Эй, откинь немного ноши

Хоухуа был так занят… ну, прежде всего, он был занят совершенствованием и восхождением на пик Ань Дин, спасибо! Он много работал! Он определенно не работал впустую! (Не удивительно, что тонкости Пути Гордого Бессмертного Демона вытекали из его мозга каждый раз, когда он поворачивал голову, ведь за день нужно было успеть сделать еще столько всего). Но Юэ Ци так гордился своим успехом в качестве внутреннего ученика (несмотря на то, что его повысили в должности в результате какого-то чертового теста), что как-то забыл, куда этот успех завел его друга. И вот однажды Юэ Ци пришел к ним и с нервным возбуждением сказал: — Лидер секты считает, что мне пора отправиться в пещеры за духовным мечом! — после этого он еще что-то говорил о том, что наконец-то сможет отправляться на настоящие задания и получит шанс стать личным учеником одного из мастеров пика Цюн Дин. Хоухуа не особо следил за всем этим. Он был слишком занят тем, что испытывал нечто похожее на сердечный приступ при напоминании о том, что его друг может навсегда повредить собственную душу. У него не было никаких причин удерживать Юэ Ци от попыток овладеть духовным мечом. У него не было возможности изобрести пузырчатую пленку в этом мире или полномочий, чтобы завернуть в неё Юэ Ци. Все, что он мог сделать, это сказать: — Правда? Здорово! — и надеяться, что это не прозвучит так, будто он паникует внутри. Чёрт, ему казалось, что он вот-вот упадет в обморок. К счастью, Шэнь Цзю был на месте и сразу же допросил Юэ Ци о ситуации, потому что все знали, что здоровье и счастье Юэ Ци никак не могло повлиять на решение лидера секты снова выдвинуть его. Юэ Ци снисходительно отвечал на вопросы. Это произойдет через неделю. Он был не единственным учеником пика Цюн Дин, проходящим этот процесс. Нет, у него не было выбора. Да, было сказано, что тот, кто не сможет получить духовный меч с первой попытки, покинет пик Цюн Дин навсегда. — Почему этот парень такой засранец?! — Хоухуа ни к кому конкретно не обращался. Не исключено, что он сам задавал вопрос Самолету, Стреляющему в Небо. — Личная неадекватность, — с полной уверенностью ответил Шэнь Цзю. Хотя, насколько знал Хоухуа, тот никогда не встречал и не видел лидера секты лично. Это было хорошо, потому что Хоухуа опасался, что дело может дойти до поножовщины. Шэнь Цзю всё ещё не отдал нож. Это заставило Хоухуа прыснуть со смеху, по крайней мере, застигнутого врасплох. Юэ Ци усмехнулся и искренне пообещал, что сделает все возможное, чтобы они им гордились. — Ну, я имею в виду, что ничего страшного, если у тебя не получится! — отчаянно заметил Хоухуа. — Никакого давления! Юэ Ци хихикнул, словно это была шутка, а Шэнь Цзю нахмурился. — Не слушай его, — приказал Шэнь Цзю. — Ци-ге, не упусти свой меч. Не дай изгнать себя из секты. Я никогда не прощу тебя, если ты это сделаешь. — Обязательно! — настаивал Хоухуа, уклоняясь от удара, когда Шэнь Цзю бросил в него камешек. — Зачем тебе меч? Мы оба также являемся членами секты. Если тебя выгонят, мы станем пиковыми лордами и вернем тебя обратно, я прав?! Никакого давления! Ты можешь просто тусоваться с нами, как трофейная жена или что-то вроде того! — Что?! — закричал Шэнь Цзю. — О, ах, трофейный муж, наверное? — Хоухуа пренебрежительно махнул рукой, потом еще несколько раз, как будто это могло придать этому лепету какое-то реальное направление. — Неважно! Часть свиты! У важных людей есть красивые свиты, верно? А также гаремы? Если ты потерпишь неудачу сейчас, то потом сможешь просто сидеть и наслаждаться высокой жизнью. Я никогда не буду нуждаться в том, чтобы кто-то был со мной мил! Все в порядке. Юэ Ци густо покраснел и неловко прочистил горло. — Спасибо…? Я… я думаю, что предпочту стоять на ногах самостоятельно?.. Но я буду иметь это в виду. Шэнь Цзю непонимающе смотрел на них обоих. — Ци-ге, если я стану пиковым лордом, а ты нет, я сам выгоню тебя из секты, — заявил он. — Не подведи! — Да ладно! Что это за поощрение?! — пожаловался Хоухуа. Он пытался спасти жизнь своему другу! Юэ Ци не нуждался