Эй, откинь немного ноши

Логичнее было бы вернуться ночью, но молодая хозяйка утащила брата поиграть с ней, а прощальное обещание Цю Цзяньло вернуться позже, чтобы наказать Шэнь Цзю «как следует», было рискованным. Кроме того, никто не ожидал, что их ограбят посреди дня! Если Хоухуа сейчас вернется в дом и наткнется на кого-нибудь из слуг, у него будет правдоподобное опровержение того, что он просто заблудился по дороге. И если он не сделает что-то сейчас, то сумеет уговорить себя ничего не делать. Поэтому, пока молодой господин отвлекся, Хоухуа после того, как его выгнали, помчался со всех ног в ту сторону поместья Цю, которое было ближе всего к ужасной маленькой комнате Шэнь Цзю. Это был хороший и удобный задний переулок. Стена здесь была такой же высокой, но вокруг нее вырос оживленный город, и воспоминания о том, что стены служили для защиты от жестоких захватчиков, а не от бедняков с грязными руками, давно угасли. Никто не обратил внимания на то, как Хоухуа забрался на крышу ближайшего соседнего здания и прыгнул с нее с разбегу. Это было похоже на полет. По крайней мере, пока он не врезался неловко в стену и чуть не свалился, но ему все же удалось с хрипом перевернуться. Прямо как на тренировке! Конечно, он не был бойцом, но он был культиватором. Лучше быть посредственным младшим учеником Ань Дина, чем вообще не быть культиватором в этом мире. Он спустился вниз, поспешно проскользнул вокруг пары зданий, затем впустил себя в здание, которое только что покинул, задыхаясь от благодарности за то, что это была изолированная часть поместья. Его руки лишь слегка дрожали, когда он использовал украденный ключ. Он почувствовал, что сердце сжалось, когда замок щелкнул, и дверь подалась под его руками, открыв удивленное лицо Шэнь Цзю, которое тут же превратилось в каменное от ненависти. Хоухуа понял, что он никогда не планировал, что сказать здесь. Блядь. При виде ключа и отсутствия Цю Цзяньло выражение лица Шэнь Цзю изменилось на настороженное и растерянное. Он выглядел так, будто ожидал, что Хоухуа нападет на него. — Юэ Ци послал меня, — промолвил Хоухуа. Шэнь Цзю напрягся, его глаза расширились и стали искать названного. — Что? — Да, Юэ Ци послал меня, и нам нужно идти. Шэнь Цзю все еще выглядел недоверчивым, но он не дрогнул, когда Хоухуа протянул руку и схватил его за запястье. Он вышел, спотыкаясь, из маленькой дрянной комнатки, когда Хоухуа потянул его за собой, и остался стоять на месте, когда Хоухуа снова закрыл за ними дверь, а затем последовал за Хоухуа, который потащил его из здания к задней стене поместья. Затем Шэнь Цзю выдернул свое запястье из хватки Хоухуа. — И что теперь? — ядовито потребовал он. Безнадежно. — Здесь нет выхода… что ты делаешь? Хоухуа присел возле стены и сцепил руки, чтобы создать опору. — Заткнись и лезь! — шипел он. — Я тебя подниму! Шэнь Цзю не двигался. — Ты хочешь снова увидеть Юэ Ци или нет? — потребовал Хоухуа. — Забирайся ко мне на плечи! Другой мальчик огляделся, вероятно, испугавшись, что его поймают и накажут, но потом взял себя в руки. Он поставил свою ногу в руки Хоухуа и, используя стену для равновесия, встал на его плечи и потянулся к вершине. Шэнь Цзю был недостаточно силен, чтобы подтянуться, но Хоухуа