МЕСТЬ

***       Сяо Чжань всем нутром чувствовал: что-то не так. Было раннее утро, они только что погуляли с Щеночком, и вроде всё было как обычно, но тревога, поселившаяся в душе, не рассеивалась. К тому же, питбуль тоже заметно нервничал, и было непонятно: это он просто чувствует настроение хозяина и зеркалит его, либо сам по себе чует что-то. В любом случае, это только добавляло тревожности. Девушка-администратор на месте отсутствовала, и голодному Сяо Чжаню пришлось оставить Щеночка в комнате, а самому снова выйти на улицу, чтобы купить что-нибудь на завтрак. Уже возвращаясь со свежей выпечкой, которую успел полюбить и он сам, и его пёс, парень ещё сильнее занервничал, услышав разговор: — Не понимаю, куда она подевалась! — возмущался женский голос, доносящийся из подсобки. — Куда-куда! Побежала к любовнику своему! — ответила ей с усмешкой собеседница. — Вот ведь гулящая девка! Никакой на неё управы! Я ей и жильё здесь предоставила, и работу! Сиди себе, встречай постояльцев да провожай, а она?! Даже духа матери покойной не боится! Позор! — Ладно тебе, не горячись! Хорошо ведь работает. — Хорошо. И никогда вот так без спросу не уходила, а тут — пропала! — Может, случилось чего? Речь явно шла о подкупленной им девушке, которая и правда за всю эту неделю неотрывно присутствовала в отеле. Конечно, она ведь действительно могла просто загулять с любовником, а то и вовсе сбежать, посчитав, что полученной за эту неделю суммы ей хватит надолго. К тому же Сяо Чжань не раз слышал из своего номера, как кричит на девчонку и оскорбляет её та самая женщина, разговор которой он подслушал. Надоело девчонке, обиделась и ушла, не попрощавшись. Но что бы ни случилось, Сяо Чжаню не удастся спокойно жить в комнате с Щеночком без прикрытия алчной сотрудницы. Да и нервирующее чувство тревоги не покидало. На самом деле ему вообще не стоило так надолго оставаться на одном месте. Щеночек более-менее поправился, и нужно было принимать решение, как жить дальше. Это следовало сделать ещё несколько дней назад, но он медлил. Теперь же не оставалось времени на размышления: нужно было действовать немедленно. Сяо Чжань спешно зашёл в номер, на ходу жуя булку, решив сейчас же собирать вещи и уходить. Каково же было его удивление, когда в комнате он застал питбуля, сидящего на полу перед сумкой с вещами. Сяо Чжань протянул своей умной собаке булку. — Считаешь, нужно уходить? — серьёзно спросил он у пса. Питбуль приглушённо гавкнул и подтолкнул сумку ближе к Сяо Чжаню. Тот сразу же, продолжая на ходу жевать, принялся собирать их скромные пожитки. Перед выходом он вывалил на кровать содержимое двух пакетов, которые достались ему от дяди и отца. Деньги и комплекты документов с новыми именами. В конверте отца оказался ещё револьвер и небольшая коробочка с патронами. Сяо Чжань улыбнулся. Всё же отец есть отец. Спасибо ему. Не прошло и пятнадцати минут, как они покинули своё временное убежище. У Сяо Чжаня не было телефона, и первым делом он решил разобраться с этой проблемой. ***       На шумном южно-шанхайском рынке, зажатом между строящимся торговым комплексом и старыми, заброшенными теперь корабельными доками, можно было купить всё: от живой канарейки до огнестрельного оружия. В этом аутентичном месте не любили задавать вопросов: понадобился ли покупателю «ледяной яд», или господин пожелал сексуального удовлетворения — местные торговцы с равнодушным выражением лица молча проводят до нужной лавки или закутка. Именно тут Сяо Чжань решил купить всё необходимое для следующего этапа их с Щеночком жизни. Когда-то на этот рынок Сяо Чжаня приводил дядя, и теперь парня просто затопило волной ностальгии. Казалось, ничего не изменилось. Парень будто узнавал тут каждый уголок, хотя был только раз, да и то в возрасте четырнадцати лет. Именно на этом рынке дядя купил ему настоящий арбалет, воплощая мечты своего брата. Сын — великий воитель! — кажется именно об этом мечтал Сяо Вэй: и из револьвера в упор расстреляет коварных недругов, и из арбалета верхом на верном коне непременно поразит юркую лань. Никаких ланей в Шанхае Сяо Чжань не видел, но стрелять любил с детства, невероятно радуя этим своего отца. Второй страстью юного наследника криминального босса было рисование. Это увлечение Сяо Вэй категорически не поддерживал, но, скрипя зубами терпел. Именно на этом старом рынке, уже неся в руках желанный арбалет, четырнадцатилетний подросток оказался среди пыльных рядов барахольщиков, и