Everyone makes mistakes

Крепкие руки с силой сжимают талию. Потом наверняка останутся синяки, но сейчас на это слишком наплевать. Блондин изгибается дугой под импульсивными толчками, с губ срываются стоны и чужое имя. Руками сжимает простыни под собой, запрокидывая голову в наслаждении. Он и думать забыл об острой боли, которая пронизывала всё его тело совсем недавно. Движения становятся жёсткими, темп ускоряется, и он чувствует, как его увлекают в успокаивающий поцелуй. Тугой узел, завязывающийся внизу живота, заставляет бессвязно шептать то, что никто не в силах услышать. Через секунду горячая жидкость пачкает живот, перед глазами застилается пелена, и он слышит собственный громкий вскрик, теряя самообладание. Где-то сверху слышится рык и он чувствует, как с последним толчком его заполняют до краёв. Обессилено упав рядом с блондином, парень коротко целует его в висок и ладонью растирает остывающее семя по мягкой коже. – Напомни, – тяжело дыша, произносит блондин, – почему я позволяю тебе это делать? – Потому, что тебе это нравится. И я нравлюсь, – самовлюблённо улыбается Чанбин, на что Феликс фыркает и выпрыгивает из постели, уносясь в душ: правда глаза колет. Я сбежал от тебя, но ты меня и здесь достал, – думает Феликс, вставая под горячие струи. Он злится сам на себя, за свою слабость. В тот вечер, когда он выпил и написал Чанбину, никто и не думал, что это всё закончится сексом. Но Ликс уже не силится отрицать то, что он без ума от Со. Конечно же, утром, обнаружив рядом спящего Чанбина, он мгновенно прогнал его и пулей начал собирать вещи, чтобы взять перерыв. Успел предупредить Минхо, сел в машину и поехал. Думал лишь о том, что это не должно повториться. Загородный дом, принадлежащий их семье, пустовал уже полгода, потому что отец больше не собирался с друзьями на выходных, а у мамы и подруг-то не было никогда. Этот дом был местом, пропитанным счастьем, а теперь это слово никак не сочетается с их семьёй. Но самое замечательное в этом доме – полное отсутствие связи, которое было Феликсу на руку. Всю неделю он отсыпался, ел много вредной еды, которой закупился по пути сюда, смотрел дорамы и радовался жизни. Ему нужно было освободить голову от мыслей. Со Чанбин появился в его жизни не так давно, но мгновенно очаровал и завладел хрупким сердцем парнишки. Несмотря на внушительную мускулистость, Чанбин не выделялся высоким ростом, и вообще, всегда был милым и улыбчивым. Но Феликса привлекло вовсе не это. На одной вечеринке Ликс сильно напился и чуть не стал жертвой изнасилования, но вовремя подоспевший Со с ноги вынес дверь и уволок хнычущего блондина домой. Так они подружились, но Ли же видел Чанбина героем. Ну, а дальше всё было проще пареной репы. Феликс понимал, что влюбляется, но проглатывал свои чувства, ссылаясь на частые посиделки и множество разговоров. Думал, что Чанбину точно не нужны отношения с таким, как он, ведь никто никогда не хотел связываться с Ли Феликсом. Он знал, понимал, что с такими, как он, не встречаются. Ему изливают душу, говорят, насколько он дорог, но только как друг. С ним целуются и спят по пьяни, а после просто уходят, пряча глаза от стыда. Ему говорят, что он слишком хороший, смеются до боли в рёбрах, но не встречаются. Потому, что все всегда выбирают мудаков и ублюдков, а с Феликсом хорошо лишь дружить. Несомненно, Феликс отнёс и Чанбина в эту группу людей, которые не возьмут ответственность и просто выбросят его из своей жизни после «секса по дружбе», как ненужную игрушку. Как Чанбин узнал, где находится Феликс, и зачем приехал – остаётся загадкой, на которую