Firsts and Seconds

                    Санс не помнил как он заснул. Не помнил как взял себе одеяло, как свернулся на стуле в три погибели. Должно быть он провел так не то чтобы долго. Мужчина устало огляделся, стараясь понять, где он был сейчас. Подземный монстр лежал под одеялами, все было также и его гость даже не пошевелился.       Санс зевнул, щелкая челюстями. Солнце за окном уже садилось, и лишь тусклые остатки дня проникали в окно спальни. Пускай последний на сегодня свет обрамлял золотом силуэт его гостя и немного заливал взгляд Санса непроглядным белым маревом, в доме уже стало холодно. Приближалась ночь. Уютно устроившись под одеялом, скелет понял, что по-видимому позволил печке погаснуть. А еще он пренебрег значительной частью своих обязанностей по дому в этот день.       Его кости кричали в протесте, хотя фермер буквально заставлял себя встать и уйти. Вместо того, чтобы чувствовать себя хорошо отдохнувшим, он… будто бы попал под поезд. Санс набросил куртку себе на плечи, порылся в ящике в поисках спичек и зажег свечу, что стояла на полке. Отлично, хоть немного света. Мужчина мало, что сейчас видел, но то, что его гости чувствовали себя немного лучше он различить мог: зубчика жареного чеснока на тарелке все таки не было.       Тепло улыбнувшись, Санс подошел ближе и посмотрел на их. Монстр действительно не двигался, магия в чужих суставах все еще была слабой, но однозначно становилась сильнее. Они определенно не были холодны как мертвец, но в комнате чувствовался некоторый озноб… Фермер все же не был уверен, связаны ли это с тем, что в комнате отсутствовало отопление, ведь напротив, из-за такого количества одеял чужие руки должны быть горячими на ощупь.       Однако, Санс решил не слишком суетиться с ними. Чуть вздрогнув от изменения температуры, мужчина снял с плеч только что надетую куртку и накрыл ею подземного гостя, кутая того в кокон. Чужое дыхание на мгновение стало глубже, как будто какой-то проблеск сознания зажегся от искры тепла другого человека. Когда Санс остановился, чтобы проверить, все вернулось обратно за считанные несколько секунд. — отдохни, приятель, — Пробормотал Санс.       Его голос звучал более усталым, чем он изначально думал. Сонно вздохнув, он потер лицо руками и развернувшись поковылял на кухню, перекусить.       Он бродил словно призрак, по своему собственному дому. Его мозгу потребовалось несколько попыток, чтобы осознать, что он зашел на кухню поесть, а также разжечь печку. Если бы не Бринли, он бы заполз прямо сейчас в постель. По общему признанию, время уже было значительно позже, чем он обычно кормил ее. Он решил, что принесет любимице немного овсянки и кукурузы «флинт» для угощения.       Прямо сейчас он разжигал плиту. Свет от небольшой искорки был достаточно ярок, чтобы у скелета заслезились глаза. Он списывал это на то, что еле держался на ногах, что являлось весьма странным ощущением. Он не чувствовал такой усталости, кажется, целую вечность.       Как только растопка разгорелась, Санс тихо подул на тлеющие угольки, а после начал подкладывать мелкие сучки, подкармливая огонь. Стоило пламени стать чуть сильнее в ход пошли колотые дрова. Через несколько минут воздух вокруг уже заполняло тепло. И это похоже на удар по лицу, ощутимый, но все же мягкий. Стоило мужчине сесть рядом, как он стал похож на сонного кота, ластящегося к печке.       Санс почти заснул. Но все же он встряхнул головой. Для этого было еще слишком рано. Он знал, что отправится спать, только когда Бринли будет накормлена и еще пара-тройка дел будут выполнены. Как только огонь стал более жизнеспособным, фермер подложил еще одно полено в пламя и наконец закрыл дверцу печи. Чуть погодя монстр неторопливо направился к задней двери, взял одежду своего гостя с крыльца, где она все еще висела немного влажной, и занес ту внутрь, чтобы высушить уже здесь.       