МЕСТЬ

*** — Чжань-Чжань, ты приземлился? — Да, только что. — Теперь слушай меня внимательно! Я тебя не встречу, как обещал. Сейчас выйдешь из аэропорта, пойдёшь на стоянку такси и сядешь в автомобиль, рядом с которым стоит мужчина в очень нелепой красной шапке, не ошибёшься. Он повезёт тебя в город, по дороге передаст конверт. Там документы для новой жизни и деньги. — Отец мёртв? — Да. — Мама? — Вся семья мертва. — Даже Ли-Ли? Ей ведь только… — Чжань-Чжань… Никого больше нет. Даже работников перебили. Я сам только что узнал. Мы остались с тобой вдвоём. И ты знаешь, что это значит. — Я ведь не участвовал в делах отца. — Ты сын Сяо Вэя. Тебя не оставят в живых. Иди к машине, делай, как я сказал. Выкинь где-нибудь свои нынешние документы. Как договорим — и телефон тоже. Забудь о прошлой жизни. С этой минуты Сяо Чжань мёртв. Это всё, что я смогу для тебя сделать. — А Вы, дядя? — Я, скорее всего, уже труп. А вот у тебя ещё есть шанс, если послушаешься меня. — Понял. — Прости, что не уберёг нашу семью. — Вы с отцом знали, на что шли, дядя. Но Ли-Ли… — Прости… и прощай, Чжань-Чжань. — Прощай, дядя. ***       Сяо Чжань шёл, не разбирая дороги. Вокруг бесконечным потоком сновали люди, совершенно не обращая на него внимания, и парень так отвык от шанхайской суеты, проживая на тихой окраине Лиссабона, что теперь ему бы чувствовать себя неуютно, но он, погруженный в свои мысли, не замечал ничего вокруг. Сяо Чжань не был в Китае уже несколько лет и не приехал бы и сейчас, но мама очень просила проявить уважение к отцу, уговорила присутствовать у него на юбилее. Вот только получилось, что Сяо Чжань прилетел не на праздник, а на похороны. Ещё и суток не прошло, как младшая сестричка Ли-Ли бегала по огромному загородному особняку и показывала по видеосвязи брату, насколько шикарным планируется празднование, как уже несколько дней без сна и отдыха штат прислуги украшает дом, а ещё поведала по секрету, что отец заказал одному из лучших кондитеров Поднебесной выпечь знаменитые португальские пирожные. Эта, казалось бы, мелочь сейчас отравляла организм горечью утраты и напоминала о том, что хоть они с отцом и не были особо близки в последнее время, но тот всё же думал о нём, старался сделать приятно.       Господин Сяо Вэй был главой крупной мафиозной группировки, именуемой Братством, которую с нуля основали он и его старший сводный брат, Сяо Лэй. Имея общего отца, не пересекаясь в детстве, они всё же со временем нашли общий язык, и мало того, что подружились, так ещё и вместе пошли по скользкому криминальному пути, став верными соратниками. Уже спустя пять лет братья прочно заняли свою нишу, контролируя большую часть контрабандного трафика. С ними теперь приходилось считаться главам древнейших кланов всей Поднебесной, хотя глубокого уважения достичь у братьев в мафиозных кругах не вышло, ведь они были выскочками, обычными парнями из простой семьи, а не потомственными наследниками уважаемых гангстеров. Но в своё время эти обычные парни оказались в нужном месте в нужное время: ослабленные междоусобными войнами тогдашние мафиозные кланы не смогли оказать достойного сопротивления молодым, дерзким и невероятно жестоким захватчикам. Братья Сяо перекроили криминальный мир Поднебесной под себя, нажив непримиримых врагов, но вот уже тридцать лет держали всех их в страхе, прославившись своей невероятной кровожадностью и агрессивным поведением. Ровно до этого момента. Теперь Сяо Вэй мёртв, а его брат в бегах. Сяо Чжань понимал, что дядя прав: кто бы ни был тем, кто добрался-таки до отца и нашёл брешь в его окружении, ни брата бывшего главы, ни его сына просто так в живых теперь не оставят. Их добьют — для членов других кланов это станет отмщением за то унижение, которое они испытали из-за дерзких представителей семьи Сяо. Сам Сяо Чжань делами отца не интересовался. Мало того, он не хотел иметь ничего общего с криминальными разборками. Увлёкшись искусством, мальчик мечтал посвятить свою жизнь ему, а не кровавым разборкам за власть. Но у отца, видевшего сына своим преемником, были совсем другие планы. Вот только мужчина не учёл того, что сын унаследовал его характер. Когда после окончания университета Сяо Чжань пришёл к отцу и сообщил, что хочет переехать в Португалию, чтобы поработать в знаменитой на весь мир антикварной лавке, мужчина пришёл в ярость. Они столкнулись, словно два титана, не желая уступать