Эй, откинь немного ноши

Вскоре после того, как Юэ Ци поднялся в ряды основных учеников Пика Цюн Дин, после того, как их будущему подонку-злодею исполнилось пятнадцать лет. Шэнь Цзю стал внутренним учеником Пика Цин Цзин, успешно превзойдя своих сверстников за два с половиной года, вместо первоначально условленных пяти. Он был противно самодоволен по этому поводу. Но он заслужил это, по мнению Хоухуа! Никто не мог честно сказать, что он этого не заслужил. Любой соперник, который ревниво хотел бы заявить, что он не работал, не тренировался и не учился более яростно, чем любые два других ученика вместе взятых, полностью заслужил бы того, что Шэнь Цзю сделал бы с его задницей. Шэнь Цзю… все еще не завел друзей на пике Цин Цзин. Очевидно, среди сверстников у него были «временные союзники» и «люди, которые мне что-то должны», но других друзей не было. Юэ Ци был расстроен из-за этого больше, чем Шэнь Цзю, но ни у него, ни у Хоухуа не было ничего лучше, чем «дружелюбные знакомые» на их собственных вершинах, так что это было немного лицемерно. Но ограниченное количество друзей Юэ Ци больше не было связано с отсутствием вариантов, потому что Юэ Ци теперь становился все более популярным на Пике Цюн Дин. А почему бы и нет? Он был на волне! А еще он был сильным, умным, добрым, красивым и раздражающе скромным во всем этом. Он останавливал хулиганов и запугивал общее плохое поведение своим могучим разочарованным взглядом, несколькими праведно стыдящими словами, а иногда и удачными спаррингами, которые он чаще всего выигрывал в эти дни. Хулиганы перестали «случайно» его толкать, так как теперь он мог дать отпор. Когда Юэ Ци отправлялся на миссии, они часто были успешными, тщательными и осторожными, даже если не было ошеломляющего успеха, он вызывал восхищение людей, которым помогал. Он никогда никого не оставлял позади. Он посмеялся над своими неудачами, а затем вернулся в два раза сильнее, чем раньше. Люди, которые пытались начать с ним соревнование по измерению члена, чаще всего уходили с видом унылого мудака, потому что Юэ Ци просто хвалил достижения своих шисюнов тем же дружелюбным, нежным и несколько снисходительным тоном голоса, которым люди обычно хвалили художественные проекты малышей. Не все было хорошо. Лорд Пика Цюн Дин все еще оказывал невероятное давление на него. Были строгие наказания, если Юэ Ци не оправдывал абсурдных ожиданий мужчины. Но, к счастью, лидер секты на самом деле был слишком занят и важен, чтобы тратить все свое время на обучение своих личных учеников, особенно самого младшего, и у него были другие люди, выполняющие тяжелую работу по обучению детей, прежде чем самому каждый месяц налетать на них с суровыми суждениями. Некоторые из других основных учеников и учителей, в отсутствие лидера секты, были мудаками для Юэ Ци, который ухмылялся и терпел различные виды побоев, как мог, но Хоухуа сравнивал записи с Шэнь Цзю и составлял список на будущее. Хоухуа любил думать, что его собственный прогресс на пике Ань Дин был неплохим. Тусовка с двумя невероятно боевыми ботаниками, такими как Юэ Ци и Шэнь Цзю, помогала ему против его воли. Он по-прежнему время от времени посещал различных членов того первоначального торгового каравана и часто получал больше советов и подсказок по совершенствованию, наряду со сплетнями и жалобами, обычно держа руку на пульсе пика. Его поручения и работа по дому были повышены до более серьезных обязанностей, включая однодневные поездки за пределы секты и слежку за различными менеджерами по Пику Ань Дин в качестве их помощника. Итак, когда какой-то