это определило его будущее. Разнообразная посуда, пусть со сколами, но зато с замысловатым рисунком, монеты, старые чужие фотографии, картины и ещё много-много всего древнего и невиданного прежде, произвели на парня неизгладимое впечатление. Большая фарфоровая кукла со сломанной рукой, обезображенная трещиной, проходящей через некогда красивое игрушечное лицо, вызвала не презрение и насмешку, как у всех остальных, а трепет и волнение. Сяо Чжаню вдруг сильно захотелось узнать её историю. И не только её: грязного медведя, медной статуэтки с крыльями, но без головы, невероятных размеров фарфоровой вазы — подросток словно попал в новый, невероятно интересный мир. — Сколько же тут антиквариата! — восхитился Сяо Чжань. — Это разве антиквариат?! — рассмеялся дядя Сяо Лэй. — Это никому не нужное старьё, Чжань-Чжань. Парень просто кивнул, но с тех пор старинные коллекционные предметы навсегда поселились в его жизни. Нахлынувшие воспоминания слегка отвлекли от цели визита, и Сяо Чжань с питбулем какое-то время бесцельно бродили по рынку. Из прошлого вывел навязчивый неприятный запах жареного вонючего тофу, от которого Сяо Чжань уже успел отвыкнуть. Раньше он не обращал на него внимания, предполагая, что нет ничего хуже вездесущего запаха жареных под палящим португальским солнцем сардин. Но нет, видимо, он слишком сильно отвык от Китая. Щеночек тоже постоянно морщил нос, так что Сяо Чжань решил, что ему нужно как можно скорее купить всё, что нужно и покинуть это слишком оживлённое место. — Эй, парень! Твоя собака? — услышал Сяо Чжань оклик. Незнакомый мужчина поравнялся с ним и зашагал рядом. — Моя, — кивнул Сяо Чжань. — Продать не думал? — Нет. — Подумай. Хорошую цену дам. Или ты сам с ним участвуешь? Но что-то я тебя раньше не видел. — В чём? — не понял Сяо Чжань. — В собачьих боях, в чём же ещё. — Нет. В боях участвовать не планирую, собаку не продам, — сухо ответил Сяо Чжань. — Хм, — но незнакомец всё же отстал.       Уже был куплен новый телефон, и парень решил, что ему необходимо прикупить себе немного неприметной одежды, ведь он прилетел из Лиссабона налегке. Покупка вещей на рынке, конечно, отличалась от шопинга в Европе. Навязчивые продавцы пихали под нос разнообразное шмотьё, и парень с тяжелым вздохом всё же согласился примерить джинсы и худи с капюшоном, от которых как-то странно пахло, но Сяо Чжань решил не привередничать. Примерять пришлось, стоя за замызганной шторкой, он потерял из виду своего Щеночка и из-за этого чувствовал некую тревогу. Но не переодеваться же прямо на виду у снующих туда-сюда людей, тем более, что рядом с торговой палаткой, сидя на небольшом раскладном стульчике, играла девочка лет пяти. Оголяться при ней Сяо Чжань постеснялся. Ещё и навязчивый продавец будто специально то и дело подсовывал неподходящие вещи, и только в какой-то момент поняв, что клиент выходит из себя, предложил то, что подошло идеально. Тревога усилилась, когда Сяо Чжань, выбравшись из торговой палатки в проулок, не обнаружил пса на том месте, где его оставил. Парень огляделся, но собаки и след простыл. Куда мог уйти его послушный, не отстающий ни на шаг Щеночек? — Милая, ты не видела, куда убежала моя собачка? — спросил Сяо Чжань у маленькой девочки. — Я её гладила-гладила, а потом пришёл один уважаемый господин с палкой и увёл её играть с другими собачками. — А покажи, пожалуйста, куда? — Вон туда! — девчушка указала на виднеющийся невдалеке небольшой ангар. — Туда приводят собачек, и они друг с другом играют! «Вот ведь тварь!» — разозлился Сяо Чжань, вспомнив о приставучем мужчине. Парень спешно направился к ангару. Он был настолько взволнован, что небольшие ворота в обшитое алюминием строение бесстрашно открыл пинком. — Какого чёрта! — крикнул тот самый мужчина, про которого Сяо Чжань и подумал, но увидев, кто так бестактно его прервал, ухмыльнулся. Мужчина стоял у стены помещения и старался удержать стальной корпус ловчей петли, трос которой сдавливал шею питбуля. Даже задыхаясь уже, пёс продолжал грозно рычать и сопротивляться. Сбоку стояла большая клетка, но затащить туда озлобленного пса похитителю явно не удавалось. На мощной шее питбуля выступил кровавый след, и Сяо Чжань, увидев это, пришёл в ярость. — Это МОЙ питбуль! — рявкнул он. — Да, конечно! Рассказывай мне! — рассмеялся мужчина, при этом ещё сильнее затягивая петлю так, что пёс захрипел. — Ты в боях не разбираешься, по глазам вижу, а пёс у тебя явно понимает, что такое арена — у