Everyone makes mistakes

Три года спустя

Джисон делает глубокий вдох прежде, чем войти в огромный праздничный зал. От классического костюма всё зудит и стягивает. Он ненавидит подобную одежду. Его волосы страдают не меньше, залитые литрами лака. Страшно подумать, как Хан будет отмывать их. Но сейчас более важно то, что ему нужно пройти по живому коридору и встать у арки, украшенной белыми розами. Сколько же ему придётся вытерпеть за сегодняшний день? Судорожно выдохнув, он толкает лёгкую дверь, обращая на себя внимание, как минимум, сорока пар глаз. Внутри всё сжимается от страха и нервов. Он поправляет галстук-бабочку, натягивает на лицо улыбку и делает медленные шаги вперёд. С одной стороны он видит всех своих друзей и их друзей. С противоположной стороны он не замечает ни одного знакомого лица. Это пугает ещё сильнее. Наконец, преодолев дорожку в несколько метров, он останавливается и разворачивается ко всем гостям лицом, которые уже вовсе забыли про него, хоть и глазели с восторгом, пока он проходил мимо них. Сейчас же всё внимание толпы приковано к вошедшему в зал молодому человеку в подобном костюме. Минхо идёт чуть медленнее, одаривая каждого здесь собравшегося своей очаровательной улыбкой. Джисон соврёт, если скажет, что у него не трясутся поджилки от вида такого Ли. Старший преодолевает живой коридор и встаёт рядом с Ханом, успев перед этим подмигнуть парню и улыбнуться ещё шире. За их спинами в ту же секунду появляется женщина среднего возраста в узком белом платье. – Добрый вечер, уважаемые гости! – громко говорит регистратор. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы наблюдать создание новой семьи. Встретим же брачующихся аплодисментами! – объявляет женщина. Гости мгновенно начинают хлопать в ладоши и улюлюкать. В Джисоне что-то дёргается, искрится, кошки скребут. Он глядит на Минхо, готовый в сию же секунду расплакаться. Почему так больно? Вероятно, потому, что эти аплодисменты не для него. Не для них. В зал, держась под руку, в одинаковых белых костюмах, входят Сынмин и Чан. Их улыбки настолько счастливые, что все в этом помещении заражаются этим счастьем. Парни не просто бегут вдоль своих гостей, они летят. И подарив свои лучезарные улыбки своим шаферам, встают между ними лицом к той самой женщине. Всё проходит, как в тумане. Конкретно для Хана. Он не помнит ни единого слова регистраторши, ни даже своих слов. Всё, что крутится в его голове, словно заевшая пластинка, это лишь: Минхо. Минхо. Минхо. Сказать честно, его это пугает. За все три года, что осталось за его плечами, подобного не случалось. Ну, ладно, иногда он ловил приступы удушья рядом со старшим просто лишь потому, что тот как-то по-особенному смотрел на него или надевал обтягивающие футболки. Но это же просто гормоны, да? – успокаивал сам себя Джисон. Тем не менее, его всё ещё тянуло, как магнитом, к Ли Минхо. Даже сейчас. Подумаешь, хотелось поцеловать Ли во время совместных посиделок. Что в этом такого? Это же нормально. Все друзья так делают! Да и тем более, мы уже не один раз целовались раньше, – размышляет Хан, разглядывая профиль Минхо. – До чего же он красивый… Три года назад, когда они встретились, чтобы расставить все точки в их истории, Джисон поступил глупо. И, к сожалению, понимает это он только сейчас.

