«Ваше слово — за мной ход...»

      — Почему бы тебе не приобрести своего коня? Кажется ты хорошо ездишь верхом. Не придётся ждать экипажа, если снегопада нет.       Чистое заснеженное поле сливается с серым небом, полностью закрытым непроглядными облаками. Лёгкий снег оседает на тёмную одежду, оставаясь на долю секунды, чтобы мгновенно растаять. Холод не заставляет кутаться в триста одежок, поэтому погоду вполне можно назвать сносной. Даже ясной.       Два коня неспеша перебирают копытами рассыпчатый свежевыпавший снег. Один чёрнее вороньего пера с густой гривой и крупным телом. Второй — белый, утончненный, каждое движение наполнено лёгкостью, как и его короткая грива.       — У меня не так много времени на верховую езду, — Панталоне проводит по белой коже скакуна. — Обычно я либо целый день в банке, либо в резиденции. Поездки по деловым вопросам удобней совершать каретой.       Да и не тянет Панталоне к огромным животным. Иной раз глядя на Чан Шэн, он подумывал, что не прочь завести что-то экзотичное, но вскоре отказывался от всех идей. Заботиться о ком-то кроме себя крайне не выгодно.       — Им надо уделять много времени. Мы в ответе за тех кого приручили, — Панталоне смотрит на соседнего коня. — Ты вообще своего отпускаешь гулять свободно.       — Лань свободолюбивый. Мне тоже не до постоянных прогулок, когда нет далёких путешествий за пределы региона.       — И как в лесу на него всякие хищники ещё не напали?       — Он умный, — Капитано пожимает плечами: — И сильный.       — Кто у кого учился? Ты у него или он у тебя? — колкость не удерживается на языке.       — Ситуативно, — хмыкает рыцарь. — Но в разработке тактик я честно работаю сам.       Коротко посмеявшись, делец останавливает своего коня, спрыгивая вниз:       — Пусть побегают, я не сильно хочу галопом нестись, а у них наверное энергии много.       — Боишься, что унесет тебя или очки? — Капитано опускается следом.       На остроумное заявление банкир закатывает глаза:       — Во-первых, в таком случае очки бы я снял. Во-вторых, мне ещё целый день потом с людьми общаться, а причёска уж точно не переживёт подобного.       — Могу одолжить шлем.       Панталоне ставит руку на пояс.       — Не свой, он слишком большой, — уточняет рыцарь.       — А ещё в нем наверняка ничего не видно, иначе я не понимаю как при свете дня твоё лицо остаётся в тени.       — Это тайна производства.       — Тейват вверх дном перевернётся если ты денёк без него походишь?       — Ты хочешь чтобы я его снял?       Прищурившись, Панталоне делает как можно более незаинтересованный вид, поправляя шубу на плечах:       — Ходи как тебе удобно.       Почему-то банкиру кажется, что именно сейчас в провале шлема скрывается понимающая улыбка. Пару мгновений их окружает тишина, пока они не отпускают скакунов в свободную прогулку. Восемь копыт вразнобой помчались вперёд, высоко поднимая снег. Им можно позавидовать — сорваться с кем-то едва знакомым на свободный побег. Животные не обременены проблемами доверия друг к другу, они инстинктивно не чувствуют угрозы рядом с представителями своего вида.       — Могу спросить кое-что?       Капитано идёт рядом, расстояние между их плечами меньше пяти сантиметров. Панталоне не поднимая головы, кивает:       — Попробуй.       — Что тебя подтолкнуло к решению поговорить?       Опасаясь вопроса, рыцарь готов отступить в любой момент. Но он замечает как на губах банкира появляется лёгкая улыбка, наполненная необремененной печалью.       — В этом виноват другой человек. Ты с ним встречался один раз на пристани, он был со мной, может, помнишь.       Когда в Снежную по делам приплыли важные лица из Фонтейна, банкир взял с собой Бай Чжу на прогулку. Тогда лекарь впервые увидел первого предвестника, хотя словом они и не перекинулись.       — Конечно помню. Только слепой не увидит, что вы лицом похожи, хотя по впечатлениям словно выросли в разных мирах.       — Это точно, — делец подмечает насколько точно выражается рыцарь. — Мой старший брат. Бай Чжу.       — И специальный гость Доктора. К нему не подобраться даже, — недолго подумав, предвестник протягивает: — Кажется, картина вашей неприязни с Доктором становится куда ясней.       — Да, там всё сложно. Но я думаю вы с ним сможете разговориться, а вытащить его из лап Дотторе мне под силу.       У него есть козырь — любимая племянница, которая с радостью захочет поехать с ним куда угодно, а за ней можно тихонечко вытащить Бай Чжу.       Как же будет чудесно понимать, что Дотторе грызёт локти и лезет на стенку от собственной беспомощности перед личностным выбором этих двоих.       — Те года я старался делать вид, что всё в порядке, будто всё может остаться как и раньше. Бай Чжу имеет привычку топить любой лёд и вытаскивать из разной трясины самые невероятные мысли.       — Это черта человека, который привык спасать жизни.       — Он лекарь, — подтверждает Панталоне. — Однако лекарство для себя изобрести не может. Одной Бездне известно сколько боли приходится переживать ему.       — Ты никогда о нем не вспоминал, но сейчас я вижу, что он тебе дорог, — Капитано останавливается, поднимая руку на встречу в немом намеке.       Взглянув на металлическую перчатку, делец соглашается положить свои пальцы в тёмной ткани в протянутую ладонь. Пальцы слегка сжимают, поднимают выше, чтобы голова предвестника наклонилась к самим кольцам.       — Его и твои труды не пропадут. Я сделаю всё возможное, Панталоне. Обещаю.       Что-то внутри отзывается. Робко бьётся об клетку, запечатанную недоверием, горячим шёпотом умоляя отпустить. Для этого понадобится слишком много ключей, но несколько замков уже отпали, давая теплу просочится во взгляд. Без улыбки, с блуждающей тревогой, Панталоне рассматривает одного из сильнейших людей Тейвата, склонившего голову перед ним.       Свободная рука осторожно прикасается к чёрным, спадающим вперёд, волосам. Он даже не задумывается над тем, что делает, тело откликается на потребность быстрее, чем привычная осторожность успеет напугать.       — Мне всё ещё беспокойно, — отвечает вдруг девятый предвестник.       — Ты пытаешься привыкнуть к новому. Выходишь из зоны комфорта. Настороженность это нормально, — голос Капитано переходит на полу-шепот. Он выравнивается, перехватывая обе руки своими. — Я здесь, чтобы пережить это с тобой.       — Делай как считаешь нужным. Я тебе поверю.

***

      Нет ничего лучше, чем компания приятных лиц после тяжёлого рабочего дня. Почти приятных, потому что возле маленькой Сахарозы неотлипно находится копия Создателя.       С их последней встречи прошло три месяца. На плечах Бай Чжу снова появилась белая змея. По его словам она ещё слаба, поэтому большую часть дня спит. Банкиру этого хватает, он любуется полнотой картины, сидя у себя за столом.       — Вина? — предлагает банкир.       — Лучше чай, — лекарь прикрывает глаза в привычной улыбке. — Почему мы пришли в твою резиденцию? Я думал после прогулки по тем магазинам мы вернёмся в лабораторию.       — Я Дотторе так и сказал, но планы изменились, — протягивая слова, чуть ли не напел мужчина.       — А ему ты, конечно же, об этом не сказал...       — Естественно.       На шее Бай Чжу начинается шевеление, едва открыв глаза, белая змея отвечает:       — Не рассыпится твой учёный без вас. Вы там скоро как кроты с ним будете.       — Вот-вот, — поддакивает делец.       — Вообще-то, он заботиться о нас с Сахарозой. После твоего восстановления мои силы снова ушли в упадок, так что будь добрее, — легонько проведя пальцами по чешуе, причитает Бай Чжу.       — Тебе напомнить почему мы с тобой оказались в таком состоянии?       На высунутый язык приходится один недовольный выдох со стороны носителя. Панталоне улыбается, будто смотрит на семейную идиллию.       — Не расстраивайся. Я совсем забыл его предупредить, — наигранно вздыхая, предвестник прижимает руку к груди. — Хочешь я ему письмо отправлю?       — Это будет безопасно? — с подозрением вопрошает другой.       Ответить никто не успевает, потому что в коридоре слышится топот ног и знакомый голос:       — Папа! Дядя! — в кабинет забегает Сахароза, а следом неспеша и Гамма. — Мы там библиотеку увидели внизу. Можно нам туда?       