Твои глаза...

Каждый в своей жизни задавал один вопрос. Почему? Почему сегодня пюре, а не макароны? Почему не было этой кофты? Почему именно я? И вот Антон, лёжа в своей холодной постели, прокручивал последний вопрос у себя в голове который раз, но ответа так и не нашёл. За окном деревья уже голые — близился холодный ноябрь. Прошло мало времени, и Антон проклинал эту медленность. Буквально после первого удара от Пятифана жизнь пошла по наклонной, словно все сговорились и решили сыграть с ним злую шутку. Первая неделя была в тишине, но следом последовала буря, когда приехала уставшая мама. Нет, это не она стала эпицентром катастрофы, но стала частью из-за своего наплевательского отношения к нему. Но Петров был рад, что хотя бы Оля сверкала в этой тьме, давая хоть маленький, но шанс на спасение. Только часто не хватало маминого тепла и заботы, ведь в школу он начал ходить как на войну. Со страхом стать убитым. Подростки жестокие, и Антон это понял, когда пустили слушок про его отца и его грязных делах. Антон шёл по коридорам, смотря вниз, чтобы не видеть лица обидчиков, и прятался в мужском туалете, чтобы не слышать. Если бы только на этом закончилось… Но судьба довольно злая тётя. Она не любит слабаков, поэтому кидает им препятствия, чтобы люди стали сильнее. Или же их ждала долгая смерть. Антон каждый день получал. Самый минимум — подножки. Самый максимум — до потери сознания. Карина никак не реагировала на его синяки и ссадины, будто совершенно забыв о сыне. Зато с дочкой проводит время, а это главное. Антон подождёт. Он же единственный мужчина в семье. Должен быть сильный и показывать пример сестрёнке. Кстати о ней. Оля стала отдаляться, но Антон этого не замечал, утонув в своих проблемах в школе. Только после того, как он услышал девчачий шёпотом на кухне, где вёлся диалог о мальчике Жене, Антон понял, что Оля предпочла рассказать о своей симпатии родительнице. Многие скажут, что это нормально, но сердце Петрова неприятно кольнуло. Она так и к нему не подошла. Он так и не решился спросить. «Почему я счастлив только во сне?»

***

Тем временем Антон не понимал, почему орган в грудной клетки стал стучать быстрее и сильнее при виде него, а почему щёки горели от любого — случайного или нет — прикосновения от него. Антон не понимал, почему читал романтику, а не свои любимые детективы или фантастику. Антон не понимал, почему именно он заставил его чувствовать это. Бог же не просто так создал мужчину и женщину. Они должны полюбить друг друга и продолжить род. Но Петров пошёл против системы напролом, увидев лишь эти зелёные глаза, в которых виднелся лес, а Антон в нём заблудился. И нет же выхода из этого загадочного места, потому что он не желает его покидать. Юноша сидит на чужой кровати, а на его коленях голова Ромы. Он аккуратно проводит рукой уже по отрастившим волосам, которые были приятны на ощупь. В этой квартире тихо, в общем, как и всегда, и эта тишина не давила. Она была приятной для обоих парней. Ромка открыл свои глаза и, взглянув на своего друга, невольно улыбнулся. — То-о-ох, — шёпотом, чтобы не нарушать тишину, протянул он. Его голос был подозрительно хитрым. Антон прищурился. — Чего тебе? Ромка тут же резко принял сидячие положение, а его уголки губ вытянулись в самоуверенную ухмылку. — Пора перейти к плану.