схватил его за ноги и толкнул вверх, выше головы, используя все приемы, которым его научили другие культиваторы Ань Дин, и этого оказалось достаточно, чтобы локти Шэнь Цзю оказались на вершине стены. — Оставайся там, — приказал Хоухуа, а затем позволил Шэнь Цзю повиснуть там. Он вскочил на ноги рядом с другим мальчиком, подтянулся, в который раз в жизни безмерно благодарный за весь пот и кровь, пролитые им во время тренировок по культивированию, особенно когда рот Шэнь Цзю раскрылся от удивления. Вот это да! Культиваторы Ань Дин могут быть довольно сильными! Затем Хоухуа затащил Шэнь Цзю на стену, помог ему перелезть через нее, спустил с другой стороны (после чего ему пришлось проделать оставшийся путь) и опустился рядом с ним. Он и Шэнь Цзю уставились друг на друга. — Это, наверное, самое крутое, что я когда-либо делал, — сказал Хоухуа. Шэнь Цзю сузил глаза. — …где Ци-ге? — Ах, идем. Я расскажу тебе по дороге. Другому мальчику не оставалось ничего другого, как последовать за ним, понимая опасность пребывания вблизи поместья Цю. Большую часть объяснений Хоухуа он вел себя довольно тихо, но все это время не сводил с него напряженного взгляда, что немного нервировало и, вероятно, способствовало тому, что Хоухуа сразу же потерял все свои очки хладнокровия. — Итак, Юэ Ци добрался до горной секты Цан Цюн и поднялся на пик Цюн Дин, который является первым пиком, самой высокой вершиной, что очень впечатляет, потому что мудаки на вершине мира обычно ненавидят всех, кто не родился богатым и могущественным. Мы встретились перед тем, как он был принят, и я дал ему немного денег, чтобы он не голодал, потому что… ну… мне очень нужны шисюны, которые не издеваются надо мной. Нервный смешок. — И он пытается произвести впечатление на всех с момента поступления, и у него действительно хорошо получается, учитывая его происхождение, честно говоря, но это, вероятно, просто заставляет большинство людей завидовать, особенно учитывая, что лидер секты, который является засранцем и у которого, возможно, даже нет сердца, повысил его до внутреннего ученика слишком рано в качестве испытания, чтобы заставить его либо преуспеть, либо умереть. Если он сейчас хоть немного облажается, его могут выгнать из секты. Или он может умереть! Это тоже возможно. Он кивает сам себе, соглашаясь со своими потоком мыслей. — Так что он застрял там, а я нет, и, если честно, он не знает, что я здесь, но я здесь, потому что он, вероятно, готовится сделать что-то действительно чертовски глупое, чтобы получить меч и забрать тебя от этих засранцев. Он делает все это ради тебя. Работает на износ, и никто ему его не подкинет. Тебе это понятно? Хоухуа спросил об этом, когда они остановились в подворотне, чтобы сменить одежду, которая, он надеется, запутает их след. Хоухуа нужно было переодеться в форму Ань Дин. У него даже была запасная форма Ань Дин для Шэнь Цзю. Шэнь Цзю все еще щурился на него. — Кто ты? — О, а, я… Шан Хоухуа. Привет. — Ты из Цан Цюн? — Ага, да, я с пика Ань Динь. Вот как я попал сюда. Я младший внешний ученик, но я записался в торговый караван и сказал всем, что меня наказали, выгнали на время, чтобы научиться настоящей трудовой этике, и я думаю, что смогу убедить людей взять тебя с нами