Страшилка с подвохом

      Резиновые колёса спортивной коляски безумно вертелись и несли на очередную горку. Кувырок назад подарил счастливое ощущение невесомости, которое не испортил даже ожидаемый удар о жёсткое покрытие полигона. Ремешок шлема немного врезался в шею на очередном резком, но плавном повороте при переходе для езды на одном колесе.       Фристайл на инвалидной коляске – моя новообретённая безумная страсть.       Однако крепкие перчатки, надёжные налокотники и ударостойкие наколенники не спасли меня от шустрой пули.       Жжение в груди, расползающееся алое пятно на белой футболке и финальный вышибающий дух удар о металлическую плоскость ездовой дорожки.       Скорее всего, меня банально убили из-за наследства.       Видимо, кому-то из милейших родственников или благодушных партнёров надоело дожидаться, когда меня прикончит очередная порабощающая метастаза рака.       Пожалуй, они пропустили мимо себя заковыристый каламбур Станислава Ежи Ленца, что сила дьявола в его ангельском терпении.       Полагаю, прощальный подарочек ощутимо всколыхнёт болото предателей.       Как только моё сердце остановилось, пошёл сигнал к распространению через Интернет всевозможного компромата на всех, кому была выгодна моя смерть.       Надеюсь, получится утопить их в собственном дерьме, что активно производилось по мере роскошной жизни. Хитромудрых мажоров и беспринципных хапуг вокруг меня хватало.       Кушайте теперь. Не обляпайтесь!       Наконец всепоглощающая добрая темнота прервала мои малость противоестественные физические мучения для человека с диагнозом парез стоп из-за злокачественной опухоли спинного мозга.       Хотела прожить оставшиеся месяцы так, чтобы было что вспомнить, угасая в хосписе. Жаль, мне не позволили осуществить последнюю отчаянную выходку – прыгнуть с парашютом.       Темнота баюкала, периодически звенела ангельскими колокольчиками, пока те не превратились во вполне различимую речь, отчего-то неожиданно правильную английскую.       - Альбус, прошла уже неделя после нападения цербера, – грустно тренькала незнакомка. – Магический уровень остался низким. Зелья должным образом не действуют. Несчастная девочка стала почти сквибом, Альбус. Может, всё же обратимся в больницу Святого Мунго?             - Не стоит, Поппи, - журчание приятного мужского голоса успешно усмирило тревожную женскую трель. – Пора применить крайне надёжное средство. Фоукс, лети сюда, милый.       И тут я почувствовала, что моего тела коснулись нагнетаемые мощные потоки воздуха. Затем нечто тяжеловесное плюхнулось рядом. На лицо начали падать отдельные капли, орошая лоб и щёки. Потом дорожка из влажных клякс распустилась на моей шее и груди, неожиданно резво перепрыгнула на левое бедро и голень. Последние капельки щекотливо соскользнули со стопы.       "Что? – удивление расцвело во встрепенувшемся сознании. -  Я чувствую, как от прохладных капель слегка поджались пальцы парализованной ноги?"       Вдруг разбрызганная по коже влага начала нестерпимо жечь, вынуждая дико заорать, но не получилось. Моё тело, словно в невидимых оковах ледяной корки застыло, мелко подрагивая мышечными спазмами, периодически зарождавшимися изнутри.        Однако пытка быстро прекратилась, едва приблизив к спасительной темноте забвения.       - Выздоравливай, девочка моя, - по-отечески заботливым шмелём прожужжал над ухом незнакомец и в одобрение осторожно похлопал меня по плечу ладонью.       Наконец милостивая темнота вновь сомкнула надо мной свои тягучие клубы.       Пробуждение было долгим и, как обычно, вялым. Веки пару раз еле приоткрылись и, наконец, свет ударил по глазам, заставляя зажмуриться. Правая рука привычно потянулась к тумбочке за пультом, но искомое натурально исчезло из пределов досягаемости.       Резко распахнула глаза и на удивление легко приподнялась в постели без привычной боли в пояснице.       - Ничего себе глюки, - прошептала, попутно окидывая взглядом просторную залу с рядами по-спартански покрытых белыми простынями кроватей с пухлыми квадратами подушек и рядом притулившимися ширмами. С явно казарменной обстановкой ярко диссонировали свинцовые переплёты средневековых огромных окон, опоясанных искусной резьбой по камню. Жутко высокие потолки со стрельчатыми опорами, покоящиеся на пышных растительных капителях мощных колонн.       Мой взгляд приклеился к громадной круглой люстре в виде каретного колеса, с присобаченными к ней по верху на вид керосиновыми лампами, что крепилась на мощной цепи точнёхонько к точке схода полукруглых потолочных балок.       