Эй, откинь немного ноши

Шан Хоухуа было тринадцать, кха, четырнадцать плюс целая другая жизнь, которая иногда больше походила на сон, чем на то, что она когда-то действительно произошла. На самом деле он не был ребенком, за исключением того, что он им был: невысокий, все еще растущий и слабый, и не нашлось бы никого во всем мире, кому было бы не наплевать, если бы он умер, истекая потом, страхом и разочарованием в этом чертовом месте. По крайней мере, в горной секте Цан Цюн было лучше, чем в его второй биологической семье. Эти бедные, дерьмовые люди в значительной степени думали, что он был проклят еще до того, как его воспоминания о прошлой жизни полностью вернулись к нему в более позднем детстве (вместо того, чтобы плавать по краям его мозга, преследовать во снах и заставлять его чувствовать себя сумасшедшим). Теперь этот бедный, страдающий угревой сыпью переселенец мог бы прожить славную взрослую жизнь! Он мог бы стать офигенным культиватором и пиковым лордом, и тогда все, кто когда-либо смотрел на него свысока, сожалели бы достаточно, чтобы рыдать кровавыми слезами! Особенно шисюны, выливающие на него дерьмо из-за того, что он был молодым и слабым внешним учеником. Придурки. Всякий раз, когда ему не везло пересекаться с ними, они вспоминали о его существовании, и это означало дополнительные домашние обязанности, до тех пор, пока его ноги не отказывали, а пальцы не дрожали так, будто они вот-вот отвалятся! Однажды они были достаточно любезны, чтобы «обучить» его в качестве расплаты, и после этих издевательств на нем не осталось ни единого живого места. Придурки. Однако, было одно преимущество в том, что его отправляли по всей секте в качестве любимого мальчика на побегушках у хулиганов или в рамках предпочтительного способа некоторых учителей убрать его с дороги: никто не смотрел на него дважды, когда он появлялся там, где он, возможно, не должен был быть. Мастера всех двенадцати пиков проглатывали любое оправдание «шифу/шисюн/шицзе прислали меня» так же легко, как дышали! Если Хоухуа хотел куда-то послать себя, и выбраться из-под сапог своих мучителей, ну, иногда ему вообще почти не приходилось красться. Веди себя так, как будто ты часть этого места, и ты будешь его частью! Несмотря на это, он не отправлял себя с поручением, которое в конечном итоге изменило его жизнь. Это было просто небольшое подай-принеси для кого-то еще, но в данном случае это стало причиной спуска с горы в один из городов, которые раскинулись у подножия великой секты совершенствования. Хоухуа, возможно, волочил ноги, а возможно и нет, когда пришло время подниматься обратно в гору, страшась как лестницы, так и возвращения к настоящей работе, и поэтому за главными воротами в основании секты (одними из них, во всяком случае, там была куча разных входов), он столкнулся с другим подростком. — Извините! Извините, извините, извините! — немедленно начал он с чувством извиняться, потому что этот мальчик был выше ростом, а это обычно означало для него плохие вещи. — Пожалуйста, простите меня! Я не смотрел!.. — Все в порядке, — быстро сказал мальчик, и даже опустился на колени, чтобы поднять одну из вещей, которую Хоухуа уронил и вернуть её ему. — Я был тем, кто стоял посреди улицы. Это и моя вина. Пожалуйста, простите меня. — Ах… я думаю… мы могли бы простить друг друга? — предложил Хоухуа. Мальчик улыбался, и он действительно выглядел неплохо: с красивой челюстью, прямым носом и мягкими карими глазами. Вау, у него даже было несколько веснушек. И немного прыщей, хотя и не так много, как у