из жалости? Они заставят тебя работать, вероятно, но все будет хорошо. Кстати, мне разрешили сбежать, потому что я целый месяц рассказывал о своей больной тетушке и ее бедном сыне, так что если кто спросит: она умерла, а ты — мой осиротевший кузен, ясно? Шэнь Цзю продолжал смотреть, поэтому Хоухуа не был уверен, слышал ли он что-нибудь из этого. — …Цю Цзяньло скоро обнаружит, что я пропал, — сказал он ровно, словно вытесняя страх из своего голоса. — Ну, да, в конце концов это произойдет, но мы уезжаем завтра утром, на рассвете, наверное. И мы на другом конце города. И ты будешь выглядеть, как очередной ученик Ань Дина. А, и ключ все еще у меня! — Хоухуа с триумфом достал ключ из кармана. — Этот идиотский придурок привел меня прямо к тебе, и поэтому он может провести остаток ночи, крича на людей за то, что они потеряли этот ключ и не нашли его достаточно быстро, и так сколько угодно дней, пока не решит просто попросить кого-нибудь выломать дверь. Если только нет другого ключа. Есть ли другой ключ? — …нет. Я так не думаю. — Отлично! Вот, переоденься в это. Шэнь Цзю взял одежду, но все еще выглядел невероятно неуютно, смущенно и подозрительно. Он все еще смотрел на Хоухуа, будто ожидая нападения, когда Хоухуа обернулся после того, как они оба закончили переодеваться. Форма была ему слишком велика. — Отлично. Ты прекрасно выглядишь! — соврал Хоухуа. Шэнь Цзю продолжал хмуриться, но потом посмотрел вниз, наклонился и поднял нож, который Хоухуа положил во время переодевания. Он не предложил его обратно. Он крепко сжал его в руке и посмотрел на Хоухуа с явным вызовом. Хоухуа не осмелился попытаться забрать нож, потому что это был очень быстрый способ умереть, а он не хотел провалить задание в последнюю секунду из-за того, что человек, которого он спасал, ударил его ножом в переулке. — Ах, ты собираешься держаться его? Круто. Очень круто. Ты точно должен зарезать Цю Цзяньло, если он появится, а он не появится, потому что вся информация, которую я ему дал, была чушью, кроме названия города, который находится в нескольких днях пути в совершенно неправильном направлении. Я там никогда не был. В любом случае, пора идти! Возможно, это была не самая лучшая идея — дать потенциальному будущему злодею-отморозку возможность зарезать его, но Хоухуа часто чувствовал себя лучше, когда у него был при себе нож (именно поэтому он носил нож), даже когда ему не разрешалось никого зарезать. Мечи могли быть немного громоздкими. У ножей было множество применений, помимо убийства. Шэнь Цзю стал немного выше, благодаря этому ножу. Хоухуа не хотел думать о том, что Цю Цзяньло мог делать, когда посещал ту комнату. Он определенно не собирался спрашивать. — …Ци-ге действительно не знает, что ты здесь? — спросил Шэнь Цзю. — А, нет, он будет сходить с ума от всего этого. Он пытается всё делать правильно, но это его просто выбивает из колеи, так что тут-то и приходит на помощь друг, верно? Нам всем нужны друзья. Можешь считать меня… как… временную замену Ци-ге? Выражение лица Шэнь Цзю говорило о том, что он совершенно не собирается этого делать. Если Хоухуа снова прикоснется к нему, то точно будет поножовщина. — Ха-ха, да, в любом случае, позволь мне поговорить с моим боссом, хорошо?..