в дополнительном стрессе. Каждая угроза могла означать лишний год в пещерах, где он пытался сохранить свою душу от кровотечения. — Не говори так! Это ужасное поощрение! — Ты не можешь так говорить! — огрызнулся Шэнь Цзю. — Ты говоришь ему, чтобы он сдался! — Нет! Я вовсе не говорю этого! Когда я такое говорил?! — И ты опять уклоняешься! — Что?! Я как-то вскользь упомянул о гаремах!.. Их спор был прерван, когда Юэ Ци разразился смехом. Он всё ещё краснел, поэтому его счастливая улыбка казалась еще ярче на раскрасневшемся лице, и он трижды извинился за то, что смеялся над ними, прежде чем наконец взял себя в руки. Он выпрямился, став выше, и, судя по тому, как расширялись его плечи и открывались мускулы, как укреплялась челюсть и как красиво он начал укладывать волосы, он выглядел почти как главный герой. Довольно симпатичный для подростка, честно говоря. Особенно с его слегка кривой улыбкой, единственной неглубокой ямочкой на правой стороне и этими чертовыми веснушками, делающими его еще более реальным. Ах, жизнь была так несправедлива. — Не волнуйтесь, я достану меч, — пообещал Юэ Ци. — Я вас не подведу. Он говорил уверенно, но не высокомерно, а может, это и к лучшему? Когда еще порядочный, трудолюбивый человек, дающий искреннее обещание, мог подвести кого-то?! Путь Гордого Бессмертного Демона был не из таких историй!

***

В дни, предшествовавшие уходу Юэ Ци, Хоухуа старался держаться спокойно, но никогда в жизни ему не удавалось выглядеть абсолютно невозмутимым. Он все время скатывался в сторону, становясь похожим на нервную развалину. В ночь перед отъездом Юэ Ци, пробравшись в спальню друга, пошутил, что ему как-то странно волноваться, особенно когда речь идет о получении меча Юэ Ци. Юэ Ци захихикал, но затем его выражение лица стало торжественным. — Не помню, чтобы я видел тебя таким. Что… что случилось? Что тебя так беспокоит? — Мы уже говорили о том, что люди иногда умирают? Мне кажется, что об этом уже говорилось, — ответил Хоухуа, и сердце у него екнуло. — Редко, но все же! На самом деле, я уверен, что это просто глупая история, придуманная, чтобы напугать учеников! Забудь, что я это говорил! — Упоминалось несколько раз, — соглашается Юэ Ци. — Так уж устроена жизнь культиватора. — А может, и нет, — пробормотал Хоухуа. — Может, тот, кто создал этот мир, был идиотом, а его создатель — садистом. Просто… я никогда там не был! Я не могу сказать тебе, на что это похоже! И ничем не смогу помочь! Торжественный взгляд Юэ Ци сменился мягкой улыбкой, отчего Хоухуа захотелось свернуться в клубок и спрятать лицо под одеялом. Голос друга стал еще хуже, еще мягче: — Ты уже достаточно помог, обещаю. Хоухуа сдался и спрятал лицо в одеялах. — Хватит! Не давай обещаний! — стонал он. — Больше никаких обещаний! Юэ Ци рассмеялся. — Тогда я не могу этого обещать. Хоухуа спал на полу, а утром тайком вернулся на пик Ань Дин, он не смог принять участие в церемониях на пике Цюн Дин и даже посмотреть, как Юэ Ци входит в пещеры мечей, и уж точно не смог сосредоточиться на работе и тренировках, которыми должен был заниматься. В тот вечер они с Шэнь Цзю встретились на пике Ван Цзянь, чтобы вместе полюбоваться на горный склон. На получение духовного меча всегда уходило несколько дней, часто — недель, иногда — месяцев, а в редких случаях — лет, поэтому Юэ Ци не ждали еще как минимум пять-десять дней. — Забудь об этом, — сказал Хоухуа. — Это точно убьет меня. Шэнь Цзю бросил на него неодобрительный взгляд. — Мне неинтересно слушать твои разговоры, — сказал он. — Это не так уж и смешно, как ты думаешь. Ци-ге, знаешь ли, тоже так думает, но он не говорит тебе об этом так часто, как следовало бы, потому что вы оба слишком мягкие. — Кто смеётся? Бро, я серьезно думаю, что меня сейчас вырвет. Хоухуа не шутил, и выражение его лица, должно быть, было убедительным, потому что Шэнь Цзю на всякий случай отпрыгнул назад, а Хоухуа осторожно сел и положил голову между коленями. На самом деле он сам себя изводил. Это было чертовски хреново. Он так далеко зашел от «попыток не