Подумав, он зашел к своему гостю и весьма нежно, по-доброму произнес: — я опять проверю, как там моя малышка, и вернусь. скоро тут должно стать немного теплее. отдыхай, друже.       Затем снова вышел на кухню и зажег пару масляных ламп: будет легче заползти в постель, если он не будет шариться в темноте на обратном пути.       На едва функционирующем автопилоте Санс натянул резиновые сапоги и толстый синий флисовый свитер в клетку, чтобы защититься от холода. Затем проковылял к задней двери, вышел на порог и закрыл ее за собой и, зевая, зашагал к сараю.       Бринли — настоящая дурашка, но Санс любил ее. Та была упряма, как и он сам. Корова возмущенно фыркнула, когда фермер с тихим урчанием вошел в амбар. Каждый раз та притворялась обиженной, когда Санс приходил слишком поздно, в наказание за то, что то так надолго о ней забывал. Не то чтобы она оставалась голодной — у Санса была привычка баловать любимицу дополнительным ведром корма. Когда он подошел ближе к ней, Бринли повернула свою большую голову, чтобы посмотреть на него из-за густой шерсти, и снова фыркнула. — я знаю, детка, мне жаль, — нежно ворковал Санс, протягивая руку, чтобы погладить ее. Не стесняясь, она прижалась головой к его ладони и свесила голову через стальные перила своего загона. — у меня был… — Санс остановился и поправил себя, — у меня тут гость. костяной мешок, ну прям как я и папс.       Он взял одно из одеял, кутая ее, чтобы согреть, а затем осторожно отворил ворота и зашел внутрь, чтобы привести любимицу в порядок. — немного волновался за них, — продолжил Санс, как будто Бринли задавала безмолвные вопросы. Мужчина ненадолго вышел из вольера, чтобы наполнить кормушку принесенным кормом. Скелет снова прервался, чтобы зевнуть, по привычке почесал бедро, взял нужное ведро с его места у стены. — я надеюсь, у них получится. и если… — Санс поймал себя на том, что нервно постукивал по алюминиевой ручке от ведра, — когда к ним вернутся силы… я приведу их поздороваться с тобой, прежде чем они уедут.       Бринли в ответ раздула ноздри и опустила голову, чтобы съесть немного свежей еды. Санс просто усмехнулся про себя, вытащил из своей шляпы веточку пшеницы и покатал ту между зубами. Ему нравился её вкус, слегка ореховый и сладкий.       Чуть погодя монстр вернулся к колодцу с ведром в руке, прерываемый периодическими зевками. Несмотря на то, что он проспал большую часть дня, он все еще чувствовал усталость в своих костях. Как будто за последние десять лет, или около того, он не привык ежедневно вставать ни свет ни заря.       Но Санс просто пожал плечами про себя. У него был долгий тяжелый день.       Пока Санс набирал воду, его мысли то и дело возвращались к монстру, которого он оставил спать в своей гостевой комнате. Как будто эта мысль нашептывала ему: что-то не так как до этого, когда он спокойно оставлял их одних, пока сам делал свои дела по дому. Мужчина поднял взгляд на дом, осторожно перекатил веточку пшеницы между зубами. Внутри засело ощущение, что он должен был сейчас присматривать за ними.       Санс начинал немного беспокоиться.       Волнуясь, Санс поднял ведро и отвязал его от веревки, понес его обратно в амбар для Бринли. Она была рада компании, даже слегка топнула копытами, когда скелет наполнил ее корыто свежей водой. Ох, она оставалась очаровательной старой леди, хотя по факту была просто большим ребенком. Но и Санс не мог надолго оставаться в стороне.       Блинли обычно становится беспокойной, если он просто оставлял ее, поэтому в этот раз мужчина погладил ее по шее и спине, надеясь заставить ее думать, что прошло уже достаточно времени, чтобы она позволила ему уйти. Но не повезло. Когда Санс начал потихоньку отходить, корова откинула голову назад и ударила скелета в грудь, с ворчанием сбивая того с ног. — я понимаю, бринли, ты скучала по мне, — посмеивался монср, отряхиваясь и смахивая клочки сена и шерст со своей куртки. — но мне надо проверить, как они там. наверное, уже час прошел.       