Твои глаза...

В более расслабленном состоянии Антон вернулся в душный кабинет. Солнце насыщенно светило, согревая всё на своём пути, из-за чего мозг кипел, не переваривая информацию, которую пыталась донести учительница. Рома уже сидел привычно за одной партой с Полиной, которая внимательно слушала, будто бы не ощущая никакого дискомфорта. Как же Петров ей завидовал. Даже в такой ситуации она держала голову холодной, пока его варилась. Рука рефлекторно записывала за учителем, но для него это был рандомный набор, состоящий из букв и цифр. Благо, что это был предпоследний урок, и он совсем скоро пойдёт домой! Но, будто бы почуяв секундную радость, Семён повернулся к нему, одаривая своей похабной ухмылочкой, а глаза так и говорили: тебе пиздец. Но, к удивлению блондина, он спокойно выдержал этого взгляд, с каким-то холоднокровием смотря в ответ. Бабурин, явно недовольный такой реакцией, отвернулся, делая вид, что увлечён в мозговой процесс. Пожав плечами, Антон продолжил писать своим аккуратным почерком за Мариной Дмитриевной. Лоб стал влажным, а светлые волосы неприятно к нему липли, грудная клетка медленно поднималась и так же опускалась, делая глубокие вдохи и выдохи. Как же хочется зиму. Чтобы холод игриво кусал за щёки, заставляя их краснеть, ветер подбирался до костей, охлаждая и изнутри. А пейзаж-то какой! Деревья наряжались в белые шубки, кругом снег и тишина. Тишина…. То, чего не хватало Антону с момента рождения сестры, но он её не винил. Это не вина Оли. Только родителей. Именно мама с папой ругались и огрызались друг на друга, создавая такую неуютную, не домашнюю атмосферу в родной доме, что хотелось убежать в лес, где будут окружать его только приятные звуки. Будь то мелкий зверёк, по типу белки, что скачет по веткам, или мелодичный ветер, что гулял меж стволов. Петров давно не бывал в лесу. Интересно, а здесь он есть? Мерзкий, но такой желанный звонок вовремя прозвенел, даря детям новый поток сил. Все по одному щелчку стали собирать вещи в рюкзаки, не желая оставаться в этом кабинете лишнюю секунду. В коридоре было прохладно. Мысли медленно упорядочивались, а ноги вели к последнему на сегодня уроку — литература. По пятницам, к великому счастью десятиклассников, сделали шесть уроков. Вспомнился пятый класс, такое беззаботное время. Хотелось снова стать ребёнком, но обратного процесса нет. Лишь взросление и саморазвитие. Назад дороги нет. Только будущее… Будущее — слово страшное. Оно вызывало двоякое чувство. Переезд от родителей, поступление, самостоятельная жизнь. Свобода. И боязнь, что Антон не сможет стать личностью, не справится со всеми трудностями, которые подготовят специально для него. Сглотнув ком в горле, он уселся с тяжёлыми размышлениями на стул, который так жалобно скрипнул из-за веса. Но Петрову было всё равно. После этого урока он столкнется с первой взрослой проблемой — неумение драться. Словесно юноша на раз-два наваляет умственно-отсталому Бабурину, который чудом попал в десятый. Видимо, с его оценками даже в самое ужасное училище его не взяли, что неудивительно. — Тоха, на, — бурят положил свою ладонь на плечо друга, привлекая к себе внимание. — А? — Антон поднял глаза, поправляя свои очки, что успели съехать на кончик носа. — Мне это… Короче, — Бяша явно не мог правильно сформулировать свою речь. Нервничает? — Мне надо уйти с этого урока вместе с Ромычем и Сёмой. Разговаривать будем, на. Не боись, я тебя этой свинье не оставлю, — он похлопал по плечу, широко улыбнувшись. — Да, хорошо, — Петров