал головой. Фаранак, сидящая ближе, приложила ладонь к его лбу и нахмурилась.       — Температура, — женщина осмотрела кухню, пытаясь предположить, где аптечка, а затем встала с места и стала открывать каждый по очереди.       — Пошли в комнату, тебе нужно прилечь, — Хайтам взял Кавеха под локоть и потянул на себя, чтобы тот встал.       — Со мной всё нормально, бывало и хуже, — пытался отпираться блондин.       — Тебе ещё умыться нужно, — Хайтам ткнул пальцем в его скулу, заставив скривиться. Тональник, который Кавех нанёс вчера, так и не был смыт, но ещё хорошо держался, скрывая от Фаранак красочную картину.       — Кавех, иди в кровать, — женщина обернулась на него и нахмурилась, — не веди себя как маленький ребёнок.       Кавех, услышав сравнение, моментально насупился и был готов отстаивать свою позицию, но Хайтам оказался быстрее и, воспользовавшись мимолётной потерей бдительности, поднял блондина на ноги. Тот резко покачнулся и, не ожидав такого, всем весом повис на Хайтаме. Кавех тут же встал на ноги нормально и посмотрел на мать, которая уже нашла аптечку и что-то в ней искала.       Ещё дольше задерживаться на кухне Хайтам ему не дал, взял за руку и повёл в комнату. Теперь блондин ощутил, насколько же плохо его состояние: в ногах будто совсем нет сил, голова кружится, а ощущение пространства совсем пропало. После нескольких же шагов споткнулся о свою же ногу и влетел в чужую спину. Хайтам остановился и помог ему снова встать на ноги, в этот раз не стал тянуть, чтобы не повторить инцидент.       Кавех грузно упал на кровать и раскинул руки в стороны. Облегчённо выдохнув, парень повернулся на бок, потянув с собой покрывало, чтобы укрыться от прохлады. Хайтам отобрал его и, под недовольным взглядом и тихим возмущением, вытянул из-под лежащего. Блондин, скатываясь с покрывала, улёгся на живот.       — Встань, тебе переодеться надо, — Хайтам перевернул его обратно на спину и, взяв за запястья, потянул на себя, чтобы поднять. — Не веди себя как маленький.       — Но мне плохо, — страдальческим голосом ответил Кавех и надул губы.       — Только недавно же отнекивался, — Хайтам предотвратил попытку побега и, под смех блондина, поднял его и посадил на диван.       Кавех, всё ещё улыбаясь, лениво наблюдал за парнем, который расстилал постель и доставал ему сменную одежду. «Он всегда был таким?» — подумал блондин. Аль-Хайтам будто бы изменился за то время, что они не виделись. Всего одна ночь, а произошли такие изменения. «Может я просто этого раньше не замечал». Парень уже не выглядел таким простым, как в начале их знакомства: стал серьёзнее, заботливее и внешне поменялся. Аль-Хайтам повзрослел и уже не был тем парнем, стал мужчиной.       «Может я помеха на его пути?» — Кавех тут же помотал головой, откидывая плохие мысли. Чем ближе была свадьба, тем сильнее были сомнения блондина. Уже который раз он хотел поговорить с ним, выяснить всё, а особенно спросить, что же будет дальше. Даже если никто из них не знает ответа на этот вопрос.       Переодевшись, Кавех, видимо, слишком сильно задумался и все его мысли, как субтитры, были на лице. Аль-Хайтам сначала взял его за одну руку, чтобы привлечь внимание, а потом присел на корточки, чтобы заглянуть в опущенные глаза.       — Что-то случилось?       — Голова начала болеть, — соврал Кавех, сжимая чужую тёплую ладонь.       — Тебе принести что-нибудь?       — Не откажусь от чая.       — Хорошо, сам сможешь лечь? — Хайтам положил их руки к парню на колени, стал поглаживать большим пальцем кожу, ожидая ответа.       — Да.       Кавех с трудом заставил себя отпустить его руку. Наблюдал за тем, как тот скрывается в дверном проёме, уходя на кухню. Вскоре уже пожалел, что что-то попросил, ведь сразу стало очень одиноко. Даже забравшись под одеяло не почувствовал облегчения. «Вернись, пожалуйста», — просил он, вжимаясь лицом в край одеяла.       