меня на это нюх. Я очень давно для боёв собак натаскиваю. И знаешь, слишком мощная псина для обычного питомца, не находишь? К тому же, до меня тут дошли слухи, что в северной части города у одного нашего брата пропала как раз очень сильная животинка, и тоже питбуль. Какое совпадение! Так что? Так и будешь утверждать, что это твоя собака? — МОЯ! Сяо Чжань мог бы кинуться на мужчину. Он был совсем плох в драке, но тут ведь ещё присутствовал его Щеночек. Если отвлечь похитителя от него, то пёс точно поможет, Сяо Чжань не сомневался, и у них был шанс на успех, даже несмотря на то, что мужчина был достаточно крупным и сильным. Но что-то словно щёлкнуло в голове. Сяо Чжань вспомнил лежащего на его рубашке еле живого Щеночка. Вспышка гнева была настолько сильной, что у Сяо Чжань в голове словно фейерверк взорвался, а тело бросило в жар. Он, не раздумывая, достал револьвер. Похититель, вынужденный удерживать задыхающегося, но не собирающегося сдаваться пса, замер, уставившись на оружие. — Парень, ты что, действительно готов убить человека из-за какой-то там псины? — со страхом и неверием спросил он. — Из-за какой-то там — нет. Но это МОЙ пёс! Он — моя семья! — Ладно. Прости, — мужчина примирительно отпустил удавку, смотря теперь только на дуло пистолета. — Нет. За семью — не прощу. Выстрел прогремел так оглушительно, что его скорее всего слышно было на всей территории рынка. Тело с простреленной головой повело назад и оно, тяжело ударившись о стену, рухнуло на землю. Питбуль выпутался из петли и внимательно посмотрел на своего хозяина. — Пошли отсюда, — сказал Сяо Чжань, возможно, слишком спокойно для того, кто только что убил человека. Он направился к оставленным открытыми воротам, но питбуль в мгновение оказался рядом и потянул за штанину в противоположную от ворот сторону, указывая на неприметную дверь. Снаружи послышался приближающийся топот ног и крики. Парень рванул прочь из ангара вслед за своим псом. ***       Они месяц жили, скрываясь, меняя съёмные квартиры, не останавливаясь на одном месте дольше двух-трёх дней. Сяо Чжань мрачнел с каждым днём всё сильнее и сильнее. Если раньше он много разговаривал со своим Щеночком, делился не только переживаниями, но и весёлыми и не очень историями из детства и юности, то теперь он стал всё чаще замыкаться в себе, долго и задумчиво глядя перед собой, не обращая внимания на притихшего пса. Тот пытался как-то по-собачьи развеселить хозяина, тащил за край футболки в центр комнаты, чтобы устроить шуточную возню, как они часто любили делать, но Сяо Чжань стал всё чаще и чаще отказываться. Порой он настолько уходил в себя, что не замечал, как верный питбуль клал ему голову на колени и пытливо заглядывал в глаза. ***       Сяо Чжань вышел из душа и уселся в кресле. Напряжение последних месяцев не отпускало, а тело требовало немедленной сексуальной разрядки. Парень, несмотря на присутствие питбуля, — «а что здесь, собственно, такого?» — сел в кресло, распахнул полы халата и провёл рукой по ещё мягкому члену. Он прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться на своём удовольствии, но внимательный взгляд питбуля ощущал кожей, и это отвлекало. — Не смотри на меня так! — возмутился Сяо Чжань, однако дрочить не прекратил. Пёс тяжело дышал. Приоткрыв пасть и высунув язык, он немигающим взглядом следил за действиями своего хозяина. Сяо Чжань вдруг обратил внимание, что из кожаного мешочка посреди промежности питбуля показалась ярко-красная головка члена. Это… Раздражало? Нет. Такое внимание скорее заставляло лишний раз задуматься о том, до какой жизни он докатился, что дрочит перед собственным псом, вместо того, чтобы сделать это хотя бы в ду́ше. Сяо Чжань снова посмотрел псу между ног. Напряжённый собачий орган теперь сочился смазкой. — Прости, Щеночек, но даже если я окончательно свихнусь от отчаяния и позволю тебе меня трахнуть, то всё равно твой собачий член слишком мал, чтобы доставить мне удовольствие, — зачем-то заговорил об этом Сяо Чжань. — Уверен, он довольно внушительный, по вашим собачьим меркам, но всё же… Сяо Чжань закрыл глаза, снова сосредоточившись на своих ощущениях, пытаясь не думать о том, что в комнате он не один. — А ведь у меня в Лиссабоне остался бойфренд, для которого я теперь, получается, мёртв, — прошептал Сяо Чжань, и попытался представить своего, теперь уже бывшего, парня. Но его снова отвлёк пёс, который угрожающе зарычал. Сяо Чжань тяжело вздохнул и убрал руку с