***

За медленно открывающейся дверью появляется пара неуверенных и испуганных глаз. Непривычно видеть Минхо таким. – Привет, – тихо проговаривает Хан, входя в чужую квартиру. – Привет, – вторит Минхо, чуть кивнув. – Хочешь кофе? – Хан качает головой, снимает обувь и, взяв Ли за руку, ведёт его в гостиную. – Я не буду рассказывать тебе подробности нашей с Феликсом истории. Тебе это не нужно, – стараясь звучать уверенно, начинает Джисон, хотя внутри него всё дрожит и трепещет. От страха. По дороге сюда, он даже не знал, что скажет. Он не знал, чем всё в итоге закончится. – Честно, я не знаю, что мне делать дальше, – выдыхает Хан, опуская голову. – Я обещал себе, что как только разберусь со своим хреновым прошлым, то буду двигаться вперёд, но… – он поднимает глаза на старшего. Минхо вздрагивает, заметив в чужих глазах скапливающуюся влагу. – Мы можем не торопиться? Я пока не понимаю, чего я хочу, – всхлипывает Хан, вновь пряча глаза. Минхо аккуратно поднимает ханову голову за подбородок, заглядывает в глаза и тепло, так по-минховски сладко улыбается. – Хани, – голос хриплый и тихий, вызывающий мурашки по телу, – я не собираюсь давить на тебя. Дам тебе столько времени, сколько потребуется. Джисон удивлённо строит брови домиком. – И ты будешь ждать любого ответа? – слегка недоверчиво наклоняет голову набок. – Конечно, – мягкие подушечки пальцев смахивают с пухлых щёчек слезинки. – Спасибо, – Джисон прижимает Минхо к себе, втягивая носом чужой…нет, родной запах.

***

По итогу Хан заставил Минхо ждать своего решения полгода. Он отказал. Сказал, что ушёл с головой в работу, и это помогло. Но предложил остаться друзьями. Банальщина. Удивительно, как и почему Ли согласился, но ответ всё ещё неизвестен. Тем не менее, сейчас всё, кажется, перевернулось. До сегодняшнего дня Джисон хоть и пускал слюни на своего «друга», но умело держал себя в руках. Даже когда Минхо шутливо флиртовал и иногда позволял себе прикоснуться к ноге или талии. Внутри, конечно, Хана трясло, дыхание сбивалось, но виду он старался не подавать. А сам Ли при этом оставался спокойным и равнодушным. Это и бесило больше всего. – Джисон! – из мыслей выводит громкий голос друга и неслабый удар в грудь. Сынмин пощады не знает. – А? Что? – часто моргает Хан, осматривая собравшийся квартет, который с неким подозрением и осторожностью оглядывают парня в ответ. – Блять, – шипит Ким (теперь уже Бан), – повторяю в пятый раз для особо одарённых, – цедит сквозь зубы парень. – Ты. Едешь. С. Нами? – стоящий позади Сынмина Чан хихикает, но мгновенно скрывает улыбку за плечом своего муженька. – Нет, нет, извините, – мямлит Джисон, ощущая жгучее чувство вины за то, что напрягает своих друзей. – Ладно. Ты сегодня явно сам не свой, – спокойно говорит Чан. – До дома-то нормально доберёшься? – он хлопает Хана по плечу, который снова о чём-то задумывается и на несколько секунд выпадает из реальности. – Я его отвезу и вернусь, – где-то в стороне произносит Минхо. Одобрительно кивая, молодожёны и странная парочка Феликса и Чанбина разбредаются по машинам. Хан с тоской сверлит их удаляющиеся спины. – Ты в порядке? – Минхо возникает перед лицом и обеспокоенно заглядывает в глаза. У Джисона кружится голова, хоть он ни капли алкоголя не выпил сегодня. В одно мгновение его одолевает непонятная злость. – Да, – фыркает он, сбрасывая ладонь Ли со своего плеча и шагая мимо к своей машине. Минхо бежит за ним. В машину садятся, не проронив ни слова. Едут также в тишине, даже радио не включают. Когда Хан видит крышу небоскрёба, в котором живёт, он судорожно вздыхает, надеясь поскорее избавиться от противного костюма, смыть с себя весь макияж и негатив, и лечь в тёплую постель с ноутбуком. Но… – Не против, если я зайду? – спрашивает Минхо, заглушив двигатель. Джисон чувствует