Девочка одета в тёплый темно-синий свитер с пышной юбкой такого же цвета. Ножки от холода укрывали белые утеплённые лосины. От неё веет заботой и любовью, которой она отныне не обделена. Ещё одной важной деталью выделяется глаз бога, висящий на поясе юбки. Небесно-яркий окрас анемо стихии мерцает даже в полутьме помещения.       — У тебя прямо здесь библиотека? — Бай Чжу оборачивается к банкиру.       Почему-то глядя на восхищение в глазах племянницы, Панталоне не специально вспоминает себя, когда впервые выбрал книгу, приглянувшуюся именно ему самому.       — Чтобы далеко не ходить, всё необходимое люблю держать под боком, — ловко отзывается он. — Конечно можно, но в другой раз. Мы скоро снова пойдём гулять.       — Хорошо, спасибо! — щёчки заливаются радостным румянцем, а о искреннем восторге говорят мелко подрагивающие ушки. — А куда ещё мы хотим пойти?       — Скоро узнаешь, — загадочности Панталоне не занимать.       Гамма оглядывается в коридор, услышав посторонние шаги:       — У нас ещё гости, — мальчишка освобождает проход.       В проёме появляется фигура Капитано, он смотрит на клона и коротко кивает:       — Доктор, вы молодеете на глазах.       — Очень остроумно. Можно называть меня Гамма.       У Бай Чжу с Сахарозой синхронно округливаются глаза. В воспоминаниях образ предвестника размытый, но в полный рост, лицом к лицу, он просто огромен. Девочка прижимает ручки к груди и отводит ушки назад. Тоненький голос обращается тихим шелестом:       — З-здраствуйте, господин Капитано.       — Здравствуйте, миледи, — рыцарь говорит мягко. — С нашей последней встречи вы, кажется, обзавелись необыкновенным даром. Это похвально.       Сахароза застенчиво опускает голову к глазу Бога, пальцами поглаживая стеклышко.       — У вас деловая встреча? Нам стоит выйти? — Бай Чжу встаёт с кресла.       — Нет, я пришёл как раз к вам, — рыцарь протягивает руку. — Мы с вами говорим впервые с тех пор как вы приехали. Приятно познакомиться.       — Даже до приезда в Снежную я о вас много слышал. Для меня это честь, — лекарь кивает, в ответ протягивая ладонь для рукопожатия.       — Боюсь, что эти слухи несколько искажают мой образ.       — Зато внушает уважение.       В Снежной разного вида растения из других регионов считаются экзотикой. Где для Сумеру обыкновенный лотос кальпалата, там для выходца из Снежной настоящее чудо. Поэтому одним из самых популярных мест посещения является ботанический сад. Огромное здание под высоким куполом по совместительству и центр изучения алхимии. Туда вход обычным прохожим запрещён, так что ни толкучки, ни болтливой самовлюбленной толпы не наблюдается даже на крыльце, куда подъезжает экипаж.       Внутри их встречает главный доктор и выступает в качестве экскурсовода. Панталоне никогда не думал, что в подобных местах можно убить почти весь день. Они, в первую очередь, надолго засели в зале со скелетами животных. Сахарозу чуть ли не зашиворот Гамма оттягивал от каждого экспоната, а Бай Чжу впервые узнал, что его дочь интересуют останки.       Он не выразил негативной позиции, подумав, что по сравнению со сферой интересов Дотторе это ещё очень скромно.       Зато Панталоне и Чан Шэн дуэтом забили в тревогу:       — Гляди скоро будет коллекционировать эти кости!       — Отдайте её мне, я по хорошему воспитаю из неё прекрасного экономиста.       Сахароза проглатывает язык и переглядывается с Гаммой. Клон держит ничего не знающий вид, за что удостаивается мысленной благодарности, потому кое-какую заначку из костей девочка уже имела... тайную.       — Не понимаю отчего такая категоричность, — Капитано занимает позицию нейтралитетного одобрения вместе с лекарем. — Учёные много чего решают в нашем мире.       — Вам нужен второй Дотторе? — скептически вопрошает банкир.       — Сложный вопрос. Его и так много.       — Сколько можно объяснять, что Дотторе всего один? — не выдерживает мальчишка. — Я не он!       