продавец или кто-то еще показывал менеджеру склада отличный новый огнеупорный материал для их зданий, Хоухуа был в комнате, чтобы выпалить полезные вещи, такие как: «Черт возьми, это что, гребанный асбест?!» и они не стали использовать этот гребанный асбест. Он даже получил похлопывание по спине и косвенные извинения за первоначальный выговор, который он получил за то, что осмелился перебить своих старших. Тем не менее, он не был особенно впечатляющим по сравнению с такими людьми, как Юэ Ци и Шэнь Цзю. Было немного обидно думать, что дни, когда Хоухуа производил впечатление на своих друзей, подошли к концу так скоро. Шэнь Цзю, вероятно, собирался получить духовный меч следующим, хотя он, вероятно, был моложе и пришел в секту позже. Хоухуа был немного удивлен, когда в редких случаях, когда секта проводила какие-то межпиковые мероприятия, они были готовы тусоваться с ним на публике. В любом случае, их тайные тусовки никогда не были по-настоящему герметичными. Им по-прежнему удавалось прятаться в различных укромных местах, когда им нужно было уйти, но секта была многолюдным местом, поэтому на протяжении многих лет их время от времени обнаруживали такие люди, как потерявшийся ученик, работающий садовник или посыльные и другие культиваторы, проходящие мимо. Хоухуа почему-то все равно не ожидал того, что Юэ Ци, теперь, когда они более прочно обосновались в секте и люди не так часто смотрели на них за то, что они существуют, пригласит его на прогулку по секте или, предложит сесть на открытом месте в виде оживленных дорожек во время разговора. Люди начали подходить к ним и заводить беседы с Юэ Ци, как будто Хоухуа даже не было там, ожидаемо. (Кто-то однажды даже сделал это с Шэнь Цзю и сразу же встретился с самой острой стороной языка мальчика. Больше такого никогда не случалось.) Если только его не вызывали на внезапную миссию или не вызывали к мастеру Цюн Дин, Юэ Ци говорил: — Извините, я уже кое с кем разговаривал, — и открыто отходил от другого человека. Честно говоря, Юэ Ци мог болтать с кем угодно, наверное. Вместо этого он решил проводить все время на специальных мероприятиях между пиками, в том числе и это относительно неформальное мероприятие, похожее на турнир, проводимое Пиком Ван Цзянь, стоя между Хоухуа и Шэнь Цзю, пока они болтали дерьмо о других учениках. — Итак, я просматриваю список принадлежностей для миссии, типа: «Вот твоя новая палатка, вот как она работает, я говорю тебе это, потому что людям она падала на головы», и этот ученик Ван Цзянь перебивает меня, типа: «Не говори мне, что делать! Я знаю больше, чем какой-нибудь идиотский ученик Ань Дина!». Так что, как бы там ни было, пошел ты тоже, братан. Надеюсь, тебе будет больно, когда она рухнет. Я заставляю его подписать бумаги, а потом отдаю ему его дерьмо. — Вот все необходимое. Вот пакет. И да, вот немного денег. — Он уходит. Я сразу забываю о нем, потому что подобные вещи случаются со мной каждый раз, когда я работаю в этом офисе. — М-м-м, — протянул Шэнь Цзю. — Мы знаем. — Да, но видите ли, этот мудак возвращается на следующее утро, когда он должен был уходить, и говорит: «Ты не сказал мне, что деньги были на миссию!» — О, нет, — сказал Юэ Ци с понимающим весельем. — Он такой: «Ты не сказал мне, для чего нужны деньги, поэтому я спустился с горы и потратил все на еду и вино! И теперь у нас нет денег на нашу миссию!» И еще чертовски рано для этого. Мне кажется, что я сплю. Что происходит? Типа: «Братан, ты думал, что я дал тебе эти деньги из собственного кармана только для того, чтобы ты потратил их?» Это когда-нибудь