привязываться», что мог бы и посмеяться, но был слишком занят тем, что изо всех сил старался не сблевать на обувь Шэнь Цзю. Важно ставить перед собой достижимые цели! Он преуспел в том, что его не стошнило. С трудом. — …ты действительно заботишься о Ци-ге, — заметил Шэнь Цзю с таким невероятным успехом, что Хоухуа чуть не стошнило от внезапного иррационального ужаса, что Шэнь Цзю развил в себе способность читать его мысли или что-то в этом роде. — Отвернись от меня! Это моя лучшая одежда! — огрызнулся Шэнь Цзю. Хоухуа сглотнул и осторожно вздохнул. — Да, да, да! Мне не все равно! По-моему, это уже очевидно. К тому же, я ведь в первую очередь отправился за тобой. Ты ведь не идешь отдельно, верно? Шэнь Цзю скривил лицо, то ли потому, что не хотел уступать, то ли из-за косвенного упоминания о своем дерьмовом прошлом. — Не то чтобы я хотел разлучить вас двоих! — поспешно сказал Хоухуа. — Я знаю, что мы подружились через Юэ Ци, и иногда я тебе не очень нравлюсь, но мне всё равно нравится с тобой общаться. Два друга лучше, чем один, верно? Даже если у нас разные вкусы в книгах. И ты побеждаешь меня практически во всех играх, в которые мы играем, как только я научу тебя. И ты… — Заткнись. — Конечно! Затыкаюсь! Хоухуа не ожидал, что мальчик затронет тему семьи Цю и спросит: — Что ты планируешь делать, если эта семья придет в горную секту Цан Цюн? — Это маловероятно, — ответил Хоухуа, пытаясь вспомнить, что он мог сказать раньше. — Они всё ещё там. — Да, я знаю! Знаю! Я думал сжечь это место после нас, правда думал, но в итоге, наверное, убил бы нас обоих, и это дало бы им повод прийти за нами, если бы они выжили — а они, скорее всего, так и сделают, потому что мне не везет, — он очень, очень, очень не хотел активировать оригинальную сюжетную линию из этих неиспользованных предысторий. — Это укусило бы нас за задницу. Внезапное исчезновение — это гораздо менее грязно. Кроме того, я знаю, что многие слуги, скорее всего, тоже были очень злыми, полными засранцами, но не все они могли быть гнилыми до мозга костей. Я ведь ученик Ань Дин, понимаешь? И я не хотел объяснять своим старшим, что случайно сжег весь город… — Им не нужен повод, чтобы быть мстительными, — с шипением перебил Шэнь Цзю. Хоухуа застыл на месте, глядя на диковатое выражение глаз другого мальчика. Было очевидно, что «они» в данном контексте означало «Цю Цзяньло». — Нет, — медленно согласился Хоухуа. — Но они понятия не имеют, где мы находимся, не знают, с чего начать поиски, а настоящий хозяин поместья, вероятно, не собирается потакать прихотям своих детей, тщательно обыскивая весь этот путь ради одного легко заменимого человека. Без обид. — А если решит? — спросил Шэнь Цзю. — Очевидно, мы станем очень могущественными и превратимся в пиковых лордов, а затем отринем всё, — уверенно ответил Хоухуа, совершенно уверенный, что Цю Цзяньло или Цю Хайтан не получат ресурсов, чтобы стать проблемой через долгое время вперед. Прошлое Шэнь Цзю, конечно же, не давало ему покоя, но с учетом того, что по прошествии многих лет все это было не так уж и страшно. Семья Цю была не такой уж и крупной рыбой в пруду Пути Гордого Бессмертного Демона. — Так поступают богатые и влиятельные люди, и почти каждый раз им почему-то всё сходит с рук. Кто эти люди? Никогда в жизни их не видел. У них нет никаких доказательств. Скорее всего, они сумасшедшие. Серьезно, ты никогда не видел кучи хлама в почтовом отделении Ань Дин, но некоторые вещи, которые люди присылают нам, являются… э-эм… своего рода безумием. Секта получала множество искренних просьб о помощи в борьбе с чудовищными зверями, беспокойными призраками или даже бродячими демонами, даже если иногда эти «чудовищные звери» оказывались бродячими собаками, которые бегали вокруг, укутавшись в одеяло. Хоухуа не имел в виду этих людей. Он имел в виду требования случайных семей прислать самого красивого культиватора секты, чтобы тот женился на их ребенке, или деревенских старост, требующих, чтобы Цан Цюн прислал им деньги на возмещение расходов, чтобы заплатить за ненужные