Everyone makes mistakes

Будни тянулись невыносимо долго и муторно. По ощущениям прошло около двух недель, когда на деле прошло всего лишь четыре дня. Так бывает, когда приходится делать то, чего не хочется делать. Так и у Хана: работы выше головы, а дедлайн уже на носу. Все четыре дня он безвылазно корпел над переводом романа на тысячу с лишним страниц. Такой объём работы он получил впервые, поэтому-то и тяжело. Мало того, что в романе куча зарубежных метафор, которые никак не переводятся на корейский, так ещё и сплошные тавтологии. Его, как ценителя художественной литературы, бесит, что издательство берётся за такие второсортные работы. Он бы сам написал куда лучше. Самым тяжким днём выдалась пятница, потому что срок сдачи перевода стоял на понедельник, а отдых тоже был необходим. Поэтому Джисон встал ещё до рассвета и сидел полные сутки, практически не отвлекаясь на еду и сигареты. Оттого и лицо его потеряло краски, и под глазами глубоко залегли серые мешки. Но его упорство и нежелание брать на себя ответственность за задержки сыграли свою роль. Он успел. Оставалось лишь внести мелкие поправки, которые он смело отложил на воскресенье. Как только файл сохраняется, Хан дважды проверяет, всё ли в порядке, и удовлетворив себя, падает на кровать с облегчённым вздохом. Но не тут-то было! Где-то под спиной вибрирует телефон, так и не дав Джисону окунуться в мир сновидений. – Если кто-то умер, то я не приду на похороны, – хрипло говорит Хан, поднеся телефон к уху. На другом конце слышится чужое удивление. – Что у тебя с голосом? – взволнованно спрашивает Хёнджин. – Что тебе нужно в такую рань? – стонет в трубку Джисон, с трудом подняв своё туловище и сев на кровати так, чтобы ноги свисали вниз. – Ты время видел? Хватит дрыхнуть, Сони! – возмущается Хван. – Я чего звоню? Я недалеко от твоего дома. Могу зайти на чай? Если бы Джисон не был другом Хёнджина, он бы сто процентов послал его на три весёлые буквы. В «KFC», конечно! Но он, как никто другой, знает, что Хван так просто бы не отвязался и вломился бы в квартиру. – У-у-у, – первым делом произносит брюнет, зайдя в прихожую. – Выглядишь, как труп. На все реплики друга Джисон благополучно забивает и ведёт его в гостиную. Хёнджин еле плетётся, рассматривая жилище товарища. Кроме Чонина ещё никто не бывал здесь, поэтому всё очень интересно, хотя… – Ты здесь два года живёшь, а ощущение, что только вчера купил. Обустроился бы как-нибудь что-ли? – брюнет, наконец, садится на диван, поставив на журнальный столик пакет из «KFC». Как символично. – Ты здесь для того, чтобы нотации читать? Думаю, что нет. Так, в чём дело? – чуть наклонив голову вбок, спрашивает блондин. – Во-первых, давай перекусим. У тебя вон щёки пропали, – недовольно дёрнув бровью, говорит Хван и двигает пакет с едой поближе к Джисону. – А во-вторых, я хотел спросить, почему ты ушёл с нашей вечеринки, ничего не сказав? Джисон меняется в лице. Он ведь, действительно, ушёл по-английски. – Извини, появились неотложные дела тогда, – врёт Хан, поняв, что ни к чему Хёнджину знать настоящую причину ухода. – Я должен был хотя бы написать тебе. Прости. – Да, ладно уж, – вздыхает брюнет, – я же могу тебя хоть каждый день видеть. А вот Бан Чан расстроился, – поджав губы, добавляет он. Хан слегка хмурится, явно не желая слушать что-либо о Чане, который и стал причиной его бегства. Джисон не привык, что к его персоне приковано настолько большое внимание, ещё и при других людях. Это, как минимум, странно и неприлично. – Слушай, ты ведь ни с кем не встречаешься сейчас? – осторожно спрашивает Хёнджин, развернув бургер и протянув его блондину. Тот, пользуясь ситуацией, чтобы подумать над ответом, вгрызается в несчастную булку и долго жуёт. – Нет, не встречаюсь, – наконец, отвечает Джисон. А к чему врать, если Хван всё равно знает Хана наизусть? – Но и отношений не ищу, – добавляет он спустя несколько секунд, поняв, чем пахнет этот разговор. – Жаль. Ты понравился Чану, – тихо говорит друг, опустив голову. – А не хочешь попробовать? – Нет, – твёрдо и резко отвечает Джисон, услышав в ответ мгновенный стон, полный разочарования. – Почему? Почему? Потому, что Хану страшно. Страшно снова падать в омут с головой, отдаваясь кому-то целиком, принадлежать не себе, жить ради чужого счастья, открываться кому-то. Когда единожды позволяешь пройтись по своей душе, кажется, что стоит снова довериться, и это повторится. Конечно же, Хан этого вслух не произносит. Оно и не надо. Хёнджин знает всю их с Феликсом историю от и до. Знает, что чувствовал Джисон, когда его сердце растоптали. Знает, как это повлияло на психику парня, и чем вылилось в итоге. А вылилось тем, что у Джисона совершенно нет доверия к людям, он стал максимально закрытым и менее разговорчивым. Разве что в последнее время Хан сам чувствует изменения. Но об этом всерьёз не задумывается. – Ты сам всё знаешь, – отвечает Джисон, глядя по сторонам, лишь бы не видеть этот сочувствующий взгляд напротив. Его он видел уже предостаточно. – Чувак, я не прошу тебя сразу же прыгать в его койку. Я прошу лишь сходить с ним на одно свидание. Не понравится – прямо ему об этом скажешь, – уговаривает Хван с щенячьими глазищами. Джисон знает, что Хёнджин не отвяжется просто так. И если у него не получится уговорить Хана сегодня, то он уговорит завтра. От этого просто опускаются руки. – Хорошо, – вздыхает блондин, – дай его номер, я сам ему напишу. С другой стороны он понимает, что чем раньше удастся объяснить всё Бан Чану, тем будет лучше для всех. Только поэтому он сразу же пишет ему сообщение с приглашением пообедать, наблюдая, как Хёнджин радостно пищит в стороне.

Джисон, 11:49 Здравствуй, Бан Чан-хён. Это Джисон. Не хотел бы ты пообедать завтра со мной?

То, что чувствует сейчас Хан – самый настоящий стыд. Ранее ему не доводилось приглашать кого-то на «свидание», хотя для себя он отмечает это, как обычную встречу, не более. – Я, правда, надеюсь, что у вас что-то получится, – улыбается брюнет. – Вы хорошо смотритесь вместе. Мы просто пообедаем и поговорим, – убеждает себя Джисон, опять же не вслух, и лишь вяло кивает в ответ. Перекусив, Хан провожает Хвана. Сейчас ему необходимо поспать, и Хёнджин, получив желаемое (соглашение Джисона на одно свидание), отчаливает по своим делам. Выкурив пару сигарет с чашкой кофе, Хан, наконец, ложится в кровать и мгновенно проваливается в сон, не услышав уведомление о новом сообщении. Бан Чан, 12:37 Привет! Конечно, я согласен! Договоримся завтра о месте и времени.