Ever yours, Ajax

❅X❅

Новый день вновь встречает прохладным утром и рыжим ураганом, бабочкой упорхнувшим из комнаты после приветливого поцелуя, и Чжунли приятно вспоминал посветлевшее лицо Чайльда, у которого после вчерашнего вечера сохранилось хорошее настроение. Расставшись с ним за завтраком, Чжунли после направился в примеченную в первый день диванную, ведь Чайльд перед уходом спешно сказал, что все давеча накупленное уже доставили. В диванной ощущался слабый шлейф из аромата свежесорванных ирисов, что лучились росой под холодными лучами солнца и напоминали оранжевых солнечных зайчиков. Один из жаккардовых диванов был завален упакованными тишью коробками и свертками — то были те самые доставленные закупки. Чжунли аккуратно принялся за распаковывание вещей, проверяя на свету качество плетения тканей, крепость кружев и структуру чудом найденных кусков кор-ляписа — по какой-то причине в Снежной этот камень был редким явлением. За этим занятием его обнаружил Михаил. — Господин Чжунли! — то ли от удивления, то ли от других эмоций воскликнул агент. — Доброе утро. — Доброе, Михаил, — дружелюбно ответил тот, не отвлекаясь от рассматривания переливающегося плетения дюбарри — дорогая фонтейнская ткань, которую не достать на обычном рынке, и то, что она была куплена в гостином дворе, уже много говорило о статусе этого заведения. Смущенный, видимо, чужой занятостью, Михаил заговорил уже тише и спешнее, словно его вот-вот прогонят как надоедливую муху: — Лорд Тарталья приказал мне быть подле вас и служить вашим сопровождающим в городе. Потому можете просить меня о чем угодно, господин Чжунли. — Отлично, — кивнул Чжунли и бережно сложил удовлетворившую его ткань. — Михаил, вы знаете, где в городе хороший портной и ювелир? Все еще смущенный, агент с готовностью кивнул.

❅❅❅

Большую часть времени до прихода Чайльда Чжунли занимался обговорами с портным, который с ног валился от наваленных на него требований ко всем мелочам, что описание только на один наряд выходило на два пергамента. Впрочем портной оказался довольно сговорчивым и охочим на сложные и интересные решения, а потому обсуждение заняло около полутора часов. Потом еще полчаса ушли на беглые наброски на бумаге, после которых портной обещался отправить точные эскизы к вечеру. За дополнительную предоплату и светлую от благодарности улыбку Чжунли время ожидания уменьшилось вдвое. С ювелиром дело пошло тяжелее, ведь старик был не так падок на разговоры и мору, но стоило прозвучать «тогда мы обратимся к кому-то другому», и тот ревностно остановил их и согласился на трудную работу с кор-ляписом. Впрочем недовольно ворчать ювелир не перестал даже после предоплаты, однако Чжунли, продолжающего светить улыбкой, это волновало мало. Михаил, что следовал за ним верной тенью, еще давеча слышал от своего господина наказ оплачивать все чужие «хочу», поэтому очень молча расплатился со всеми. Степенным шагом проходя вдоль столичных улочек, вдыхая морозный воздух, ненавязчивый запах из кухонь и запах города и пропуская особо спешащих людей, Чжунли разглядывал встречающиеся прилавки, за которыми торговали от сувениров до еды. Встречая новую для себя кухню, он заинтересованно наблюдал за готовкой поваров на уличных кухнях, изучал ароматы и общий вид еды. Чжунли подумал, что было бы неплохо купить что-то Чайльду, ведь тот точно не станет искать время на обед, вот только, стоя перед прилавками и обдумывая выбор, он вдруг понял, что не знает, что может понравиться Чайльду. Конечно, за время прибытия того в Ли Юэ Чжунли успел изучить общий вкус в еде Чайльда (никакого острого и лучше рыбное), к тому же сам Чайльд заказывал для себя по большей части одни и те же, проверенные, блюда. Но по какой-то причине столица Снежной представляла не такой уж широкий набор рыбных блюд. Удрученно поджав губы и не переставая думать о том, как он мог не узнать за все время у возлюбленного его любимые блюда, Чжунли после с неловкой улыбкой повернулся к агенту и спросил: — Гм, Михаил, вы не знаете, может быть, что может понравиться Чайльду? Я, признаюсь к своему стыду, не удосужился узнать… Агент, потерявшийся в своих мыслях, честно растерялся от вопроса, но после с серьезностью стал перебирать в мыслях все то, что его господин ел при нем. Однако то была обычная еда, поданная либо дворцовой кухаркой, либо купленная в кабаках и киосках. — Лорд Тарталья, — осторожно начал Михаил, тщательно обдумывая слова, — в вопросе еды не особо придирчив… Из того, что мне довелось заметить, он выбирал простую еду и такую, которую можно быстро съесть на ходу. Смею предположить, что лорду Тарталье нравится домашняя еда, ведь он родом из деревни. Чжунли в ответ только задумчиво кивнул, сжав подбородок пальцами и уставившись на увлеченного готовкой повара. После он отвлекся на пробегающих прямо у ног трех детей, сжимающих в одной ручке расписанные яркими красками глиняные игрушки, а в другой — пергаментные свертки с вроде бы блинами. Чжунли знаком с этим блюдом, ведь оно также было распространено в Мондштадте, и вместе с узнаванием пришла идея, которую тот тут же решил выполнить.