друг другу, и неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы не вмешался Сяо Лэй. Он уговорил брата отпустить сына в Европу. — Послушай, — уговаривал старший брат младшего, — он же не учителем каким-то стал и не вшивым бездарным художником. Антиквариат — это золотая жила! И наш Чжань-Чжань вон как в этом разбирается. Он ведь в Лиссабон по приглашению едет, насколько мне удалось выяснить, заносчивый старикашка-антиквар никого к себе в ученики уже много лет как не берёт. А нашего Чжань-Чжаня позвал. Тем более, парню ещё только двадцать пять! Лет пять пусть поживёт там, наладит связи, а потом… Ты посмотри на его характер! Он — твой сын, твоя копия! Не будет он вечно сидеть в пыльной затхлой лавке. Вернётся как миленький. А знания-то ого-го какие будут! Антиквариат, предметы роскоши, брат! Ты подумай! Сяо Вэй с доводами брата согласился и отпустил сына в Европу. И вот, спустя четыре года, тот прилетел в Шанхай, чтобы узнать, что у него теперь два варианта: умереть сразу или попытаться выжить, начав новую жизнь, тем самым дав себе шанс на спасение. Парень уже разбил свой телефон, правда от старых документов пока не избавился: просто выкинуть их он не решился, следовало сжечь, но условий для этого пока не было.       Шанхай радовал прекрасной тёплой погодой. Время близилось к вечеру, а Сяо Чжань с самого утра так и бродил бесцельно по улицам. В какой-то момент он с удивлением посмотрел на свои белые кеды, не понимая, как он умудрился измарать их в грязи при такой ясной и сухой погоде. Кажется, он утратил способность соображать. Его очень сильно деморализовала смерть семьи, несмотря на то, что он всю сознательную жизнь готовился к этому, понимал, что трагедия могла случиться в любой момент, но сейчас не мог поверить, что все самые страшные опасения сбылись. Он чувствовал боль утраты, сердце рвалось в клочья от чувства вины за то, что не настоял и не забрал младшую сестрёнку к себе. А ведь планировал, хотел уговорить отца отпустить к нему Ли-Ли, чтобы оградить девчонку от окружающего её криминала. Тем более, что ей только исполнилось восемнадцать, весь мир был у её ног. А теперь… Ли-Ли мертва, а ему придётся оставить прошлое, забыть о своём настоящем имени, забыть друзей, антикварную лавку сеньора да Силва Родригеш и его самого. Всю, АБСОЛЮТНО ВСЮ, МАТЬ ЕЁ, ПРОШЛУЮ ЖИЗНЬ ОН ДОЛЖЕН ПЕРЕЧЕРКНУТЬ! ЗА ЧТО??? ОН ВЕДЬ ЭТОГО НЕ ХОТЕЛ!!! Слёзы сами непроизвольно навернулись на глаза, и парень даже не стал их утирать. Пусть себе текут. Жаль, что они не смоют той боли, что он сейчас испытывает, того страха неопределённости, ужаса, отчаяния. Грозное рычание и возгласы вывели парня из тяжелой задумчивости, и он чуть не врезался в спину стоящего на тротуаре полицейского. — Прошу прощения, я задумался! — извинился Сяо Чжань, несмотря на то, что стража порядка он всё же не задел. Парень огляделся. На тротуаре стояли два полицейских, а недалеко от них, на газоне, у стены дома с облупившейся непонятного цвета краской, стоял и рычал огромный пёс. Питбуль — определил Сяо Чжань породу собаки, которую, кстати, боялся больше всего, начитавшись однажды ужасов про то, для чего эта порода была выведена. А вот Ли-Ли всегда мечтала о собаке этой породы, и как ни уговаривала её мама, хотела именно мощного пса, а не милого пушистого щеночка вроде пекинеса. В результате, так и не договорившись, решили отложить приобретение питомца на то время, пока Ли-Ли не окончит старшую школу. Но она не успела, хотя до заветного аттестата оставалось меньше года. Пёс грозно рычал, никого к себе не подпуская. — Сделайте уже что-нибудь! — завопила стоящая неподалёку старушка, которую Сяо Чжань сразу не заметил и теперь вздрогнул от неожиданности. — Пристрелите его!!! — Госпожа, неужели Вы думаете, что мы станем стрелять на оживлённой улице? Тут же люди ходят! — Вот именно! Тут люди ходят! А эта псина страшная угрожает нам! Вот как мне пройти до мясной лавки дядюшки Чжу, если тут этот монстр? А мне нужны свиные рёбрышки! Я суп решила приготовить! И что? Теперь мой муж останется без супа?! — Так проходите! Он далеко от Вас, не достанет. К тому же, посмотрите, животное ранено, еле стоит. Не причинит он Вам вреда, госпожа. А мы уже вызвали службу отлова. Питбуль громко и яростно залаял. Сяо Чжань обратил внимание на то, что животное ранено. Пёс был весь в крови, морда распухла так, что глаз практически не видно. Не