Глава 4. Просто поговорить
6 июля 2023 г., 08:55
Две недели на сборах пролетели как один день, тренер как ни в чём не бывало вела тренировки, но я видела потускневшие глаза, и как она медленно уходит в себя, вечерами она уже не участвовала в разговорах, хотя в основном именно она рассказывала нам истории из своей прошлой спортивной жизни, о знакомых, о спорте, о природе, а мы с удовольствием слушали.
В Даниэле было редкое сочетание доброты, силы, уверенности, справедливости, жёсткости и строгости. Вся команда, не побоюсь этого слова, обожала и уважала её, а я ещё восхищалась. Всегда сильная, уверенная, целеустремлённая, мне казалось её невозможно сломать, даже проигрыши команды она стойко принимала, делая выводы, что творилось у неё внутри не знал никто. Но у каждого есть нить которая помогает не опускать руки и если эта нить разрывается хоть на секунду, даже сильные могут упасть на колени, не зная как подняться с них. Чем ближе был день возвращения, тем больше тренер замыкалась в себе.
— Мэйт, спрашивай или перестань опекать меня, я даже спиной чувствую твой обеспокоенный взгляд, — в аэропорту перед посадкой, присев рядом со мной, заговорила тренер, я не пошла с девчонками гулять по аэропорту, не желая оставлять тренера без своего присмотра.
— Вы слишком спокойны, для всех, но не для меня, и да, я действительно беспокоюсь. — посмотрев на тренера, откровенно сказала я. — Вы вернётесь в дом?
— Нет. Я поживу в отеле, пока решаются вопросы. Вещи забрала племянница, Раймонду предложил пожить с ними, но двести километров до работы я не готова проезжать, даже с перспективой видеть брата, его жену и племянницу каждый день, перевернулась моя жизнь, не их.
— Мой дом в тридцати минутах от стадиона и там минимум три комнаты, жаждущих человеческого присутствия.
— Не думаю, что жить под одной крышей с той, кто не даёт жизни на поле, разумная идея.
— Я не даю вам жизни на поле? — удивилась я.
— Я не про тебя, зайка, — посмеялась тренер, коснувшись моего плеча. — Жизнь и футбол одно целое, но нужно регулярно выходить за пределы поля иначе, что-то из этого однажды превратится в ад.
— Не волнуйтесь, сеньора Норьега, моя жизнь за кромкой поля не встанет на паузу, но она вне стен дома, в который я впускаю только дорогих для меня людей. — не сдавалась я и в шутку добавила: — Да и моя стряпня в разы лучше еды в отеле.
— Беатрис как-то обмолвилась, что ты просто ужасно готовишь. — посмеялась тренер. — Но я всё же готова снять у тебя одну из комнат, на несколько месяцев, и я сносно готовлю.
— Вот и договорились, — улыбнулась я. — Пишите племяннице адрес переезда чемоданов.
Полёт прошёл легко, команду встречали болельщики, семья, друзья и родственники, разбирая и забирая своих по домам. Беатрис забрали Ли и её муж, я же сослалась на то, что обещала родителям приехать. Лишь шесть человек из нашей банды никто не встречал, но все быстро разбились на группы, проводить три дня выходных в своё удовольствие и без футбола.
Даниэла села в мою машину, поговорив с племянницей и я тихо включила музыку, давая ей пространство и так нужную тишину.
Я звала тренера чтобы покушать и, обмолвившись дежурными фразами, мы расходились по своим комнатам, я смотрела сериал, посвятив своё время попкорну и большому экрану, а вечером выходила посмотреть закат. Две тренировки тренер пропустила, решая бракоразводный процесс, мы толком и не виделись, неделю живя под одной крышей, когда она возвращалась я спала, либо я возвращалась, а тренер уже спала.
До последнего турнира в этом сезоне оставалось два дня, которые мы посвятили родным и близким. Я вернулась вечером домой и вышла на террасу, где сидела тренер с бокалом виски.
— Когда становится легче? И когда боль заполняется пустотой, а к пустоте привыкаешь? Это не первое расставание, но так нестерпимо больно в груди, — нарушила молчание тренер, — что кажется не хватает воздуха.