Хоухуа, при том, что он выглядел примерно на тот же возраст. Этот мальчик, вероятно, когда-нибудь станет довольно красивым, в то время как все, на что Хоухуа надеялся для себя, с его дерьмовой ролью, было чем-то вроде «да, сойдёт». — Спасибо, — сказал Хоухуа и принял своё хер-пойми-что обратно. Он оглядел мальчика с ног до головы… и скривился. Мальчик мог быть благословлен от природы, но не более, потому что одежда у него была явно бедной-пребедной, а волосы… ну, по-видимому, он был очень чист только потому, что отчаянно пытался привести себя в презентабельный вид в реке или еще где-нибудь. Он был слишком худым. В руке у него был грубый на вид мешок, в котором, вероятно, находились все его мирские пожитки или что-то столь же печальное. Многие молодые люди пришли в горную секту Цан Цюн, чтобы получить шанс на лучшую жизнь. Хоухуа был одним из них. Его выгнала вторая пара дерьмовых биологических родителей без какого-либо «удачи, мать твою», поэтому он ощутил всплеск жалости к этому мальчику, неловко переминающегося с ноги на ногу, когда их молчаливое разглядывание друг друга продолжалось слишком долго. Хоухуа поклонился. — Шан Хоухуа! Внешний ученик пика Ань Дин. Мальчик поспешно повторил за ним, поклонившись чуть ниже. — Юэ Ци. Я не… я, надеюсь, будущий ученик… ну, любого пика, — сказал он немного криво. — Я слышал, что… скоро будет вступительный экзамен? — Ах да, наверное, поэтому здесь так многолюдно, — понял Хоухуа. — Я весь день избегал всех этих дополнительных заданий. Думаю, что большое испытание уже через пару недель? Может быть? Не знаю, не участвую в организации всего этого. Я еле пробрался внутрь. Они не позволяют внешним ученикам выбирать новых учеников… простите, подождите, вы сказали: «Юэ Ци»?! Мальчик напрягся. — Да…? Глаза Самолета, Пронзающего Небеса, расширились. — …а что? — наконец спросил мальчик, когда на него стали смотреть слишком пристальными, и в конце его голос стал повышаться. — Это… имеет значение… вообще? Это… разве это нехорошо? — Что? А, нет, все в порядке! Все замечательно! Не обращайте на меня внимания. Сейчас, у меня просто был странный момент, когда… вещи крутились у меня в голове, и я полностью отвлекся, — торопливо сказал Хоухуа, смеясь, чтобы разрядить напряжение и, вероятно, только усугубив ситуацию. — Это все моя вина! Юэ Ци. Привет. Ах, добро пожаловать. — Спасибо? — мальчик выглядел таким запутанным. Юэ Цинъюань выглядел таким запутанным. У Хоухуа было слишком много мыслей, чтобы разобраться со всеми сразу, потому что этот мальчик был первым персонажем с именем из Пути Гордого Бессмертного Демона, которого он встретил за все эти годы. «Срань господня, Путь Гордого Бессмертного Демона действительно происходит, — врезалось в: «О, нет, они использовали предысторию», — которое в свою очередь впечаталось в: «Бля, я знаю, как этот парень умрет», — и вперилось в: «Может это не он. Он выглядит слишком реальным. Я мог бы прикоснуться к нему». Мальчик прочистил горло. — Итак, вступительный экзамен…? — О, да! Ага! Что там с ним? — Не могли бы вы рассказать мне… что это такое? Если вы не возражаете? Хоухуа понятия не имел, должен ли он давать будущим ученикам подсказки на вступительный экзамен. Возможно, нет! Вероятно, он хотел бы оставить этого бедного парня на морозе! Но прежде чем он это понял, он начал выбалтывать ему все, что имело хоть какое-то отношение к экзамену, будто от этого зависела его жизнь. Юэ Ци слушал очень внимательно, цепляясь за каждое его слово, словно это было действительно важно, что на самом деле было… это было