случалось с тобой раньше? Могу я поучаствовать в этом? В этот момент Юэ Ци плохо сдерживал смех, потому что старался быть вежливым в таких вещах. Шэнь Цзю, с другой стороны, открыто ухмылялся ученику Ван Цзяня, в которого Хоухуа тыкнул пальцем перед тирадой. — Итак, этот мудак думает, что я должен вернуть ему деньги из своего кармана, потому что это моя вина, что я не предупредил его, чтобы он отложил деньги на дорожные расходы, взятки и расходы на «извинения за ущерб» или что-то еще. И я такой: «Ни за что. Смотри, ты подписал этот свиток, говоря, что забрал все». И он просто уставился на подпись, как будто никогда в жизни ее не видел, а потом сказал: «Ты это подделал! Чтобы выставить меня в дурном свете». — Ты бы так и сделал, — заметил Шэнь Цзю. Хоухуа издал обиженный звук. — Конечно, я бы это сделал! Но не в этот раз! Хотя ему было все равно, он какая-то «большая шишка» на Ван Цзянь и даже угрожал донести на меня. Я просто говорю: «Братан, ты все еще пьян?» Он сваливает в туман, я надеюсь, что это конец, но затем он возвращается с главным учеником Ван Цзянь, и он выглядит таким чертовски самодовольным. — Что?! — спросил Юэ Ци. — Правда? — И т-а-а-а-к… главный ученик вежливо спрашивает меня, почему я не даю им денег на миссию. «Что-то случилось?» — говорит он, как будто думает, что я создаю проблемы без причины. И я такой: «Спорим, что-то случилось! И я не могу дождаться, чтобы рассказать тебе обо всем этом, братан!» Теперь ухмылка Шэнь Цзю была злобной. — Что было дальше? — Вэй-шисюн фактически швырнул его на пол, заставляя извиниться, — радостно ответил Хоухуа. — Затем пообещал, что парень будет сурово наказан, и, по сути, запретил ему посещать Ань Дин до дальнейшего уведомления. Вот почему я взял за правило махать ему рукой! Неужели чувак думал, что я не собираюсь радостно и сразу же бросить его под телегу?! Эй, Мастер Большая шишка! Как тебе твоя неудача с тем, чтобы меня вышвырнули из секты? Юэ Ци подавил смех, но его ямочка была видна, а улыбка доходила до самых глаз. Он выглядел так, будто не было другого места в мире, где он хотел бы оказаться. По-видимому, в Шэнь Цзю проснулся дух соперничества, и он начал рассказывать историю о какой-то шицзе Цин Цзин, которая, по-видимому, была потрясена во время лекции об уязвимых точках во время боевых тренировок, узнав, что животные и демоны могут чувствовать боль. Ее доводы в пользу того, что они не могут, очевидно, заключались в том, что «они не могут говорить, чтобы сообщить об этом». Шэнь Цзю должен был сказать ей, что это не так, как работает боль, к тому же демоны могут очень хорошо говорить, также, как и великое множество демонических и духовных зверей, и даже некоторые волшебные растения. — Я не думаю, что она мне поверила, — сказал Шэнь Цзю, почти впадая в отчаяние от чужого невежества. — Она сказала мне, что все знают, что демоны слишком глупы, чтобы говорить, и что мое плохое прошлое снова дало о себе знать. Они как раз приставали к Юэ Ци, чтобы он рассказал дерьмо о ком-то, о ком угодно, когда к ним подошел главный ученик пика Ван Цзянь, Вэй Чжэн, чтобы представиться новым многообещающим ученикам Цюн Дин и Цин Цзин, о которых не переставали говорить. А также еще раз вежливо извиниться перед Хоухуа за чушь его шиди. — А, все в порядке, это в прошлом, — неловко ответил Хоухуа. — Я не ожидал, что ты меня вспомнишь, если честно! Дело не в тебе; просто у меня одно из таких лиц, знаешь ли. — Те, которые становятся красивее, чем дольше на них смотришь? — предположил Вэй Чжэн, и его глаза светились таким же хорошим юмором, как и его