***

— Так, Тох, план помнишь? — Пятифан заглянул за поворот аккуратно и через секунду повернулся лицом к Антону. — Похуй! Импровизируй, если что. План «голубки» начинается прямо… Сейчас! И Рома тут же побежал по лестнице вниз. Тяжело выдохнув, Антон помотал головой, мысленно сравнивая поведение друга с ребёнком. Различий почти нет. — Петров? — Катя скептически приподняла левую бровь наверх, сложив руки на грудь. — Что ты здесь забыл, а? — Холодно же на улице. А что? — Не думала, что ты зайдёшь прям в подъезд, — она пожала плечами. — Кто-то ещё будет с нами? — Да не планировалось, вроде, — Антон развернулся и направился вниз. Катя молча пошла следом. За металлической дверью скрывались маленькие и ненавязчивые снежинки. Юноша побыстрее их высвободил, а они мягко легли на его щёки с благодарностью. Господи, что за бред… Антон слегка вздрогнул от холодка. Засунув руки в карманы, он направился, начиная лёгкий диалог с одноклассницей: — Кать, а куда ты переехать хочешь? — робко спросил Петров, повернув голову на Смирнову. — В Москву, Антон, в Москву, — мечтательно ответила она, подняв взгляд на небо. — Знаешь, я так хочу увидеть эти небоскрёбы… — Увидишь, — уверенно сказал Антон, кивнув самому себе. — Я в Питер хочу. — В Питер? — Катя тут же потеряла умиротворённое выражение на лице, нахмурив брови. — Поступишь, переедешь, свяжешься с плохой компанией, начнёшь употреблять и помрёшь в подворотне. От такого резкого выпада Антон аж растерялся, открыв рот. — Необязательно же. Там архитектура красивая, ещё и много творческих направлений… — Ну, тут я соглашусь, пожалуй, — обдумав пару секунд, Катя достала из кармана своей куртки шоколад. — Будешь? — Да, пожалуй, — Антон улыбнулся, принимая сладость. До сих пор никому неизвестно, как Катя Смирнова стала с ними общаться. В один момент они попросту завязали простой диалог, а дальше пошло всё само. Девушка оказалось совершенно не такой, какой её видят остальные. Видимо, это в ней разглядел и Бяша. Антон часто наблюдал за ними втихую, улыбаясь уголками губ, чтобы не спалиться. Их взгляды говорят о многом. Ему нравится наблюдать за ними. Под весёлый смех они подошли к какому-то подъезду. Антон постучал два раза быстро и через паузу добавил третий стук. Дверь открыли изнутри, и парень поторопился открыть её, пропуская одноклассницу вперёд. — Какое совпадение! — чересчур ярко проговорил Ромка, выскакивая с улыбкой. — Боже, Пятифан! — Катя рукой схватилась за сердце, тут же одаривая Антона нечитаемым взглядом. — Что за клоунада, мальчики? — Привет, на, — Бяша показался рядом с Ромой и приветливо помахал обоим рукой, сталкиваясь взглядом с Катей. Смутившись, он тут же отвернул голову, начиная глазеть на стену. — Слушайте, — начал Рома. — Тут коморка прям под лестницей, — он пальцем указал на деревянную дверь. — Го глянем, чё там? — Интересно, — задумчиво (как казалось ему) ответил Антон. — Кто первый? — Бяша же у нас самый смелый! Да, Бяш? — Рома поиграл бровями, кидая взгляд на Катю. — Конечно, на! — он тут же кивнул и направился к двери. Остальные лишь последовали за ним. — А дверь открыта? — спросил Антон, смотря на замочную скважину. — Вроде нет, — пожал плечами Пятифан. — Попробуй открыть, Бях. Бяша же кивнул своему другу и, взявшись за ручку ненадёжной на вид двери, потянул на себя. Деревяшка тут же поддалась и открылась. Свет не дотягивается до сюда, потому их встретила таинственная тьма. — Заходим, — прокомандовал Ромка. — Телефон хоть дай достать, на! Но достать его не дали, потому что бурята толкнули вперёд, и он оказался внутри. Следом за ним и Катя. Хлоп, и дверь закрылась, и они услышали звук ключей. — Ромка, что за приколы, на?! — Пятифан, Петров! — злобно сказала Катя, ударяя по двери руками в перчатках. — Вы там это… — начал Рома. — Поговорите, договорил за него Антон. — Красава, Тоха, — дав другу «пять», Пятифан кивнул на выход из подъезда. Оба вместе вышли на улицу, вдыхая морозный воздух. Рома зажёг сигарету и сделал глубокую затяжку. Антон наблюдал за его отточенными движениями, сглатывая слюну. — Они милые, — нарушил тишину первый Петров, разглядывая небо. — Наверное, — Рома пожал плечами. — Не шарю за романтику особо. Но соглашусь. Больше этот волшебный момент не хотелось рушить ни одному, ни другому. Только свет фонаря и сигарета Ромки освещают их обоих. Антон стал представлять, какой разговор сейчас у Бяши и Кати. Заикается ли бурят или говорит твёрдо и уверенно? Или притворяется, что сам не понимает поведение своего лучшего друга? — Пошли, — Рома выкинул окурок в снег и открыл парадную, пропуская Петрова первым. — Ромка, на! — Бяша уже связки рвёт, вызывая улыбку у других. — Вы точно поговорили? — прищурил он глаза, скептически смотря в дверь. — Да, Ром! Только выпусти, а то здесь очень пыльно! — подала голос и Катя. Пятифан решил не мучать бедняг, потому ловко открыл с помощью ключа дверь, из которой буквально выбежали два голубка. — Поздравляем? — вопросительно произнёс Антон, ловя на себе взгляды. Бяша ослепительно улыбнулся и показал большой палец. — Да, на!

