Будет легче

      Когда Дилюк первый раз заметил спрятанные под рукавами бинты, то не поверил, что рыцарь потерял хватку. — Неужели настолько напился, что тебя поцарапали хиличурлы на твоих заданиях?       Красноволосый давно не видел, чтобы его знакомого что-то могло смутить. Кажется, тот искал оправдание. Но вот Кэйа успокоился и нацепил на лицо свою мерзкую ухмылку. — Монстры снова разбили лагерь на севере, и к твоему сведению, я никогда не пью перед работой. Случайности бывают, когда ты выходишь за пределы кабинета, чтобы заняться реальной работой. — С тобой случайности маловероятны. — Дилюк откупорил бутыль одуванчикового вина и прокатил по барной стойке по направлению к капитану. — Вот, и не позорься больше.       Кэйа галантно протянул руку к напитку, сжал холодное стекло и поднялся. — За сим откланяюсь, мастер Дилюк, хорошего вам вечера. — Член ордена нарочито медленно отправился на второй этаж, а бармен же быстро переключил внимание на полировку бокалов. Нужно было убедиться, что на них нет разводов, расстелить полотенце и расставить стекла на нем в ряд. Кажется, все бокалы были чисты, но взглянув на общую картину, он увидел крохотный развод и принялся доводить дело до идеала.       В такой ранний вечер в таверне еще не было людей, и капитан отправился за дальний столик начинать вечер в одиночестве. Есть что-то приятное в этих перепалках с братом, они разговаривают. От открытой бутылки нежно пахло цветами, запах такой сладкий и простой, отдает медом и цветами, молоком и домом. Дом. А что такое дом? Темная квартирка-клетка в городе свободы? Там и правда становится лучше, там его не видят, можно лечь, снять маски. Когда не держишь лицо, осанку, улыбку, в такие моменты тело и правда начинает отдыхать.       Что если спуститься? Поговорить? Так хочется почувствовать просто взгляд, еще немного внимания. Пора уже взрослеть, пора переставать быть таким зависимым. Да, он посмотрит, как и всегда, и даже скажет ему пару слов: мы закрываемся или опять ты, недоразумение. И будет хорошо на душе, и мурашки пробегут, но ночью опять станет одиноко, ведь этого так мало, ведь и нет никого. И те кто есть, не близки к нему настолько, чтобы он был самым нужным.       А вино заглушает, расслабляет, когда бутылка будет почти пустой, станет легче.       Капитан осмотрелся, вокруг никого, чтобы испугаться, никто не увидит его слабость и позор, который Кэйа последние дни скрывает, оставляя бинты чуть видимыми под длинными рукавами рубашек, он не может признаться себе, что ему хочется, чтобы это кто-то увидел, чтобы он это увидел. Синеволосый отмотал бинт на левой руке слегка, и столовым ножом начал надавливать на тыльную сторону предплечья. Было немного страшно, будет больно, но зато в этот момент мысли отступают, и ты думаешь только о физических ощущениях, о боли. Кэйа себя контролирует, он не выпустит сильно много крови, с ним ничего не случится, и никто не заметит.       Хм, а если бы Дилюк сейчас поднялся и увидел, что капитан делает. В животе все приятно и болезненно скрутило, а на глаза стали влажными от жалости к себе, эта жалость начала затапливать все его тело, как же это приятно и больно. Вот брат поднимается, вот он видит его, падает на колени и кричит и пытается обнять. Кэйя надавливает на лезвие немного сильнее и вздрагивает от боли и ярких капель крови на коже. Что же он делает? Истерика начинает его поглощать, и он напрягается всем телом, чтобы не издать ни звука. Вот Дилюк его обнимает, и просит прощения и говорит, что все изменится, и они будут вместе и какой он дурак, и как он ему дорог. Кэйа начинает в бешенстве водить ножом пуская дорожки красной жидкости по руке.       Стук сапог по лестнице.       В теле все в который раз сжимается, адреналин еще сильнее ударяет в голову, и капитан заматывает свисающий по руке бинт обратно, затем протирает об него нож и стягивает рукав вниз. — Здравствуй капитан! Сайрус бодро вышагивал к столику рыцаря с двумя кружками чего-то явно доброго. — Чего, уже днем напиваешься? — Глава гильдии широко улыбаясь, поставил одну кружку Кэйе, другую себе, и плюхнулся за соседний стул.       Капитан кавалерии задорно улыбнулся и крепко пожал главе гильдии руку. — Сегодня у меня были только несколько поручений в городе и неподалеку, закончил рано, а бумажной работы на удивление нет, — Кэйя радостно усмехнулся, но через секунду показательно сник. — Ужасная скука, даже слаймы, и те сквозь землю провалились. — Синие брови нахмурились. — Радуйся и отдыхай, пока можешь. — На какое-то время Сайрус стал серьезнее. — В казарме пошли слухи о каком-то большом деле. Подробностей пока нет.       Кэйа помрачнел. — Заметил, в Мондштадте стало как-то тихо, будто перед бурей. — Бутылка вина, заботливо протянутая барменом, была осушена и убрана в сторону. Крепкие руки взялись за напиток от друга.