тон. Он даже изобразил, пожалуй, самое преувеличенное подмигивание в истории преувеличенных подмигиваний. Хоухуа рассмеялся, пораженный неудачной шуткой. Он почти ничего не мог вспомнить о Лорде Пика Ван Цзянь из Пути Гордого Бессмертного Демона, даже не был уверен в имени, только то, что он был убит, когда Ло Бинхэ уничтожил секту, но этот смехотворно дружелюбный парень, вероятно, был им. У Вэй Чжэня были толстые руки, прямоугольное красивое лицо, несмотря на начало роста всклокоченной бороды, и он был по крайней мере на пять лет старше остальных. Он также рассказал несколько шуток и сделал много каламбуров. — Приятно познакомиться со всеми вами. Подружиться с другими учениками на моем собственном пике может быть немного сложно, теперь, когда я поднялся на вершину, — мудро сказал Вэй Чжэн, но он не мог сдержаться от усмешки, — Поверь мне на слово, дальше все пойдет под откос. — Ха! — услужливо, но в восторге от этого сказал Хоухуа. — Да, я слышал, что стать пиковым лордом на самом деле не лучший опыт, но это определенно там, наверху! Вэй Чжэн хихикнул. Самолет, Пронзающий Небеса, мог оценить человека с дурным вкусом, особенно того, кто беззастенчиво развлекался этим. Однако, как ни странно, Юэ Ци, похоже, не очень любил Вэй Чжэня, подозрительно косясь на него, когда старший мальчик ушел, чтобы заняться другими делами. Что еще более странно, Шэнь Цзю ухмылялся каждый раз, когда Вэй Чжэнь или Хоухуа ужасно шутили друг над другом. — Я не думал, что тебе нравятся такие шутки, — сказал Хоухуа. — Возможно, раньше они просто проходили мимо меня, — ответил Шэнь Цзю. Что не имело смысла, потому что Хоухуа был уверен, что Шэнь Цзю понимал почти все его шутки, он просто не считал их смешными или не хотел громко смеяться. — О, посмотрите! Я думаю, это то, чего мы ждали, — перебил Юэ Ци. — Ну пойдемте же.

***

Хоухуа провел годы, не зная, реальны ли какие-либо персонажи из Пути Гордого Бессмертного Демона, что, возможно, немного его подкосило. А потом он, наконец, встретил Юэ Ци, что тоже, возможно, немного его подкосило, черт возьми! Юэ Ци был настоящим человеком! А теперь и его другом! А потом Хоухуа встретил Шэнь Цзю и снова прошел через то же самое. Сейчас было немного странно встречать молодых людей, которые, вероятно, были будущими повелителями пиков, очевидно выходившими из толпы каждый раз, когда этот перемещенный автор и медленно восходящий ученик оборачивался. Молодая женщина по имени Ци Линь была назначена новым главным учеником Пика Сянь Шу. Хоухуа слышал, что она была примерно на семь лет старше их, и она, вероятно, при любом раскладе смотрела бы на них всех свысока. Она уже делала это, несмотря на то, что была ниже многих учеников-мужчин, которых ей постоянно приходилось бить. Она была самоуверенна и не стеснялась подавать себя так, как будто ей слишком много раз говорили, что дамы должны быть скромными, и она твердо решила, что это проблема всех остальных. Она была пугающе горячей. Хоухуа изо всех сил старался избегать ее внимания, что было легко, потому что, в отличие от многих его сверстников-мужчин, он не был заинтересован в попытках пробраться на Пик Сянь Шу или что-то в этом роде. Если он хотел полюбоваться великолепными задницами и сиськами, вся секта была ими полна! Ученицы существовали и на других вершинах! Кроме того, что более важно, некоторые мужчины на пике Бай Чжань и пике Ку Син иногда даже тренировались без рубашек по важным причинам совершенствования, которые Хоухуа не мог услышать из-за звука блестящих грудных мышц, темных волос на теле и плавления его собственного