члена, который неотвратимо опадал из-за мешающей нормально подрочить собаки. — Не то чтобы я думал о нём, — решил вдруг вместо своего сексуального удовлетворения разоткровенничаться Сяо Чжань. — На самом деле, я думал бросить его, мы часто ссорились. Решил, что как вернусь обратно в Лиссабон, то поговорю с ним и предложу расстаться. Хотя он был ласковым и нежным… Питбуль зарычал сильнее. — … и красивым! — громче продолжил Сяо Чжань. Рык усилился. Пёс вскочил. — Щеночек, ты что, ревнуешь? Ты чего??? — парень с недоумением смотрел на своего питомца. Питбуль действительно повёл себя странно: очевидно, что он очень сильно разозлился. Сейчас пёс угрожающе скалился на хозяина. Сяо Чжань не боялся, но был обескуражен. И вдруг…       Сначала у животного будто одновременно сломались пополам передние лапы. Их выгнуло под неестественным углом, и они начали увеличиваться, словно разбухая. Пальцы стали вытягиваться, в то время, как остальное тело скрутило судорогой, и теперь странным образом повело шею, вытянутая морда стала сплющиваться, а влажный нос, наоборот, увеличиваться, светлея. Существо, которое когда-то было собакой, резко развернулось спиной к остолбеневшему человеку, и та самая спина теперь словно разломилась пополам. Абсолютно все кости ломались и тут же срастались заново. Серая шелковистая шкура покрывалась пятнами, превращаясь в человеческую кожу, и вот уже чётко угадывались руки и ноги, всё ещё с неестественно выгнутыми пальцами, но и они постепенно вправлялись, как надо. Голова откинулась назад, представляя взору определённо ставшую человеческой шею со вздувшимися от напряжения венами. Послышался утробный животный рык, переходящий в хрип, а потом в низкий человеческий стон. Сяо Чжань крепче стиснул зубы, пытаясь подавить рвотный рефлекс. Голова закружилась. Он, не смея вдохнуть такой необходимый сейчас кислород, смотрел на молодого обнажённого парня, сидящего вместо питбуля на полу комнаты. — В обморок не упадёшь? — спросил незнакомец низким хриплым голосом и тут же закашлялся. Сяо Чжань молчал. Ему бы перепугаться до смерти и действительно упасть в обморок, но вместо этого в голове вдруг стало пусто. Совсем. Он встал с кресла и пошёл на кухню за водой. Оборотень тем временем поднялся с пола и потянулся, разминая мышцы. — Это больно? — только и спросил Сяо Чжань, протягивая стакан воды, который незнакомый парень тут же жадно осушил. — Неприятно. Молодой высокий парень стоял в полный рост перед Сяо Чжанем. Каштановые, достаточно отросшие, взлохмаченные волосы, красивое лицо с выразительными глазами и пухлыми губами, прекрасно сложенное тело: широкие плечи, плоский живот, длинные, крепкие ноги и, кажущийся тяжёлым, очень большой даже в невозбужденном состоянии член в окружении темных волосков. Сяо Чжань скользил взглядом по обнаженному телу сверху вниз и обратно. — Ну что, хозяин, — усмехнулся парень. — Такой член тебя устроит? Сяо Чжань снова посмотрел между ног человеку, которого ещё несколько минут назад мог назвать Щеночком. — Как тебя зовут? — Ван Ибо. — Иди в душ, Ван Ибо. Оборотень рассмеялся. Он уверенно подошёл к шкафу и, взяв чистое полотенце, вышел из комнаты. ***       Сяо Чжань стоял у окна, облачённый в банный халат, и смотрел в темноту. Квартира, в которой они сейчас жили, находилась на третьем этаже и окнами выходила в стену какого-то промышленного здания, так что было не понятно, что там пытался разглядеть парень, но он продолжал смотреть в одну точку. В голове не было ни одной мысли, Сяо Чжань словно потерял способность соображать. Сзади к нему подошёл Щеночек, который оказался теперь человеком по имени Ван Ибо, уверенно прижался своим обнажённым влажным телом к чужой спине и обвил руками талию. Задумчивый Сяо Чжань так и продолжил стоять, не вырываясь из объятий. — А ты не думал, что мне и без этого хватало в жизни потрясений? — Знал, что ты справишься. Сяо Чжань усмехнулся. — Почему я никогда о таких как ты не слышал? — Потому что мы тщательно оберегаем свой секрет. Никому и никогда не открываемся. — Чем я заслужил? — Не догадываешься? — Доверяешь? — Да. Ты спас мне жизнь. И убил за меня. Дай угадаю, это ведь был первый убитый тобой человек? — Да. — Я — твоя семья. Так ведь ты сказал. — Я говорил о своей собаке. — Ты говорил о том, кто стал смыслом твоей жизни. — А ты не много ли о себе возомнил? Но обнаглевший Ван Ибо, ещё совсем недавно бывший Щеночком, крепче прижал к себе Сяо Чжаня и принялся целовать мягкими губами