кивнул, наблюдая за тем, как его друг скрывается за дверью вместе с компанией. Дышать стало в разы легче. Пятифан больше не напрягал своим присутствием вместе с Бабуриным, который так злорадно скалился. Мерзость. Этот свин явно не обладал моральными ценностями. — Антош, не хочешь ко мне пересесть? — чудный голосок раздался прям возле уха, приятно обдавая теплом, как Рома утром. Подняв голову, юноша встретился с пронзительными синими глазами, так ему напоминавшие море. Когда он последний раз купался? — Да, конечно, — без задней мысли ответил. Видимо, отсутствие хулигана развязывало невидимые верёвки на руках Петрова, позволяя делать всё, что задумается. Либо же так действуют чары милой девушки. В любом случае вещи были уже на второй парте, где до этого сидел Пятифан. Господи, Антон, расслабься! Его нет в классе. Он на улице. Не здесь. Просто насладись приятной компанией Морозовой, пока есть такая редкая возможность. — Дети, к следующему уроку литературы подготовьте биографию Достоевского, а пока можете заняться своими делами. Только тихо! — Лилия Павловна выглядела уставшей. Всему виной уроки, которая она должна проводить. Отвыкла, как и все. В классе все начали шептаться, рассказывать какие-то истории из лета, многие просто играли в крестики-нолики, но были и те, кто спал на тёплой парте. Полина повернулась к нему, явно готовясь к разговору. Её персиковые губы растянулись в сдержанной улыбке. Судя по всему, у неё накопилось очень много вопросов. — Я вижу азарт в твоих глазах. О чём поговорить хочешь? — голос Антона был таким уверенным, что сам удивился не веря своим ушам. Хотя на улице он звучал так же, когда впервые с ней увиделся. — Мне вот любопытно стало, откуда ты? — девушка звучало заинтересованно. Она локтём левой руки уткнулась об твёрдую поверхность, подбородок кладя на ладонь. — Из Москвы. Шумный город, вот и переехали. Тут поспокойнее, — заученная фраза, которую выдумал сам Антон. Не будет же он говорить о том, что его отец потерпел фиаско? — Из Москвы?! Ого! — личико выдало искреннее удивление, от чего стало очень неловко. — Да… — юноша хмыкнул, пытаясь поменять тему разговора, — Ты чем-то увлекаешься? — Конечно! Обожаю музыку. На скрипке играю, — она кивнула на конец кабинета, где был большой шкаф бежевого цвета, а слева от него тумбочки, на которых лежал чехол. Видимо, там и находилась скрипка. Полина гордо подняла аккуратный носик наверх, — Первая скрипка школы. — У меня дома лежит укулеле который год, а я так и не научился играть… Не моё, — блондин повернулся к ней всем корпусом, рассматривая. — А у тебя есть занятие? — Полина свободной рукой поправила свои тёмные волосы, заправляя выбившие пряди за ухо. — Да, я рисую, — Антон улыбнулся уголками губ. Настроение повысилось в несколько раз. Девушка напоминала его сестру: такой же лучик, который освещает жизнь. — А ты можешь меня нарисовать? Я повешу свой портрет себе в комнату и буду им любоваться! — она хихикнула, кладя одну ногу на другую. — Могу, конечно. Как раз недавно купил новый альбом с карандашами. Так и не притронулся, правда, — он отвёл взгляд, задумываясь о том, как будет рисовать. Анфас или три четверти? А может, профиль? Полина с любых ракурсов прекрасная, будто модель из обложки журналов. А раскрасить? Или оставить карандашный набросок? Нет, Морозова — личность яркая, надо это подчеркнуть цветами. — Художник задумался? — девушка хитро сощурила глазки, коварно улыбаясь. Точно читает его, как открытую книгу! Ответом ей послужил неуверенный кивок.