чары, которые они купили у бродячего культиватора, или людей, отчаянно пытающихся продать секте рецепт своего «особого зелья, отпугивающего суккубов», которое неизбежно окажется чем-то вроде острого перца в половине цитрусовой воды и половине ртути. Хоухуа рассказал об этом Шэнь Цзю, потому что это, честно говоря, было настолько же смешно, насколько и ужасно, и Шэнь Цзю на мгновение выглядел заинтригованным, но затем отбросил свое любопытство, напустив на лицо глубокую хмурость. — Семья Цю имеет определенное уважение и силу, даже если она бледнеет по сравнению с великой сектой. У них есть гордость. Что, если они не сдадутся? — Поверь мне. Ты теперь часть Цан Цюн. Великая секта не склоняется перед такими, как они, независимо от того, какова правда. Думаю, они могли бы попытаться завербовать конкурирующую секту, чтобы устроить неприятности? — Хоухуа задумался, а затем быстро сменил направление, когда Шэнь Цзю запаниковал. — Но какие проблемы они могут доставить, если мы будем всё отрицать? Если мы действительно не можем обойтись без этого, то просто убьём их и представим это как несчастный случай или что-то в этом роде! А потом мы будем жить дальше. Так поступают богатые и влиятельные люди. Это заставило Шэнь Цзю пристально посмотреть на него. Хоухуа заёрзал под его пристальным взглядом. — Что? Я думал, что мы заключили негласное соглашение о безумной мести и убийстве лидера секты, если с Юэ Ци что-то случится из-за его глупостей, — запротестовал Хоухуа. — Слушай, у меня сейчас нет никаких серьезных планов! Если я проживу достаточно долго, чтобы стать лордом пика Ань Дин, то, если хочешь, смогу манипулировать ими так, что они сначала совсем разорятся, а людям будет все равно, насколько ты знатен, если ты разорен. Я вышвырну их на улицу! Как тебе это? Шэнь Цзю снова долго смотрел на него, очень долго, пока наконец не фыркнул и не отвел взгляд. — Полагаю, хорошо, что ты не такой нелепый, как Ци-ге. Ему нужно больше людей, которые знают, как на самом деле устроен мир. — Думаю, он это знает, — запротестовал Хоухуа. — Думаю, он просто хочет, чтобы всё было по-другому? Шэнь Цзю закатил глаза. Через некоторое время, по-прежнему решительно не глядя на Хоухуа, он сказал: — Из любопытства, в вероятной бесплодной попытке понять, как работает твой разум, как ты представляешь себе, что можешь избавиться от лидера Великой Секты? — Ага, а на самом деле у меня нет никаких серьезных планов? Это была просто шутка. — …разочаровывает. Хоухуа задумался, а потом сказал: — Один из моих шишу Ань Дин — я до сих пор навещаю некоторых людей, с которыми познакомился в торговом караване — встречается с одним из поваров на Цюн Дин, и, судя по всему, наш великий лидер секты — та еще стерва, чтобы получить свой утренний чай. Он не пьет алкоголь. Он не играет в азартные игры. Ему не нравятся ни куртизанки, ни минет! Так что… мы отравим его чай. — Говори, как нормальный человек, — огрызнулся Шэнь Цзю. — Что? О. Проститутки и наркотики. Шэнь Цзю еще немного нахмурился, а потом заявил: — Слишком условно. — Что? Придумай что-нибудь получше, если уж ты так хорош в убийствах! Я вообще-то не очень хорошо умею строить планы, — Хоухуа подтянул колени к груди и положил на них скрещенные руки, глубоко выдохнув. — Я просто… делаю что-то, понимаешь? У меня нет… у меня не так много людей. Да у меня вообще нет других людей. Мне приходится держаться за тех, кто у меня есть, до тех пор, пока они готовы меня терпеть. Не получив ожидаемого язвительного ответа, он поднял глаза на Шэнь Цзю и увидел, что тот снова смотрит на него. Его лицо слегка скривилось. — О, ты глупый, — наконец сказал Шэнь Цзю. — Как Ци-ге. Хоухуа растерянно посмотрел на него. — Что? Шэнь Цзю отвернулся и издал такой многострадальный вздох, который лучше всего получается у почти пятнадцатилетних подростков. — Я действительно собираюсь застрять с вами навсегда, — сказал он, что было очень грубо. Но потом он сел рядом с Хоухуа и поделился фруктами, которые носил с собой в кармане, чтобы перекусить, так что на самом деле всё было хорошо.

