Предотвращая неизбежные катастрофы

В которой Регулус спит под действием заклинаний, пока все остальные пытаются охранять его сон.   Кричер издалека увидел, что с Регулусом что-то не так. Лодка еще не прибилась к берегу, как пещеру заполнили его всхлипы и обеспокоенные окрики. Он звал своего хозяина.   Лодка остановилась, и Гермиона встала, держа на руках тело Регулуса. Даблдор наклонился и взял его с ее рук. В этом не было никакой необходимости: на теле было заклинание легкости, но он был ранен, и требовалось его осмотреть.   — Хозяин Регулус! Хозяин Регулус! Что с ним?   В голосе Кричера звучало такое отчаянье, что Гермиона поспешила его утешить.   — Он жив, Кричер.   Она инстинктивно положила руку на его плечо, но эльф тут же сбросил ее и ощетинился:   — Предатели крови и прочий сброд не трогают Кричера! Достаточно и того, что твои прикосновения уже осквернили хозяина Регулуса!   Гермиона спорить не стала. И с чего он вообще взял, что она предательница крови? Хотя она ведь крестница Дамблдора, а Дамблдор предатель крови номер один в их табеле о рангах. Логично, что его крестницей может быть либо предательница крови, либо «прочий сброд». Бедный Кричер, как же он отравлен этой пропагандой.   — Нужно идти, — сказал Дамблдор и быстрым шагом пошел к выходу.   — Но хозяин Регулус ранен, вы разве не видите?! — к Дамблдору Кричер не осмеливался открыто проявлять неуважение, но он был явно недоволен тем, что в его руках до сих пор было тело хозяина.   — Вижу, Кричер, — спокойно ответил Дамблдор, не сбавляя при этом шаг, так что эльфу приходилось бежать за ним вприпрыжку, чтобы поспевать, — Он без сознания, но прямо сейчас ему ничего не угрожает. Чтобы обработать его раны и оценить их, нам нужно выйти из этой пещеры на свет. Здесь слишком плотные заклинания мрака. К тому же в этой пещере очень много темной магии, и ее воздействие на Регулуса будет опаснее любого промедления. В первую очередь нам нужно отвести его отсюда.   Эльф продолжил всхлипывать и что-то причитать, но больше не возражал.   У стены-прохода Дамблдор перехватил тело Регулуса так, чтобы освободить правую руку и достал и кармана мантии серебряный нож.   — Профессор, — сказала Гермиона, — У Регулуса уже капает кровь с ноги, этого должно хватить.   Услышав ее слова, Кричер вскрикнул от возмущения. Он, очевидно, считал, что кровь хозяина слишком чиста и ценна, чтобы платить ею за вход дважды.   — Нет, Гермиона, кровь Регулуса сейчас отравлена зельем. Я боюсь, что его кровь стена не примет как подношение, — спокойно ответил Дамблдор, разрезая тыльную сторону своей левой ладони ножом. — Смысл в том, чтобы не выпустить того, кто пил зелье. От двух кубков эффекта могло не быть, ведь и медальон, выпив их, нельзя забрать, но от целой чаши он непременно наступит, и стена почувствует это.   Арочный проход засветился в стене, и все вышли в ущелье. Оно было таким же мрачным, как и несколько часов назад. Дамблдор направил палочку на валуны, превратив их в больничную кушетку, аккуратно положил туда тело Регулуса, остановил заклинание легкости на его теле, после чего достал делюминатор и зажег три светящиеся сферы под сводом.   Все столпились вокруг кушетки, но никто кроме директора не решался ничего делать или говорить. Даже Кричер больше не всхлипывал, а только смотрел на своего хозяина огромными от ужаса глазами.   И ужасаться было чему. Регулус лежал неподвижно и на его белом лице темнели отметины то ли синяков, то ли грязи. Высушенная Гермионой одежда была вся порвана и вновь промокла — теперь уже от крови в районе груди, рук и ног. Дамблдор вновь достал нож, и при виде этого Кричер вскрикнул, но облекать свои страхи в слова не решился, молча наблюдая, как директор режет ножом порванную мантию, освобождая тело Регулуса. Гермиона сложила одежду —грязную и порванную в клочья, в свою сумку — вдруг там что-то ценное для Регулуса? Дамблдор разрезал и избавился от пропитавшейся кровью черной кофты, брюки очень коротко отрезал, оголив расцарапанные и покусанные ноги.   — Внутренние органы не задеты, — сказал он между неизвестными заклинаниями, — Но он потерял много крови, поэтому ослаб. И та кровь, что осталась в нем, тяжело отравлена темной магией. Лихорадку я убрал, временно нормализовав температуру тела, а также наложил заклинание сна без сновидений: работает как одноименное зелье, но без консультаций с хорошим практикующим лекарем, зелья давать Регулусу я не хочу, его кровь слишком отравлена. Но покой на ближайшие пару часов ему необходим в любом случае.   Фоукс запел протяжную, печальную песню и перелетел на кушетку, склонив голову над голой грудью Регулуса, где кожа была по диагонали вспорота чем-то острым и тонким, а сбоку порвана, словно от укуса зверя. Слезы закапали из его глаз, моментально затягивая раны на коже. Кричер ахнул и затрясся в немых рыданиях. Гермиона и Дамблдор смотрели молча и напряженно. Скоро на теле не осталось видимых повреждений. Гермиона сняла с себя расстегнутую, но не скинутую мантию, сделала ее теплой и сухой и протянула эльфу. Кричер взял ее молча, не возмущаясь и не задавая глупых вопросов. Он накинул мантию на плечи хозяина, аккуратно застегнул ее. Рукава были сильно коротки, да и длина едва доходила до середины икры, но лучше, чем ничего. Когда Регулус был одет, Дамблдор положил руку на плечо Кричера.   — Кричер, твой хозяин совершил сегодня очень благородный и очень мужественный поступок. Он не говорил тебе, потому что не хотел подвергать вашу семью опасности. Я лишь повторю то, о чем он уже попросил тебя: не говорить никому о том, что ты видел здесь.   Кричер закивал, растирая слезы по сморщенному лицу.   — Мы желаем Регулусу добра. Поэтому не можем отпустить его домой. Чтобы не подвергать его родителей опасности, они не должны ничего знать. К тому же в вашем доме может быть много людей, которые не должны видеть Регулуса в таком состоянии, иначе это будет опасно прежде всего для него. Тоже самое касается и госпиталя. Мы не может отправить его в больницу святого Мунго, не рискуя привлечь ненужное и опасное внимание к нему. Но не переживай, Регулус получит самое лучшее лечение. В наших рядах есть блестящие целители и зельевары. Они сразу же займутся его лечением.   — Но где же он будет жить?   Дамблдор помедлил с ответом, словно сомневаясь, говорить Кричеру или нет.   — У своего брата Сириуса.   Кричер вскрикнул то ли от возмущения, то ли от ужаса, но Дамблдор спокойно продолжил:   — Там он будет в безопасности.   — Я не оставлю хозяина Регулуса!   — Кричер, поверь, пока Регулусу больше всего угрожает, что о том, что случилось, может кто-то узнать.   Эльф поджал уши.   — Возвращайся домой, Кричер. Как только Регулусу станет получше, он сам свяжется и с тобой, и со своей семьей.   Кричер ссутулился, но кивнул.   — Ты сможешь трансгрессировать отсюда?   — Да… — ответил эльф и с сомнением посмотрел сначала на Дамблдора, затем на Регулуса. Он явно сомневался, что Регулуса доставят в безопасное место.   — Хорошо. Тогда до встречи, Кричер. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы с Регулусом все было хорошо.   Сказав это, Дамблдор взял на руки Регулуса и махнув палочкой, превратил кушетку обратно в валун.   — Гермиона, крепко возьми меня за левое предплечье.   Гермиона неуверенно подошла и обхватила руку директора. Вытянув правую руку, Дамблдор схватил Фоукса за хвост, и все закружились в вихре огня.   Через минуту они стояли уже в хорошо знакомом кабинете директора.   Откашлявшись от запаха пепла, Гермиона огляделась.   — Мы в Хогвартсе… — озвучила она очевидное.   — Ненадолго. Через каминную сеть мы вернемся к Сириусу. Хогвартс более безопасное место для трансгрессии с Фоуксом: меньше лишних глаз. Да и на случай, если бы Кричер решил трансгрессировать с нами, ухватившись…   — Зря вы так с Кричером… — пробормотала Гермиона, — Он очень переживает за Регулуса.   — Не сомневаюсь, Гермиона, — ответил Дамблдор, уже разместивший Регулуса на кушетке, некогда бывшей диванчиком. — Но я не мог рисковать, приглашая Кричера домой к Сириусу. И не только потому что не имею права так сильно злоупотреблять его гостеприимством. Сириус и Кричер очень плохо ладят друг с другом. Появление на своем пороге брата уже будет для Сириуса серьезным стрессом. Появление Кричера может лишь антагонизировать их еще больше. К тому же квартира Сириуса под заклятием Фиделиуса, хранитель — я. Привести туда Кричера значит посвятить его в тайну. Это слишком большой риск, который я не мог позволить себе.   Гермиона кивнула. Она не была до конца согласна с этим, но спорить было бесполезно.   Дамблдор достал миску летучего пороха и протянул Гермионе.   — Ты первая. Рэндальф-авеню, 117b.   Через две минуты Гермиона уже вошла в гостиную Сириуса. Большие часы на стене указывали время — без десяти десять.   — Сириус!   Гермиона открыла дверь и позвала. Ей не хотелось уходить из гостиной на случай, если Дамблдору понадобится помощь с Регулусом.   — Сириус! Пожалуйста, спустись!   Она отправила наверх своего патронуса, чтобы он разбудил, если нужно, и привел Сириуса, а сама осталась ждать у камина.   Послышался топот босых ступней по лестнице, и в комнату вбежал сонный и встревоженный Сириус в футболке и шортах.   — Гермиона... Что-то случилось?   — Да… Не знаю, как тебе объяснить… Сейчас приедет Дамблдор с Регулусом, он, наверное, объяснит тебе все лучше меня…   — С Регулусом?.. — Сонливость с него как рукой сняло. — Что ты такое…   Но не успел он договорить как из камина показались руки, на которых лежало худое, бледное тело в мантии не по размеру. Сириус перехватил брата себе на руки, глаза его были огромными от ужаса.   — Регулус, Регулус! Что с ним?   — Он жив, Сириус, но очень ослаб. Положи его пока сюда, — сказал Дамблдор. На месте дивана теперь стояла знакомая больничная кушетка. — Подготовь ему комнату. Ты ведь не против, что он некоторое время поживет у тебя? Ему пока нельзя возвращаться домой…   Сириусу не нужно было говорить дважды. Положив Регулуса на кровать, он побежал наверх.   —  Я, наверное, пойду помогу… — неловко проговорила Гермиона.   — Не стоит, — мягко ответил Дамблдор, — Дай Сириусу время прийти в себя. Он подготовит комнату и спустится сам, когда будет готов.   Гермиона кивнула.   Не прошло и десяти минут, как Сириус вновь вошел в комнату. Он все еще выглядел очень встревоженно, но в движениях появилась твердость, уверенность. Только взгляд выдавал сильнейшее беспокойство.   — Комната готова. Я отнесу его тогда, — не то спросил, не то сказал он.   Дамблдор кивнул на кресло.   — Подожди немного, — сказал он, — Регулус сейчас спит. Он был ранен, но Фоукс раны залечил. Сейчас он ослаблен и его кровь отравлена темной магией.   На это Сириус не ответил, молча сев напротив директора.   — Я уже связался с Дорказ, — на этих словах Дамблдор глянул наверх, на часы, — Если все будет хорошо, в течение получаса она будет здесь.   Сириус кивнул, а Гермиона вопросительно посмотрела на Дамблдора.   — Дорказ Медоуз блестящий целитель. Она сейчас проходит стажировку в больнице святого Мунго. Ее способности к диагностике поистине выдающиеся, — добавил он для нее.   Некоторое время все молчали. Затем Сириус не выдержал и устало спросил:   — Во что он на этот раз вляпался?   — Твой брат совершил сегодня очень мужественный и смелый поступок, Сириус, — ответил Дамблдор, — Он собирался пожертвовать собой, чтобы приблизить всех нас к победе над Волдемортом.   — Он пожиратель смерти…   — Да. Полагаю, он не понимал до недавнего времени ни природу Волдеморта, ни его секты. Но, как только понял, он приложил все силы, чтобы победить его…   Сириус фыркнул. Устало и угрюмо.   — Вы верите этому?   — Я это знаю.   — Он мягкотелая тряпка! За всю жизнь он не смог и слова поперек сказать даже нашей матушке. Куда ему бросать вызов Волдеморту? Нет, это ловушка, профессор. Либо он под действием Империо, либо осознанно разыграл представление, чтобы втереться к нам в доверие. Он ведь идеальный кандидат на роль шпиона! Пожиратель смерти, у которого брат в Ордене и приближенный к Вам! Как бы я ни хотел верить в его раскаяние, но серьезно, мы не можем так рисковать. Пусть Дорказ осмотрит его и заберет в Мунго. Здесь он будет только шпионить.   — Сириус… Это не представление. Поверь мне. В нашем распоряжении абсолютно надежный источник информации.   Сириус лишь покачал головой, явно давая понять, что совершенно не убежден.   — Ты веришь мне?   Но вместо ответа тот лишь устало уронил голову в ладони.   — Ты веришь мне, Сириус? — настойчиво повторил Дамблдор.   — Я… Господи, конечно, я верю вам профессор! Но это не вопрос…   — Нет. Но сейчас я прошу от тебя именно веры, Сириус. Верь мне. Я обещаю рассказать тебе все и объяснить чуть позже. Когда нам станет понятно, как сильно отравлен Регулус, и когда он сможет рассказать нам о своих планах.   Вздох Сириуса был слишком похож на стон. Но возражать он не стал.   — Ладно. Хорошо, профессор.   — Спасибо, Сириус. Сейчас мне нужно уходить, но я вернусь, как только смогу. Размести, пожалуйста, Регулуса.   И с легким щелчком Дамблдор исчез в воздухе.   Сириус сидел неподвижно еще пару минут, затем встал и, не применяя магии, легко взял Регулуса на руки и понес в комнату. Гермиону всегда удивляло, что чистокровка Сириус удивительно мало использовал в обычной жизни магию. В вопросах кулинарии и уборки (которой он, впрочем, едва ли занимался) она объясняла это обычным отсутствием навыков — его всегда обслуживали эльфы. Но и во многих других аспектах это было также заметно. Сириус был тактилен. Он любил делать все руками, а когда он нервничал эта черта только обострялась.   Дойдя до маленькой комнаты, смежной со своей, Сириус аккуратно, с несвойственной ему нежностью положил Регулуса на кровать, затем вопросительно посмотрел на вошедшую за ним Гермиону. Комната была небольшая, кроме шкафа и кровати ничего не было, да и ставить было некуда.   — Дорказ скоро должна прийти, — сказал он Гермионе, — Я пока, наверное, приведу Рега в порядок. Помою, переодену.   Гермиона кивнула.   — Тогда я пойду ждать в гостиную. Если потребуется моя помощь, зови.   — Спасибо.   *** Гермиона ходила кругами по гостиной. Дорказ опаздывала. Послышались шаги. Медленные. Это спускался Сириус. Она пошла к нему навстречу.   — Как он?   — Все также. Еще действует заклинание сна. До прихода Дорказ я не буду его останавливать.   Гермиона кивнула и обняла себя руками.   — На нем была твоя мантия… — начал Сириус.   Гермиона кивнула и на это, но не стала пояснять.   — А где его одежда?   Он спрашивал о том, что именно с одеждой случилось, но Гермиона осознанно проигнорировала подтекст, ответив прямо на вопрос.   — Одежда в сумке.   Она подошла к дивану, взяла тканевую сумку и достала оттуда пакет, внутри которого лежала грязная и порванная одежда. Сириус молча взял его и сел прямо на пол, высыпав туда же грязную одежду брата. При виде разодранной и испачканной в крови одежды он ничего не сказал, не ужаснулся и не задал никаких вопросов, просто стал быстро осматривать ее, словно ища что-то.   — Что ты делаешь? — с беспокойством спросила Гермиона.   Сириус промолчал, продолжая трясти и ощупывать ее.   — Вот здесь, — наконец сказал он и коснулся палочкой кармана мантии. Из кармана он достал небольшую черную записную книжку в кожаной обложке.   — Сириус, не надо… Там может быть что-то личное.   Сириус медленно поднял на нее глаза.   — Конечно, в это-то весь пойнт.   — Нельзя читать чужие письма и дневники! — она схватила книжку, но Сириус держал ее крепко, не отпуская.   — В данном случае, это необходимо. Поверь, я совсем не горю желанием читать откровения малыша Регги, — раздраженно прошипел он, вытягивая блокнот на себя, — Но в отличие от Дамблдора я знаю Рега, и я не верю в резкие порывы его благородства и смелости.   Он положил блокнот себе на колено и задумчиво посмотрел на него.   — Я очень люблю Дамблдора. Обожаю. Дамблдор лучший, самый блестящий из всех живущих. Ты не видела его на дуэлях, он стоит пяти лучших пожирателей. Чего там — пяти авроров. Но он наивен до невозможности и слишком верит в людей. Я не хочу, чтобы из-за этого мы потеряли еще кого-то или проиграли войну. Из-за… из-за Рега. К тому же, — беззаботно добавил он, посмотрев на Гермиону, — Вряд ли тут что-нибудь можно найти. Он же волшебник, все нужное он в любом случае запаролит.   — Тогда тем более!   Но Сириус ее уже не слушал, листая записную книжку.  Как он и ожидал, она была пустой. Точнее пустой притворялась: листы несли следы использования: помятости, царапинки, но никак не хотели открывать тайны своего хозяина. Заклинания не помогали. Пароль подобрать Сириусу не получалось. Гермиона в немом негодовании сидела рядом, скрестив на груди руки, возмущенно пыхтя на каждую безрезультатную попытку. Сириус, видимо, тоже от этого устал, и, бросив палочку на ноги, не особенно рассчитывая заметить что-то новое, вновь принялся пролистывать пустые страницы. Но тут в глаза тут же бросились аккуратно выведенные чернилами буквами. На самой первой, титульной странице резным, калиграфическим почерком было написано: «Кто хочет стать чем-то другим, должен перестать быть тем, кто он есть. Майстер Экхарт».   — Какая же чушь, — разочарованно фыркнул Сириус, бросив блокнот Гермионе.   — Это для тебя чушь! — не скрывая раздражения ответила она, аккуратно положив блокнот обратно в сумку. — Ты не поймешь.   — В смысле? — вскинулся Сириус, — Что там вообще понимать? Это же просто глупость! Чушь! Как можно стать чем-то другим? И зачем? Весь пойнт же именно в том, чтобы быть собой!   — Я же говорила, что ты не поймешь, — вставая, ответила Гермиона, — Потому что ты действительно всегда был собой. И никогда не осознавал, какая это привилегия. А он всегда только притворялся тем, кого в нем хотели видеть.   Сириус с немым недоумением посмотрел вслед уходящей из комнаты Гермионе. Сумасшедший, безумный день. А ведь еще нет и одиннадцати.   *** Дорказ вбежала растрепанная и запыхавшаяся. Без лишних слов ее проводили к Регулусу. Сириус сидел по-турецки напротив комнаты, Гермиона стояла в коридоре, обхватив себя руками, нервно постукивая ногой. Дорказ около получаса произносила неизвестные заклинания, ее перо что-то методично самостоятельно записывало в пергамент. Регулус продолжал спать. Наконец, она взяла колбу и шприцем (выглядящим на удивление неволшебно) набрала ампулу крови из его вены. Шприц самоочистился, после чего исчез в черной сумке Дорказ вместе с самопищущим пером. Пергамент пролетел прямо ей в руку.   — Не могу сказать вам ничего нового, — заявила Дорказ, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь, — Кровь отравлена темной магией, но это и без диагностики очевидно. От него разит ей. Очень темной магией. Я взяла образец крови для исследований, но вряд ли получится установить точный состав зелья, которое он пил. С другой стороны, жизненно важные органы в норме. Зелье восстановление крови, зелье кристализации и зелье абсорбции, очищающее кровь, — она достала из сумки три небольшие ампулы и вручила Сириусу, — По три капли пять раз в день. Это я из Мунго взяла, когда встретила патронуса Дамблдора. Хватит на первую неделю, но я уже сообщила Лили, она сделает еще.   — На первую неделю… — глупо повторил Сириус.   — Ну это как минимум. А что ты хотел? Такую тьму вытравлять из крови. Я завтра еще забегу. Не будите его, но и продлевать заклинание сна не нужно, пусть придет в себя как сможет. Последите за ним.   — В каком смысле?   — Это зелье… Оно действует в первую очередь на сознание, насколько я могу судить. Возможны галлюцинации, потеря памяти (как временная, так и перманентная), панические атаки… Весь букет всего самого плохого. Нужно наблюдать за ним, я приду завтра, тогда уже станет понятнее. Все, бегу. У меня операция через полчаса, и так еле вырвалась. Не провожай!   Она быстрыми и одновременно небрежными движениями обняла рукой и поцеловала в щеку сначала Сириуса, затем Гермиону. После чего, не оборачиваясь, сбежала по лестнице и выбежала из дома.