прилив новой порции ярости. – Заходи, – равнодушно произносит блондин, уже выйдя из собственной машины и топая к подъезду. На самом входе парней встречает куча разбросанной обуви, которая образовалась в поисках той самой пары туфель, которые Джисон надевал лишь раз за всю свою жизнь. Минхо делает вид, что не замечает этого беспорядка, спокойно разувается и проходит вглубь квартиры. Он широко улыбается, когда замечает в небольшом кресле мирно спящий чёрный комочек. – Ты чего-то хотел? – спрашивает Хан, недовольно скрестив руки. Парень стоит в проходе и разглядывает, как Ли гладит Черныша, которого приволок месяц назад к Хану с молящими глазами и просьбой приютить, так как в его съёмную квартиру нельзя. – Да. Хочу кофе. Сделаешь? – выглядывая из-за собственного плеча, говорит Минхо, коварно улыбаясь. Хан цокает, но всё же идёт на кухню и выполняет просьбу своего гостя. Пока кофе-машина делает своё дело, он успевает переодеться из ужасного костюма в домашнюю одежду. Вернувшись в гостиную с чашкой, блондин обнаруживает Минхо, сидящего на диване и листающего какую-то книгу. – Держи свой кофе, пей и вали, – низким голосом произносит Хан, не желающий церемониться. Его всё ещё съедает гнев. Минхо присвистывает, забирая свой напиток и откладывая книгу в сторону. – Присядь, – хлопает по мягкой поверхности дивана ладошкой, – поговори со мной, – и смотрит. Да так, что Джисон вздрагивает и слегка винит себя в своей внезапной ненависти к Ли. Без единого слова садится рядом и старается не смотреть на брюнета. – Что с тобой сегодня? – тихо спрашивает Минхо. Хан вздыхает. – Всё нормально, – врёт блондин, – просто устал. – Так выговорись. Ты же не хуже меня знаешь, что это может помочь. – Тебе? – ухмыляется Джисон, дёрнув плечами. – Ауч! А вот это обидно. Я больше тебе не друг? – оскорблено приложив руку к груди, говорит Ли. – Брось, мы же постоянно это делаем, – он аккуратно кладёт ладонь на напряжённую спину Хана и тихонько поглаживает сквозь тонкую футболку. Мурашки пробегают по коже со скоростью света, от чего Джисон со свистом втягивает воздух носом. – Мне нечего сказать. Всё хорошо, – снова врёт Хан, отодвигаясь вперёд от чужого прикосновения. Со стороны слышится тяжёлый разочарованный вздох. – Хани, – шепчет Ли, пододвигаясь максимально близко и оказываясь на минимальном расстоянии от друга, – будь честен со мной. Я не причиню тебе вреда. Всё. Край. Джисон вспыхивает, как спичка, которую удалось зажечь с десятой попытки. Вскочив на ноги, он прожигает взглядом Минхо, который испуганно смотрит снизу вверх и часто моргает. – Я заебался, Минхо! Ты постоянно рядом со мной. Каждый божий день. Ты приходишь сюда, таскаешься за мной хвостом, куда бы я ни пошёл. Ты сам не устал? Минхо секунду переваривает услышанное, опускает глаза в пол, а затем ставит недопитый кофе на журнальный столик и направляется на выход, при этом ничего не говоря. – Куда ты уходишь? Ты же хотел поговорить, – плюётся ядом Джисон, нагоняет Ли, схватив за локоть и не дав выйти из гостиной. Тот поднимает на Хана глаза, абсолютно пустые. – Ты мог сказать раньше, что тебе не нравится моё присутствие, – еле слышно говорит Минхо совершенно без эмоций. Джисон хочет выть. Он не любит видеть Минхо таким разбитым. Но он ведь понимает, что это полностью его вина, оттого и сжимает чужую руку сильнее. – Прости, – шепчет Хан, утыкаясь лбом в плечо Ли. К горлу подкатывает тяжеленный ком, состоящий из боли и отвращения к самому себе. – Боже, – выдыхает он, – я такой дерьмовый друг. Я не это имел ввиду. Точнее, ты не дал мне договорить. – Я слушаю, – чуть строго слышится от Минхо. – Я хотел сказать, что проебался. Очень сильно, – Джисон вжимается лицом в чужое плечо ещё сильнее, чтобы не смотреть в бездонные карие глаза и не утонуть в них. – Три года назад, – тише