***

Антон проснулся с улыбкой после этого сна. Но после секундного счастья пришла горечь вместе с тоской. Перемена настроения пугала, но страх сразу же сменялся на пустоту, потому он даже не старался узнать причину своего поведения. В общем-то школьный день прошёл, как обычно, без всяких изменений, но на литературе… — Вы же помните, как писали сочинения? — со злобой начала свою речь Лилия Павловна. — Я их проверила и так была приятно удивлена! — она сняла очки и положила их на стол, предварительно сложив. — Ни одной тройки, — учительница сделала короткую паузу, — Кроме Петрова. Единственный, кто получил тройку. Позорище. Даже Пятифанов смог написать лучше! Гадкие смешки прошлись по классу, а Лилия Павловна будто бы наслаждалась этим, впитывая колкие издевательства — хоть и пока словесные-- над одноклассником, который старался слиться с партой и желал провалиться под землю в этот момент, пока щёки горели, а в глазах щипало от обиды. Он был уверен, что от самый Пятифанов смотрел на него свысока и самоутверждался за его счёт. После этой ситуации чуть ли не каждый начал называть его «позорище», когда Антон проходил мимо их. Ничего не оставалось, как прятаться в мужском туалете всю перемену, чтобы не слышать комментарии не самого хорошо содержания, ведь голоса противных ему людей повторялись вновь и вновь, пока он не заснёт крепким сном. Если бы только школа была адом, Антон бы справился, потерпев это безумие. Или, в конце-то концов, перевестись на домашнее обучение! Но и проблем в школе слишком мало. Видимо, подумала так жизнь, подкинув их в дом. Карина менялась на глазах и отнюдь не в лучшую сторону. Сам Антон не понимал такую резкую перемену в родительнице, ведь до той самой командировки было нормально, вовсе не плохо. Постепенно мама стала засыхать, как цветок без воды, и стала равнодушной ко всему вокруг, только вот улыбалась она только дочери, и исключений больше не было. Но чем дальше, тем ситуация становилась хуже. И под конец Карина стала открыто обвинять сына во всех грехах чёртовой жизни, кричать за малейшую оплошность и швырять предметом, который первый попался под руку: чаще всего это полотенце или тряпка. Антон всё это принимал, начиная верить, что всё случилось из-за него. Глупо, конечно, так считать, но под таким давлением окружающих нельзя иначе. Только сон стал его верным другом.