приятно. Может быть, он был в отчаянии, может быть, нищие не могли выбирать, но все равно это было приятно. Никто никогда не слушал Шан Хоухуа. Но сегодня Хоухуа был мудрым шисюном, щедро раздающим советы нуждающимся! Им пришлось перебраться на скамейку на одной стороне улицы, потому что они мешали другим людям, в то время как Хоухуа рассказывал о том, что именно, как он подозревал, искали пики, и как правильно подлизываться к мастерам самосовершенствования, и о том, что шисюны были настоящими засранцами по отношению к беднякам, но еда была довольно хорошей, и что культивирование было изнурительным, но на самом деле оно того стоило. Быть самым дерьмовым совершенствующимся в мире было лучше, чем не быть им вовсе. — Я бы вообще не рекомендовал Ань Дин, если только у вас совсем не осталось выбора. На самом деле все не так уж и плохо, но… о, дерьмо! Как долго я говорю? — Хоухуа отвлекся. — Блять! Блять! Ах, ну, я определенно опаздываю, так что нет смысла куда-то бежать назад. Пф-ф-ф. Как бы то ни было. Юэ Ци фыркнул, а затем сразу же принял виноватый вид за то, что смеялся над ним. Это была хорошая смена темпа. — Извините. Простите меня, это не… — Это немного смешно, — признал Хоухуа, снова собирая свои вещи и вставая. Юэ Ци встал вместе с ним, а это означало, что Хоухуа опять пришлось немного поднять глаза. — Это было приятное знакомство, правда? Ха-ха, во всяком случае, я надеюсь, что вы справитесь! Мне действительно нужны боевые братья и сестры, которые не запугивают меня, понимаете? Ага. Удачи на нелепом вступительном экзамене через… да, думаю, через пару недель? — Спасибо, — очень искренне сказал Юэ Ци, даже еще раз поклонившись. — Мне очень жаль, что я отнял у вас так много времени, ученик Шан. — Нет! Нет! Все в порядке. Я буду жить. Вероятно, — Хоухуа сделал шаг к воротам, прежде чем остановился. — Ах, все это время в основном я просто говорил, не так ли? — Юэ Ци не сказал ни слова о себе, а Хоухуа и в голову не пришло спросить. — У вас… есть еще вопросы? Юэ Ци улыбнулся. — Я думаю, что вы ответили на большинство из них, — ответил он, посмеиваясь, прежде чем его дружелюбное выражение лица поникло. — Пара недель… может быть дольше, я думаю, но… есть ли место, где люди могут остаться, пока они ждут, чтобы сдать экзамен? Разрешает ли секта людям оставаться с ними…? Может быть…? Хоухуа снова оглядел мальчика. Все его мирские пожитки в мешке. Верно. Дерьмо. — Эх, нет, — сказал Хоухуа, вспоминая собственный дерьмовый опыт. По крайней мере, благодаря своей Системе трансмигратора он достаточно точно рассчитал время своего путешествия, и ему нужно было подождать всего два дня до теста, так как Цан Цюн определенно не почесался приютить или накормить кого-либо из таких вот бедных претендентов, как он. — Нет, они на самом деле… не дают ничего. Хотя им следует! Они действительно должны! Но… ах… нет. — Ох, — жалобно вздохнул Юэ Ци. Маленький кошелек в кармане Хоухуа с таким же успехом мог прожечь ему бок, поэтому он быстро вытащил его, прежде чем тот мог взорваться или что-то в этом роде, и, не без колебаний, сунул его Юэ Ци. Мальчик выглядел потрясенным и не брал его. Ах, зачем ему было вот так усложнять попытки Хоухуа заниматься благотворительностью? Это было больно! — Возьми это, — настаивал Хоухуа и насильно впихнул деньги в руку Юэ Ци. — По крайней мере, накорми себя, понимаешь? Гостиницы дорогие и, вероятно, все забронированы детьми побогаче, так что нет смысла пытаться, земля вполне свободна, а сдавать этот тест натощак ужасно. Не рекомендую. Эй, не возвращай! Никаких