❅❅❅

По приходе в резиденцию Чжунли осел в тихой библиотеке вместе с купленными давешним вечером украшениями и, распутив их, начал с особой тщательностью работать с каждой бусиной. Сверток с купленными блинами мирно пух содержимым на читательском столике около кушетки, дымя еле заметным паром и маня сочными ароматами начинок. Беря по одному камешку, Чжунли сосредоточенно наполнял их Гео-энергией, чтобы те были прочными, долговечными и служили вроде оберегов. Может быть, то были лишь простые суеверные и даже несколько сентиментальные мысли, но Чжунли хотел верить, что старательно наполненная любовью вещь в самом деле может призвать удачу получателю. В качестве приятного дополнения вновь собранное украшение будет иметь эффект внутреннего сияния за счет элементальной энергии внутри бусин. И пусть в теории все звучало просто, это требовало времени и огромного терпения, ведь любой малейший скачок энергии — и камень треснет. Таким образом Чжунли просидел в библиотеке до самого прихода Чайльда, который вновь ворвался в помещение песчаным ураганом, принося вместе с запахом улицы сигаретный шлейф. — Развлекаешься? — с усмешкой спросил он, бесцеремонно заваливаясь на козетку рядом с Чжунли. Тот несколько строго взглянул на него, но возражать не стал, продолжая мягко перекатывать очередную бусину между сияющих золотом пальцев и наполнять ее Гео. Чайльд какое-то время наблюдал за сием действием, очарованный чужой красотой, но то ему быстро наскучило. — Я слушал новости от Михаила, — непринужденно начал он. — Он рассказал, как ты ни с того ни с сего запросился к портным и ювелирам и как ты после скрупулезно донимал их. И мне вот интересно, по какой причине такая спешка. Расскажи мне, Чжунли, я очень скучал по твоему голосу. — Причина та же, что и у тебя, — спокойно ответил Чжунли. Он отложил готовую бусину и принялся за следующую. — Ведь ты изводишь себя работой, чтобы поскорее ее кончить и отправиться к родным. Чайльд молчал, не подтверждая и не опровергая чужую догадку. Синие глаза, в которых не отражались огни свечей, неотрывно смотрели на него, будто пытались запечатлеть в памяти каждую деталь. Вновь и вновь взгляд блуждал от сосредоточенных медовых глаз и отсвечивающих свет темных ресниц до аккуратной руки с золотыми венами и тонких пальцев, нежно сжимающих отполированный камешек. — Вот и я тоже, — продолжил Чжунли. — Я не знал, что смогу посетить твою семью, потому ничего не приготовил в качестве подарка. Приходится делать все и сразу. — Да брось, — Чайльд, умилившись чужой учтивости, улыбнулся и облокотился локтем о спинку кушетки, подпирая голову кулаком. — Даже если твоя внешность на них не возымеет, твои истории купно с твоим голосом их восхитят. Меня — точно. Показывая дрогнувшими в улыбке уголками губ, что комплимент услышан и принят, Чжунли слегка кивнул в сторону столика. — Ты скорее всего снова почти ничего не ел, поэтому возьми сверток на столе. Чайльд удивленно вскинул брови и с заинтересованной улыбкой взял со столика еще теплый сверток, который он приметил еще на входе в библиотеку. Открыв его и заглянув внутрь, вдыхая аромат свежеприготовленных блинов, Чайльд широко улыбнулся и усмехнулся. — Чжунли! Ты решил поблагодарить меня десятком блинов? Что ж, мне очень приятно, что даже в такой спешке приготовить моей семье подарки ты решил вспомнить о своем возлюбленном… Чжунли мельком взглянул на по-детски счастливого Чайльда, с аппетитом уплетающего первый блинный конверт с вишневым вареньем, и мягко улыбнулся. — Мы с Михаилом проходили рядом с рынком, вот и решил купить что-то тебе. Я не знал твою любимую начинку, поэтому взял все виды. — Фот этфо пфавильно, — почти доедая второй блинный конверт с мясной начинкой, усмехнулся Чайльд, показывая свободной рукой большой палец вверх и вызывая тихий смех рядом.

