Everyone makes mistakes

– Я ушам своим не верю, – вздыхает Хан. – Ты уверен, что это правда? – бросает на Кима неуверенный взгляд. – Я рассказывал с его слов, так что… – Сынмин пожимает плечами и допивает уже вторую чашку чая. Джисон прячет лицо в ладонях, часто дышит, глядя сквозь пальцы на сочувствующий взгляд Сынмина. Теперь в голове ещё больше мыслей. Он никак не ожидал услышать, что та ужасная ситуация произошла по воле Хёнджина из-за его влюблённости в Хана. Где это видано, чтобы причинять своему объекту воздыхания такую боль, буквально лишать его радостей жизни? – Но как он заставил Феликса? Ведь фотографии выложил Ли, – не понимает Хан. – Как Хёнджин мне объяснил, он взломал телефон Феликса, получив тем самым доступ ко всем файлам. И это он выложил всё в сеть. Феликс такая же жертва, как и ты. Джисон медленно моргает, переваривая только что услышанное, а затем смотрит на Сынмина испепеляющим взглядом. – Жертва? – удивлённо хихикает Сон. – Это такой абсурд! – Джисон, фотографии были выложены с его страницы, и доказать правду он никак не мог. Принял весь удар на себя. Я не видел, но по словам Хвана, парня жёстко унижали оставшиеся годы учёбы. – Тоже мне, герой нашего времени, – фыркает Хан, скрестив руки. – Он мог мне всё рассказать, и всего этого не случилось бы, – негодует старший, взмахивая руками. – Соглашусь, но что сделано – то сделано. Былого не вернуть. Но факт остаётся фактом – виноват Хёнджин и только он, – заключает Ким. – Ты можешь поговорить об этом с Феликсом. Джисон дёргается только от мысли, что придётся говорить с Ли. Теперь их связывает не только их общее прошлое, но и Ли Минхо. Но он понимает, что пока они не закроют этот гештальт, прошлое их не отпустит и не даст жить спокойной жизнью. – Хорошо. Спасибо, что рассказал мне всё это, – выдыхает Джисон. – От этого, конечно, легче мне не стало, но теперь есть шанс исправить все ошибки и двигаться дальше. Сынмин решается обнять Хана на прощание, ещё раз извиняясь за столь неожиданную информацию, но Джисон лишь отмахивается и благодарит парня за правду. – Мало кто решился бы всё рассказать, – оправдывает Кима блондин. – А кстати, ты-то как? – Не знаю, – улыбается Сынмин, – одновременно тяжело и легко. Я вроде бы избавился от мусора в своей жизни, но… я до ужаса люблю этот мусор, – он грустно опускает глаза, но через секунду широко улыбается, бегло прощается и выходит из квартиры Хана. – Вау, – за спиной стоит Чонин, облокотившись на стену. – Всё слышал, да? – поджимает губы Хан. – Конечно! Вы слишком громкие, – закатывает глаза Ян. – И что будешь делать? – Не знаю, – Джисон проходит мимо младшего на кухню и начинает мыть кружки со слабой улыбкой, будто в его жизни не произошло слишком много херовых событий, будто всё у него в порядке. Только вот сердце не обманешь. Ему сковырнули старую рану, и теперь она снова кровоточит. Вдобавок к ней, события двухдневной давности не покидают голову. – Ты должен поговорить с Феликсом, – младший снова оказывается за спиной. – И это не просьба. Джисон ухмыляется на такое заявление и согласно кивает. – Хорошо. Только завтра. На сегодня достаточно ошеломляющей правды. Вечер парни проводят за просмотром фильмов с заказанной едой и пивом. У Чонина – безалкогольное. – А когда будешь решать проблему с Минхо? – внезапно спрашивает Ян, выуживая из пачки последний чипс. Джисон громко глотает своё пиво, потупив взгляд. – Сначала нужно разобраться с Феликсом, – отрезает Хан, взглянув на Яна. – Прежде, чем двигаться дальше, нужно сжечь за собой все мосты. – Ты как напиваешься, хён, в тебе философ просыпается, – смеётся Чонин. Хан хихикает вместе с ним, а затем укладывает голову на чужие колени. – Вот бы не было никаких Хёнджинов, Феликсов, Минхо в моей жизни, – стеклянными глазами разглядывает потолок Джисон. – Мне хорошо только с тобой. – Фу, я же не гей, – фыркает младший, пытаясь сбросить с себя Сона, который заливается смехом. – Не в этом плане, Нини. Ты же мой младший братишка, – он протягивает руку вверх, касаясь синих кончиков волос. – Мы с тобой даже никогда не ругались. У нас и причин для этого нет, – Чонин внимательно разглядывает румяные щёки старшего и улыбается. – Ты только меня не бросай, ладно? Оставайся здесь, со мной. И маму свою уговори, наконец, переехать сюда. Будем жить, как настоящая семья. – Мы и есть семья. Просто пока у нас в колёсах спица, мешающая движению, – рассуждает Ян, а Хан непонимающе хмурится. – Мой отец, – со смехом поясняет Чонин, щёлкнув старшему по носу. – Вот тебе и философ. Этой ночью Джисон уснул максимально быстро. Уставший и загруженный полученной информацией. Сил на новые мысли просто не осталось. Но одна мысль всё же пронеслась в голове перед тем, как он провалился в царство Морфея: Всё будет хорошо. Не смотря ни на что, я буду двигаться только вперёд. Я смогу быть счастливым.