его шею. — А ты? Доверяешь мне? — прошептал оборотень на ухо. — То, что я собираюсь позволить трахнуть себя фактически псу, достаточно для доказательства моего доверия? Ван Ибо утробно зарычал и прикусил Сяо Чжаня за загривок. — Вроде стал человеком, а замашки всё ещё животные, — усмехнулся Сяо Чжань, пока его тело предательски покрывалось мурашками. — Я не буду ласковым и нежным, как твой никчёмный бывший парень, — предупредил Ван Ибо, уже откровенно пристраиваясь твёрдым крупным членом к заднице Сяо Чжаня. Он провел пальцем с отросшим ногтем по спине, оставляя тонкий кровавый след. — Я возьму тебя грубо и жёстко. Чтобы ты через боль почувствовал, кому принадлежишь. Тело Сяо Чжаня задрожало. Между тем, Ван Ибо развязал пояс чужого халата и стянул его зубами с плеч, а когда ненужная теперь вещь упала к ногам, обхватил рукой член Сяо Чжаня. — Я знаю, что именно это тебе и нужно, — Ван Ибо снова прикусил загривок, оставляя на белой коже следы зубов. — Я слишком хорошо тебя знаю, мой сильный и дерзкий хозяин. Самый смелый из всех, кого я встречал. Но я чувствую, что ты жаждешь подчиниться, я чувствую твой сладкий запах. Ты мой, Сяо Чжань. МОЙ??? Сяо Чжаня трясло мелкой дрожью, но он молчал. — Мне нужен твой ответ. — Твой, — дрожащим голосом прошептал Сяо Чжань, непроизвольно прогибаясь в пояснице, подставляя свой зад оборотню, подчиняясь. Ван Ибо огладил широкой ладонью округлую попку, а потом развёл в сторону две сочные половинки. Сяо Чжань сглотнул вязкую слюну, когда оборотень начал массировать его пальцем. Он понимал, что без смазки, которой, конечно же, у них не было, будет больно, но его оборотень был прав: он хотел прочувствовать эту боль, тело жаждало не нежных ласк, а грубой, животной силы.       Ван Ибо взял его на кровати. Сяо Чжань громко вскрикнул, когда мощный член протаранил его. Оборотень был по-животному груб. Натруженные мышцы ануса горели огнём от непрекращающегося трения. Стон Сяо Чжаня смешивался с рыком оборотня, ноги то и дело разъезжались, но Ван Ибо рывком возвращал их назад, ещё крепче вдалбливаясь в горячее нутро. Оборотень царапался, кусался, оставляя кровавые следы зубов и синяки на коже от сильных, цепких пальцев, но Сяо Чжань, словно в горячке, просил ещё. А когда Ван Ибо, смачно плюнув на ладонь, принялся дрочить ему, излился, громко крича от очень болезненного, и в то же время невероятно яркого оргазма, а потом и вовсе потерял себя, запутался в ощущениях, почувствовав, как горячее семя заполняет его. Он был словно в бреду, в наркотическом сне, он не чувствовал себя больше живым. Коктейль из дикой боли и удовольствия стирали его сознание, оставляя только пустоту. — МОЙ! — прорычал Ван Ибо. — Твой, — выстонал Сяо Чжань, всё ещё стоя на четвереньках и чувствуя, как чужая сперма вытекает их пульсирующего растраханного ануса. — Ты всё, что у меня есть на этом белом свете, — теперь ласково прошептал Ван Ибо, нежно обхватив тело человека за талию и укладывая того, словно ребёнка, к себе в объятия. И вот этого было уже через край, слёзы непроизвольно потекли и хотелось ответить, но мешал ком в горле. — Ты моё всё, — смог произнести Сяо Чжань, прежде чем обмякнуть в сильных руках и забыться. ***       Ему снился океан. Берег на окраине небольшой португальской деревушки с наваленными друг на друга в хаотичном порядке валунами, сидя на которых он любовался закатом и старым, уже давно не функционирующим маяком. Он всегда приходил на это место в одиночестве, сейчас же, во сне, на его любимом месте сидел отец. «Нельзя верить людям, Чжань-Чжань! НИКОМУ ИЗ НИХ!!!» — вдруг закричал отец голосом матери, и от этого стало так жутко, что всё тело окаменело от липкого страха. «Даже ЕМУ?» — не сказал, а подумал про себя остолбеневший Сяо Чжань. «Он ведь не совсем человек».       Это был первый раз за всё время скитаний, когда Сяо Чжань выспался. Он провалился в сон в сильных руках оборотня и проснулся крепко прижатый к чужому телу. Это дарило чувство защищённости и покоя. А ещё было очень жарко. Парень попытался тихонько выбраться из объятий, чтобы не разбудить спящего Ван Ибо, но тот открыл глаза сразу же, как только Сяо Чжань пошевелился. — Прости. Не хотел будить тебя, думал, сходить в душ незаметно. — У тебя бы не получилось. Я ведь не совсем человек, — Сяо Чжань вздрогнул, услышав те же слова, что сказала мама «или папа?» во сне. — У меня даже в человеческом обличии слух развит сильнее, чем у обычных людей. Сяо Чжань тяжело