***

— …почему вас двое? — спросил человек, который совершил ошибку, позволив Хоухуа уйти одному, внезапно столкнувшись с двумя подростками в форме Ань Дин. И Хоухуа тут же расплакался от всего накопившегося за этот напряженный день разочарования и облегчения. (Цю Цзяньло был таким засранцем! А Хоухуа только и делал, что смотрел, как ублюдок безжалостно расправляется с кем-то другим!) Он причитал о том, что его тетушка умерла еще до того, как они отправились в путь, и что его бедному осиротевшему кузену некуда идти, на коленях умолял руководителя торгового каравана позволить кузену вернуться с ними в Цан Цюн, чтобы он мог сдать следующий вступительный экзамен, обещая, что с ними не будет никаких проблем. Шэнь Цзю неловко стоял рядом с ним, с ужасом наблюдая за этим жалким зрелищем. Мужчина явно не хотел браться за Шэнь Цзю, но один из других культиваторов Ань Дина сказал: «Пусть останется, чтобы ребенок заткнулся». Другой сказал: «Это семья, ты не можешь ожидать, что он просто бросит семью». Еще один добавил: «Если мы не позволим ему, он все равно попытается пойти за нами. Имей сердце». И тогда глава торгового каравана вскинул руки и сдался, выдвинув такие условия, как «Но его забота идет из твоей доли», и «Если он не сможет идти в ногу, вы оба останетесь позади», будто не он лично поднял Хоухуа с земли однажды утром, потому что тот слишком медленно вставал. Хоухуа согласился со всей подобающей благодарностью, уже мысленно перечисляя своих попутчиков, наиболее подверженных нахальству. Когда наступила вечерняя трапеза, Хоухуа и Шэнь Цзю получили всего одну порцию, а после культиватор, отвечавший за приготовление, громко сказал: «О, смотрите, у нас есть лишняя! Если кто-то не будет это есть, то, наверное, придется просто выбросить». А Хоухуа вскочил так быстро, что споткнулся о себя и сделал сальто, сказав: «Мы возьмем!». (Что вызвало смех почти у всех зрителей — именно этого Хоухуа и добивался, когда превратил свое искреннее спотыкание в полноценный кувырок). В то время как глава торгового каравана просто сидел и выглядел ужасно хмуро. Шэнь Цзю выглядел еще более удрученным; хотя он не отказывался от бесплатной еды, его щеки покраснели. Он мыл посуду и выполнял все работы по лагерю вместе с Хоухуа в горьком молчании. Они были вынуждены делить спальное место, свернувшись вместе почти так же тесно, как двоюродные братья, только почти не касаясь друг друга. После того как Хоухуа вернулся после падения, поблагодарив одного из культиваторов за дополнительное одеяло, которое «чудесным образом появилось», второй мальчик шипел на него: — Почему ты так себя ведешь?! Ты выглядишь, как дурак! — Эй, как скажешь, брат, — прошептал Хоухуа в ответ. — Вытащить тебя оттуда или сохранить мое и без того несуществующее достоинство? Достоинство не так важно. Меня не слишком волнует мнение людей. Шэнь Цзю сморщил нос, но его хмурый взгляд сменился слабым нахмуриванием. Несмотря на все опасения, что семья Цю выломает дверь и вытащит их обоих из дома отдыха, Хоухуа удалось заснуть. Однако поспать ему так и не удалось: за ночь он несколько раз просыпался от ворочания другого мальчика. В отличие от Юэ Ци, Шэнь Цзю не любил обниматься. Их разбудили на рассвете, чтобы они начали движение. Хоухуа, преодолевая вялость, принялся за работу, а Шэнь Цзю неуклюже следовал за ним, слишком незнающий, чтобы быть полезным, сгорбившись и настороженно наблюдая за всеми. Остальные культиваторы Ань Дин в какой-то момент вернулись после своих ночных вылазок или даже просто возвращались откуда-то, и большинство из них выглядели слишком уставшими и/или слишком похмельными, чтобы в тусклом