***

Присутствие человека с маской волка стало привычным делом, но, находясь рядом с Ромкой, эти ощущения почему-то увеличивались в разы. — Тох, — Пятифан осторожно сел на свою кровать, куда уже успел приземлиться Антон. — Да? — Антон повернулся корпусом к нему, прижав к себе одну ногу. — Ты же знаешь про зверей, да? — уверенно начал Ромка, но его нога стала дёргаться под внимательным взглядом друга. — Ты меня напрягаешь, — шёпотом ответил Антон, скрестив руки. Со стороны Пятифана послышался смешок. — Пора пришла, Антон, — Рома встал со своего места, двигаясь к шкафу. — Ты же парень умный, — он глянул через плечо на него. — Наверняка догадался, — открыв дверцы, Ромка вынул маску волка. — Догадался, — он повторил это тихо, поворачиваясь к Петрову, который с раскрытыми глазами смотрел на вещь в руках друга. По спине прошёлся холодок, голова налилась свинцом, взгляд не мог оторваться от маски волка. Антон не мог понять, что с ним, но руки стали подрагивать. Мозг явно давал приказ убежать как можно скорее, но тело будто бы приклеилось к кровати. Липкое чувство страха и недопонимания захлестнули его, что мышцы все находились в напряжении, не желая расслабляться. Рома же его друг, он ничего плохо не сделал и не сделает. Пронзительные зелёные глаза внимательно изучали эмоции на чужом лице и словно наслаждались страхом, ликуя. — Теперь боишься меня? — Рома прикусил нижнюю губу, кладя маску обратно на полку шкафа. Он стал осторожно подходить к Антону, но тот выставил одну подрагивающую руку вперёд, давая явный знак, чтобы Пятифан не подошёл ещё ближе. — Ты же следил за мной? — Не только я, Антон, не только я, — Рома покачал голову, опуская глаза на пол, будто провинившийся пёс. Петров помотал головой, чтобы избавиться от образа волка. — Может, ты объяснишься уже? — Антон всё же держал дистанцию, но уйти без ответов не мог. Он обязан знать правду. — Он собрал всех нас, — Рома сел на пол в позе лотоса, потирая виски. — Ты в курсах, что здесь происходило в СССР? — получив отрицательный ответ, он тяжело выдохнул, — Пиздец здесь был, Антох. Отец мой рассказывал про преступность в этом городе. Она была повышена. Рандомные люди могли убивать спокойно женщин и детей прям на улице, а остальные люди проходили мимо, как будто это обыденность! — Рома сделал маленькую паузу. — Он создал всё это, — он кивнул на шкаф. — Чтобы совершить правосудие. Нас должно быть шестеро, как и в прошлом поколении, но заяц сбежал. Он сказал найти его, доверил задание мне, и я нашёл, — он усмехнулся. — Ты должен стать частью нас, Тох. — Ром, не говори чепуху! — Бяша подтвердит мои слова, — он пожал плечами. — Прости, что говорю только сейчас… — Бяша? Он тоже участвует в культе?! — Антон приоткрыл рот, раскрыв глаза. — Маски теперь передаются по наследству, как и эти… Бля, ты биологию же знаешь? Вот эта хуйня. — Гены, ДНК, — Петров немного позволил себе расслабиться. — Но почему я? — Твоя мать была зайцем, но сбежала с твоим отцом, — Рома полностью лёг на пол. — Она хорошо общалась с моим отцом. У них даже был роман… — Чего-о? — Антон не переставал удивляться всё больше. До этого он даже не задумывался о том, в каких ещё отношениях были родители до того, как они встретились. — Не отходим от темы. Может, чуть позже расскажу, если вспомню, — потолок был в мелких жёлтых разводах после одного потопа от соседей сверху. — Поколение сменилось, и пришло время для детей предыдущих зверей. Отец мой не успел рассказать про это, но знания