***

Ребята разговорились обо всяком, плавно перетекая с одной темы на другую. Они успели осудить современные песни — Полина, с покрасневшими щеками от злости, говорила про новых исполнителей, от которых уши вянут —, классическую музыку — здесь девушка с особым блеском в глазах говорила про любимых музыкантов и о мечте побывать в большом театре —. Антон с улыбкой поддерживал диалог, вставляя своё мнение. — Не все современные плохие, — его губы надулись — сейчас так напоминал Олю —, а руки сложил на груди. — Я беру в основном! У песен должен быть смысл, а у многих артистов просто набор слов… — брюнетка грустно глянула на часы: звонок прозвенит через пять минут. — Да, соглашусь, но есть и те, у которых есть смысл! И таких немало, прошу заметить. Нужно получше искать, хотя их музыка лежит на поверхности, — Антон победно ухмыльнулся, поправляя свои очки. Они дополняли его образ умного мальчика. Эти жалкие минуты прошли незаметно, и оба грустно выдохнули. Их время подошло к концу, особенно у Петрова. Наверняка Семён ждал его с распростертыми объятиями. Накинув на одно плечо портфель, блондин двинулся к выходу самым последнем, оттягивая время. Но, поняв, что сбежать не получится в любом случае, поплёлся к крыльцу, будто собирался на расстрел. От былой улыбки и след простыл. А на улице было свежо: осень наступала на пятки лету. Совсем скоро деревья окрасятся в жёлтый, а затем в оранжевый… А после станут совершенно голыми. Происходит это каждый год, когда ночь начинает властвовать над днём. Бяша незаметно подкрался, хлопая друга по плечу. Антон едва сдержался, чтобы не вздрогнуть. — Они за школой, на. Бурят молча отправился туда, засунув руки в карманы черных джинс. Парень не поддерживал дресс-код, надевая постоянно свитер коричневого оттенка. Учительница делала замечание, но тот лишь отмахнулся. Отопление в школе ещё не включили, вот и холодно в тонкой рубашке, а заболеть не хочется. Как же он может пропускать любимые уроки русского языка?! Бяша был чуть ниже Антона по росту, но тело было шире. В хорошем смысле, конечно. Оно было подкаченным, видимо, из-за частых драк. А может, он занимался каким-то видом спорта. Нужно потом спросить обязательно. И вот, дойдя до места назначения, он встретился с Бабуриным, который курил дешёвую сигарету. Зелёные глаза вновь стали холодными при виде жалкого отродья. Пятифан облокотился о кирпичную стену, на которой была красная надпись «Цой жив!», оставленная какими-то школьниками. Лицо хулигана ничего не выражало, видимо, погрузился в раздумьях. — Пошлите. Здесь много лишних ушей и глаз, — Ромка будто очнулся из глубокого сна и отодвинулся от холодной стенки, уверенными шагами идя к выходу из двора. Все остальные переглянулись и пожали плечами, следуя за мощной фигурой. Лидерские качества у брюнета явно присутствовали. За таким человеком хотелось следовать, за него хотелось держаться. Но Петров не очень ему доверял. Эти грязно-зелёные глаза явно что-то скрывают. Они молча шли минут десять, если не больше. Только Бяша иногда поговаривал с Антоном, после чего получая гневный взгляд от лучшего друга. Ревнует? Вполне возможно. Вдруг перед ними появились очертания высоких деревьев. Неужели лес здесь есть правда? Бабушка много говорила о нём, но вспоминались лишь обрывки фраз, которые блондин так и не смог разобрать и соединить в одну картинку. Древесный лабиринт казался бесконечным. Здесь так было тихо, если не считать троих одноклассников, которые наступали на сухие ветки, что скулили под грязными ботинками. Пройдя ещё немного, главный хулиган остановился, разворачиваясь к своим дружкам. — Ну чё? Начинайте, — скомандовал он, бросая небрежно свой рюкзак на какой-то пенёк. Бяша стал рядом с ним, кусая нижнюю губу и тревожно смотря на нового друга. Пытался молча поддержать. От такого приятного жеста Петров кивнул ему, слабо улыбаясь, и перевел пустой взгляд на Бабурина, который с азартом хрустел пальцами. — Ну чё, — Сёма явно хотел быть похожим на своего вожака, подражая ему. Со стороны это выглядело крайне глупо и нелепо, но толстяк гордился собой, но чем? — педик, раскрасим твоё личико? И после своих слов он двинулся, медленно и важно. Будто царь. Ромка протяжно зевнул, не скрывая даже этого. — Шевели задницей, свинья, заебал тянуть кота за яйца. Бабурин ускорил шаг, опасно приблизившись к лицу напротив. Со рта воняло дохлыми крысами, от чего бледное лицо Петрова поморщилось от отвращения. Удерживая внимание на Семёне, Антон не заметил чужого присутствия сзади. Вмиг на его плечо легла тяжёлая рука, а ухо почувствовало тёплое дыхание. Тело