сером свете заметить новое пополнение в группе. На Шэнь Цзю поглядывали, но самое большее, что Хоухуа услышал от кого-то, это «Погодите, их всегда было двое?», а затем они сплетничали о «больных тетушках» и «осиротевших кузенах». Они отправились в деревню, не обнаружив никаких следов семьи Цю. Хоухуа снова наслаждался мысленным образом Цю Цзяньло, кричащего на запертую дверь, не зная, что Шэнь Цзю больше нет по ту сторону. Ах, да, это было неплохо. Сегодня их темп казался немного легче, но Хоухуа подумал, что это, скорее всего, из уважения к похмелью людей, а не из заботы о Шэнь Цзю. Другой мальчик по-прежнему с трудом держался на ногах, но упорно шел вперед, даже когда Хоухуа заметил, что у того болят ноги. К тому времени, когда они остановились, Шэнь Цзю превратился в грустную кучу-малу, и Хоухуа (и все остальные культиваторы Ань Дина, которые к этому моменту уже слышали эту историю по цепочке сплетен в течение дня) великодушно оставили его там, пока Хоухуа занимался своими обычными делами. После этого Хоухуа достал из рюкзака «одолженное» лекарство и заставил себя предложить вылечить раны Шэнь Цзю — быть щедрым иногда было так больно, но лучше так, чем завтра тащить другого мальчика на себе. Конечно, можно было начать разговор и получше, чем резкое: «Эй, дай-ка я посмотрю твои ноги», но Шэнь Цзю не должен был выглядеть так, будто собирается выцарапать Хоухуа глаза за то, что тот пытался его потрогать! Хоухуа пришлось отдать лекарство и проинструктировать Шэнь Цзю, о его использование. Хоухуа заметил, что тот использовал лекарства так же, как и Юэ Ци: экономно, не желая тратить впустую, не зная, как использовать и когда они ему понадобятся ещё. Черт, это было печально. — …зачем ты это делаешь? — тихо спросил Шэнь Цзю, когда они легли спать. Конечно, Хоухуа не мог ничего сказать о Пути Гордого Бессмертного Демона. Он не мог ничего сказать о том, что это было доказательством концепции, в которой он отчаянно нуждался долгие годы: что он может изменить этот мир к лучшему и ему не придется умирать ради заговора. Но по какой-то причине это был не первый ответ, пришедший Хоухуа в голову. — Потому что мне нравится Юэ Ци, — пробормотал Хоухуа. — И ты не заслужил ничего из этого дерьма, ясно? Правда имела странный вкус на его языке. Она ему не нравилась. Шэнь Цзю тоже показалось это странным на вкус, но мальчик пока проглотил объяснение. Остаток пути прошел примерно так же. Они вставали, изо всех сил старались не отставать от остальных, Хоухуа занимался хозяйством, а Шэнь Цзю сокрушался о своей слабости по сравнению с выносливостью культиваторов, они ели и не голодали только благодаря жалости других, а потом рушились на кровати ночью. Другие культиваторы, казалось, рассматривали Шэнь Цзю как маленькое и милое животное, которое может плюнуть или поцарапать их, если они подойдут слишком близко — они могли бросить ему немного еды, но в основном оставляли его в покое. Ни разу ни демоны, ни бандиты, ни семья Цю не выскочили с криками из леса. Они не разговаривали, разве что Хоухуа рассказал Шэнь Цзю о том, как дела у Юэ Ци, и о том, что он уверен, что все на пике Цюн Дин, кроме Юэ Ци, сволочи. И, конечно же, они говорили о совершенствовании. У Шэнь Цзю было два интереса в жизни: Юэ Ци и научиться совершенствованию, как можно скорее (как и Юэ Ци). Когда приходило время забирать или сдавать товар, Шэнь Цзю стоял рядом и с завистливым выражением лица наблюдал за демонстрацией силы. Он практически украл руководство для учёбы у Хоухуа, как только узнал о его существовании. (Он был в основном грамотным, что, по мнению Хоухуа, имело отношение к семье Цю, поэтому