Космобайкер

Исследовательский центр «Блэк Меса» Блэк Меса, Нью-Мексико

       Если бы вы спросили когда-нибудь у учёных, работающих в секторе C комплекса «Блэк Меса», какой из их коллег наиболее врезался в память, то те бы без сомнения ответили: «Иван Буров». Кто-то бы возразил, что это, всё-таки, работающий охранником Отис Лори — не каждый день можно увидеть в комплексе охранника, поедающего пончики на стрельбище, и одновременно с этим умудряющегося лучше остальных попадать по мишеням — но те вовремя вспоминают, что этот пухлый усач всё-таки не числится за сектором C. Так что уроженец Новосибирска с косматой бородой и колючим взглядом держит за собой пальму первенства за звание не только самого экстраординарного учёного комплекса, но и сотрудника сектора C.

27 января 2001 года, внешние жилые секторы комплекса. 7:28 утра.

СУБЪЕКТ: Иван Буров Мужчина, 28 лет

      Герой этого негласного состязания готовился к скорому выходу на работу и уже заканчивал свой завтрак, состоявшего из пожаренных пельменей, оставшихся с прошлого вечера, и целого литра кофе без сахара и молока. Прихватив с собой на работу ещё термос с горячим напитком и сунув под мышку запасной лабораторный халат, Иван Буров покинул свои служебные апартаменты и направился в сторону стоянки, где находился его 250-й «Ребел».        Впрочем, сегодня доктор Буров не собирался седлать своего железного коня — в конце января по утрам в Нью Мексико всё ещё ощутимо подмораживало, да и куплен он был, по большому счёту, ради выездов в ближайшие к комплексу поселения. Молодой учёный убедился, что его мотоцикл стоял на прежнем месте, накрытый от непогоды брезентом, и пошёл уже в сторону станции монорельса, который повезёт его с коллегами вглубь столовой горы.

ОБРАЗОВАНИЕ: Кандидат наук, МГТУ им. Н. Э. Баумана, Факультет Фундаментальных Наук

      На платформе уже ждали свой вагон ещё двое учёных и один охранник, с ними Иван был знаком лишь как с соседями по общежитию, а все они работали в секторе F. Те, заметив обутого вместо типичной офисной пары туфель в берцы учёного, вразнобой кивнули ему.       — Привет, Пит, — Иван поприветствовал хорошего приятеля, доктора Уолкера, крепким рукопожатием, — снова не выспался?       — Ага. Проснулся в пять и так и не смог уснуть снова, — Питер Уолкер был свидетелем сбоя Зен-портала, унесшего жизнь коллеги, тремя месяцами ранее, и порой его мучали кошмары.       — Ясно. Кофе будешь?       — Давай, пока ждём свой поезд, — ответил бостонец, на что бородач открутил крышку термоса и заполнил её на три четверти.       Спустя пару минут почти пустой поезд прибыл к платформе, и, приняв в себя немногочисленных пассажиров, через полминуты отошел, оставив её в запустении.