предательски вздрогнуло, что не ушло от внимания нарушителя его личного пространства. — Расслабься, Тошик, как драться с рюкзаком будешь, а? — Ромка, имитируя нежность и аккуратность, снял с плеч тяжелый груз, на себя одну лямку закинув. Всё же не хочется пачкать чужое имущество. Антон потерял бдительность, чем и воспользовался толстяк, наблюдая за этой сценкой. Кулак прошёлся по животу, а юноша лишь прикусил губу, зажмурив один глаз от боли. Это была последняя капля. Пока Семён довольно скалился, пытаясь найти поддержку в своих друзьях, Петров от всей души врезал тому в лицо, замахнувшись до этого. Ярость, что копилась в нём долгие годы, наконец вырвалась наружу, позволив ему повалить свинью на пол. Тот жалобно похрипел, кладя ладонь на покрасневшую щёку. Глаза раскрылись от удивления, а со стороны его приятелей послушался свист. Не ожидал он, что такой дрыщ способен хоть на какой-то удар. — Ай да Тошка, — Пятифан оскалился, показывая свои острые клыки. Он явно был доволен данный представляем, которые ему устроили. Будто на комедию сходил, не заплатив. — Тоха, на, молодец! — Бяша успокоился, улыбаясь Петрову и показывая большой палец, смотрящий вверх. Неужели это было так просто? Антон им ответно улыбнулся, выпрямляясь в полный рост. Он хотел уже подойти к ним, как тут же на него набросился взъерошенный Бабурин, повалив на землю. Свинья кряхтел и яростно смотрел, снимая очки с носа. Перед глазами всё начало плыть, а тошнота встретила его с объятиями, поднимаясь к горлу. Паника охватила его с головой, не давая трезво мыслить. — Верни очки, свинья! — голос звучал жалобно, от чего хотелось выть. Антон пытался разглядеть, в какой руке находились окуляры, но лишь чувствовал, как нависший над ним Семён довольно улыбался. — Эй, я смотрю, ты блять охуел в край, — басистый голос оказался рядом. Рука потянула Бабурина за воротник грязной рубашки, оттягивая его от Петрова, который даже не мог сориентироваться, — Не по-пацански поступаешь, гнида. Верни линзы назад! Голос повысился, заставляя блондина дышать гораздо чаще, хоть угроза была не для него. Сердце забилось в бешеном ритме, а уши будто заложило. Кто-то помог ему встать, скорее всего, Бяша. Его даже отряхнули от грязи. — Тоха, ты тут? — бурят обеспокоено провёл несколько раз ладонью возле лица, пытаясь вернуть тому трезвость ума. Не мог достучаться с первого раза? — Да, спасибо, — Антон слышал жалкие стоны, доносящиеся чуть подальше от него, — Что происходит? Даже с сощуренными глазами он не мог четко увидеть картину предстоявшего прям перед его носом. Лишь два пятна: один лежит на земле, свернувшись в клубочек, а второй продолжает пинать в живот. Пятифан перевёл тревожный взгляд на блондина, останавливаясь от своего занятия. Бабурин, видимо, этого и ждал: он быстро поднялся и принялся бежать вместе с очками на выход из леса. Рома нахмурился, ударив ближайшее дерево. Голова закружилась сильнее, деревья начали плыть, становясь зелёными волнами. Как хотелось вместе с Олей поехать далеко-далеко, чтобы отдохнуть от проблем и родителей… Бяша поспешил усадить товарища на пенёк, нагло скидывая ранец брюнета, но тот и не был против. Последний, к слову, недовольно плюнул, в кармане олимпийки сжимая нож-бабочку. Холодный металл охлаждал мозг лучше всего на свете. Рома медленно подошёл, садясь на карточки возле Петрова, который поднял на него взгляд. — Ты хоть что-то видишь без очков? — Ну… С такого расстояния твоё лицо вижу отчетливо, — юноша грустно усмехнулся, опуская взгляд вниз. Рома до сих пор бережно держал его рюкзак. — Мы тебя проводим, а то ты как слепой котёнок, — Пятифан снял с себя вещь и дал в руки блондина, который поспешил надеть на себя.

***

Бяша с Ромой весь путь держали его под локоть, спрашивая о том, где их новый друг проживает. Вся дорога прошла в тумане. Петров не мог вспомнить, как дошёл до подъезда и пожал руки товарищам, прощаясь с ними. — Ты это… За очки не переживай. Вернём, — Пятифан неловко почесал затылок, будто чувствуя некую вину, — Бывай, — напоследок произнёс он, разворачиваясь к нему спиной, уверенной походкой шагая прочь.

***

Конечно, мать встретила его с допросами, от которых невозможно сбежать. Начиная с того, почему поздно пришёл, заканчивая на том, где очки. Антон со спокойным голос врал Карине, но ложь неприятно отдавалась в горле. Не хотелось ей врать, но другого выхода не было. Услышав, что сын всего лишь забыл на каком-то уроке свои очки, а задержался потому, что решил прогуляться по округе вместе с новыми друзьями. Ну, почти не соврал. Зато ответил на свой вопрос: да, здесь есть лес.