он не осмеливался расспрашивать о подробностях). И терпел неуклюжие объяснения Хоухуа и отчаянные предупреждения о том, что поспешное совершенствование закладывает неустойчивый фундамент, хотя и с мятежным выражением лица. Шэнь Цзю не участвовал в упражнениях Хоухуа по совершенствованию, но он напряженно наблюдал, настолько, что Хоухуа мог поклясться, что чувствует взгляд другого мальчика на своей шее. — Каков твой план, когда мы достигнем секты? — спросил Шэнь Цзю, когда до места назначения оставалось всего несколько дней пути. — Другие говорят, что следующий вступительный тест будет только через несколько месяцев. — Я… я не знаю? — Ты не знаешь, — категорично повторил Шэнь Цзю. — Я все еще работаю над этим! Я разберусь, когда мы доберемся туда. Судя по выражению лица Шэнь Цзю, это было недостаточно хорошо. Хотя Хоухуа действительно работал над этим! Он не ожидал, что все это будет работать так хорошо, как работает, так что он заслужил небольшое послабление, верно? Хоухуа так и подмывало сказать, что он мог бы просто оставить другого мальчика на месте, но… он представил разочарованное лицо Юэ Ци, когда он услышит что-то подобное, и ему стало больно. Какого черта? У Хоухуа был соблазн просто оставить Шэнь Цзю в форме Ань Дин и притвориться, что другой мальчик всегда был там, но это было бы слишком, даже для него, а другой мальчик должен был отправиться на пик Цин Цзин. Не рассердится ли Система, если Шэнь Цзю не станет лордом пика Цин Цзин? — Секунду, — понял Хоухуа. — У лорда пика Цин Цзин проблемы с азартными играми. Шэнь Цзю моргнул. — Что? — Я могу приносить тебе еду и, возможно, немного денег до теста, и ты можешь попробовать работать, но сплетни секты гласят, что лорд пика Цин Цзин регулярно посещает города, расположенные ниже по горе, чтобы выпить, поиграть в азартные игры и многое подобное… черт, как называлось то место, которое, по их словам, ему сейчас нравится? Красный… красный… что-то в городе у подножия пика Цзуй Сянь, кажется. И глава секты ненавидит его, потому что считает такое поведение недостойным и аморальным и оно плохо отражается на секте и всё такое, но это только заставляет лорда пика Цин Цзин ненавидеть его в ответ за то, что он душный мудак. Отношения между пиками сейчас довольно плохие, знаешь. — Ты думаешь, что я должен подойти к пиковому лорду, когда он играет в азартные игры, — медленно произнес Шэнь Цзю. — И просить, чтобы он взял меня в ученики, потому что… глава секты не одобрит? — То есть, не совсем так, но… да? Или заключить с ним пари, что ты превзойдешь его нынешних учеников или что-то в этом роде. Вызвать его на поединок, а затем победить его в нем, или сделать это достаточно хорошо, чтобы произвести на него впечатление. Я не знаю. Хоухуа никогда не видел лорда пика Цин Цзин. Он не мог вспомнить точных неписаных деталей, но если в Пути Гордого Бессмертного Демона лорд пика Цин Цзин взял на службу гораздо более старого бывшего ученика крайне сомнительного культиватора-изгоя, а затем сделал Шэнь Цзю своей заменой, то это звучало так, будто этот человек был открыт для всякой чепухи, и что Шэнь Цзю при всем своем упрямстве мог выиграть любое пари. Глаза Шэнь Цзю сузились с такой острой задумчивостью, что Хоухуа на мгновение смог увидеть, каким интриганским культиватором станет этот мальчик. Это заставило Хоухуа почувствовать уверенность в идее, которую он действительно только что вытащил из своей задницы, как фокусник. — Хм, — опасливо сказал Шэнь Цзю. А может быть, он просто был рад, что не оказался на плохом конце этой новой интриги. В конце концов, он спас будущего злодея, и у Шэнь Цзю всё ещё был его нож.