Следом их приводят в оранжерею. Сахароза вспоминает их уютную теплицу, с которой ничего не сравнится, но и здесь было на что глянуть. Разнообразие цветов и трав кружит голову, а рядом с местом посадки размещают документы с информацией.       Стоит сразу понять, что теперь и Бай Чжу подвис над каждым экземпляром, отдав ворчливую змею на плечи банкиру.       — А потом удивляются чего Сахароза такая зацикленная, — хмыкает рептилия.       — Мы здесь ночевать останемся, — продолжает банкир.       — Если не оставлять их наедине, то этот процесс можно ускорить, — Капитано стоит рядом, глядя как Гамма указывает Сахарозе на огромные красные бутоны цветов из зоны увядания Сумеру.       — Он пойдёт следом, если начнете рассказывать что-то интересное, — предполагает делец. — Он никогда не был в Фонтейне и Натлане, как и в Инадзуме, кажется.       — Тогда проблем не будет, — кивает рыцарь и направляется к лекарю.       Оказывается первый предвестник достаточно много знает о растительности Натлана. Бай Чжу, как Сахароза возле скелетов, внимательно слушает всю поступающую информацию, пока Панталоне со змеей хитро поглядывают на время, размышляя какой ущерб настроению настоящего Дотторе наносится каждую секунду.       Покинуть чудесное место им приходится где-то через три-четыре часа. Капитано выходит первее, чтобы приготовить экипаж, пока Бай Чжу снова укутывает себя и Сахарозу в теплую верхнюю одежду, снятую в процессе прогулки.       — Устала... — тяжело вздыхает девочка.       Глазки совсем сонные, но довольные.       — Уже уезжаем, потерпи немного, — Гамма тычет в зелёную макушку, чтобы та не заснула окончательно.       — Панталоне, — Бай Чжу тем временем протягивает руку. — Чан Шэн.       Банкир делает как можно более печальное лицо и передаёт рептилию в изначальные руки:       — И снова разлука.       — Мучительная, — подыгрывает змея.       — Ты хочешь остаться жить с ним? — лекарь хитро смотрит в алые глаза-бусинки.       — Я хочу, чтобы мы остались жить с ним, — поправляет та.       — Вас вдвоём терпеть невозможно. Так что нет, — уже на улице Бай Чжу берет за руку дочь и неспеша спускается вместе с клоном к карете.       — Мне как-то с тобой и Дотторе жить удаётся. Требую справедливости.       — Ты теряешь выгодное финансовое положение, отказываясь от моей-       Не успев договорить, Панталоне подскальзывается на ступеньке, нога больно подворачивается и уже в следующую секунду он валяется на земле, озлобленно кряхтя.       — Дядя! — Сахароза с Бай Чжу реагируют молниеносно, опускаясь на корточки рядом с дельцом.       — А вот и карма, — Гамма спокоен, скрещивая руки на груди.       — Я тебя сейчас укушу так, что забудешь как языком поворачивать, — в ответ угрожает Чан Шэн.       — Ты в порядке? — лекарь пытается прикоснуться к ногам Панталоне, но тот ловит за руку.       — Не смей своими силами ничего делать. Просто лёд это злая шутка Царицы, с которой я никогда не буду в ладах.       — Что случилось? — голос Капитано слышится совсем рядом.       — Дядя упал, — выдаёт Сахароза.       — Устал и сел отдохнуть, дорогая, — поправляет банкир.       — Болит где-то? — первый предвестник протягивает руку, помогая встать.       Бай Чжу страхует с другой стороны, всё ещё глядя на ноги в чёрной обуви.       — Небольшой ушиб, всё хорошо. Мои кости не из фарфора в конце концов.       — Но тебе же больно, — девочка тоже видит.       — И это нормально, — рыцарь успокаивает. — Отвезем вас к Доктору и потом займёмся лечением. Чем быстрее окажемся в карете, тем лучше для Панталоне.       От боли банкир сознание не теряет и спокойно, с помощью поддержки, садится в экипаж. Внутри Сахароза вслух пересказывает всё что придётся выслушивать Дотторе, ведь впечатлений у ребёнка накопилось много. Гамма её изредка поправляет в названиях растений или других неточностях.       Панталоне честно бы уже выкинул умника из кареты, но девочка спокойно воспринимает все уточнения, мало того, благодарит и продолжает с тем же энтузиазмом. Они смотрятся как брат и сестра со стороны, отчего немного грустно, что Сахароза правда привязывается к фрагментам доктора, которые в любой момент могут исчезнуть.       