❅❅❅

Когда наступает заветный день начала отпуска, Чайльд практически скакал от нетерпения. Огорчало лишь, что дорога до Морепеска в экипаже занимала не меньше двух дней, а ведь он уже мысленно расписал весь свой распорядок дня с Чжунли и братьями и сестрой. «Чжунли, я обязан буду тебе показать», — именно так начиналась его каждая вторая фраза, и последующее продолжение никогда не повторялось. Чжунли задумался, что рассмотреть и попробовать все он сможет только в следующем веке. Но Чайльд так радовался, будто за двоих, поездке на малую родину, и он считал это донельзя милым. Однако днем во время малых сборов Михаил сообщил новость, которая будто ледяной водой остудила рыжую голову: — Простите, лорд Тарталья, сегодня доложили, что сейчас в горах нестабильно и что из-за повышенных температур возможен сход снега, поэтому лучше переждать несколько дней, когда температура стабилизируется. Чайльд старался не показать своим видом, как его на самом деле опечалила эта новость, но Чжунли даже так почувствовал это и заметил потускневшие глаза. Ненавязчиво подойдя ближе и коснувшись пальцами чужой спины, он спросил у агента: — Возможен ли объезд? — Господин Чжунли, дорога через горную полосу на экипаже возможен лишь по одной дороге — она ведет прямо к населенному пункту, где произойдет плановая остановка на постоялом двору, — незамедлительно ответил Михаил. — Кроме этой дороги, к постоялому двору практически невозможно подъехать из-за рельефа. Через горы ехать придется налегке, поэтому без остановки нельзя. — На экипаже? — Чжунли задумчиво сжал пальцами подбородок. — А если верхом? — Господин Чжунли… — Михаил замялся. — Пусть уже прошло летнее солнцестояние, морозы в Снежной не шутки. Конечно, нашим лошадям мороз не так страшен, и лорд Тарталья всегда самостоятельно добирался до деревни, однако вы, господин, жили всегда в Ли Юэ. Простите, но это вопрос вашего здоровья. Чжунли нахмурился, но возражать не стал. А вот Чайльд будто услышал чужие мысли и потому отослал Михаила. — Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал он недовольно, когда они остались наедине. Он тяжело опустился на диван, скрестив руки на груди и закинув лодыжку на колено, хмуро глядя в медовые глаза. — Я не смертный, поэтому смерть от холода мне не грозит, — спокойно объяснился Чжунли, садясь на другой край дивана и положив сложенные в замок руки на ноги, будто приличный джентльмен на деловой встречи. От такого мысленного сравнения Чайльд поджал губы. — Пусть от холода ты не умрешь, но это не значит, что ты совсем холода не чувствуешь. Чжунли почувствовал начинающуюся головную боль. — Аякс… — Нет, Чжунли, послушай ты меня, — расцепив руки и поддавшись вперед, Чайльд требовательно ухватил чужое запястье, чтобы обратить внимание на себя. — Иногда ты просто мега хорош в считывании моих желаний, однако в других случаях ты так бываешь туп. Тот непонимающе нахмурился, но молчал. — Да, я очень хочу домой, но подобное происходит не в первый раз, — в темных глазах золотыми всполохами отражался блеск от окна. — Мне приходилось и вовсе отказываться от посещения дома, чтобы не слечь с воспалением легких у подножия хребта. Подождать пару дней — это лучший вариант из всех, поверь мне. — Но зачем ждать? — Чжунли упрямо не мог принять чужую заботу о нем (он даже не понял, что это она и была). — Если существует возможность обхода, при которой даже лошади не пострадают, и Михаил сам сказал, что ты всегда возвращался домой без экипажа. Аякс, я не хочу задерживать тебя здесь, когда ты хочешь быть там. Чайльд криво улыбнулся, сжимая его руку в своей, и почувствовал неописуемое желание впечататься лбом в стену. Вместо этого он мягко поцеловал тыльную сторону ладони, вдыхая еле заметный аромат мыла и кожи. — Чжунли, я ценю твою заботу, но оцени и ты мою, — к несчастью, он встречается с глазами, полными непонимания. — Я знаю, что ты бог, я знаю, что ты сильнее и мощнее обычных смертных, ты одним чихом способен поменять ландшафт — но для меня ты Чжунли. Чжунли, который любит ходить по ресторанам и театрам, который может рассказать историю жизни любого камня под ногами, у которого самые невероятные глаза, самый красивый смех, самые мягкие руки — который любит меня. Будь ты хоть богом, хоть демоном, хоть моим жнецом — даже обыкновенным смертным, ты остаешься для меня Чжунли, добрым, очень умным, но местами глуповатым консультантом, которого я полюбил изначально. Прости мое такое же глупое сердце за желание видеть тебя в тепле и уюте, а не до конца храбрившимся на морозном ветру. Чайльд наконец вдохнул воздуха, осознавая, что все, сказанное ранее, было произнесено на одном дыхании. Чжунли рядом с ним молчал, и он глянул на него. Тот выглядел задумчивым и лишь самую малось смущенным — и это Чайльд смог углядеть лишь благодаря натренированному взгляду. — Прости, Аякс, — рука Чжунли дернулась в попытке освободиться, но Чайльд упрямо сжал ее чуть сильнее, не желая отпускать. — Я на самом деле ценю твою заботу, но все же настою на раннем выезде. Отвергнутая красивым словом забота завыла обманутым лисой волком. Но кто такой Чайльд, чтобы жаловаться на оторванный хвост.