нужно было иметь медицинского образования, чтобы понять: собака в очень плохом состоянии. Передние лапы подогнулись, и несчастный пёс, захлёбываясь лаем, упал. Но тут же поднялся, грозно рыча. Сяо Чжаню стоило бы идти дальше, но он стоял рядом с полицейскими и смотрел на отчаявшееся животное. Было что-то во взгляде этого пса такое, что не позволяло просто пройти мимо. Это было глупо, но парень вдруг почувствовал, что между ним и раненым животным сейчас много общего: оба загнаны в угол обстоятельствами, оба хотят жить и готовы огрызаться на весь мир до самого конца, несмотря на терзающую одного тело, а другого душу, боль. Удивительно, но в отличии от старушки и бравых полицейских, Сяо Чжань грозного даже в таком тяжелом состоянии пса не боялся. — Может всё же пристрелим? — спросил один полицейский другого, видя, что толпа зевак прибывает, а животное при этом и не думает успокаиваться. — С ума сошёл? Потом отчитываться за всё это! И куда мы мёртвую тушу его денем? С собой попрём? Давай дождёмся службу отлова. — Они будут три часа ехать! А если всё же кинется? — Ну вот если кинется, тогда и пристрелим. Сяо Чжань в упор смотрел на из последних сил беснующегося пса. В какой-то момент тот вдруг перевёл на него взгляд и зафиксировал его, смотря тяжело и угрожающе. «Нельзя смотреть агрессивному животному в глаза», — откуда-то всплыла информация в голове, но Сяо Чжань продолжил это делать, не отрываясь, а потом и вовсе пошёл навстречу к псу. — Эй, господин! Вы чего удумали?! — закричал один из полицейских. — Это Ваша собака, что ли? — мужчина преградил Сяо Чжаню дорогу. — Нет, но я хочу его забрать. Он ранен, ему нужна помощь. — Вы что, совсем с головой не дружите? — попытался вразумить полицейский. Но Сяо Чжань уверенно ступил на газон. Питбуль оскалился ещё сильнее. Он смотрел в глаза приближающегося человека немигающим взглядом, рык усилился, с искаженной яростной гримасой пасти капала слюна, собираясь в уголках белой пеной, но Сяо Чжань продолжал идти на него. Пёс предупреждающе дёрнулся вперёд, хрипло залаяв, но даже это не подействовало. В другой период своей жизни Сяо Чжань даже не сунулся бы, но сегодня ему было всё равно. Что может сделать ему загнанное в угол животное? Кинуться и укусить? Говорят, у питбулей смертельный хват челюсти. Что ж, Сяо Чжаню нечего терять. Видимо, это отчаяние и стальная решимость во взгляде вдруг заставили собаку замолчать и замереть. Они какое-то время смотрели друг другу в глаза. — Пойдём со мной, — спокойно сказал Сяо Чжань. Только после этого он прервал контакт глазами и, повернувшись спиной к псу, зашагал в противоположную сторону. Он услышал, как ахнули собравшиеся зеваки, но не обернулся, и так чувствуя, что собака пошла за ним. — Господин! — окликнул один из полицейских. — Давайте хоть довезём вас с ним до ближайшей ветеринарной клиники? Но только если подержите его в машине. Сяо Чжань кивнул. Питбуль запрыгнул на заднее сиденье полицейской машины сам, не дав предупреждающим рыком даже попытаться помочь себе. Внутри всё тут же испачкалось в крови и грязи, но уж на это Сяо Чжаню было плевать точно, тем более, что он не напрашивался, ему сами предложили подвезти. — В какую вас отвезти клинику? В любую или есть какая на примете? Только чтобы не на другом конце города, и, желательно, в этом районе, — уточнил полицейский. — Всё равно. Мне раньше не приходилось в них обращаться. — Отважный Вы всё-таки человек! Я бы не решился. Такой агрессивный пёс, кто знает, что у него на уме. Сяо Чжань не стал отвечать. Он откинул голову на спинку кресла и задумался. Внезапный порыв, который он ощутил, увидев пса, — это, конечно, хорошо. Но что теперь с этим псом делать? В ветеринарной клинике его оставить на усыпление? Тогда к чему этот перформанс с его стороны? Проще было мимо пройти и оставить собаку, доверив её судьбу работникам службы отлова. А теперь, забрав раненое животное с улицы, Сяо Чжань почувствовал себя ответственным за его дальнейшую судьбу. Что с ним приключилось? Где его хозяева? Породистый ведь пёс, такие просто так на улице не оказываются. Да и хвост с ушами купированы: кто-то же это с ним сделал. Тем временем, машина остановилась. — В эту клинику подруга моей жены свою кошку носила, — сказал полицейский, указав на вывеску ветеринарной клиники. — Вроде хорошая. — Спасибо, — ответил Сяо Чжань. — Вам спасибо, господин! Реально, ещё бы три