вздохнул. — У меня к тебе так много вопросов, но нет моральных сил задать ни один из них. — Не думай об этом сейчас, Чжань-гэ. Всему своё время. — Чжань-гэ? — Ты старше. — Правда? Тебе разве не что-то вроде ста и более лет? — Я — оборотень, а не вампир, — рассмеялся Ван Ибо. — Мне двадцать три. — Двадцать три человеческих года? — Человеческих, Чжань-гэ, — ещё сильнее рассмеялся парень. — Ты очень жестокий, Ван Ибо. У меня тут привычный мир рушится, а тебе смешно. Оборотень тут же подавил смех, и принялся легко целовать шею и плечи Сяо Чжаня. Ван Ибо увлёкся, подбадриваемый еле различимыми стонами, но когда нежно коснулся подушечкой пальца ануса Сяо Чжаня, тот вздрогнул и тут же напрягся. — Болит? — участливо спросил Ван Ибо. — Очень. — Не переживай. Сейчас всё пройдёт. — Это каким же образом? — усмехнулся Сяо Чжань. — Ложись на живот и приподними свою попку. Ван Ибо сел на кровати, а вот Сяо Чжань продолжил лежать, не исполняя просьбы. — Зачем? — Полижу — и всё пройдёт! — Прости, что??? — Вылижу языком твою сладкую дырочку, и она перестанет болеть! — Боже! Что ты несёшь? — смутился Сяо Чжань. — Я серьёзно. У меня слюна обладает заживляющим действием. Как думаешь, почему у меня так быстро раны зажили? — Разве собаки обладают такими способностями? — Собаки — нет. Оборотни — да. — Ну, допустим. — Не «ну, допустим», а так и есть. Давай, подставляй свой зад! — Раз «так и есть», то почему ты не сделал этого сразу после секса? А?! Ван Ибо?! Зачем оставил меня в таком состоянии на всю ночь? Кажется, оборотень на этом вопросе завис. Он озадаченно смотрел на Сяо Чжаня. «Действительно, почему он не сделал этого раньше?» Сяо Чжань вздохнул и всё же лёг на живот. — Лечи! — скомандовал он. Ван Ибо подполз ближе, и сам приподнял попу Сяо Чжаня кверху. — СТОЙ!!! — вдруг воскликнул тот. — А в каком обличии твоя слюна целебная? В человеческом или собачьем? — Э-э-э, в любом, — Ван Ибо хитро прищурился. — Хочешь, чтобы питбуль полизал тебе зад? — Хочу умереть со стыда, Ван Ибо! А ещё понять, как я докатился до такой жизни! Сяо Чжань даже вскочил, но тут же застонал от сильной боли не только в заднице, но и во всём теле. Он снова рухнул на кровать. — Просто расслабься, — прошептал Ван Ибо, наваливаясь сверху. И он не обманул. Через достаточно непродолжительное время, Сяо Чжань стонал уже не от боли, а от удовольствия. Ван Ибо был очень нежен, неторопливо вылизывая тело, которое терзал ночью. Он начал с укуса на загривке, потом спустился ниже, проходя языком даже по тем местам, которые не кусал, а когда добрался до раздражённого ануса, Сяо Чжань еле сдержался, чтобы не расплакаться — настолько ему стало лучше. Конечно, боль не прошла окончательно, он всё ещё чувствовал её, но стало намного легче. Правда, в отличии от всего остального тела, его член, наоборот, напрягся. — И ты так можешь сделать в любой момент? — спросил возбудившийся Сяо Чжань. — Конечно! Понравилось? — Очень, — улыбнулся парень. — И ночью понравилось. Как думаешь, если бы мы сейчас повторили, ты бы смог потом… Но Оборотень договорить не дал. Он резво вскочил и навис над провоцирующим парнем. — Я вылижу тебя с ног до головы, обещаю! — прорычал Ван Ибо, тут же снова прихватывая зубами кожу на загривке. Сяо Чжань на это лишь призывно застонал.       Он никогда не думал, что захочет грубого секса, считал, что это своего рода насилие, проявление нездоровых отношений, и только нежность и ласки во время близости являются проявлением любви и заботы между партнёрами. Как же он ошибался! Ведь только сейчас, балансируя на грани нестерпимой боли и наслаждения, он получал настоящее удовлетворение, такое, которое не испытывал ни с одним партнёром прежде. Оборотень снова вошёл в него рывком, и, не дав времени на передышку, принялся трахать, взяв быстрый темп, не обращая внимания на болезненный стон. И снова Сяо Чжань балансировал между резкой болью и сладким удовольствием. Наверное, перед этим их вторым разом нужно было обговорить какое-нибудь стоп-слово, но теперь было поздно, хотя вряд ли Сяо Чжань бы им воспользовался: возбуждённый до предела, он умолял не останавливаться. Он определённо был мазохистом, просто эта неожиданная часть его «я» спала до поры до времени глубоко внутри, пока не встретилась с тем, кто смог пробудить низменные желания, вырвать их наружу. Ван Ибо кусал и царапал кожу поверх не успевших зажить ран, оставленных в их первый раз. Тело горело от жалящих укусов, губы были искусаны в кровь, но оргазм был такой невероятной, мощной силы, что даже не обладай слюна оборотня заживляющим эффектом, Сяо Чжань всё равно готов был пожертвовать своим телом, лишь бы испытать эти ощущения.       