передались Бяше. Он у нас сова. — Сова? — Именно, — Рома улыбнулся уголками губ. — Рассказал мне всё, только вот мы обыскали квартиру в поиске маски. Я удивился, когда обнаружил, что у шкафа две стенки. Вот батя умный, — он хмыкнул. — Собрания проводятся в канун Нового года, и ты обязан быть там. — Но у меня нет маски… — Это не проблема! — Рома резко встал, заставляя дёрнуться Антона. — Маска зайца у меня. Твоя матушка добровольно оставила у моего отца, хотя просила сжечь, но он не позволил этого сделать. Поэтому осталась у нас, — Рома ухмыльнулся шире, обнажая клыки. Он вновь подошёл к этому шкафу и минуту пытался что-то сделать, но его фигура не позволила Антону заглянуть за ним. Не выдерживая, он поднялся и подошёл тихими шагами к другу, наблюдая, как тот достал деревянную дощечку из глубины мебели. За ней обнаружилась простенькая маска зайчика. Рома аккуратно вынул её, словно самое драгоценное, что у него есть, и протянул Антону, который сглотнул. — Теперь она твоя. Антон бережно взял её с чужих рук, невольно скользнув по чужим пальцам. Будто ток прошёлся по всему телу, которое покрылось мурашками. — Вы как избавляйтесь от преступности? — Пообещай, что не сбежишь, — Рома нахмурился, прикусив щеку с внутренней стороны. — О Господи… — Антон упал на кровать, разглядывая полученную маску в руках. Он поднял глаза на друга, который напряженно смотрел в ответ. — Обещаю. — Мы… Устраиваем жертвоприношение, — Рома ожидал чего угодно, но не смех. Хотя это сложно назвать смехом, потому что глаза Антона не смеялись. В них снова был испуг и страх. — Ой, Ром, не смеши! — вытерев невидимую слезу, Антон наткнулся на серьёзное выражение лица Пятифана. — Или ты не шутишь? В ответ Петров получил отрицательное покачивание головой. — Бред какой-то… — безнадежно прошептал Антон, откладывая маску на кровать, закрывая лицо руками. — Мы избавляемся от плохих людей, Тох, — Рома аккуратно сел рядом, обхватывая плечо друга. — Ты же не хочешь, что б твою сестру убили в подворотне? Тишина наступила, а Антон весь задрожал, представляя картину мёртвой Оленьки, которая лежала на холодной земле в собственной крови. Снова страх. — Не хочу! — громче положенного произнёс Антон. — И я не хочу, — шёпотом же ответил Рома, беря ладонь Петрова в свою. — Не хочу, чтобы с вами что-то случилось. Страх заставляет людей бороться за свободу жизнь до последнего, а адреналин заставляет делать то, на что Антон бы не решился. Он вырвал свою руку и обвил тело Пятифана, обнимая крепко, ища в нём опору. Лбом Петров уткнулся о плечо Ромки, вновь начиная дрожать. Глаза стали неприятно щипать, и вот-вот одинокая слеза скатиться вниз, по щеке, но Рома слегка отстранил его от себя и стёр её, глядя в отчаянные глаза напротив. Он тоже боится, что бандиты вновь появятся в этом городе, что он вновь увидит труп человека, который беззаботно до этого радовался жизни, что он вновь не сможет защитить. Они оба бояться потерять близких и друг друга. Этот момент для обоих был чем-то большим, чем-то, что нельзя рассказывать другим. — Пообещай ещё, что это останется между нами, — попросил Рома, поглаживая большими пальцами лицо Антона. — Обещаю, — уверенно ответил Антон, зная, что заберёт их тайну в свой гроб. Рома оставил лёгкий поцелуй на лбу, несколько секунд не отстраняясь.

***

На утро Антон проснулся со слезами на глазах и с учащенным сердцебиением. Сон прекрасен, как сирень, красив, до жути идеальный, но разбивал он его отчаянно с каждым разом всё больше.