***

Хоухуа не смог взять Шэнь Цзю с собой в секту Цан Цюн в составе каравана; им пришлось попрощаться у ворот, пообещав, что Хоухуа навестит своего бедного осиротевшего кузена позже. Однако глава каравана выглядел покорным. Никто не удивился, когда Хоухуа поспешил выполнить все свои обязанности, связанные с возвращением торгового каравана в секту. Некоторые культиваторы даже пожелали ему удачи, когда позволили снова скрыться. Собрав Шэнь Цзю и протащив второго мальчика в секту, они сразу же отправились на пик Цюн Дин. В конце концов, рассудил Хоухуа, если бы он не отвел туда Шэнь Цзю, он был уверен, что тот все равно пришел бы. Шэнь Цзю дрожал на каждом шагу и смотрел на красоту Цан Цюн широкими неверящими глазами. Хоухуа практически подпрыгивал, так чертовски довольный собой, не в состоянии думать достаточно ясно, чтобы придумать объяснение, которое не начиналось бы со слов: «Так вот, бро, не злись». Он оставил Шэнь Цзю в саду, а сам отправился за Юэ Ци. Близился закат, Юэ Ци медитировал в своей крошечной комнате в общежитии младших внутренних учеников, и Хоухуа достаточно было бросить камень в маленькое окно, чтобы привлечь внимание мальчика. Он не был готов к тому, что Юэ Ци найдет его среди деревьев, сначала недоверчиво оглядываясь, а потом улыбаясь, когда понял, кто это. Он произнес имя Хоухуа. Неужели заходящее солнце внезапно изменило направление? Откуда вдруг взялся весь этот свет? Хоухуа не ожидал, что Юэ Ци вылезет в окно, но, конечно, это сработало! Он заставил себя не шевелиться, когда другой мальчик подбежал к нему, и как-то не ожидал, когда Юэ Ци схватит его за руки и сожмёт их. — Ты вернулся! — почти заплакал Юэ Ци. — Я вернулся! — повторил Хоухуа, немного ошеломленный. — Я выжил! Я же говорил тебе, что выживу! Юэ Ци рассмеялся. — Так и есть! И я… я должен был поверить тебе. Хоухуа похлопал по их соединенным рукам. — Ничего страшного, я тоже не очень-то верил в это. Юэ Ци снова рассмеялся. Возможно, он был немного выше, казалось, что у него могло быть больше веснушек, он все еще был слишком худым и выглядел усталым, но он был цел и невредим. Хоухуа сжал его руку и потянул вперед. — Пойдем, мне нужно кое-что тебе показать и… ах… сделать несколько признаний. — Что? — Я, ах, записал себя в тот торговый караван, плача и жалуясь, чтобы попасть в него, понимаешь? И я заставил всех думать, что меня наказывали вместо этого. — Что? Почему?! Хоухуа прибавил скорость, почти побежал, как будто это могло избавить его от неприятностей, хотя он и Юэ Ци все еще держались за руку. — Потому что эта поездка проходила через город, где живет одна семья. Если мне не дадут возможности посетить его, то я должен был сделать это, и я сделал! И это было ужасно. Но в итоге я украл несколько вещей по пути, так что… та-дам! Я думаю…? Когда он замедлил шаг и обернулся, Юэ Ци обеспокоенно нахмурился, но другой мальчик последовал за указаниями Хоухуа. Он застыл на месте, глядя на Шэнь Цзю, который вышагивал в вечернем свете, скрестив руки, словно пытаясь согреться. Глаза Шэнь Цзю расширились при виде Юэ Ци, и он также застыл на месте. — Сяо Цзю? — произнес Юэ Ци, задыхаясь, а затем отпустил руку Хоухуа и бросился вперед. Шэнь Цзю распахнул руки, и их столкновение, когда они схватились друг с другом, прозвучало почти болезненно, но они только крепче прижались друг к другу. — Сяо Цзю! Сяо Цзю! Сяо Цзю! — Ци-ге, не нужно повторять это столько раз, — пробормотал Шэнь Цзю. Они вместе опустились на землю, не в силах удержать равновесие, когда пытались так крепко обнять друг друга, и сердце Хоухуа словно закипело. Его грудь вот-вот загорится и взорвется от всего этого тепла, не имеющего выхода, поэтому он похлопал себя по спине за то, что так хорошо справился, и это немного