Бринли смотрела на хозяина своими большими темными глазами, издавая низкий горловой стон, когда делала перерывы в пережевывании своего корма. Санс кротко улыбнулся ей, как будто это освобождало его от недовольства любимицы в будущем. — если они проснутся, а меня там не будет... — запинался Санс. Он устроил руку у себя на шее, вырывая еще несколько застрявших там кусочков сена, что вызывали зуд в костях. — я не знаю.       Он посидел рядом еще некоторое время, но потом отошел к стене и лениво начал играть с пучком соломы, заплетая ту между пальцами в попытке занять себя и не уснуть. — мне уже можно уходить? — спросил фермер у коровы после долгого молчания, просто наблюдая, как та ела. Бринли махала хвостом, и Санс прислонился к стене, дрожа от холода. — сегодня так много дерзости. извини за опоздание, солнышко. ты простишь меня?       Бринли выдала свой лучший хрумф, выпила еще немного воды, а затем начала приседать, ложась рядом со скелетом. Санс наблюдал за ней — он не боялся, но та была уже неуклюжей старушкой, и мужчине бы не хотелось, чтобы его случайно раздавили.       Когда она протяжно замычала, это звучало как ясное «ложись рядом» и «обними меня» для Санса. Иногда у них случались ночи, подобные этой. Думая о монстре в постели в своем доме, Санс понимал, что все равно ему пришлось бы встать, чтобы проверить их. Он не мог не задаться вопросом, все ли с ними в порядке, или им нужно больше энергии, или…       Честно говоря, Санс устал. Вымотан. На пределе сил. Удивительно, что он не потерял сознание, когда сел и обнял Бринли, большую и теплую. Ее шерсть торчала в разные стороны, да и сама она больше похожа на животное из северных сказок про людей, пересекающих верхний континент, чем на настоящего овцебыка. Но, она в любом случае была невероятно мила, с ее шерстью, похожей на большую каштановую бороду, покрывающую все ее тело.       И Бринли всегда теплая. Санс не мог сказать «нет», о, только не ей, этому огромному нежному ребенку, которая объективно была старше его самого. Скелет чуть пошевелился, и своенравная корова предупреждающе фыркнула. Но как только та поняла, что это было только для того, чтобы прижаться ближе, она устроилась поудобнее и уложила свою голову на колени Санса.       И… теперь он был в ловушке, хотел он того или нет. Фермер глубоко вздохнул и подтянул воротник своего свитера выше, стараясь согреться. Он серьезно подумывал принести любимице обогреватель завтра.       В тот момент Санс был обречен спать в сарае с милой старой Бринли. Что было нормально. Он не возражал против этого. Фермер наклонился к ее большому тяжелому боку, чтобы разделить тепло ее тела, и позволить дремоте овладеть им.

_________________

      Как по будильнику, тело Санса само реагировало на восход солнца. Сознание плавно возвращалось в его голову, наполненную легкой болью, но ничего серьезного. Бринли тяжело вздыхала, ее триумф вчерешней победе теперь был исчерпан, когда она встала и отступила, чтобы попить еще воды, оставляя Санса скрюченным на полу.       Фермер был весь покрыт сеном, ветками и шерстью. Он небрежно отмахнулся от всего этого и поднялся, чтобы ласково потрепать старушку по голове, а затем, спотыкаясь, вышел из загона в бледный осенний рассвет.       Все еще было холодно, но первые лучи солнца согревали его, были неким лучом облегчения. Его бедные кости нуждаются в этом. В этом и в ванне. У Папайруса определенно нашлись бы слова для него за то, что он снова притащил вонь в их дом, но—       На этом мысль остановилась. Дом, комната, гость - все возвращалось к этому. В груди у Санса жила жалкая надежда, что у его подопечного нашлось чуть больше сил, но еще больше горечи вызывало то, что он сам ожидал чего-то, — если не ничего, — гораздо более печального, чем это.       Итак, скелет запер ворота амбара и отряхнул свитер, спотыкаясь о холодные и заледенелые комья грязи, и наблюдая, как его затрудненное дыхание в конце концов исчезало по мере повышения температуры, побрел к дому.       