Нужно ли уметь расставаться с прошлым?

      Пришлось отдать огромную сумму, чтобы подделать документ о смерти и кремировать тело. Легенда была такова – Эмили была найдена мёртвой в небольшой деревушке в Норвегии. Вскрытие показало, что причиной смерти стала инфекция нижних дыхательных путей (что, в какой-то степени, было правдой). Всё это не противоречило изначальной для всех истории о том, что мадам Агрест, никому не сказав, покинула особняк, чтобы найти лечение своего недуга.       Рассказать об этом сыну Габриэль вызвался добровольно, чем крайне удивил Натали. Но она его прекрасно поняла. Новость глубоко шокировала Адриана, который до конца верил в то, что мать жива. Он очень сильно заплакал, сминая ткань отцовской рубашки.       Габриэль на мгновение задумался, правильно ли он поступил. Но затем услышал:       – Т-теперь я точно з-знаю, что у нас есть ангел-хранитель. Х-хорошо, что мама нашла покой.       Отец согласился с ним. Внезапно Габриэль понял, что держал её взаперти, отрёкшись от её последней воли – спокойной смерти, как у нормального человека.       Последние слова Эмили наказали ему стараться быть счастливым без неё – ради Адриана. Но, всё-таки, власть и сила затмевают разум человеческий.       – Ты прав. Теперь за тобой будет присматривать не только дедушка, но и мама. И мы с тобой постараемся быть счастливыми ради них, так ведь? – Габриэль крепко обнимал сына.       – Конечно, пап.

***

      – Всё кончено, Амели. – Такова была фраза Натали, когда мадам Грэм-де-Ванили подняла трубку. Ответом послужил полный недоверия вопрос.       – Т-ты уверена?       – Да. Мы ждём Вас как можно скорее.       Амели шмыгнула носом.       – Мы прилетим сегодня же. Спасибо, Натали.       И этим же вечером состоялись скромные похороны прекрасной Эмили Агрест. Адриан старался стойко держаться. Амели позволила себе расплакаться, когда урну захоранивали в саду под статуей Эмили.       На удивление Габриэля и Натали, двоюродный брат Адриана не доставил никому хлопот, а напротив поддержал его и был рядом, как и все они. Поминальный обед проходил в тишине. Но это скорее было доброжелательное молчание, не давящее своей тяжестью.       – Спасибо, Габриэль, что всё итоге пришло к логическому концу, – сказала сестра погибшей, оставшись наедине с ним после поминального обеда, – я уверена, Эмили была бы довольна таким решением.       – Приятно слышать это от тебя, Амели.       Женщина сжала его плечо и удалилась в предоставленные им с Феликсом покои. Габриэль затем ещё долго сидел напротив золотого портрета Эмили, попивая дорогой виски. Теперь он был уверен в правоте своих действий, но всё равно глубоко опечален.       – J'essaierai d'être un meilleur père, – сказал он картине. Допив бокал, он вышел из ателье и отправился в комнату сына. И вновь, Габриэля поразило, что Натали сидит рядом с Адрианом.       Женщина держала в руках потёртый альбом, и показывала фотографии с Эмили. Мужчина безмолвно присел рядом с сыном, смотря на фото, где стояли улыбающиеся Эмили, Натали и Амели напротив The London Eye. На следующем фото был сам Габриэль, пытающийся замарать мороженым Эмили.       Вдруг, он понял, что эти снимки не вызывают в нем ненависть и безысходность, а лишь светлую печаль и приятные воспоминания.       – У тебя осталось фото, где ты выигрываешь нам всем по игрушке? – спросил мужчина. Натали встрепенулась и стала перелистывать альбом. Наконец, они увидели её в тире, очень сосредоточенную и напряженную. На следующем фото стояло трое огромных плюшевых зверей с людскими ногами:       – Это я, – показал Габриэль на пузатого жирафа.       – Это тётя Амели, – Натали указала на розовую зайку, – и это Эмили, – по середине стоял бежевый мишка.       – Я помню этого мишку! – Воскликнул Адриан, – но я никогда не видел твоего жирафа, папа.       – Просто он стоит у меня в комнате, в укромном месте, чтобы никто его не нашел. Иначе, что обо мне подумают… – Габриэль усмехнулся.       – Нам тоже нужно так собраться, вместе с тётей Амели и Феликсом! – Вдруг сказал Адриан, показывая на фотографии. Натали посмотрела на Габриэля, ожидая его решения. Он посмотрел на неё в ответ, и, недолго думая, сказал:       – Отличная идея, сын.       Втроем они ещё немного пересматривали фотографии, вспоминая смешные моменты из молодости. Однако, поздняя ночь вынудила их разойтись.       – Bonne nuit, Adrien, – сказал Габриэль, стоя у двери.       – Bonne nuit, papa et… maman, – мальчик посмотрел на Натали. Она тепло улыбнулась и вышла вслед за мужчиной.       – Nathalie, je ne sais pas que tu es mère! – По-доброму рассмеялся Габриэль, приобнимая женщину. Она пихнула его в бок и рассмеялась.       Они пришли в комнату Натали, где Габриэль помог ей избавиться от протезов и усадил на кровать. Она зашипела, вытягивая ноги.       – Может, мне сделать тебе массаж? – Спросил мужчина.       – Н-нет, не стоит. Я просто устала. – Отмахнулась женщина, – когда мы собираемся пойти на прогулку? Предпоказ на носу.       – Пригласи Амели и Феликса на предпоказ, и там уже решим, – спокойно ответил мужчина, – я выйду по делам, и скоро приду к тебе.       Натали кивнула. Как только дверь захлопнулась, она откинулась на постель. Женщина практически не чувствовала ног и была как выжатый лимон. День был очень выматывающим, поскольку параллельно с похоронами, ей пришлось поработать. Оказалось, что ткани пришли не все, и нужно было урегулировать конфликт и дозаказать нужные.       Она стянула с себя вещи и едва ли не ползком добралась до ванной комнаты, где приняла успокаивающую ванну с пеной.       После уходовых процедур стало легче, а после принятия таблеток так вообще можно было ещё работать и работать. Однако, время уже было позднее, и Натали лишь развалилась на кровати, практически сразу уснув, даже не выключив свет.       Габриэль вернулся как раз тогда, когда женщина уже видела десятый сон. Он выключил свет и уместился рядом с ней, аккуратно поправив одеяло и подушку под её головой. Мужчина невесомо поцеловал её в губы и притянул к себе, стараясь не разбудить.       Теперь он освободился от прошлого, и тем самым обрёл будущее.

In the path of her last false start No one’s holding their breath. All we have are these pounding hearts And whatever comes next.