добавляет он, почуяв, как под ним напрягается брюнет. – Я поступил эгоистически, предложив дружбу и даже не спросив, чего хочешь ты. И вся эта фальшивая дружба меня просто бесила. Я знал, что мне нужно не это, но побоялся признаться в этом даже самому себе. А ты… – громкий всхлип. – Тебя, вроде бы, всё устраивало, и я решил попробовать пересилить свои чувства. Думал, что вскоре это пройдёт, – Хан замолкает на несколько секунд, чтобы отдышаться. Пиджак Минхо уже насквозь мокрый от чужих слёз, но Ли не обращает на это никакого внимания. Сейчас его волнует лишь то, что говорит Хан. – Прошло? – шёпотом спрашивает Ли. Джисон отлипает от него, подняв голову. Глаза и щёки покраснели. Хлопает влажными ресницами и выпячивает и без того пухлую губу. – Ни черта, – мотает головой, выглядя при этом, как маленький ребёнок. Слишком мило. – Я, кажется, всё испортил. Прости, – глаза снова наполняются слезами, готовые вот-вот выкатится по гладким щёчкам и упасть на холодный пол. – Дурачок, – умиляясь, произносит Минхо, обхватывая тёплыми ладонями его горячие щёки и оставляя на кончике носа мягкий поцелуй. – Ты ничего не испортил, ясно? От нежного тона Джисон теряет землю из-под ног и свой рассудок. Перед глазами всё плывёт. В груди тягучим мёдом расплывается тепло от этих прикосновений. Настолько приятно, что хочется разрыдаться. Снова. – Т-ты… – всхлип, – ты хочешь п-попробовать со мной ещё р-раз? Минхо расплывается в счастливой улыбке, походя на Чеширского кота. Сияет, затмевая собой самый яркий квазар во Вселенной. И вместо того, чтобы ответить, прижимается губами к губам Хана, выбивая из того, кажется, последний воздух. – Это значит «да»? – глупо спрашивает Джисон, еле оторвавшись от прекрасных губ. – Дурачок, – повторяется Минхо, хихикая. – Да, да и ещё раз да, твою мать! – Я заставил тебя долго ждать, – поджимает губы блондин, мгновенно получая щелчок по лбу. – Ой! – Всему своё время, Хани. Если ты тогда принял то решение, значит, так и нужно было, – отвечает Ли, снова припадая к родным сладким губам, о которых втайне мечтал все эти несчастные три года, по которым безумно скучал. – Я люблю тебя, Минхо, – шепчет Джисон, чуть отстранившись от желанных губ и встречаясь с горящими глазами напротив. – Я хочу видеть тебя, слышать тебя. Я хочу трогать твои замёрзшие от холода руки. Хочу целовать тебя в губы, – медленно проговаривает Хан, боясь, что если не скажет этого, то Минхо просто исчезнет, испарится, как песок сквозь пальцы. – Знаешь, с тобой до ужаса хорошо. С тобой спокойно. С тобой я забываю обо всём, что меня беспокоит. С тобой я обрёл себя. Ты не представляешь, как мне было тяжело держаться на расстоянии от тебя. Спасибо, что ты здесь, сейчас, со мной, – он не замечает, как слёзы градом катятся по его щекам. Минхо мягко касается нежной кожи, собирая горячие капли большими пальцами. – Хани, – одними губами произносит Ли. Глаза застилает слёзная пелена, но он мгновенно смаргивает её и улыбается настолько тепло, что внутри Джисона расцветают белые цветы, как символ чего-то чистого и нового. – Ой, тебя же на свадьбе ждут, – вспоминает Джисон, отталкивая от себя Минхо. – Ты должен ехать. Ли смотрит на блондина, как на идиота, и это оправдано. – Никуда я не поеду. Я, блин, три года сдерживался не для этого. Либо ты едешь со мной, либо я остаюсь с тобой. Других вариантов нет. Звонок друзьям обернулся тем, что сначала на парней кинули обиду, а когда поняли, что к чему, то выдохнули «Ну, наконец-то!» и бросили трубку. И правда, наконец-то! – думает про себя Джисон, прижимаясь к Минхо всем телом. Он, как никогда, счастлив, хоть для этого и пришлось через многое пройти. Оно того явно стоило. И жалеть уже не о чем. Всё, что ни делается – всё к лучшему, ведь так? Любая совершённая ошибка – лишь очередной шаг к чему-то хорошему.