часа там стояли, если бы не Вы. Удачи! Пёс снова без помощи выбрался из машины и заковылял за Сяо Чжанем, очень сильно хромая и заваливаясь вперёд. *** — Снотворное — наш единственный выход! — вынесла вердикт молоденькая девушка-ветеринар. — Но он очень слаб, я не ручаюсь, что он проснётся. — Слаб? — удивился Сяо Чжань, глядя на грозно рычащее в углу кабинета животное. — Это в нём сейчас адреналин. Но он сильно ранен. Сяо Чжань тяжело вздохнул и с отчаянием посмотрел на девушку. — Господин, мне очень хочется ему помочь, но он слишком агрессивный. Я не представляю, как к нему подобраться. А состояние у него плачевное, даже отсюда вижу. Тяжёлая рваная рана на боку, лапы содраны. Морда и всё тело распухло. Учитывая то, насколько он агрессивный, скорее всего в него кидали камнями, вряд ли смогли бы ногами так запинать. На шее кровавый след от удавки, душили явно. Это же какими извергами нужно быть, чтобы такое с живым существом сотворить! А вообще, там может быть всё что угодно, это нужно производить тщательный осмотр, а как это сделать, если он к себе ни Вас, ни меня не подпускает? Не верит больше людям, бедный. Только снотворное поможет, а потом уже делать рентген и лечить.       Вот уже полчаса как питбуль, ещё совсем недавно спокойно ехавший с Сяо Чжанем в полицейской машине, забился в угол кабинета и оттуда злобно лаял, кидаясь вперед каждый раз, как только ветеринар пыталась к нему подойти. Девушка передала Сяо Чжаню ошейник с поводком, чтобы была возможность обездвижить пса, но тот не подпустил к себе и подобравшего его человека тоже. На каждое слово молоденького врача животное распалялось всё больше и больше, и уже сейчас стало понятно, что клинику нужно либо покидать, либо соглашаться на радикальные меры. Хрупкая девушка при всём желании не могла справиться, но, однако, предложила вызвать мужчину-коллегу, который смог бы накинуть аркан и обездвижить агрессивное животное. Сяо Чжань чувствовал себя дураком. Пёс казался теперь совсем неадекватным, весь угол кабинета был измазан кровью и слюной, а он смотрел на бедолагу и будто чувствовал себя виноватым. Питбуль, похоже, доверился только ему, и был категорически против того, чтобы кто-то другой к нему прикасался и осматривал. «О чём ты? Это животное, а ты его очеловечиваешь и потакаешь. Владельцы таких серьёзных псов так себя не ведут!» — с отчаянием размышлял Сяо Чжань. Но теперь, спустя полчаса, он вдруг подумал, что агрессию вызывает именно упоминание о снотворном. Почему? Наверное, потому что Сяо Чжань всё же сошёл с ума, предполагая, что собака может настолько понимать человеческую речь. А может просто пёс уже много раз слышал это слово, и каждый раз для него пробуждение после заканчивалось плачевно? Но его ведь в любом случае нужно лечить, иначе он не выживет! — Ладно, давайте попробуем вызвать Вашего коллегу. Пёс забился, словно в агонии, рыча, скуля, а потом и вовсе рванул к двери. — СТОЙ!!! НЕТ!!! — закричал Сяо Чжань. — Никакого снотворного! Я передумал! Питбуль тут же замер. — Хм, — нахмурилась девушка-врач. — Странно. Такой, казалось бы, послушный, но… — Расскажите мне, что я могу сделать, чтобы помочь ему в домашних условиях, — вздохнув, попросил Сяо Чжань. — Я всё подробно объясню, — поспешно закивала уставшая ветеринар, но тут же с сочувствием посмотрела на посетителя: — Но Вы особо не рассчитывайте на то, что всё пройдёт гладко, и он поправится. Это животное всё же нуждается в профессиональном осмотре и лечении, а не в том, что Вы сможете обеспечить в домашних условиях. Сяо Чжань кивнул. Он постарается. У него, похоже, нет другого выбора. Парень был очень благодарен девушке-ветеринару. Она подробно расписала план лечения: что и когда из лекарств нужно дать, как промыть рану, чем кормить. Тут же, в аптеке при клинике, Сяо Чжань закупился лекарствами и специальным диетическим кормом, и теперь с тоской смотрел на внушительных размеров пакет в одной руке и спортивную сумку со своими вещами в другой. — Погодите, — участливо сказала девушка. — Я Вам отдам свой рюкзак. Так будет удобнее. — Что Вы! Не стоит! — Нет, нет, не отказывайтесь! Даже не представляю, как Вы всё это понесёте, учитывая, что нужно ещё собаку под контролем держать. Сяо Чжань искренне поблагодарил девушку, которая так же категорически отказалась от денег за рюкзак, ссылаясь на то, что он уже очень старый и она всё равно планировала его