Внезапно он вздрогнул от звука закрывшейся входной двери. Сел и посмотрел на Фаранак, внезапно появившуюся в проходе. В её руках была кружка с чаем.       — Аль-Хайтам пошёл в аптеку, у тебя совсем ничего хорошего в аптечке нету, как ты всё это время жил? — женщина явно была недовольна. — Я же говорила тебе, что здоровье надо беречь, — она села рядом с сыном и передала кружку. — Теперь только ты у меня остался, хотя бы ради меня и него береги себя.       — До этого ты была недовольна моим выбором, — блондин отвёл взгляд, чтобы не встретиться им с матерью. Он чувствовал как она смотрела на него, а потом услышал вздох.       — Да, была, — Фаранак посмотрела на свои руки, лежащие на коленях, уже не молодые и показывающие то, что и у неё времени немного, а произойти может всё что угодно. — Но узнав его поближе передумала. Аль-Хайтам сразу показался мне очень надёжным, но когда узнала про то, чей он сын… Я испугалась. Твой отец тоже. Мы ведь простая семья, если у нас будут какие-то разногласия с богатыми и влиятельными людьми, то будут большие проблемы. За тебя мы тоже беспокоились, тебе бы досталось больше.       — Мам, — Кавех прервал её. — Я всё понимаю. Нам тоже страшно, что даже такие наши встречи вскроются. Его отец буквально меня ненавидит, но я знаю, что всё будет хорошо.       — Кавех, — Фаранак повернулась к нему и посмотрела глазами полными слёз. — Будьте осторожны. Ты… Скорее уже вы, остались у меня одни. Я не переживу, если и с вами что-то случится.       Блондин почувствовал, что на глаза наворачиваются слёзы, которые он пытался сдержать ещё в больнице. А сейчас, сидя в квартире наедине с матерью, не смог сдержаться и выпустил все эмоции наружу. Женщина обняла его как смогла. У обоих не осталось сил, чтобы говорить. Впервые они были так близки.       Всё стало казаться таким простым, будто сложностей вообще не было. Смерть отца стала толчком к сближению матери и сына, но так же и привязала их друг другу. «Я не могу её оставить, если поеду куда-то, то и её с собой возьму», — думал Кавех, когда они уже успокоились.       — Как ты тут жил? — Фаранак осматривала комнату, стараясь найти то, чего не видела до этого, то есть всё.       — Нормально, но соседи шумные, отопление с перебоями работает, как и всё остальное, а арендная плата стала расти, — блондин сделал глоток уже не сильно горячего чая.       — Переезжай обратно домой, там и до института намного ближе. Тебе наверное очень тяжело туда добираться отсюда.       Кавех резко вздрогнул, когда услышал про институт. «Сегодня же понедельник, я, получается, прогуливаю занятия».       — Наверное так будет лучше, — всё-таки сказал он.       — Ты может приляжешь? — Фаранак забрала опустевшую кружку из рук парня.       — Хорошо.       «Когда Хайтам вернётся», — задумался блондин и хотел задать вопрос уходящей матери, но входная дверь открылась. «Вернулся наконец», — Кавех улыбнулся, смотря на вошедшего: щёки покраснели от холодного ветра, волосы растрепались, дыхание тяжёлое.       — Как ты себя чувствуешь? — Хайтам присел на край кровати. От его куртки, которую он почему-то не снял, шёл холодок. — У тебя глаза красные, ты плакал? Что-то случилось?       — Ну ты мне как вторая мама, только дотошнее, — Кавех хихикнул и дёрнул на край куртки, намекая, чтобы снял. — Ничего не случилось, просто с мамой поговорили. И чувствую себя нормально.       Аль-Хайтам положил свою ладонь ему на лоб. Она оказалась тёплой, ни капли холода. Куртка так и мозолила глаза, но парень, видимо, не собирался её снимать.       — Я купил то, что твоя мама написала. Мне надо уехать, — его слова будто молотком по голове ударили.       — Надолго?       — Да, но в этот раз я буду на связи, — Аль-Хайтам отвёл взгляд, но вскоре снова посмотрел на поникшего блондина. — Скорее всего мы увидимся уже на свадьбе, если ты туда придёшь.       Кавех нахмурился, попытался разглядеть в его лице подсказку на то, что всё сказанное шутка. Не нашёл и чуть не взорвался от негодования. Жгучая ревность разлилась внутри, захотелось наорать на парня, чтобы он всё прекратил, отменил и больше об этом не говорил и даже не вспоминал.       — Не знаю, не хочу туда, — пробурчал Кавех, пытаясь отвернуться от Хайтама, но тот не дал ему, положив руку на плечо.       — Я не хочу, чтобы ты туда приходил. Не выдержу этого, но приму любой твой выбор.       Кавех сквозь одеяло почувствовал, что у Хайтама дрожат руки. «Прости, я эгоист», — подумал блондин и подскочил, обнимая парня за шею. Теперь он чувствовал дрожь не только рук, но и всего тела. «Я всё понимаю», — говорил Кавех сам себе, надеясь, что Хайтам прочитает его мысли. Со стороны послышалось тихое «ой» и Кавех посмотрел через плечо на Фаранак, держащую в одной руке стакан с водой и градусник, а в другой две пластины таблеток.       Аль-Хайтам первый отстранился и последний раз погладил блондина по волосам. Встал с края кровати и сказал:       — Я вечером позвоню, отдыхай.       — Ты уходишь? — спросила женщина немного удивлённо.       — Да, меня уже потеряли, нельзя ещё дольше задерживаться.       — Ох, — только и смогла сказать Фаранак, пропуская парня в коридор. Она посмотрела на Кавеха, который ещё сильнее поник и села на место Аль-Хайтама.       Раздался звук закрывающейся двери. Теперь он был особенный — конец того, что было, дальше только изменения. Блондину будто упала на плечи.       — Когда он ещё придёт?       — Теперь уже не придёт.       — Почему? — Фаранак передала сын градусник.       — У него свадьба скоро… Вроде через полторы недели, ты ведь знаешь об этом.       — Я не думала, что всё так скоро, — женщина передала ему стакан и таблетки.       — Меня пригласила его невеста на свадьбу, он меня там не ждёт.       — Если ты придёшь, то что-то между вами рухнет.       — Да.

***

      После выпитых лекарств Кавех уснул и проснулся только поздним вечером. С кухни доносился приятный и знакомый запах. «Совсем как раньше», — улыбнулся парень сквозь печаль. Она не прошла даже после сна, хотя и стало немного легче.       Встав с кровати, блондин пошёл на кухню, по пути находя заброшенные в угол тапочки. Фаранак жарила блинчики.       — Ты чего встал, иди ложись, — женщина повернулась к нему, смотря недовольно.       — Ну мам, — протянул парень. — У меня уже спина болит постоянно лежать, я тут с тобой посижу.       Он демонстративно переставил стул к батарее и уселся на него. За окном уже было темно, а из-за света нельзя было что-то разглядеть, да и будто бы там что-то поменялось бы за сутки.       — Чай?       — Конечно.       — Тебе завтра куда-то надо?       — В институт, но не думаю, что смогу пойти. Потом схожу за справкой. А что?       — Соберём тогда некоторые твои вещи и поедем домой, потом остальное перевезём, — Фаранак поставила на стол тарелку с блинами, убрала сковороду и поставила чайник. — Тут Аль-Хайтам звонил, попросил утром перезвонить.       — Что-нибудь ещё сказал? — Кавех взял горячий блин и оторвал кусочек, потом убрал руки и подул на пальцы.       — Попросил передать, чтобы скорее выздоравливал.       Блондин слабо улыбнулся. «Всё таки он слишком заботливый».       — А что это такое? — спросила Фаранак, прикоснувшись к скуле парня. — Это синяк? Откуда?       — В проход не вписался, — сконфуженно ответил Кавех, прикрывая скулу.       — Не ври, не может быть такого.       — Мам…       — Говори, я же не отстану, — женщина присела на свободный стул и приготовилась слушать.       — Это слишком долгая история, — он махнул рукой и взял уже остывший кусочек блина.       — У нас полно времени.       Кавех сжался. Она ведь правду говорила, времени полно и бежать некуда и незачем. Рассказать правду рано или поздно пришлось бы. Вздохнув, парень начал:       — Когда я позвал тебя и папу на знакомство с моим парнем… Там должен был быть не Аль-Хайтам, а Сетос.       — Твой школьный друг? — удивилась женщина.       — Да. Только вот у нас уже тогда был разлад в отношениях… Он вообще не явился. А Хайтам удачно появился. Мы тогда в том ресторане только познакомились, — Кавех наблюдал за сменой выражения лица матери: сначала удивлённое, потом непонимающее. — Мы тот же день столкнулись в одном магазине и я отобрал у него зонтик.       — О господи, — Фаранак засмеялась.       — Ну и Сетос связался с плохой компанией, я с ним расстался. В субботу вечером он ко мне заявился с разговором. Вот и так получилось.       — Никогда не могла подумать, что он мог до такого дойти, — женщина покачала головой. — Таким хорошим мальчиком был.       — Я тоже такого даже предположить не мог.       — Он же больше не появится?       — Не знаю, но надеюсь, что больше никогда его не встречу, — Кавех вздохнул и почти моментально вздрогнул от звука чайника. Фаранак встала и разлила кипяток по кружкам.       — Теперь всё будет хорошо, — заверила женщина и поставила перед парнем кружку. Кавех кивнул ей.

***

      На следующий день, Кавех, как только проснулся, сразу взял телефон и тихо пошёл на кухню, чтобы перезвонить Аль-Хайтаму. Так страшно было нажимать на кнопку вызова, а вдруг ему не ответят? Вдруг трубку никто не возьмёт? Но надо позвонить, ведь Хайтам может ответить. Блондин на кнопку вызова и только сейчас обратил внимание на время. «Он наверное ещё спит, только восемь», — подумал парень.       Пошли гудки. Короткие, противные. Кавех замер, сидя на стуле возле батареи. Ожидание изматывало, сердце стучало всё быстрее. Резко гудки стихли и на том конце раздалось:       — Ты чего в такую рань подорвался? — голос Аль-Хайтама был мягкий, но слишком уставший, будто он и не спал.       — Это я должен был спросить, — Кавех улыбнулся. — Я хотел скорее тебе позвонить. Уже скучаю.       — Я тоже скучаю, — ответил парень. — Мне отсюда сбежать хочется. Дуньярзада ночью забралась ко мне в комнату и легла со мной.       — У тебя же там замок.       — А я тогда и не спал, поэтому дверь не закрыл. Долго пришлось ждать пока она уснёт, потом ушёл.       — И как она отреагировала?       — Не знаю, я не там сейчас. В ближайший отель ушёл, скоро поеду в офис.       — Тебе за это ничего не будет? — Кавех получил отрицательный ответ. — А я вот сегодня переезжаю обратно домой.       — Твоя мама вчера рассказала. Даже адрес дала.       — Ну вот, гне дала мне такую хорошую новость рассказать, — блондин наигранно печально вздохнул и замер, услышав хриплый смех.       — Потом ещё что-то более интересное расскажешь, — успокоил Хайтам. — Ты уже лекарства выпил?       — Нет, только встал и сразу тебе звонить. Сейчас пойду выпью.       — Иди сейчас, мне уже выходить пора, — он замолчал на пару секунд. — Мне вечером позвонить?       — Я сам тебе позвоню. Хорошего дня.       — И тебе, Кави.       Блондин застыл, смотря в экран телефона. В этот раз «Кави» прозвучал как-то слишком по-особенному. «Каждый раз, как в первый», — Кавех уткнулся покрасневшим лицом в ладони, стараясь хоть так успокоить своё смущение. Почувствовал, что жар с щёк перебирается на уши, а затем на шею.       Смотря в потухший экран, Кавех думал как же ему повезло, но так же и не повезло одновременно. Если не брать во внимание все события, их отношения самые лучшие во всём мире, для Кави точно, ведь от воспоминаний об Аль-Хайтаме всегда на лице появляется улыбка. Только с ним так, ни с кем больше.