***

Через месяц после начала испытания Юэ Ци вышел из пещер с духовным мечом в руках. Хоухуа не видел этого, так как был на уроке, но один из учителей зашел в комнату, чтобы посплетничать с другим учителем о том, как один из учеников Цюн Дин вышел практически сияющим, более перспективным, чем любой другой, кого он видел за последние годы, и как эти снобы из Цюн Дин были вне себя от радости после впечатляющей демонстрации, которую дал им этот ученик. Хоухуа перестал подслушивать, сразу же закончил работу, над которой медлил, и выбежал из комнаты, как только озадаченный учитель разрешил ему уйти. На пике Цюн Дин было оживленнее, чем обычно: ученики начали выходить из пещер меча… или нет. По крайней мере, они были заняты сплетнями. Хоухуа не видел, что многие из тех, кто стоял и болтал в своих маленьких группах, на самом деле работали, и это было нормально, потому что, подслушав разговор некоторых из них, он понял, что они говорили о его друге. О его друге, Юэ Ци! Который был жив! Возле общежитий младших внутренних учеников было особенно оживленно. Хоухуа не обращал внимания на учеников и культиваторов Цюн Дин, которые бросали на него растерянные и неодобрительные взгляды, ведь он был слишком отчаян, чтобы ждать тайной встречи, ему просто необходимо было убедиться, что Юэ Ци цел и невредим. Конечно, все эти люди наконец-то получили хоть какое-то представление о том, что их будущий лидер секты смиренно ходит среди них, но им нужно было поторопиться и идти в ногу со временем. А потом им нужно было убраться с дороги Хоухуа! У него были острые локти, и он не боялся их использовать. Еще более острыми локтями и еще меньшим страхом обладал Шэнь Цзю, который в последние годы стал набирать обороты. Он вошел на пик Цюн Дин в своей первозданной форме пика Цин Цзин, словно принадлежал ему и владел этим местом, а затем сразу же направился к Хоухуа. Младшие ученики Цюн Дин отпрыгнули с его пути. Несколько старших учеников с большим достоинством отошли в сторону. — Где он? — потребовал Шэнь Цзю. — Думаю, в общежитии, но там сейчас несколько старших мастеров Цюн Дин, — ответил Хоухуа. — Думаю, они дерутся за него? Может быть? Кто-то сказал, что лидер секты вошел в здание, как раз перед моим приходом. — Хм, — сказал Шэнь Цзю, словно все равно собирался прервать разговор. К счастью, на сегодня он был лишен возможности ударить локтем по кишкам их знаменитого лидера секты, потому что из здания вышел лорд пика Цюн Дин. Он выглядел так же холодно и грозно, как и помнил Хоухуа. Он был одет в белое и черное, настолько элегантно и дорого, что Хоухуа почти хотелось отвернуться, чтобы не испачкать его одеяния и украшения, и не рисковать получить счет из химчистки на сумму, превышающую стоимость его жизни. Мужчина окинул толпу учеников не слишком впечатляющим, возможно, даже презрительным взглядом, а затем объявил. — Я взял Юэ Ци в личные ученики. Вслед за этим раздались возгласы и шепотки, но лидер секты уже не обращал на них внимания и, отвернувшись, оставил всех позади. За ним следовали несколько старших мастеров, таких же грозных и элегантных, за исключением тех, кто выглядел так, словно пытался почтительно поспорить с лидером секты, пока тот шел. За мастерами также следовала горстка людей, похожих на помощников и посыльных. Хоухуа посмотрел в сторону окна общежития Юэ Ци, гадая, не забаррикадировался ли там его друг, чтобы избежать завистливых соперников и прихлебателей. И только он заметил знакомую фигуру, забравшуюся на крышу, чтобы спуститься с другой стороны и уйти тем самым путем, который придумал для него Хоухуа. — Идем! — сказал Хоухуа и, схватив Шэнь Цзю за руку, потащил его в сторону. Они нашли Юэ Ци в их любимом саду для ленивых тайных посиделок, которые в основном состояли из перекусов, сплетен и чтения ужасной фантастики. Будущий лидер секты