помогло. Он действительно что-то сделал. Ему даже удалось сделать что-то правильно. Он сделал это ради Юэ Ци. Ну, для Юэ Ци и для себя, конечно. Облегчение было безмерным, честно говоря; его гибель не была гарантирована. Возможно. Юэ Ци и Шэнь Цзю обнимались, пока Шэнь Цзю не оттолкнул Юэ Ци, сказав: — Хватит. Ты собираешься задушить меня, Ци-ге, отвали, — очевидно, максимальная терпимость к эмоциональным объятиям была достигнута. Юэ Ци, казалось, не возражал, продолжая лучезарно улыбаться, когда он отстранился, его лицо было красным и мокрым от слез. — Сяо Цзю, я… я пытался вернуться за тобой, клянусь. Я правда… Шэнь Цзю закатил глаза, но он тоже улыбался. Хоухуа никогда раньше не видел, чтобы мальчик улыбался, но это преображало все его лицо, делая его мягче и моложе. — Я знаю. Твой друг сказал мне, что тебя, как обычно, слишком часто толкают, но ты стараешься. Очевидно, тебе следовало с самого начала попросить его о помощи. Юэ Ци прыснул со смеху. — Ясно. Потом он оглянулся на Хоухуа, поднялся на нетвердые ноги, а затем подошел и обнял его. Это было… очень тепло. И мягко. И приятно. Хоухуа осторожно обнял Юэ Ци и несколько раз похлопал его по спине, а Юэ Ци вздрогнул, все еще неровно дыша. — Спасибо, — начал Юэ Ци. — Спасибо, спасибо, спасибо. — Нет проблем, — заверил его Хоухуа. — Так поступают друзья, верно? — Это немного больше, чем они делают, — сказал Шэнь Цзю, тоже поднимаясь на ноги. Он снова выглядел немного подозрительно, вероятно, все еще не веря, что Хоухуа не хочет чего-то от них, что было справедливо, потому что этот мир был таким же дерьмовым. — Конечно, может быть, но вы двое сможете расплатиться со мной, когда станете пиковыми лордами, верно? Прости, что не смог помочь раньше! Это все искупает, верно? Еще раз простите! Юэ Ци рассмеялся недоверчиво, но с восторгом, а когда отпрянул, он все еще держал Хоухуа за руки. — «Прости», — повторил Юэ Ци, недоумевая. — Хоухуа, за что ты должен просить прощения? — Я не знаю! Я считаю, что иногда лучше извиниться просто за то, что существуешь! — пошутил Хоухуа. — Просто чтобы люди не злились на меня. В любом случае, да, расплатись со мной, когда мы станем пиковыми лордами! Юэ Ци выглядел еще более озадаченным, но после некоторого растерянного моргания он отбросил это выражение в пользу восторга от всего, чего он когда-либо хотел. Солнце уже опустилось за горизонт, последние капли света быстро исчезали, но кому это было нужно? Юэ Ци был прямо здесь, улыбаясь так, как Хоухуа еще никогда не видел. — Точно, — медленно сказал Юэ Ци, присоединяясь к шутке. — Когда мы все станем пиковыми лордами. Хоухуа, тебе не о чем сожалеть. Я так с… — Я знаю! Как и ты, но…! — Я еще даже не член секты, — перебил Шэнь Цзю, подходя ближе, что заставило Юэ Ци отпустить Хоухуа, чтобы он мог снова обнять Шэнь Цзю. Другой мальчик смирился с этим. — Сначала мне нужно пройти манипуляции с увлечением пикового лорда азартными играми. Улыбка Юэ Ци снова слегка дрогнула в замешательстве. — Что? — Это была идея твоего друга, — сказал Шэнь Цзю, бессовестно бросая Хоухуа под автобус. — Лорд пика Цин Цзин, очевидно, спускается с горы, чтобы выпить и поиграть в азартные игры, — начал объяснять Хоухуа. — Я уверен, что а-Цзю может заключить с ним пари на вступление в секту и пропустить вступительные испытания, хотя бы потому, что это разозлит главу секты. Юэ Ци все еще выглядел смущенным, но посмотрел между ними и сказал: — Если… если… вы думаете, что это хорошая идея…?. — Нет, — прервал Шэнь Цзю, — но я все равно это сделаю. — Это как-то обидно? — ответил ему Хоухуа. Выражение лица Шэнь Цзю говорило о том, что ему действительно все равно. — Ага, да, наверное, это не лучшая идея! — со смехом согласился Хоухуа. — Но кто знает? Вдруг сработает.