ДОЛЖНОСТЬ: Научный сотрудник

      Поездка через комплекс для учёных началась с привычного бубнежа диктора:       «Доброе утро и добро пожаловать в транспортную систему комплекса «Блэк Меса». Этот автоматизированный поезд предоставляется для безопасности и удобства персонала исследовательского центра «Блэк Меса».       Сейчас 7:36 утра. Температура снаружи комплекса — 26 градусов по шкале Фаренгейта с прогнозируемым повышением до 41. Внутри комплекса поддерживается комфортная температура в 68 градусов по шкале Фаренгейта. Поезд отправляется из Внешних общежитий через Восточный вход для персонала на пересадочную станцию Сектора 9, а затем в сектор F…»       Севшие рядом друг с другом Буров и Уолкер некоторое время просидели молча, пока диктор не закончила говорить. Вскоре, дабы разрушить неуютную тишину, решил взять слово русский:       — Слышал, вы у себя снова собираетесь проводить исследования сам-знаешь-где… Это уже какая по счёту экспедиция? — спросил, перейдя на шёпот, Буров.       — Если ты про Зен, можешь сейчас не таиться, тот охранник — Уилсон — уже давно в курсе, чем мы занимаемся, допуски у него есть. Ну а доктор Карнад, — бостонец кивнул в сторону смуглого учёного с тюрбаном на голове, дремавшего в дальнем углу вагона, — тем более — он из нашей Передовой биолаборатории, принимает активное участие в исследовании добытых оттуда образцов флоры. А экспедиция будет четвёртая, с переходом на недельные смены, чтобы не дёргать исследователей слишком краткими вылазками.       Буров спокойно кивнул, осмысливая озвученную коллегой информацию. Более долгие командировки по ту сторону портала означает более серьёзную подготовку персонала и оснащение миссий, а значит и заметно возросшие затраты на поддержание научной программы исследований пограничного мира. Следовательно, если выбить дополнительное финансирование из федерального бюджета не выйдет, то где-то придётся экономить — например, на обслуживании различного оборудования в основной части комплекса. Немного страшно становится от мысли, что экономить уже начали, а оборудование просто ещё не начало выходить из строя и калечить людей. Немного посерьезневшее выражение лица Бурова не осталось незамеченным Уолкером.       — Эй, в чём дело?       — Да так, о своём задумался. Как думаешь, какой отдел на этот раз продвинется в своих исследованиях дальше?       — Ну, судя по доктору Карнаду, работы у биологов и сейчас выше крыши — каждый из всех этих многочисленных островов, парящих в космосе — это по сути отдельный биом со своими уникальными условиями, и одни и те же виды растений и животных будут развиваться на них по-разному. Полагаю, им даже придётся расширять штат, чтобы поспевать за новыми открытиями.       — Скорее даже, всем отделам. Но будем реалистами, на всех всего не хватит, я склоняюсь к варианту, где многим придётся забыть про отпуска и брать сверхурочные. И быть может, даже форсировать исследования там, где не надо, — попробовал подтолкнуть собеседника в нужное русло размышлений Иван.       — Думаю, ты прав. Эх, плакал мой отпуск на Великих Озёрах этим летом.       На этой немного грустной для занятого здесь интенсивным умственным трудом работника ноте разговор о Зене подошёл к своему концу. Под шум электромоторов монорельса и сонное сопение доктора Карнада соседи по общежитию доехали до пересадочной платформы, погружённые в собственные думы. Пересев на другой поезд в Секторе 9, Буров остаток пути провёл в гордом одиночестве, оградившись от остальных попутчиков чтением оставленной ранее кем-то из учёных газеты.

НАЗНАЧЕНИЕ: Лаборатория аномальных материалов ДОСТУП: Уровень 3

      Вагон монорельса остановился у платформы сектора C. От своего поста к нему спокойно подходил работавший тут уже пару месяцев охранник, Дэвид Монтеро. За это время он уже успел привыкнуть к высоко висящей над дном тоннеля платформе, в отличие от некоторых ученых-старожилов. Вот, кстати, стоявший в очереди на выход перед Буровым доктор Кумер, заметно напрягся, увидев неизменную платформу, подвешенную на тросах.       — Доброго утра, коллеги? Многовато вас сегодня сюда едет всё утро, не так ли? Я уже думал, никто больше не придёт, — прокомментировал прибытие учёных в сектор охранник, неторопливо приближаясь к поезду.       — Молодой человек, можете побыстрее? У нас сегодня в лаборатории внеплановые эксперименты, не задерживайте нас, — доктор Кумер, вероятно, встал в этот день не с той ноги, — Раньше впустите нас — дольше сможете куковать у себя на посте в шлюзе.       — Ладно-ладно, Гейзенберг, сейчас я вас выпущу, — с едва заметной ухмылкой ответил охранник и разблокировал дверь вагона.       Как только дверь полностью отошла в сторону, седой учёный чуть ли не пулей покинул вагон и быстрым шагом дошёл до гермодверей в лаборатории.       — Доров, Иван. Как оно? — пожал руку Бурову охранник, когда они направились вслед за местным двойником Эйнштейна.       — Пойдёт, Дэйв. Разве что, половину выходного проведу тут, ну да ладно.       — А чё эт с Кумером сегодня? Резкий прям какой-то стал.       — Да фиг его знает, так-то он высоты боится, или, может, субботняя смена нарушила его планы? — предположил Буров, — Как и многим из нас сегодня, — добавил он чуть тише.       — Зайдём с Барни в «Койотль» сегодня после смены? Ты так и торчишь нам пару маргарит за исправленные задним числом опоздания, если ты не забыл, — хитро ухмыльнулся коллеге охранник, — И, кстати, я шлёма и наколенников при тебе не вижу, так что сам с клюквенным соком как раньше не отсидишься.       — Не забыл. Ничего не могу обещать. Ещё не всех, кого можно, встретил. Если что, смогу сагитировать присоединиться этим вечером кого-нибудь. Флайстада зовём?       Уже начавший в этот момент разблокировать двери на КПП Монтеро немного напряженно дёрнулся, вспомнив о чём-то известном только им двоим, но всё же кивнул.       — Хер с ним, зовём.