На месте прибытия Бай Чжу спускается с кареты и пальцем приманивает брата. Панталоне с любопытством наклоняется, поскольку выйти не может. Его обнимают и на ухо слышится тихое:       — Я рад за вас, — чуть громче лекарь добавляет: — Спасибо за этот день и тебе, и господину Капитано.       — Ваше нахождение в Снежной и так выдалось нелегким, так что это меньшее что я могу сделать. Дальше будет лучше, — зеркально поднимая уголки губ, обещает делец.       — Хорошо отдохните. Мне тоже было очень приятно с вами познакомиться, — отзывается Капитано, сидя в карете.       — До свидания! — девочка махает рукой вслед ещё некоторое время, пока Бай Чжу не уводит её из поля зрения.       Панталоне доволен, даже позорное падение не сможет омрачнить его настроение. Раньше, упади он где-то, вряд ли кому-то было дело. Видеть и знать, что в случае неприятностей есть кому проявить беспокойство, очень приятно. Даже такому как он.       — А я говорил по поводу тех ступенек, — возле резиденции Капитано выходит первым, протягивая руки, чтобы подстраховать.       — Уволь меня от своего остроумия, — делец закатывает глаза.       Не успевает нога опуститься в снег, как с последней ступеньки его подхватывают на руки.       — Так будет быстрее, — объясняет Капитано.       — Теперь ещё и в медлительности меня упрекать вздумал? Я очень злопамятный, спешу предупредить.       — С таким уже знаком, — тем не менее, рыцарю не мешают таким образом зайти в резиденцию.       Слуги испуганно замешкались, чтобы помочь снять верхнюю одежду с обоих. Таким же образом Панталоне доносят и в комнату, чтобы осмотреть образовавшийся синяк в районе щиколотки.       — В следующий раз тебя за руку надо держать, а не Сахарозу, — перелома или чего-то серьёзного не обнаруживается, поэтому Капитано ограничивается мазью и перевязкой.       — Единичный случай, а уже такая драма, — Панталоне немного вертит ногой, мешая накладывать бинт. — Я скрывался от толпы вторженцев с винтовками и ни разу не подскользнулся, к твоему сведению.       — И решил, что хорошей идеей будет упасть с лестницы из пяти ступенек, — рыцарь заканчивает, поднимаясь с колен.       Вернув бинты и мазь на верхнюю полку шкафа, предвестник возвращается к банкиру, присаживаясь рядом. Неспеша тянется к руке, ожидая разрешения. Панталоне с готовностью протягивает её в ответ, позволяя тёплым пальцам поднять кисть к провалу шлема.       — Скоро мне снова придётся отбыть в Натлан, — тихий голос старается не ранить.       — Это хорошо, — Панталоне наклоняет голову в бок. — Успею соскучиться и, возможно, к следующему состязанию по стрельбе приготовлюсь лучше.       — Заставишь меня жалеть, что я вообще умею стрелять? — в тон следует вопрос.       В комнате раздается негромкий смех. Банкир подтягивает ноги полностью на постель. Освобождает руку из захвата и проводит дорожку лёгких прикосновений по шлему вдоль линии челюсти.       — Хочешь чтобы я его снял? — рыцарь наклоняется ниже, осторожно поглаживая изгиб поясницы.       Он не давит, следит за чужим намерением и предлагает. Как следует их уговору — Панталоне делает всё, чтобы открыть для него личное пространство, но необходимо время.       Сражаясь с соблазном, делец снимает очки, оставляя их висеть на шее:       — Как-нибудь потом. Мне надо придумать, как сознательно реагировать на такой торжественный момент.       Панталоне позволяет себе уткнуться носом в высокий воротник желета. Находится так близко непривычно, но не неприятно. Сила, исходящая от первого предвестника, успокаивает, оберегает. Тем более Капитано осторожен, обнимает в ответ и больше ничего не предпринимает. Разве что видит, как человек в его руках совсем расслабился.       — Твоё слово, — не нарушая умиротворения, мужчина говорит в тёмную макушку.       Даже если их общее время обречено на скоротечный конец в погоне за высокой целью, ничего не мешает им наслаждаться моментами наедине друг с другом. Пока то самое не разлучит их до конца веков.