Утренний свет струился в неестественно липкой тишине, ватно забившей уши.       Испугаешься тут, не слыша шороха ткани стаскиваемой с себя грубой простыни и скрипа  кровати, на которой только-что ёрзала.       "Я оглохла?" - мои измышления вызвали неприятную волну мурашек, прокатившихся по спине.       Не успела я полновесно постигнуть ужас спонтанной догадки, как из боковой двери совершенно бесшумно вышла и стала приближаться ко мне женщина в годах. В её вытянутой ко мне руке была указка, которой она взмахнула, и тишина моментально схлопнулась от звука её торопливых шагов и шуршания одежды.       Простое коричневое платье в пол, так что не видно башмаков; длинный фартук с очень широким нагрудником, белый, как и чепец, спрятавший почти все волосы с проседью - дама, иначе и не скажешь, если судить по осанке, грациозным и экономным движениям. Она припрятала в рукав указку и мило улыбнулась, но глаза её простоватого лица сохранили налёт вселенской скорби, характерный для вестника плохих новостей.       - Проснулись, мисс Поттер?       Моментальный ступор не пожелал вылиться в обморок, потому что гамма чувств, пронёсшаяся в моём сознаний уподобилась удару пыльным мешком по голове с последующей радужной какофонией из фейерверков.       "Я попала!" - бешеной белкой крутанулась мысль и смылась в неведомые дали, уступая натиску здорового эгоизма и взращенной годами подозрительности.       - Мадам Помфри, - заторможено проблеял мой язык. – Почему я здесь?          Медик присела на стул, что, оказывается, стоял сбоку от кровати, и взяла мою ладонь, обхватывая её своими мягкими и тёплыми: сверху и снизу. Вздохнув, она начала для неё, видимо, не простой разговор:       - Прошу, выслушай меня до конца, а после я отвечу на все твои вопросы.       Абсолютно нейтральный тон, будто у мадам выключили все эмоции, настораживал.       Я согласно кивнула и морально приготовилась постигать всю глубину сюжетных буераков, в которые угодила, очнувшись в реальности, так похожей на мир любимой книги.   - Мисс Поттер… - мадам слегка запнулась и продолжила, - Гарри, ты серьёзно пострадала от укусов цербера. – Медик замолкла, отслеживая мою реакцию.       У меня хватило ума снова легонько кивнуть, что понимаю.       - Вы ещё не изучали основы ухода за волшебными тварями, - голос мадам немного дрогнул, - поэтому вряд ли знаешь, что шрамы от укуса магических зверей плохо излечимы и вовсе удалить их не получится.       Вот теперь мне стало жутко интересно узнать, куда меня куснула громадная трёхголовая псина с миленьким прозвищем Пушок.        Мадам Помфри вздохнула и нехотя произнесла:       - Пострадали твоё лицо, шея, частично грудь и левая нога.       Я тут же сдёрнула с упомянутой конечности простыню и узрела жуткие красные шрамы с палец толщиной, что наискось прочертили мою ногу. Пошевелив послушными пальчиками, я порадовалась, что они не напоминают обрубки безвольных варёных сосисок.         Видимо, моя улыбка была какой-то ненормальной, потому что мадам резко отшатнулась, будто баньши узрела.       - Гарри, тебе дать умиротворяющий бальзам? – тихо, но настойчиво поинтересовалась бледная мадам, попутно шаря рукой в кармане своего фартука. - Нет? А я вот выпью.       - А можно мне дать зеркало, - попросила я, всё же истерично хихикнув напоследок.       - Сейчас, - медик встала, вынула из тумбочки и протянула небольшое зеркало с ручкой.       Видимо, моя реакция на новости настораживала, потому что медик, опустошив пузырёк с зельем, внимательно отслеживала каждое моё действие.       Отбросив простыню с себя полностью, я спустила ноги вниз и с довольством ощутила, как ступни коснулись дощатого пола. Так и не потянувшись в изящной безделушке в руке мадам, я спросила:       - А можно зеркало увеличить?       - Лучше пройдём в гардеробную, - торопливо пробормотала мадам, пихнула зеркальце в тумбочку, а после подхватила меня, вскочившую с постели, под локоток, и отвела в ту дверь, откуда сама ранее вышла.       Обстановка нового помещения и прочие детали проплыли мимо сознания. Лишь большое зеркало, от пола возвышавшееся метра на два, отразив нас во всей красе натурализма, удостоилось моего трепетного внимания.       Что сказать? Чудовищу Франкенштейна с лицом-заплатками до меня было далеко.       "Без паники, детка!" - по давней привычке ободрила я себя, но моё, теперь уже юное, новое тело ослушалось и шлёпнулось в предательский обморок.