мозга. Ван Ичунь был старшим учеником пика Ку Син, таким аскетичным и холодным, как представлял себе Хоухуа, примерно на шесть лет старше их и немного мудаком по этому поводу. Ладно, молодой человек был огромным мудаком, но каким мудаком! Он поделился этими удивительными фактами со своими друзьями, но Юэ Ци и Шэнь Цзю не были за это благодарны. Юэ Ци стал ярко-красным. Шэнь Цзю снова назвал его извращенцем и бросил ему в голову фрукт. Хоухуа по-прежнему утверждал, что нет ничего плохого в том, чтобы немного посмотреть! Время пролетало мимо них так быстро. Юэ Ци исполнилось шестнадцать, и, прежде чем он действительно это осознал, у Хоухуа снова должен был быть еще один день рождения, и ему тоже скоро исполнилось шестнадцать. Одна вещь, по которой он определенно не скучал, будучи подростком, это то, что он был чертовски возбужден все время. Неудивительно, что некоторые из его товарищей-учеников просто сошли с ума и бросились на демонов-суккубов, несмотря на все предупреждения, здравый смысл и инстинкт самосохранения! Он почти не мог винить их. Я понимаю тебя, братан, приятного дня. Половое созревание также дало ему созвездия ужасных прыщей. Опять. Му Чжуфэн, главный ученик пика Цянь Цао, был как минимум на десять лет старше Хоухуа и его друзей. Это было здорово, потому что, возможно, это был совершенно другой мир с невозможным исцелением, которое, по-видимому, происходило благодаря таким вещам, как секс-марафоны, употребление коктейлей из бабочек и продвинутые формы махания руками, но Хоухуа нравилось, когда его врачи выглядели так, как будто они достаточно взрослые, чтобы пройти какую-то медицинскую школу. Му Чжуфэн был широкоплечим, солидным парнем, и сильным претендентом на звание самых грустных усиков в мире, который прямо рекламировал преимущества регулярной мастурбации и противозачаточных средств с усталостью человека, который уже имел дело с большим количеством сексуальной пыльцы, афродизиаков, ядов типа: «трахнись или умри» и проклятий двойного совершенствования, чем они когда-либо хотели увидеть в своей жизни. Самолет, Пронзающий Небеса, смутно чувствовал, что должен извиниться за это. Упс. Не очень искренне, прости, бро. Читатели были готовы платить за это дерьмо! Кроме того, ему понравилось писать по крайней мере некоторые из сцен. Эротические романы были забавными. Помимо своих друзей и старших учеников, которых он уже встречал, единственным будущим пиковым лордом, о котором Хоухуа честно что-то помнил, был Лю Цинге, хотя этот парень умер за кадром в самых ранних главах. Это было в основном из-за Лю Минъянь, которая была одной из самых важных и любимых жен Пути Гордого Бессмертного Демона (и, весьма вероятно, еще даже не родилась в этом мире), и которая иногда с любовью вспоминала брата, который воспитывал и помогал обучать ее (честно говоря, дешевый способ дополнить сцену и добавить сентиментальности) даже после того, как она помогла главному герою отомстить человеку, которого она считала убийцей ее брата. Хоухуа внимательно следил за происходящим, но будущего бога войны он еще не видел. Владыка Пика Бай Чжань нынешнего поколения умер пятнадцать лет назад, и с тех пор у них не было официальной замены. Пик Бай Чжань был гребанным беспорядком. Старшие культиваторы Ань Дин тянули жребий, чтобы узнать, кто должен стать следующим менеджером по логистике боевого пика, назначение на который длилось до тех пор, пока они неизбежно не убегали с криком. — Может быть, все станет лучше после того, как будет выбран новый пиковый лорд, — предположил Юэ Ци. Хоухуа рассмеялся, затем