возвратов! Не-а! Обратно не возьму. Не беспокойся об этом, братан, это даже не мои деньги. Юэ Ци побледнел и начал заикаться. — Я… что? Это… — Бля, звучит плохо. Я имею в виду, это деньги, которые мне дали, чтобы купить одно дерьмо, но, насколько им известно, цены выросли из-за всех людей, пришедших сюда на вступительные испытания. «Шисюн, мне потребовались все мои способности, чтобы сторговаться до того, что ты мне дал!» Я скажу людям, что меня обманули! Не похоже, что они смогут вытрясти из меня чего-то, чего у меня нет. Кстати, не свети ими, иначе тебя ограбят. Хоухуа уже пожалел об этом решении. Его обязательно заставят за это заплатить. Но он все равно не позволит Юэ Ци вернуть деньги, решив совершить этот благородный поступок! Или, по крайней мере, этот виноватый жест. Было либо одно, либо другое! Или и то, и другое вместе! — …спасибо, — произнес юноша, все еще неохотный, но слишком практичный и недостаточно гордый, чтобы отказаться от милостыни. Гордость была хороша, пока было что есть. — Когда-нибудь вы сможете вернуть мне долг, — весело сказал Хоухуа. — Верну, — пообещал Юэ Ци. Это был почти достойный главного героя решительный взгляд! Почти! Эта версия Юэ Цинъюаня все еще была тринадцатилетней, слишком худой и в основном одетой в лохмотья. — Удачи, — сказал Хоухуа, удивившись тому, как много он имел в виду. Он мало что мог сделать в этом мире. Насколько он знал, в конце концов он не сможет ничего сделать, чтобы улучшить свою судьбу, не говоря уже о чьей-то еще, но он мог сделать это прямо сейчас и притвориться, что эта мелочь имеет значение. — Скоро увидимся, а?

***

Хоухуа снова поднялся на гору, чтобы получить наказание за ужасное опоздание и недостаточную бережливость. Ну и что, если они помыкают им и обзывают разными словами? Этот вороватый лживый идиот только что поладил с будущим лидером секты! Это называется инвестиции. Он думал о мальчике — о Юэ Ци, о Юэ Цинъюане — каждый день в течение следующих двух недель. Его не пустили на вступительные испытания. Никто не удосужился сообщить такому скромному внешнему ученику как он имена новых учеников, особенно, если они принадлежали другим пикам. Если спрашивать о «Юэ Ци» кого-либо, те просто задавались вопросом: «Кто это, черт возьми, и почему это должно меня волновать?» Ему потребовалось еще две недели, прежде чем он смог, наконец, прокрасться, использовать ложь и вообще спланировать свой путь на пик Цюн Дин, чтобы узнать результаты, до того, как он окончательно сойдет с ума. Ему просто нужно было убедиться, что мальчик не мертв или с ним не произошло что ещё похуже! Система ни хрена ему не говорила! Она даже не подтвердила, что это был правильный персонаж. Несмотря на все, что Хоухуа знал, он с тем же успехом мог дать деньги какому-то случайному парню по имени Юэ Ци, из-за чего того обокрали в темном переулке. Кроме того, у молодого Юэ Ци не было никого, кто мог бы его проведать. Хоухуа почти расстроился из-за того, что подумал об этом, поскольку технически это могло быть истолковано как его вина, но, ну, этот автор сейчас был в точно такой же дерьмовой ситуации, поэтому он чувствовал, что ему разрешено говорить, как есть. Никто больше не собирался проверять другого мальчика! Это должен был быть он. Ему потребовалось то, что казалось веками, чтобы найти единственного и неповторимого персонажа Пути Гордого Бессмертного Демона, которого он до этого встретил один единственный раз. Мальчик по имени Юэ Ци спрятался в маленьком, слегка заросшем саду для медитаций недалеко от внешних общежитий младших