выкинуть. Наконец, они с питбулем покинули клинику. ***       Уже начало темнеть, когда Сяо Чжань добрался до старенькой лапшичной на окраине Шанхая. Он искал её целенаправленно. Адрес, сказанный отцом ещё четыре года назад, за день до его отъезда в Португалию, навсегда отпечатался в памяти. Парень понимал: о том их разговоре не знал никто, даже дядя, который не стал бы рисковать и передавать ему конверт с новыми документами, зная, что Сяо Вэй заранее об этом позаботился. Теперь аутентичное заведение было той самой единственной ниточкой, что связывала сына с отцом. Набитый под завязку лекарствами рюкзак оттягивал плечи, сумка, с которой он прилетел из Лиссабона, хоть и была небольшой, но теперь бесила и мешала, ноги ныли от бесконечной ходьбы, и уже хотелось где-нибудь упасть, а не тащиться на окраину города. За Сяо Чжанем, словно привязанный, плёлся раненый питбуль. Прохожие шарахались от странной парочки, но, устав за длинный рабочий день, не в силах были размышлять над увиденным, а уж тем более попытаться выяснить, что случилось с собакой и его хозяином, и не нужна ли им помощь. Дверь в маленькую лапшичную открылась со скрипом, и Сяо Чжань придержал её, пропуская вперёд своего спутника-пса. — Нельзя с животными! — громко возмутилась тётушка за прилавком. Но Сяо Чжань её возглас проигнорировал. — Я за подарком от спасителя, — сказал парень пароль, который сообщил ему некогда отец, и пожилая женщина вздрогнула, мгновенно побледнев. — Милый! — с опаской позвала она, и из подсобки тут же показался мужчина средних лет. — Господин пришёл за подарком. Мужчина нахмурился. — Сейчас, — сказал он и ушёл, но уже через пять минут вернулся. — Вот. Конверт был не очень внушительных размеров, так что Сяо Чжань запихал его в сумку и, поклонившись хозяевам лапшичной, направился к выходу. — Господин! — позвала женщина. — Когда-то господин Сяо спас нам жизнь, и мы ему очень благодарны. Мы выполнили его просьбу. Он говорил, что Вы появитесь, если его не станет в живых, и мы соболезнуем Вам. Но, пожалуйста, не приходите сюда больше. Нам не нужны неприятности. Пожалейте нас! Сяо Чжань только кивнул и покинул заведение. Питбуль поплёлся за ним. ***       Сяо Чжань бродил по Шанхаю, ища место для ночлега, но ему неизменно отказывали везде, как только видели раненого пса. Покинув очередную ночлежку, он с отчаянием посмотрел на питбуля. Тот ковылял из последних сил, оставляя за собой кровавые следы. — Да какого чёрта! — вдруг выругался Сяо Чжань, и выражение его лица вмиг преобразилось, став решительным и резким. Он развернулся в сторону небольшой дешёвой гостиницы, из которой их только что попросила уйти казавшаяся на первый взгляд милой девушка. Парень уверенно вошёл в небольшое помещение холла. — Я ведь Вам сказала, с собаками нельзя!!! — выкрикнула девушка, но Сяо Чжань положил перед ней на стойку крупную купюру. — Послушай, милая! — ледяным тоном произнёс парень. — Ты сейчас найдёшь мне номер и случайно не заметишь моего маленького милого питомца, а за это получишь вдвое больше, — он указал на денежную банкноту. — Я ведь знаю, ты таких денег и за год работы в этом гадюшнике не увидишь. А будешь хорошо себя вести, я стану прибавлять ещё вот по столько, — на стойку легла более мелкая купюра, — за каждый день нашего здесь проживания. Девушка с жадностью смотрела на очень внушительную для неё сумму денег. — У тебя несколько секунд на ответ, милая, — продолжил Сяо Чжань, перейдя на наигранно ласковый тон, и улыбнулся, но улыбка эта не предвещала ничего хорошего. — И кстати! Ты, конечно, можешь отказаться, всё же правила заведения, я понимаю. Но знаешь, мой пёс ведь кусается. Питбуль после этих слов угрожающе зарычал. — Пойдёмте, я провожу Вас до комнаты, господин, — пролепетала девушка. В затхлом и пыльном номере, ужаснее которого Сяо Чжань не видел за всю свою жизнь, он тут же снял с себя рюкзак и вывалил содержимое на небольшую невзрачную тряпку, которая тут, по всей видимости, считалась за коврик. От усталости немело тело, раскалывалась голова, и настолько опустошённым Сяо Чжань себя ещё не чувствовал. Только сейчас до него вдруг дошло, что он весь день ничего не ел, и осознание этого тут же болезненно отозвалось в желудке. Парень вышел из номера и снова направился в холл. — Принеси мне чего-нибудь поесть, — не попросил, а приказал он девушке, снова положив на стойку наличные деньги, и, не дожидаясь