посмотрел на своего друга и сказал: — О, подожди, ты серьезно. Ты знаешь, что Бай Чжань выбирает лорда исключительно на основе боевого мастерства, верно? Вот почему там хреново. И вот почему, может быть, становится только хуже? Более интенсивно, когда время начинает истекать, с тем как долго они должны ползти к вершине кучи? — Да, тогда этот человек сможет держать руку на пульсе, — ответил Юэ Ци, закончив растяжку. — Они не обязательно должны быть хорошими администраторами. Никто не должен быть хорош во всем. Ты готов? Хоухуа вздохнул и поднял свой тренировочный меч. — Так, как я когда-либо буду! Они спарринговались вместе. Юэ Ци всегда лучше относился к их тренировкам, чем мог бы, но он все же несколько раз надирал Хоухуа задницу, даже когда Хоухуа дрался грязно. (Шэнь Цзю тоже дрался грязно, особенно когда злился на что-то. Юэ Ци слишком привык к этому из-за них.) После этого Хоухуа сел на землю и немного застонал, пока Юэ Ци не наклонился, чтобы помочь ему подняться. — Тебе это слишком нравится, — пожаловался Хоухуа. Юэ Ци фыркнул и притянул его ближе, убедившись, что он устойчиво стоит на ногах, прежде чем отпустить. — Ну, может быть, приятно видеть, что ты на самом деле не во всем хорош. - Хоухуа рассмеялся. — Что? Думаешь, я хорош во всем? Эй, ты помнишь, как я поджег свою мантию на прошлой неделе, практикуя заклинания с нашим супер-невпечатленным А-Цзю? Я помню, что ты был там, потому что ты вылил на меня ведро воды, придурок! И в основном мимо, потому что сильно смеялся! А также ударил А-Цзю! Юэ Ци снова рассмеялся. — Полагаю, через какое-то время все начинает сливаться воедино! — пошутил он, прежде чем вздохнуть. — Мои новые учителя… лидер секты… они продолжают говорить, что нет оправдания неудаче или посредственности. Что настоящий совершенствующийся должен преуспевать во всем. Я действительно думаю, что важно знать понемногу обо всем, особенно будучи учеником Цюн Дин, но если бы можно было овладеть каждым навыком, почему у нас есть двенадцать пиков вместо одного? Меня бы здесь не было без тебя или Сяо-Цзю. Даже если бы я был хорош во всем, я не знаю, что бы я делал без тебя. Хоухуа никогда не был тем, кто краснел в своей прошлой жизни, но Юэ Ци продолжал говорить эти вещи, имея их в виду. — Ага, спасибо! Я тоже не знаю, что бы я без тебя делал! — Он хлопнул своего друга по бицепсу, затем сделал паузу. — Срань господня, у тебя появляются руки. Мило. — Спасибо, — криво улыбнулся Юэ Ци, и немного покраснел. — Я стараюсь. Почему все, кого он знал, стали такими горячими? Когда они тусовались в комнате Юэ Ци, иногда было слишком заманчиво сказать что-то вроде: «Эй, братан, я не пытаюсь показаться странным, но я чертовски возбужден, и ты мне действительно нравишься. Это круто, если я пососу твой член? Мы должны, типа, попрактиковаться в таких вещах, понимаешь?» Однако Хоухуа держался. Что, если Юэ Ци скажет «нет»? Хуже того, иногда он был слишком мил, ну и что делать, если он скажет «да»? Шэнь Цзю визжал бы на них обоих, если бы когда-нибудь узнал, что именно он сделал, и Хоухуа все еще не мог вспомнить тонкости отношений, которые он никогда не вписывал в историю, но можно было утверждать, что его друзья, по сути, были родственными душами друг друга. — Эй, хочешь поплавать? Я весь в пыли, — сказал Хоухуа, потому что он действительно слишком сильно перегрелся. Он пожалел об этом, как только с опозданием понял, что это означало снова увидеть Юэ Ци без рубашки, что определенно не помогло ему, когда дело дошло до игнорирования вещей, которых он не должен был хотеть и не должен был иметь.