стоял в одиночестве и с затаенным недоверием смотрел на меч в своих руках. На вид это был очень красивый меч. Возможно, слишком красивый и грозный для подростка, держащего его сейчас в руках, но он сможет дорасти до него. Он вырастет для него. — Ци-ге! — позвал Шэнь Цзю. Юэ Ци поднял голову и… ахнул. Кто же это переместил солнце в улыбку Юэ Ци? Это было опасно и безответственно, и в сердце Хоухуа творились странные вещи. Шэнь Цзю первым столкнулся с Юэ Ци, крепко обнял его и пожаловался. — Ци-ге, ты слишком долго! Ты заставил нас прийти сюда, чтобы найти тебя! Такое впечатление, что ученики на твоем пике никогда не видели меча. Это позорно. Это позор и для них, и для тебя. У тебя от них голова распухнет. Юэ Ци ничего не сказал, лишь отступил на шаг назад и достал меч, что на мгновение повергло его в ужас. Только вот Юэ Ци широко улыбался. Лезвие слегка светилось, красивое, серебристо-белое, как лунный свет даже при дневном свете, но оно не… ах… не выглядело так, словно из него вытекала разбитая душа. Оно казалось целым. Юэ Ци точно не заточили в пещеры на год одиночества, чтобы он не умер. — Это меч Сюань Су, — произнес Юэ Ци, немного смущаясь, но в то же время очень гордясь. — …он идеален, — ошеломленно произнес Хоухуа, не смея надеяться. Ни в мече Сюань Су, ни в Юэ Ци не было ничего сломанного. Казалось, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но, видимо, так оно и было, ведь по какой причине Юэ Ци должен был сломаться? Даже Шэнь Цзю выглядел впечатленным мечом. Юэ Ци, стесняясь, снова убрал меч в ножны, но при этом улыбаясь, все еще пылая от гордости. — Спасибо. Без вашей помощи я бы не справился, — он с нежностью посмотрел на них обоих, а затем откинулся назад и положил руки на бедра, приняв почти самоуверенную позу. — Я жив. Я же говорил, что выживу! Это явно была шутка. И это сработало, потому что это было так не похоже на Юэ Ци, что Хоухуа разразился удивленным смехом. — Да ты что! Ты мне так сказал! Теперь мне не нужно напрягаться, чтобы удержать тебя рядом. Я могу просто откинуться на спинку стула, выгнать самого себя из секты и стать трофейным мужем, да? Юэ Ци покраснел еще сильнее и заикался, пытаясь поддержать шутку. — Ну… ну… если хочешь! — ответил он. — В конце концов, ты наверняка получишь свой собственный духовный меч. Важно знать, что есть варианты на случай неудачи. — Если тебя выгонят из секты, я сам тебя убью, — категорично заявил Шэнь Цзю. Хоухуа не знал, смеяться ему или плакать, потому что другой мальчик говорил совершенно серьезно. — Ты действительно так собираешься мне отплатить?! О, предательство! Ци-ге, у тебя теперь есть духовный меч, ты должен защитить меня от него! Юэ Ци покраснел еще больше, но сказал: — Я не собираюсь вмешиваться в это дело. — Предательство со всех сторон! — воскликнул Хоухуа. Они недолго просидели вместе. Юэ Ци немного рассказал о своем опыте в пещерах мечей, но вскоре ему пришлось вернуться, чтобы его перевели в другое общежитие, подобрали новую форму и сделали еще сто и одну вещь, связанную с тем, что его снова так неожиданно подняли по лестнице иерархии. Шэнь Цзю, судя по всему, удрал с пика Цин Цзин, имея на то лишь смутное представление о разрешении, поэтому ему нужно было вернуться, пока никто не понял, что он пропал. Хоухуа… в общем-то, сделал то же самое. Он в последний раз поздравил Юэ Ци, обменялся братским кивком с Шэнь Цзю, и все пообещали друг другу скоро увидеться, хотя ещё не знали, когда это произойдёт. Всё вокруг менялось, и они должны были крепко держаться друг за друга. Чёрт возьми, если однажды ему придется предать секту, всё станет намного хуже.

***

[Точка сюжета успешно изменена!]

[Мы хотим предоставить вам наилучший опыт трансмиграции. Мы искренне надеемся, что вы сможете достичь своих желаний. Мы желаем вам удачи в ваших дальнейших начинаниях!]