По закону

— Всем доброго дня! Анна Борисовна вышла из лаборантской и поприветствовала одиннадцатый «а». — А может вы нас домой отпустите? — стали проситься ребята. У них был последний урок. — Я не могу вас отпустить. Я несу ответственность за всех вас. Она не смотрела на Сашу. В упор. Словно Саши не было. — Кого сегодня нет? — спросила она и нагнулась над журналом. Ребята вразнобой стали называть фамилии отсутствующих. Весь урок она ни разу не взглянула на Сашу. Видимо, молоденькой учительнице было стыдно за вчерашнее. Саше было ужасно обидно. — «Пусть и она страдает». — подумала Саша и подняла руку. Анна до последнего не замечала ученицу, притворяясь сильно занятой. — Анна Борисовна, Саша что-то сказать хочет. — выдала одна девочка, и Анне пришлось обратить на неё внимание. — Что? — спросила она и снова опустила глаза в журнал. — Я к доске хочу. — Ну выходи. — буркнула Анна, по прежнему не смотря на Сашу. Ученица взяла учебник и не спеша направилась к доске. — А какую задачу решать? — повернулась Саша к Анне. — Упражнение 12. — А страница какая? — Сто двадцать пятая. — раздражённо сказала учительница. Саша записала «дано» и слово «решение». Больше она ничего не в силах сделать. Прошло пять минут. Ребята начали уже болтать и отвлекаться. Анна сидела, держа на руках свою голову и облокотившись на стол. — Анна Борисовна, вам плохо? — спросила Саша. Учительница встала из-за стола: — Мне нужно выйти. И поспешно удалилась из кабинета. Саше вдруг стало очень жаль Анну Борисовну, и она решила утешить её. Девочка вырвала листок с наброском учительницы из тетради и положила ей на стол. Пусть порадуется. Звонок прозвенел — Анны нет. Все ребята быстро выскочили из кабинета и побежали в гардероб. Кабинет опустел. Анна вернулась в кабинет только к концу перемены. Слава богу, у неё это был последний урок. Выходила Анна для того, чтобы не краснеть и не стыдиться перед девочкой. Она подошла к столу и сразу же заметила знакомую фигуру, изображенную на тетрадном листке. Губы растянулись в довольной улыбке. Никто никогда не рисовал её. Она, разумеется, догадалась, чья рука рисовала этот рисунок. Дома Анна сидела и любовалась портретом. Она взглянула в зеркало, затем снова на набросок. Саша выделила такие детали, которые почти незаметны. Например, родинка на шее, разные веки глаз. Она немного погорячилась сегодня на любимую девочку. Анна решила тоже сделать приятное Саше. На следующий день после урока она задержала ученицу. — Рисунок прекрасный. — улыбнулась Анна. — Ой, спасибо. Потом Анна стыдливо опустила глаза и сказала: — Прости пожалуйста за мои выходки… Я… Я не могла сдержаться… Такая вот я… неправильная. — Ну что вы, Анна Борисовна. У всех свои скелеты в шкафу… в том числе и у меня… Анна Борисовна протянула чупа-чупс девочке: — Прими мои извинения, милая. Саша улыбнулась: — Спасибо большое… А… А можно я вас обниму? Анна с распростёртыми руками приняла в объятия ученицу. Она обвила руками шею Саши, а девочка — талию учительницы. Анна не знала, сколько можно так стоять в объятиях друг друга — час, день? Она готова была стоять так целую вечность. Анна была окутана таким теплом и любовью, какое никогда не получала. Дыхание Саши щекотало ухо и шею Анны, отчего та улыбалась, жмурилась от удовольствия и прижималась щекой к щеке девочки. Близились новогодние праздники. Оставалась неделька до каникул. Знаний по физике у Саши значительно прибавилось. Теперь она знает некоторые законы, формулы и умеет решать простые задачи. В понедельник, как всегда — восемь уроков и последним физика. Саша нехотя идёт на последний урок, в то время как почти половина класса смылась домой. — А что нас так мало? — спросила Анна, войдя в кабинет. Почему-то она всë время где-то пропадает на переменках и приходит только после звонка на урок. — Домой ушли. — кто-то сдал своих. Лицо Анны было не таким сияющим, как обычно. Она устало вздохнула: — Что ж. Пускай идут. Не всем нужна физика. Анна стала писать тему урока на доске. Класс расшумелся. — Ребята, тихо! — пыталась перекричать ребят Анна. На какое-то время ребята замолчали, но стоило Анне отвлечься, как задние парты снова начинали болтать. — Ребят, я понимаю, вы устали. Я тоже устала. Саша заметила, как глаза Анны заблестели. Не проходит и минуты, как начинается то же самое. Анна похлопала ладонью по столу, а шутник класса передразнил её. — Выйди из класса, если не умеешь себя вести. — на нервах сказала учительница. Анна рассказывает тему урока. Но никто её не слушает. Задние парты разговаривают, передние — занимаются чем-то своим. Она останавливается. Никто даже не замечает этого. Анна беспомощно бегает глазами по классу, и по её щеке скатывается слеза. Она закрывает лицо ладонью и уходит в лаборантскую. — Ой, а где Анна Борисовна? — кто-то спросил. — Домой ушла. — засмеялся шутник класса Егор. — Значит и мы пойдём! — подхватил его дружок, и все начали собирать рюкзаки и выходить из кабинета. А Саша осталась. Совесть её