учеников Цюн Дин, которые, на первый взгляд, были все же лучше, чем внешние общежития младших учеников Ань Дин, которые выделили Хоухуа. Несправедливо! Юэ Ци выглядел ничуть не хуже, теперь одетый в черно-белую униформу ученика главнейшей вершины секты, все еще слишком худой, но, может быть, уже не в категории «о, братан, ты умираешь с голоду», опрятный и с волосами, красиво собранными в прическу сзади. Глядя на этого красивого подростка, вы бы никогда не догадались, что он не был одним из тех богатых, благородных детей, которым удалось пропустить вступительный тест! О, нет… подождите… да… это определенно был сходящий синяк под глазом. Блять. Юэ Ци вскинул голову при звуке приближения Хоухуа, сгорбившись и схватив руководство по совершенствованию, на которое он смотрел, полностью готовый сбежать с ним. Выражение его лица сменилось с настороженности на удивление, когда он увидел Хоухуа в желто-белой униформе Ань Дин, а не каких-то придурков с Цюн Дин, которые доставляли ему неприятности. Хоухуа поднял руку, махнув. Жест был… возможно, он выглядел очень неловко, но неважно. — Ах, эй! Ты не умер! — сказал он, и вот это определенно было неловко. Ебать. Юэ Ци посмотрел еще немного, а затем сгорбился. — Я… не могу отплатить вам, — сказал он наконец. — У меня… пока нет денег. — Ох, — понял Хоухуа и поспешно замахал руками перед собой. — Ах, нет! Нет, нет, нет! Я здесь не за этим! Я не ищу денег! Я просто хотел сказать… привет? Вы можете вернуть мне деньги в любое время, все в порядке! — на самом деле это было не так, но его дерьмовые шисюны, вероятно, все равно нашли бы еще один предлог, чтобы избить его. — Считайте, что это бессрочный займ, если хотите! Никаких проблем! Юэ Ци выглядел скорее смущенным, чем успокоенным, но его плечи немного опустились, и он разжал мертвую хватку на руководстве по совершенствованию. Он не возражал, когда Хоухуа взял на себя смелость сесть рядом с ним. — Ну, как дела? Кстати, поздравляю с поступлением на Цан Цюн. — …спасибо. — Я вижу, шисюны как всегда приветливы. Рука Юэ Ци быстро приподнялась, словно пытаясь коснуться синяка под глазом, но он с силой остановил себя. У него также были царапины и мозоли на руках, которые, вероятно, кровоточили каждый день между тренировками и работой по дому. — Это был несчастный случай, — пробормотал он. — Да, они… действительно хороши в этом, — неуверенно сказал Хоухуа. Он отчаянно искал новую тему для разговора и наткнулся на руководство по совершенствованию. — Они дали тебе действительно дерьмовую книгу, да? Сколько веков этой штуке? Юэ Ци явно не хотел отказываться от чего-то столь ценного, но у него не было веских причин не позволять Хоухуа поднять ее и посмотреть. По крайней мере, руководство по совершенствованию не было откровенно неправильным, но оно было выцветшим и порванным, и ни одно слово в нем не было написано современным или непрофессиональным языком, с несколькими диаграммами, в основном состоящими из множества линий, переплетающихся друг с другом, из которых даже автор этого мира, казалось, не мог извлечь никакого реального смысла. Это было, подумал Хоухуа, возвращая руководство парню, скорее всего, совершенно непонятно новичку. — Что-о-о-о-о-о-о-о ж… какова причина, по которой вы смотрите на третью стадию формирования золотого ядра? — в шутку спросил Хоухуа, предполагая, что Юэ Ци просто читает все это до конца. — Это было быстро! — Нет, я… не… — начал Юэ Ци, снова сгорбившись. — Ага, не то чтобы это помогло бы кому-то добраться до этой стадии, я имею в виду, взгляните на этот фрагмент о