Внутри все выглядело уютным и теплым, когда Санс со скрипом открыл заднюю дверь. Печка все еще работала, поэтому фермер подошел к ней, выставляя руки над конфоркой, греясь, стараясь вернуть чувствительность пальцам. Постепенно просыпаясь и согреваясь, он заметил, что на их автоответчике мигала лампочка. Должно быть, это был Папайрус, поскольку он пропустил свой ежедневный звонок.       Выпрямившись, Санс подошел ближе, нажала на кнопку повтора сообщения. Голос его брата звучал низким металлическим регистром, но смысл был ясен. — *Привет, брат. Это я, я… не знаю, правильно ли я поступаю, оставляя тебя одного, в то время как этот человек, ну…       Долгое молчание. Санс сглотнул, когда на него навалилась тяжесть сообщения.       Умирает — *Я знаю, что ты можешь позаботиться о себе. Я просто не хочу, чтобы ты винил себя, хорошо? Ты сделал, что мог. Они уже зашли слишком далеко. Я верю, что ты сможешь продержаться, пока я не вернусь, верно же? Если ты не можешь, пожалуйста. Пожалуйста, позвони мне и скажи. Не пытайся сделать все это самостоятельно. Ты мой брат, и я тебя очень люблю-       Санс слегка улыбнулся, накручивая телефонный шнур между пальцами, чтобы руки не дрожали. — *…но ты не можешь взять на себя ответственность за то, что происходит с другими в жизни. Даже если ты думаешь, что можешь их спасти. Не терзай себя из-за этого… пожалуйста?       Все это время Санс не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдали. Пока автоответчик проигрывал мягкие напоминания его брата, Санс огляделся в поисках бродячего кота, что мог залезть к ним, или птицы в окне дальше по коридору, но… ничего не было. Что он мог видеть, так это легкое мерцание в комнате за ней, дверь была приоткрыта так же, как он ее оставлял, тело Подземного монстра едва ли можно было увидеть.       Санс сделал паузу. Тревожное покалывание охватило его позвоночник. В его сердце теплилась маленькая надежда, когда он повернулся, вышел чуть вперед, а затем наклонил голову, чтобы посмотреть под лучшим углом. Санс наклонился чуть дальше, пытаясь увидеть чужой череп, что был вне поля его зрения, не заходя в комнату. Медленно, не дослушав остальную часть сообщения, мужчина повесил трубку обратно на крючок и двинулся немного дальше по коридору.       Здесь витала магическая дымка. Она была ржаво-красной, как закат перед бурей, или как яркая терракота, привезенная из другой страны. Этот туман был расположен в левой глазнице его гостя, заполняя ту полностью. Кажется, они обнаружили, что в доме был кто-то еще.       Они медленно двигали пальцем. Это не было чем-то невероятно большим, но это было гораздо большим, что Санс когда-либо надеялся увидеть так быстро. Засевшая в груди безнадежность разрасталась во что-то совсем другое.       Санс не мог в это поверить. Его душа вздрагивала от тяжелого облегчения, унося его во что-то настолько неосязаемое и свободное, что он чисто физически не мог не смотреть, разинув рот. Он сделал несколько неуверенных шагов вперед, его ботинки шаркали по старым половицам. Раз. Два.       Магия красного цвета посмотрела в его сторону, но гость был слаб. Санс все еще находился в нескольких футах от монстра, но он мог видеть, как подземный монстр пытался защититься, благодаря его возмущению. Они не успели далеко уйти. Их дыхание было прерывистым и едва слышным, на грани нарастающей паники. Санс осторожно приблизился, не в силах сдержать тихий смешок, который вырвался у него, когда он приближался к двери. Фермер поднял руку в успокаивающем жесте. — ну, теперь, — дружелюбно произнес он. Санс игнорировал тяжелую, предвкушающую пульсацию в груди, когда он прислонился к дверному косяку и засунул руку в карман. Он пытался показать, какой он безобиден, что он не причинит им вреда, такой расслабленный и непринужденный. — доброе утро, соня.