А потом Ван Ибо нежно ласкал его до умопомрачения, смачивал своей слюной истерзанные губы, вылизывал с невероятной заботой и любовью, иногда отвлекаясь на то, чтобы прошептать на ухо Сяо Чжаню что-нибудь приторно-романтичное. ***       Сяо Чжань стоял перед кроватью и смотрел на разложенные на ней три комплекта документов. Его настоящая жизнь и две жизни, предложенные дядей и отцом. — Го Линь, — прочитал Ван Ибо имя на одном из водительских удостоверений, лежащем поверх паспорта. — Ты умеешь читать? — удивился Сяо Чжань. — Я вообще-то в школе учился! — возмутился Ван Ибо. — В обычной, человеческой? — Нет, блять! В той, что для супергероев! Конечно, в обычной! — Ты так возмущаешься, будто у нас тут куда не плюнь — оборотни, и я должен знать, как вы живёте. — И я, кстати, до сих пор не знаю, что ты, мать твою, такое! — Я — оборотень. — Подробностей, я так понимаю, я не заслужил? — Перестань! Просто не знаю, с чего начать. И вообще, ты ведь сам сказал, что морально не готов знать. — Теперь готов. Рассказывай! — Сяо Чжань подошёл к Ван Ибо и обнял его. — Я хочу знать всё о своём любимом Щеночке. — Не называй меня так, когда я в человеческом обличии. — А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Бо-гэ? Оборотень тут же хищно улыбнулся. — Да! Так лучше! — Ван Ибо сильнее прижался к обнимающему его Сяо Чжаню и прикусил кожу на шее. — Щеночек! Фу!!! — воскликнул Сяо Чжань и тут же расхохотался, получив достаточно ощутимый удар по заднице. Ван Ибо посопел немного возмущённо, но всерьёз обижаться, конечно же, и не думал. — За всю жизнь я видел только одного оборотня — своего отца, — начал свой рассказ парень. — Он познакомился с мамой, когда устроился в их дом разнорабочим. Мама была из богатой семьи, её родители были против этого союза, и она с отцом сбежала из дома. Во время родов она умерла, и отец воспитывал меня один. Он тоже не встречал больше оборотней, кроме своего отца. В свою очередь его отец, мой дед, рассказывал, что родился и вырос в некоем подобие концентрационного лагеря-лаборатории, основанного японцами. Там над ним и другими детьми ставили эксперименты. Дед говорил, что это учёные сделали с ним такое, а потом выяснилось, что ген оборотня передаётся по наследству. Опытным путём выяснилось, так сказать, — Ван Ибо горько усмехнулся. — Были не только питбули, экспериментировали с разными породами, многие подопытные погибли. А ещё дед клялся, что видел настоящего взрослого оборотня-волка, которого держали взаперти. Он верил, что оборотни всё же существовали с древних времён, скрыто живя среди людей. А учёные, узнав об этом и поймав одного из них, попытались создать армию из оборотней, используя при этом гены собак бойцовых пород, чтобы и человеку подчинялись на инстинктивном уровне, и агрессии было достаточно. Всё это происходило во время второй мировой войны, но в итоге лаборатория была уничтожена, все погибли, но дед чудом выжил, ему удалось сбежать. Он утверждал, что выживших, кроме него, не было, но кто его знает. Уверен, оборотни живут и скрываются по сей день, но я правда не встречал ни одного из них. — А ты уверен, что узнаешь оборотня? — поинтересовался Сяо Чжань. — Уверен. У нас специфический запах. Я бы учуял. — Где сейчас твой отец? — Не знаю, — пожал плечами Ван Ибо. — Он ушёл, как только я окончил среднюю школу. Сказал, что свою миссию он выполнил, вырастил меня, и теперь хочет пожить один. Я не возражал. Так что не знаю, где он. Возможно, и в живых уже нет. — Значит, ты совсем один? — Да. Отец всегда учил: что бы ни случилось, не раскрывай свою сущность перед людьми, и как бы ни было плохо, не обращайся к врачам — это опасно! Людям доверять нельзя! Не привязывайся ни к одному из них. Лучше умереть. — Мой отец говорил мне то же самое. И он прав, людям доверять нельзя. Но ты ведь не совсем человек. А вот я… Как ты можешь мне доверять? — Ты не предашь меня. Я понял это по твоему взгляду в первый же день нашего знакомства. Именно поэтому я пошёл за тобой. Ты спас мне жизнь. И я без раздумий пожертвую своей ради тебя. — Моя жизнь ничего не стоит без тебя, — задумчиво произнёс Сяо Чжань. — Теперь она не будет иметь смысла, если ты вдруг исчезнешь. — Я не исчезну. Я буду с тобой до конца. Сяо Чжань посмотрел в глаза Ван Ибо. — Мы