меридианах. Что вообще это должно означать? — Хоухуа говорил о диаграмме на второй странице, но Юэ Ци положил руку на первую и посмотрел на нее, и осознание пришло гораздо позже, чем должно было. — Ты получил это в коррекционном… о, черт, ты вообще не можешь это прочитать, да? Ты вообще грамотный? Юэ Ци замер, явно застигнутый врасплох. — Я… я… Хоухуа уставился на него широко раскрытыми глазами и выжидающе поднял брови. «Пожалуйста, пусть я ошибаюсь, пожалуйста, пусть я ошибаюсь, пожалуйста, пусть я ошибаюсь, — думал он. — Почему я прав только тогда, когда быть правым отстой? Пожалуйста, скажи мне, что я ошибаюсь, братан». Юэ Ци сдулся и признал: — Нет. — Дерьмо. — Я учусь, — настаивал Юэ Ци. — Они… они учат меня… — Ага, тебя засунули в коррекционные классы для бедняков, верно? — со знанием дела сказал Хоухуа, и ему снова пришлось поспешно махать руками, когда мальчик стал выглядеть пристыженным. — О, без обид! Да, нет! Я тоже в этом классе, на Ань Дин! Вроде? В последнее время учителя в основном позволяют мне заниматься своими делами, потому что у них на одну проблему меньше, понимаешь? Хоухуа умел читать столько, сколько себя помнил в этой жизни, даже до того, как его воспоминания о прошлой жизни дали о себе знать, что было чертовски странно, когда никто из его второй семьи не был грамотным. Ни один из них не сказал. «О, посмотри! Наш странный ребенок снова рисует палочкой в грязи причудливые символы! Как чертовски мило!» — они определенно так не сказали. Они говорили другое. По прибытии в Цан Цюн его бросили в коррекционные классы, никто не удосужился спросить его или проверить его на что-либо, они просто решили: «Да, этот ребенок выглядит охренеть каким бедным и глупым! Он отправляется туда!» Уроки были в какой-то мере полезными, поскольку почерк Хоухуа был совершенно дерьмовым, а в этом мире было много разных вещей с определенными символами и форматированием, у него были свои методы счета и все такое, но было какое-то базовое дерьмо вроде этикета и истории, которые стали, открывающим глаза, опытом. Кроме того, было приятно знать, каковы ожидания людей от него. — Однако, эти классы — отстой, — заявил Хоухуа. — Большинство учителей возмущаются тем, что им приходится учить грязных бедных детей, а пики просто добавляют их поверх всех ваших других занятий, чтобы у вас было меньше времени на еду, сон, тренировки или выполнение всей работы по дому, которую вам поручают ваши шисюны, когда они узнают, что у тебя нет, блять, семьи. Они заставят вас пропустить урок, чтобы выполнить их работу, а затем посмеются над вами за то, что вы глупы! И вы получите наказание за пропуск! А остальные классы вообще не собираются останавливаться и ждать! Это похоже на то, как кто-то просто бросает вас в воду и делает половинчатую работу, обучая вас плавать, когда вы уже в воде, крича на вас за то, что вы не успеваете за всеми остальными. «Хватит тонуть! Вы позорите доброе имя нашей секты!» Придурки. Юэ Ци снова смотрел на него широко раскрытыми глазами, но Хоухуа был слишком зол, чтобы остановиться. — И вы даже не можете жаловаться на то, что их система образования отстойная, потому что вы должны притворяться благодарными за то, что они вообще пустили вас в свои двери! «Спасибо! О, спасибо, шисюн! За то, что не забил меня до смерти палкой за то, что я осмелился взглянуть на тебя! Этот скромный червяк просто искренне благодарен за то, что греется в твоем совершенно посредственном, испорченном мальчишеском присутствии!» Придурки. Он глубоко вздохнул, что на самом деле не помогло. — О, я