Грезы о свободе

Крупицы силы эона Постоянства рассеялись по всей вселенной. Дети звёздного божества, рождённые под благословением цикличности. Бессмертные драконы, несущие в своей крови проклятье своего родителя. И простые души, жаждущие и мечтающие. Небесный порядок не тронул маленькое существо, что по воле случая упало со звёздного неба вместе с метеоритом в предместье Лиша. И первое, что увидел свернувшийся в клубок дракон, был чёрный мёртвый разлом. Чистый разумом, незапятнанный сердцем, он был ещё совсем дитя, как кристалл, рождённый в столкновении элементов. Моргнул, удивлённо озираясь по сторонам. Расправил лапки и хвост. Выгнулся дугой и потянулся мордочкой к свету, как любопытный, но очень осторожный кот. Чудом ему удалось ускользнуть от взора грозных вишапов и демонических богов, что пришли посмотреть на упавшую с неба звезду. Всюду столько разных взоров. Рычат, шипят, суетятся, шепчутся… Юный дракон, ещё не успевший познать истинного страха, всё равно опасливо обходит всех стороной. Кому же понравится он, чужак из далёкого мира? Этот мир хранил множество тайн. — Так вот оно место… куда я попал? — шепчет себе под нос юнец, не сводя взгляда с горных пиков. Он опасно высоко, смотрит вниз с обрыва, но ему не страшно. Укрытые золотом и янтарём ветви деревьев плавно покачиваются, ветра развевают короткую гриву, а рожки ярко блестят на свету закатного солнца. Дракон протягивает лапу, будто пытаясь дотянуться до покрывала облаков, и почти сразу вцепляется в скалу. Как же этот мир красив… — Наконец-то поймал его, дьявола! Но так сложен… — Да убей ты его уже наконец, пока он никого не укусил! Дракон зло рычит, бьётся и скалится на кончик копья, что направлен в его сторону. Чешуя блестит от крови, и он на мгновение замирает от боли в лапе. Человек продолжает тыкать копьём чуть ли не в морду, и зверь щёлкает пастью. — Но это же совсем маленький вишап… — Тем более его надо прибить, пока он не вырос и не стал проблемой. Чувствуя сомнение в голосе напавшего, дракон начинает извиваться с ещё большей остервенелостью. Ослеплëнный болью, ударяет лапой по лезвию копья и чуть пятится назад, но не получается. По неосторожности попавший в капкан, юнец не понимает толком, за что его хотят убить. Неужели он нарушил чьи-то границы и за это поплатится жизнью? Ему становится страшно, когда копьë пролетает опасно близко у морды. Он больше не может уворачиваться, сжимается в пружину, понимая, что бежать некуда. Обнажает клыки, утробно рычит, пытаясь запугать врагов, но что он, дракон, размером едва больше кошки, может сделать воинам, облачëнным в стальную броню? Но роковой удар так и не настиг его. Тихий голос заставляет врагов остановить копья на полпути. — Что же вы вдвоëм на такого мальца набросились? Воины, которые кажутся не хуже настоящих скал, расступаются и опускают копья. Их остановила хрупкая на вид девушка, но юный дракон не позволяет себя обмануть. Он так и замирает, маленькая грудка судорожно ходит ходуном, грива встаëт дыбом. Он чувствует… Перед ним не смертная девушка. Это… Один из демонических богов. Сердце уходит в пятки. Незнакомка подходит чуть ближе. Плавно, будто подгоняемая ветром. Руки спрятаны под одеждой, и юнец не уверен, что она не прячет коварный кинжал. Дракон пристально смотрит в глаза божества, пытаясь понять, как именно и куда она нанесëт удар, но встречается со светлым взглядом, полным мягкости. Разве могут так выглядеть глаза безжалостного убийцы? — Госпожа Гуй Чжун, на последней неделе кто-то повадился на шелковицу лазить. Как пройдëт — столько пожëванных стеблей остаëтся… Уже четвëртый раз. Вот мы и решили изловить зверя. Но мы не знали, что маленькие вишапы едят шелковицу, — ровно отчитывается страж перед девушкой и легко стукает кончиком копья об землю. — Госпожа, лучше сейчас загасить юного элементаля, чем потом он станет угрозой для людей. — Он не вишап, — легко отвечает Гуй Чжун и протягивает руку к раненому дракону. — Но он здесь явно не для того, чтобы навредить нам, — тот уже готовится к худшему, но ничего не происходит. Капкан щëлкает, и юнец резко выдëргивает лапку из западни. Первое, что приходит ему на ум — бежать, пока никто не успел спохватиться. Но так и не двигается с места. Это божество… — Маленький проказник, — Гуй Чжун шепчет едва слышно. На еë лице расцветает улыбка. Лëгкая, как и она сама. Дракон понимает человеческую речь, цепляет каждую мелькнувшую в голосе эмоцию, всматривается. Страх понемногу отступает. Дитя, ещë не успевшее познать в полной мере жестокость этого мира, доверчиво тянется ко всему светлому, и добрый голос демонического бога очаровывает его. Гуй Чжун садится на колени, протягивает руку снова, расправляя ладонь и показывая, что она ничего от него прячет. — Ты случайно не потомок Моракса? Уж слишком ты похож на его уменьшенную копию. Уверен, ему будет интересно поглядеть на себя со стороны, — шутит она, юнец недоумëнно склоняет голову набок. Гуй Чжун знает, что создание, обладающее чертами благородного дракона и изящного цилиня, не принадлежит роду вишапов, хоть и очень на них похоже. — Мор-р-ракс? — дракон не умеет разговаривать, оттого повторяет имя довольно неуклюже и невнятно. Гуй Чжун кивает и осторожно касается пальцами треугольной чешуйчатой мордочки. Часть силы демонического бога передаëтся дракону сквозь кончики пальцев, и он расслабленно фырчит. Аура божества спокойная, ни единого всплеска волнения. — Как же тебя зовут, малец? Ответом ей становится молчание. Дракон поджимает хвост, понимая, что ничего на этот вопрос сказать не может. — Я Гуй Чжун. А у тебя нет имени? — она касается его ладонью. Юнец опускает взгляд, подтверждая догадку. — Тогда… Хочешь, я дам его тебе? Дракон изумлëнно моргает. Интересно, каково это — когда дают имя? Он слышал, что обычно люди так делают, когда в их семье рождается подобный им, но у него нет семьи. Будет ли это правильным, что его назовëт демонический бог? Гуй Чжун видит сомнение во взгляде. Она проводит ладонью по лохматой гриве и нежно улыбается. — Уверена, что Мораксу ты понравишься. Он хоть порой тот ещё строгий ворчун, но душа у него добрая. Юный дракон дёргает ушком и тянется к тонким девичьим рукам. Здесь, в этом мире, он чувствует себя совершенно чужим, не знает здешних законов, понятия не имеет, как и что ему делать дальше. И он рад встретить любой просвет, как проблеск ясного неба. Гуй Чжун не похожа на ту, что пытается обмануть или причинить зло. В знак согласия он слегка утыкается носом в руку. — Тогда пусть имя тебе будет… Дань Хэн.