— Становится, но у каждого свой срок. Я смогла дышать самостоятельно спустя несколько месяцев. — заговорила я, выплеснув содержимое в бокале тренера и присев рядом. — Это противное чувство пустоты, отчаяния и боли, я думала они никогда не уйдут. Хотелось кричать, я кричала, хотелось плакать, я плакала, хотелось смеяться, я смеялась. Мне казалось я на качелях, эмоции менялись за секунды. Вы должны прожить эмоции, а не глушить их в себе или в бокале виски, иначе просто привыкнете к тяжести и будете жить с ней, а не отпустите её.
— Это первый бокал любимого виски, и я сделала всего глоток, я не глушила боль в алкоголе, Мэйт, никогда не умела, — спокойно проговорила тренер и посмотрев на открывающийся вид добавила: — Как можно кричать видя такой закат?
— От всего сердца и вложив в этот крик всю боль, сеньора Норьега. — посмотрев на тренера ответила я и встала, облокотилась о перилла ограждения на террасе и повернувшись в пол-оборота продолжила: — Чувства непостоянны, так почему мы должны продолжать быть верными им? Если вы хотите кричать кричите, хотите танцевать танцуйте, хотите плакать поплачьте, тренер, проводите всю боль вместе с этим закатом.
Тренер встала рядом со мной, долго смотря, как солнце опускается за горизонт и крик вырвавшийся из неё, был полон боли, гнева, уязвимости, отчаяния, беспомощности, разочарования, безысходности и сожалений.
— Я знаю, что это не выход, но лучше одна сигарета, чем алкоголь, — протянув сигарету тренеру сразу оправдывалась я, — меня спасали.
— Спасали, разрушая, — приняв сигарету, ответила тренер, она отрицательно относилась к этой привычке. — Надеюсь сейчас ты не куришь?
— Нет, это остатки от моего восстановления. Я отдала предпоследнюю сигарету, поэтому разрушать вы можете позволить себе ещё один раз.
— Мне он не потребуется, Мэйт. — затушив недокуренную сигарету, уверенно ответила тренер. — Меня спасаешь ты.
— Ну, не всё же вам быть для нас опорой, — улыбнувшись тренеру, проговорила я.
— Спасибо, — поблагодарила тренер, дотронувшись до моего плеча.
— Я рада, что вы здесь, — поцеловав ладонь, лежащую на моём плече, озвучила я то, что чувствовала, смотря в глаза тренеру. — Хоть это и звучит странно.
— Я чувствую, что сейчас я там где должна быть, — поделилась Даниэла, взгляд друг на друга затянулся и неловкость пробежала словно разряд, моё тело подалось вперёд поддавшись желанию, но я не коснулась губ Даниэлы, как хотела, я задержалась губами на мягкой щеке тренера, чувствуя её успокаивающий запах и отстранилась, но тренер обняла меня, словно я была её защитой.
— Вы наверное даже не ели сегодня, — спросила я, спустя какое-то время.
— Как на счёт совместной готовки ужина? — предложила тренер, заботливо и естественно, убрав прядь моих непослушных волос.
— Может закажем китайский ужин? А совместную готовку внесём в план? — тихо предложила я вариант, находясь под действием её близости, и почему сейчас тело воспринимает тренера иначе, словно сняли какую-то защиту. — Если вы не отведете взгляд, то я нарвусь на пощёчину, вы же понимает, что притягиваете сейчас словно магнит, физика не подвластна объяснению.
— Ты действительно зайка, — улыбнулась тренер и, оставив лёгкий поцелуй на моих губах, добавила: — Так и я не робот, Мэйт, мне не чужды влечение, страсть и желание, просто всё это раньше я концентрировала и находила в одном человеке. Секс расслабит, но не склеит разбитое блюдце. И уж тем более я не стану искать утешения в руках той, кто вывела меня из темноты, и той, кого я тренирую, даже если она очень притягательный, соблазнительный и лакомый кусочек.
— М-м-м-м, вы находите меня соблазнительной? Мне определенно это по душе, — дурачилась я.
— Когда ты смотришь в глаза, тебе невозможно лгать. Но моя откровенность, это не руководство к действию. Всё что я могу тебе дать - это общение, Мэйт, а оно лучше чем неловкость, к которой может привести, шагни мы за его пределы. — глядя мне в глаза проговорила тренер, закрыв приоткрытую дверь, не оставив даже малейшего окошечка на шаг за пределы.
— Я вас поняла, сеньора Норьега, — улыбнулась я и дурачась добавила: — Общение без шагов влево или в право, я - в поле, вы - за кромкой поля.
— Правильно, — посмеялась тренер. — А сейчас пойдём выбирать еду, если честно я очень голодная.