снова слишком много говорю о себе, да? Ха-ха! Так, впрочем, как у тебя дела? Юэ Ци моргнул, а затем заговорил немного криво и нерешительно. — Вы… вы уже догадались о большей части всего этого, если честно, — затем он покачал головой, словно отчитывая себя за то, что осмелился согласиться с жалобой, и принял решительное выражение лица. — Это не так уж плохо. Я… я справлюсь. Я собираюсь разобраться с этим. Мне нужно разобраться с этим. Это было почти вдохновляюще! За исключением того, что его решимость выглядела немного маниакальной, когда он смотрел на руководство по культивированию так, словно достаточно долгий взгляд поможет ему его понять. Это было грустно. Хоухуа протянул руку. — Эй, почему бы мне не прочитать это тебе? — Что? — Я имею в виду, что у меня нет времени, чтобы написать тебе лучшее руководство или научить тебя, ну, ты понимаешь, читать, но я могу объяснить тебе это руководство, — предложил Хоухуа. — Это лучше, чем ничего, верно? — Вы… вы бы сделали это? — Конечно! Я могу объяснить тебе совершенствование; я пробыл здесь достаточно долго, чтобы хотя бы знать основы, даже если я не мастер. Я такой крутой шисюн! Ну, что ж, теперь ты на Цюн Дин, так что, думаю, это действительно делает меня твоим шиди, но тем не менее, я отличный шиди! Так что береги меня! — Я… я был бы очень признателен… за вашу помощь, — сухо начал Юэ Ци, — но… я опять не могу отплатить вам за это. Я не могу… я ничем не могу вам помочь. - Почему он просто не мог принять предложение?! Разве он не знал, сколько трусости пришлось преодолеть Хоухуа, чтобы сделать его? Хоухуа отчаянно искал оправдание, которое не имело бы ничего общего с Путем Гордого Бессмертного Демона. Этот мальчик тоже был здесь совсем один, разве он не должен был отчаянно хотеть потусоваться с кем-то, кто не плюнет в него? Кто-нибудь, кто не обращается с ним как с дерьмом? — Конечно, но мы, изгнанные младшие внешние ученики, должны держаться вместе, верно? Ты сможешь вернуть мне долг, когда станешь пиковым лордом или кем-то в этом роде! Ха-ха! Юэ Ци слабо, недоверчиво улыбнулся. — Верно… Итак, Хоухуа быстро просмотрел дерьмовое руководство по совершенствованию, переводя всю непонятную терминологию и технический язык, как мог, чтобы Юэ Ци мог задавать вопросы с удивительным нетерпением, не беспокоясь о том, чтобы выглядеть глупо перед хулиганами. Юэ Ци был довольно умным для того, кто только что сюда попал! Или, может быть, Хоухуа был лучшим учителем, чем он думал! (Нет, более вероятным было бы, что это влияние зарождающихся навыков гения совершенствования, закопанных в грязи.) Они только подошли ко второму этапу формирования золотого ядра, когда где-то на Цюн Дин зазвонили колокола, возвещающие о том, что Хоухуа нужно вернуть свою задницу обратно на Ань Дин. Черт, наверное его снова накажут. Хоухуа чувствовал себя довольно хорошо, когда продолжал свой веселый путь, игнорируя любые будущие последствия своего исчезновения в пользу мечтаний о лидере секты, который слишком многим ему обязан, чтобы когда-либо казнить его за предательство. Нет, — торжественно скажет Юэ Цинъюань, в то время как другие лорды пиков визжали, требуя головы Шан Цинхуа, — однажды он дал мне урок из жалости, так что я сохраню ему жизнь. Каждому позволено иметь свои нереальные фантазии, верно? Да, возможная выгода от сверхмощного персонажа определенно была причиной того, что он делал это, и почему он, вероятно, собирался вернуться и сделать это вновь. Не было какой-либо другой причины, вроде того, как Юэ Ци был разочарован, увидев, что он уходит.