ответа, вернулся в номер. На животное уже страшно было смотреть. — Если ты планируешь мне сейчас устроить такое же представление, как в клинике, то сразу вали на все четыре стороны! — строго сказал Сяо Чжань псу. Но боевой запал у того явно закончился. Питбуль лёг на пол рваной раной кверху и заскулил. Сяо Чжань снял с себя рубашку и постелил её на пол, рядом с вываленными на пол лекарствами. — Ложись на мою рубашку, — сказал он теперь ласково, похлопав по вещи. — Она явно чище, чем что бы то ни было в этом номере. Раненый питбуль послушно перелёг с пола туда, куда ему указали, и Сяо Чжань сел на колени рядом с ним. — Знаешь, я очень сильно устал, — пожаловался мужчина псу, снова глядя ему прямо в глаза. — А каково сейчас тебе, мне страшно даже представить. Я хочу тебе помочь, и мне тут даже написали — как. Вот только всё теперь зависит от тебя. Я из последних сил держусь на самом деле, а если ты сейчас начнёшь ещё и сопротивляться… В общем… Пробуем лечиться? Пёс приподнялся со своего места и лизнул влажным языком руку Сяо Чжаня, заставив того замереть от неожиданности. — Спасибо за доверие, — прошептал ошеломлённый парень и сглотнул образовавшийся в горле ком. Он разложил рядом лекарства, бинты и мази. Спасибо девушке-ветеринару за то, что так досконально расписала процесс лечения, ведь без этого Сяо Чжань вряд ли бы справился. Питбуль во время манипуляций с собой не проронил ни звука, крепко сжав челюсти. Теперь, получив доступ к израненному телу, Сяо Чжань, а не пёс, буквально скулил, настолько ему было жалко животное. Он старался изо всех сил, вспотел, измазался в крови и шерсти, но продолжал промывать рану, сдерживая в себе рвотные порывы, каким-то чудом не падая в обморок от вида крови на собственных руках. Всё это время он думал не только о собаке, но и о своей семье. Как они были убиты? Ли-Ли… Когда всё было готово, из глаз Сяо Чжаня скатились две крупные слезинки. Питбуль внимательно посмотрел на парня. — Не переживай, с тобой всё будет хорошо, — мягко сказал Сяо Чжань псу. — Не обращай на меня внимания. Просто очень тяжёлый день. Знаешь, у меня ведь сегодня всю семью убили. Я прилетел домой, и вот… Я остался совсем один. Только ты у меня и есть теперь. Хотя… — он очень тяжело вздохнул. — У тебя ведь есть где-то хозяин, ты ведь породистый. Вон, какой красивый! Надеюсь, издевался над тобой не он. Возможно, тебя украли, и хозяева не спят, разыскивая верного друга, и мне придётся тебя вернуть. А хозяйкой твоей, конечно же, окажется какая-нибудь милая девочка, которая сейчас плачет без тебя, и ты скучаешь по ней. Так часто и бывает, наверное. А я вот один, представляешь? Совсем… Сяо Чжань всё же не смог сдержать дальнейшие непрошенные слёзы. Он запрокинул голову назад, не имея возможности вытереть солёную влагу с лица испачканными в крови руками. — Только не смотри на меня с жалостью. Я справлюсь. Пёс будто бы одобрительно рыкнул. В этот момент послышался слабый стук в дверь. — Господин, это всё, что я смогла найти поблизости. Мне всё же нельзя уходить надолго со своего места, — пробормотала работница гостиницы, протянув Сяо Чжаню бумажный пакет с едой. — Спасибо, — дверь за девушкой тут же закрылась. Сяо Чжань поставил пакет на липкий из-за плохо отмытого застарелого жира стол. Его слегка тошнило после промывания раны, но помня, как страдал ещё недавно желудок, всё же раскрыл пакет. От запаха пищи замутило ещё сильнее. Нет, сегодня однозначно лучше отказаться от позднего ужина. А вот когда в последний раз ел его вынужденный питомец? Мужчина подошёл к лежащему на его рубашке псу. Тело животного дрожало, питбуль еле слышно поскуливал и взвизгивал, но при этом, как оказалось, так крепко спал, что даже ухом не повёл, когда Сяо Чжань позвал его. Милая девушка-ветеринар сказала, что эта ночь будет решающей: удастся обработать раны и дать антибиотики или нет, животное может не дожить до утра. Мужчина стянул с кровати покрывало и улёгся рядом с псом. Зачем? Наверное, он не хотел, чтобы питбуль умирал в одиночестве. А может и не в этом было дело. Возможно, ему самому страшно было оставаться одному, и он нуждался в этом раненом животном больше, чем оно в нём.       