будем вместе до самого конца, — повторил оборотень. — Я клянусь. Сяо Чжань улыбнулся и притянул к себе парня. Они начали жарко целоваться, наслаждаясь сладостью губ друг друга и чувством единения. Среди всего этого жестокого мира они были друг у друга — это наполняло смыслом дальнейшее существование. — Сложно будет привыкнуть, если ты выберешь его, — сказал Ван Ибо, указывая на документы с именем Го Линь, когда они прервали поцелуй. — Это имя любимого персонажа моего отца. Мы смотрели этот старый фильм вместе, когда мне было лет десять. Отцу очень не нравился главный герой, а этот Го Линь появился в фильме всего минут на десять, но смог его зацепить. А вот дяде, наоборот, нравился главный герой, Чжан Илун, и они с отцом часто по этому поводу препирались. Смысл в том, что Чжан Илун попал в переделку и готов был сдаться, но повстречал Го Линя — парня, который лишился зрения, но всё равно продолжал бороться за жизнь. В итоге Го Линь спас главного героя, и к концу фильма все о нём уже и забыли, но только не отец. Дядя же считал, что несмотря на временное желание сдаться, главный герой всё же справился со своей слабостью и победил её, несмотря на помощь Го Линя. На самом деле странно, что отец решил дать мне имя своего любимого персонажа. — Почему странно? — удивился Ван Ибо. — Я был сплошным разочарованием для отца. У него была идея фикс: создать свой всемогущий, мафиозный клан, стать его основателем, чтобы и через века потомки с трепетом вспоминали его, а имена представителей семьи Сяо остальные произносили со страхом и уважением. Но я дело отца продолжать отказался, предпочтя спокойную жизнь в Европе. — Уверен, твой отец всё равно гордился тобой. К тому же… Ты действительно хотел остаться в той антикварной лавке навсегда? Ван Ибо внимательно посмотрел в глаза Сяо Чжаню. — Нет, — тяжело вздохнул Сяо Чжань. — Сам себе не хотел признаваться, но я мечтал вернуться в Китай, просто до последнего оттягивал момент. — Так может отец не разочаровался в тебе? Может, он просто терпеливо ждал, когда ты вернёшься? — И не дождался. — Он не зря дал тебе имя любимого персонажа, который не сдавался. Он просто видел в твоих глазах то, что вижу я. Ты не так прост, как кажешься, Чжань-гэ. — А ещё, он мечтал продолжить род, а я не хочу детей. Никогда не хотел. — Он не знал о твоей ориентации? — Нет. — Ну теперь тебе точно не стоит об этом слишком много думать, — Ван Ибо взял водительское удостоверение с того конверта, что передал дядя. — Что тут у нас? Юй Мин. Тоже герой фильма? — Точно нет, — ответил Сяо Чжань и глубоко задумался. Ван Ибо не стал ему мешать, просто молча стоял рядом. — Они ведь не оставят меня в покое, да? — наконец, нарушил молчание Сяо Чжань. — Нет. Тебя пасли с самого аэропорта и потеряли из виду, когда мы сели в машину к полицейским. — Откуда знаешь? — парень напряженно посмотрел на Ван Ибо. — Подкараулил того парня, что следил за тобой. — Когда? — Когда мы жили в первой ночлежке. Учуял на прогулке, а ночью выследил. Он докладывал о тебе какому-то мужчине, а тот работает на некоего Босса. Тебя и правда потеряли из виду, когда мы поехали в ветеринарную клинику, тот парень побоялся попадаться на глаза полицейским, но девчонка-администратор, которую ты так щедро кормил деньгами, сдала тебя. — Так вот почему она сбежала. Побоялась, что я узнаю? — Она не сбежала. Не только ты умеешь убивать за семью, Чжань-гэ. Сяо Чжань в шоке уставился на Ван Ибо. — Ты убил её? — Да. — А парень, что следил за мной? — Его я убил тоже. Сяо Чжань всё ещё не мог отойти от шока. — Но… Когда ты успел??? — Ты слишком крепко спишь, Чжань-гэ, — усмехнулся Ван Ибо. — Мне не нравится, что ты уходишь, пока я сплю. — Я больше не стану этого делать. Теперь, когда ты знаешь правду, мне не нужно делать это тайно. И снова Сяо Чжань надолго задумался, смотря на три комплекта документов. Наконец, он с уверенностью взял свой паспорт. — Эти нужно сжечь, — указал он на документы, переданные ему дядей и отцом. Ван Ибо с гордостью и обожанием посмотрел на Сяо Чжаня. — Я знал, что ты сделаешь именно такой выбор.       Да, он принял решение. Он не станет скрываться за чужими именами, спасаясь бегством. Он оставит своё настоящее имя. Вот только тот Сяо Чжань, которого все знали, всё равно перестал существовать. Сяо Чжань, который сейчас страстно целовался с оборотнем, был совсем другим человеком. — И что мы будем теперь делать? — спросил Ван Ибо, оторвавшись от любимых губ. — Мстить.