Ликсу слишком лень тратить силы и время. В дверь несколько раз стучат и обеспокоенно зовут, но Ли закрывает глаза, давая своим слезам смешаться с горячей водой. – У тебя что-то случилось? – взволнованно спрашивает Чанбин, поджидавший Феликса под дверью ванной. Блондин несколько раз хлопает ресницами. Он реально не понимает? Фыркнув, Ликс выходит на террасу, падает в плетёное кресло и закуривает, игнорируя последовавшего за ним Со. Парень садится в соседнее кресло и изучающе разглядывает блондина, ничего не говоря. – Я тебя как-то обидел? – продолжает задавать вопросы Чанбин. Феликс рассматривает ночное небо, усыпанное звёздами, внутренне раздражаясь. – Зачем ты приехал? – устало спрашивает блондин, затягиваясь химикатами. Ему важно услышать, что о нём беспокоились, что Чанбин подорвался и приехал не для того, чтобы просто переспать с ним. – Ты не отвечал мне, я оставил кучу сообщений. Почему ты сбежал? – Феликс фыркает, хихикнув. – Тебе пора, – холодно бросает Ли, на что Чанбин хмурит брови. – Спасибо за заботу и секс, но я хочу побыть один. В этом, собственно, и заключался мой «побег», – Феликс изображает кавычки пальцами, тушит сигарету и поднимается, чтобы вернуться в дом, но крепкая рука Со обхватывает запястье, останавливая. – Хватит бегать от меня, Ликс. Почему ты так себя ведёшь? – взрывается парень. Он злится, но не сильнее, чем Феликс. – Как? – с поддельным интересом спрашивает блондин, сощурив глаза и ядовито улыбнувшись. Чанбин закатывает глаза со вздохом. – Вот так! Сбегаешь каждый раз после всего, даже не поговорив со мной, – почти срывается на крик он. – Тебе, может быть, наплевать на меня, но я так не могу, – Ликс молчит, сверля парня холодным взглядом. – Я чувствую себя использованным. – Что? – удивлённо смеётся блондин, вырывая руку из захвата. – Ты, да? – слабо толкает Чанбина в грудь. – Разве это я примчал за тобой хрен пойми куда только для того, чтобы потрахаться? – плюётся ядом. Чанбин столбенеет, распахнув глаза. Понятное дело, что Чанбин не знал, что крутится в голове Феликса, но и не думал, что парень такого о нём мнения. – Разговор закончен, – низко говорит блондин, разворачивается и заходит внутрь. Чанбин, очухавшись, влетает в дом следом, хватает Феликса, шагающего на кухню, за плечи, и грубо целует. Опешивший Ликс даже понять не успевает, как оказывается прижат к стене. Чужие руки блокируют любые пути отступления, но он не перестаёт уворачиваться от настырных губ. – Ты мне, блять, нравишься, придурок! – рычит Чанбин в его лицо, отчего тот испуганно жмурится, стараясь сдерживать внезапно нахлынувшие слёзы. – Ты не дал мне этого сказать тогда. Не даёшь и сейчас, – гневно распинается Чанбин. Феликс всё же всхлипывает, прося отпустить его, толкается, вырывается, но всё тщетно. Ему страшно. Он чувствует давление в груди. – Я ведь тоже тебе нравлюсь, – слышит шёпот у самого уха и быстро мотает головой. – Не ври мне, – просит Со, обнимая Ликса за талию и притягивая, чтобы оставить сотню мелких поцелуев на каждой веснушке и слизать солёные слёзы с щёк. Не нравишься, не нравишься, не нравишься, – мысленно повторяет Феликс, снова заливаясь слезами, пока заботливые руки Со поглаживают дрожащие плечи. – Я тебя не отпущу, слышишь? – продолжает шептать Чанбин, вновь и вновь целуя худые щёки. – Ты мне нужен, Феликс. Сердце блондина останавливается на мгновение, и сам он замирает точно также. – Ты ведь чувствуешь то же, что и я, – не вопрос, а утверждение. Чанбин знает, о чём говорит. – Прошу тебя, дай нам шанс, – голова с красно-каштановыми волосами припадает к плечу. Шанс? Шанс на что?