Ночью питбулю стало хуже. Сяо Чжань проснулся, почувствовав, что тело рядом с ним буквально горит огнём. Но он сделал всё, что мог, и оставалось только надеяться на судьбу. Парень гладил пса, шёпотом просил не бросать его одного, горько плакал, смотря на израненное, замученное тело, прислушиваясь к сбивчивому еле различимому дыханию. Сяо Чжань сходил с ума от страха, понимая, что каждый тихий вздох может стать последним. Он корил себя за то, что потащил пса в старую лапшичную, переоценив возможности раненого животного. Уже начало светать, когда, обессилев от пережитого, Сяо Чжань уснул. ***       Ему снился снег. Удивительно, ведь парень так давно его не видел. Крупные пушистые хлопья падали на кровавые лужи, почему-то не тая, а зловеще плавая по поверхности. Сяо Чжань любовался снежинками, пытаясь разглядеть сквозь них собственное кровавое отражение. Сердце в груди билось тревожно, Сяо Чжань по ту сторону кровавого месива жестоко ухмылялся. Откуда-то издалека доносилось животное рычание. Оно усиливалось с каждой секундой и мешало сосредоточиться на отражении в луже. Сяо Чжань с досадой топнул по ней ногой, окрашивая белые кеды в кровавый цвет. Он открыл глаза. Питбуль стоял на полу рядом с ним и рычал, уставившись на входную дверь. Напряжённая поза пса говорила о том, что он приготовился к атаке. В дверь довольно тихо, но настойчиво стучали. Сяо Чжань поднялся с пола и направился к ней. Питбуль, прихрамывая, настороженно пошёл следом. Парень открыл дверь, и пёс тут же зашёлся лаем. — Тише! Тише! Прошу!!! — запричитала вчерашняя девушка, работница гостиницы. — Я вам завтрак принесла! Питбуль лаять перестал, но принялся еле слышно рычать, не спуская немигающего взгляда с нежданной посетительницы. Сяо Чжань с недоверием посмотрел на девушку. — Уже полдень. Вы не выходили, и я забеспокоилась. Пёс тут же принялся обнюхивать пакет с едой в руках. — Там обычные булочки, — пролепетала замершая в страхе девушка. — Спасибо! — поблагодарил Сяо Чжань. — Принеси мне ещё горячего чая, несколько бутылок чистой воды для моего питомца и чашку, чтобы ему было из чего пить. Как вернёшься со всем этим — с меня небольшое вознаграждение. Парень взял из рук девушки пакет с булками, и она ушла. Выпечка приятно пахла, и Сяо Чжань, тут же отломив небольшой кусок, с удовольствием прожевал его. — Вкусно! Ты ешь такое? — спросил он у питбуля. Тот подошёл ближе, и Сяо Чжань протянул остаток булочки. Пёс её съел. — Вообще, я тебе вчера специальный корм купил. Сейчас наша милая барышня принесёт тебе миску, и поешь нормально. А потом посмотрим, что там с твоими ранами, — мужчина присел на корточки. — Ты вроде получше выглядишь. И я рад. Ты не представляешь, как же я рад! Сяо Чжань счастливо улыбнулся, глядя на питбуля. Он протянул руку и нежно огладил морду. Пёс замер, напрягшись, но не отходил, не рычал, а смотрел прямо в глаза. — Ты мне нравишься, — прошептал Сяо Чжань. — И знаешь, если у тебя всё же есть симпатичная хозяйка, мне, пожалуй, придётся с ней за тебя подраться. И не думай, что это не по-мужски. Я дерусь как девчонка, отец всегда так говорил. Пёс не то чихнул, не то по-собачьи рассмеялся. В дверь снова постучали. Девушка-администратор принесла всё, о чём её попросили, и тут же испарилась, обрадованная новенькой купюрой. ***       Шли дни, и они по-прежнему жили в дешёвом отеле. Питбуль шёл на поправку с невероятной скоростью, чему Сяо Чжань был несказанно рад. Они практически не покидали своей комнаты, выходя только два раза в день, чтобы пёс мог справить свою физиологическую нужду. Сяо Чжань поражался, насколько послушным был его питбуль. Он либо спал, либо вылизывал свои раны, и словно отлично понимал человеческую речь, ведя себя очень тихо. Хотя некоторые моменты откровенного непослушания всё же были. Например, пёс категорически отказывался спать на полу — только на кровати с Сяо Чжанем. Не то, чтобы тот был против, но всё же в голове всплывали обрывки не пойми откуда взявшихся знаний, что у собак должно быть своё место, и они должны точно знать своё положение в строгой иерархической системе «человек-питомец». Но питбулю было плевать на то, что там думали и старались донести до хозяев умудрённые опытом дрессировщики. Он неизменно запрыгивал на кровать, прижимаясь боком к Сяо Чжаню, и его невозможно было сдвинуть с места до самого утра. Сяо Чжань сдался, сам теперь прижимался к сильному горячему телу, отправляя мысли о том, что это всё же не очень правильно, как можно поглубже, чтоб не мешали. А ещё питбуль категорически не принимал ошейник и поводок. При виде их в руках Сяо Чжаня животное неизменно срывалось на рык, а если Сяо Чжань продолжал настаивать — злобный лай. Парню ничего не оставалось, как оставлять попытку, дабы не переполошить весь отель и не подставить тем самым девушку-администратора, которая прилежно продолжала исполнять его поручения.       