мучила. Она была зла на своих одноклассников. Они обидели Анну Борисовну, которая так любила их класс. А сейчас, наверное, ненавидит. Саша осторожно открыла дверь в лаборантскую и вошла туда. У окна, опершись бедром на подоконник, стояла Анна Борисовна и плакала. Она подняла голову, услышав, что кто-то вошёл. Саша впервые видела, как плачет учитель. — Анна Борисовна… — тихо сказала Саша и стыдливо опустила глаза. Анна дотронулась до лица и отвернулась к окну. Саша подошла ближе: — Анна Борисовна, простите нас пожалуйста… Я… Я даже не знаю, как оправдаться. Анна опустила голову, и было заметно, как её щеки напряглись, будто она улыбалась. — Не нужно оправдываться за других. — подала голос учительница. — Если они имеют совесть, пусть извиняются сами. — К сожалению, они не такие. Анна повернулась к Саше и уже с серьёзным выражением лица спросила: — А ты? Саша подняла глаза, но ничего не ответила, так как не поняла вопроса. — Ты такая же бессовестная, как и другие? — завершила вопрос Анна. — Нет… — Поэтому ты извиняешься за других? Не дождавшись ответа, Анна продолжила: — Так нельзя. Человек должен отвечать за СВОИ поступки. Если ты будешь угождать таким высокомерным людям, они будут пользоваться тобой. И ты будешь оставаться приниженной. — Просто я знаю, что у них не хватило бы смелости извиниться перед вами. Лицо Анны сделалось более добрым, и она сказала: — Ты молодец. Молодец, что извинилась. В моих глазах ты стала гораздо выше твоих одноклассников. Саша улыбнулась. — Просто… Я не хочу, чтобы вы плакали. Я не могу смотреть на то, когда люди плачут. Особенно если в их слезах моя вина. Губы Анны расплылись в улыбке. Она заботливо сказала: — Подойди ко мне. Саша приблизилась к учительнице, и та положила руки на плечи девочке. — В моих слезах не твоя вина, слышишь? Саша кивнула. Анна добавила: — Просто я сегодня не в духе. — Как вам поднять настроение? Анна с доброй усмешкой сказала: — Одно твоë присутствие поднимает мне настроение, милая. Саше стало очень приятно на душе. Любимая учительница отделяет Сашу от других и посыпает комплиментами. Саша ответила: — Взаимно. Хотите, открою вам секрет? Анна замирает в ожидании. — Вы моя любимая учительница. Анна улыбается и краснеет. Она никогда не была так польщена. — Приятно такое слышать от любимой ученицы. Анна думала, как сдержать себя в этот момент. Она упёрлась руками в подоконник, чтобы две проказницы-руки ни в коем случае не дотрагивались до девочки. — А сколько вам лет? — спросила ученица. Анна открыто ответила: — Двадцать два года. Саша загорелась. Она никак не ожидала услышать такую цифру. — Я не намного тебя старше, да ведь? Нас разделяют какие-то четыре года. Совсем не думая, Саша добавила: — Или сорок сантиметров… Анна снова покраснела. Ученица имеет ввиду расстояние между ними. Внизу живота снова что-то стало схватывать и сжимать. Она крепко вцепилась пальцами в подоконник. Чтоб они ещё раз отцепились?! Да ни за что! Но молоденькой учительнице так хотелось сейчас же сократить расстояние между девочкой и ней. Анна не выдержала… Она отлепилась от подоконника и мигом схватила голову девочки и припала губами к её губам. У Саши внутри всë разгорелось жарким пламенем. Анна вспомнила, кто перед ней находится и тут же разомкнула связь. Но ей не хватило поцелуя. Он был такой детский и наивный, что Анна смутилась. Ситуацию исправила Саша. Она взяла инициативу на себя и стала целовать губы учительницы. Девочка совсем не умела целоваться, поэтому односторонний поцелуй сопровождался короткими детскими поцелуйчиками. Анне надоело бездействие, и она решила сыграть в большую игру. Она обхватила своими небольшими губами губки девочки. Поцелуй приобрёл название — французский. Язык, который привык объяснять законы физики, проникал внутрь, гулял по искусанным губам Саши, игрался с её языком. Руки Анны нашли своё место. Они забрались под большую рубашку и дотронулись до спины девочки. Саша чуть дёрнулась — холодные руки Анны легли на горячую спину ученицы и стали гулять по ней. Саша держала в руках лицо Анны и большими пальцами проводила по щекам, усыпанными подростковыми прыщами. Прозвенел звонок. Девушки не услышали его. Им бесконечно хотелось обволакивать тела друг друга и стать единым целым. Руки Анны согрелись и покинули спину Саши. Но на этом они не остановились. Шаловливые руки потянулись к ремню, подпоясывающему брюки девочки. — Может, пока закончим на этом? — нарушила тишину Саша, тяжело дыша. Анна исподлобья посмотрела на неё жадными глазами. — У вас урок. — сказала Саша. — Плевать. — отрезала Анна и снова потянулась к губам ученицы. — У меня губы болят. — дотронулась до опухших губ Саша. Анна улыбнулась и убрала руку девочки: — Маленькая моя… И чмокнула её в губки. — Ну, беги давай. Саша быстро выскочила из лаборантской через вторую дверь, а Анна торопливо застегнула пуговицы на рубашке и вышла в кабинет. До самого вечера улыбка не сходила с её губ, а в животе до сих пор порхали бабочки.