За время вынужденного заточения питбуль стал чуть ли не смыслом жизни для потерявшего всё человека. Оставшись без телефона, не имея связи с внешним миром, Сяо Чжань только и делал, что общался с животным. Ну как, общался. Он говорил — пёс слушал. И, честно признаться, животное оказалось невероятно приятным собеседником, в том плане, что слушал Сяо Чжаня внимательно и даже будто бы с интересом. Парень теперь хорошо понимал отъявленных собачников: если все псы ведут себя так же, то не удивительно, что хозяева считают их членами семьи. — Интересно, а как тебя зовут? — однажды задался вопросом Сяо Чжань, уже засыпая под мерное сопение лежащего рядом пса. — Ты ведь мне не сможешь сказать, а значит, придётся придумать самому. Парень какое-то время лежал молча. — Щеночек! — наконец, выдал он. Пёс замер, а потом медленно поднялся и зарычал. — Возмущаешься? — усмехнулся Сяо Чжань. — Думаешь, такому крутому псу нужно менее ласковое имя? А, Щеночек? Пёс прыгнул и оказался нависшим над парнем, расставив четыре лапы вдоль его тела. Приблизив морду к лицу Сяо Чжаня, он снова угрожающе зарычал. Вот только тот не испугался ни капли. — Не нравится, — заключил Сяо Чжань. Он протянул руку вперед и погладил морду своего строптивого питбуля. — Глупенький. Ласковое имя не делает тебя менее крутым и сильным. Оно выражает моё отношение к тебе. Щеночек. МОЙ Щеночек. Парень положил руку на загривок животного и потянул к себе. — МОЙ! — прошептал он властно. Пёс не дышал, напряжённый, словно каменная статуя. — Мой Щеночек, — теперь это было произнесено по-другому. Теперь в голосе наравне с решимостью сквозило болезненное отчаяние. Питбуль смотрел не мигая, и Сяо Чжань приготовился было тяжело вздохнуть, но тут пёс неожиданно лизнул его в нос. — Щеночек! И снова лизнул. Сяо Чжань заливисто рассмеялся. Питбуль, теперь уже окончательно получивший имя, слез со своего хозяина и снова улёгся рядом. Сяо Чжань повернулся на бок и обнял пса. Да, всё в его жизни пошло наперекосяк, но на душе вдруг стало хоть немного, но спокойнее. У него есть Щеночек. Он справится. Парень уснул с улыбкой на губах. *** Мужчина еле заметной тенью прошмыгнул в мрачный узкий проулок. — Это он! У меня нет сомнений! — взволнованно сказал он человеку, отделившемуся от стены. — Лично видел? — Да. Сегодня утром удостоверился. — Хорошо. Я сообщу Боссу. И, пожалуйста, не подведи снова! Это было последнее предупреждение. Ещё одного промаха тебе не простят. — Это несправедливо! Кто ж знал, что он к полицейским в машину сядет? Что мне оставалось делать? У меня и так нелады с законом. Не хватало ещё светиться перед ними. И вообще… — Боссу не интересны твои оправдания! Будь серьёзнее! Не упусти Сяо Чжаня. В этот раз тебе повезло, но если бы не девчонка, что бы сейчас с тобой было? — Я бы нашёл и без неё! — Да уж, конечно! Неделю искал и не нашёл. Хорошо, что девка-администратор сообразила, что не случайно богатый парень сидит в их задрипанном гадюшнике, и сообщила нам. — Я… — Всё! Иди! Мы не должны больше потерять его из виду. Мужчина кивнул и направился прочь от переулка. Он шёл обратно к отелю по ночной безлюдной улице и злился на несправедливость по отношению к нему. Еле слышный рык вывел из размышлений. Мужчина прислушался. Рык усилился, он обернулся и увидел два смотрящих на него горящих глаза большой собаки. «Главное, не бояться!» — сам себя успокоил мужчина и продолжил идти. Рык усилился. Мужчина снова оглянулся и вздрогнул, увидев, что рычащая тварь оказалась теперь рядом с ним. — Фу! Пошёл прочь! — строго сказал мужчина. Но большой пёс вместо этого кинулся. Смертоносные челюсти сомкнулись на беззащитной шее ещё до того, как жертва успела закричать. Только судорожный протяжный хрип, пока тело билось в конвульсиях в железной хватке, а потом замерло и безжизненно рухнуло на землю. Животное, обнюхав теперь уже бесполезное для этого мира тело, направилось в сторону отеля. Приблизившись к нему, пёс породы питбуль принюхался и остановился. Запах девушки-администратора был очень сильным, а значит, она только что вышла из отеля и не успела уйти далеко. Пёс бесшумно побежал по её следу.