***

      После того, как у прибывших проверили документы перед второй гермодверью, Буров прошёл в лобби и, убедившись на ресепшене что никаких срочных сообщений для него не было, проследовал дальше в сторону раздевалок. Жизнь в секторе, несмотря на субботнее утро, уже шла в привычном темпе — учёные всё так же горячо спорили друг с другом и вели кипучую деятельность за своими компьютерами и маркерными досками. Если в выходной на работу большинство учёных и не выходило, то коридоры и кабинеты всё равно не пустовали — в такое удобное время вовсю разворачивался немалочисленный обслуживающий персонал — компьютерщики, электрики, механики. В эту субботу недостаток учёных как раз был разбавлен снующими туда-сюда бригадами ремонтников.       Через пару секунд, как Иван прошел мимо кухни и свернул за угол, из прохода в женскую раздевалку вышла его коллега, Колетт Грин, уже облачённая в свой неизменный бордовый костюм модели 4.       — О, Вань, привет, ты уже здесь! — Колетт крепко, не без помощи костюма, обняла Бурова, — Джины сегодня не будет здесь — в секторе A понадобилось записать новые руководства в виртуальном инструкторе, чтобы вводить в курс дела новоприбывших учёных, так что встретиться с ней выйдет лишь в обед в тамошней столовой. Что скажешь?       — Думаю, можно, почему бы и нет. Значит ты сегодня за неё, верно? — поинтересовался учёный, разминая спину после усиленных обнимашек.       — Ага. Интересно, что такого нужно записать, что прежних инструкций оказалось мало?       — Кто знает? — ответил Буров, задумчиво почесав свою косматую бороду, — Ты не в курсе, Джина когда-нибудь гоняла в Зен через «лямбдовский» портал? Если так, то может это что-то с тамошними лабораториями? Только что говорил об этом с Уолкером, что из сектора F, тот говорит, скоро у «Лямбды» будут более длительные вылазки, наверное там бы понадобился улучшенный инструктаж.       — Пожалуй, так. Спросим у неё, может расскажет, что разрешено при лишних ушах за соседними столиками. Ладно, Иван, не буду тебя задерживать, «Марк-3» сам себя не наденет.       — Да и «четверка» тоже такому не научилась. Может, Джина сконструирует «пятерку» полностью автономной, чтобы заместо нас на работу ходил?       — Я подскажу ей на наших очередных чайных посиделках что-нибудь подобное. Только, хы, Ваня, потом не жалуйся, что костюм будет зарплату заместо тебя получать! Ладно, теперь я точно пошла, сегодня, говорят, мы должны тестировать уникальный «камень», так что не опаздывай, — начав идти в сторону тестовых камер, сказала Колетт, — Увидимся на обеде!       — Чао! — решив отложить вопрос с походом в бар до обеда, кратко бросил в ответ Иван, и зашел в раздевалку, пряча в своей бороде легкую ухмылку.

***

      Как только доктор Буров облачился в казённый комплект термобелья, он направился в находящуюся по левую руку со стороны входа часть раздевалки, где находился постамент с тремя костюмами H.E.V. Буров с удостоверением в руке подошёл к консоли, отпирающей створки защищенных хранилищ, провел картой по специальному считывателю и нажал среднюю кнопку. Соответствующее хранилище беззвучно открылось, дав учёному доступ к личному комплекту брони. Светло-жёлтый костюм Модели III последней модификации с «лямбдой» на грудной пластине выглядел почти идеально.       Иван по уже давно отточенной схеме облачился в костюм — сначала он снял переднюю часть брони торса, чтобы можно было залезть в костюм ногами и просунуть руки в рукава, а затем повесил её обратно на имеющиеся крепления, после чего зафиксировал. Буров на всякий случай проверил, как сгибаются руки и ноги в броне и не заминается ли кевларовая ткань на не прикрытых бронепластинами участках костюма. Учёный взял находившийся рядом гермошлем, надел его и на ощупь нажал пару кнопок на передней части брони, запуская костюм. На пользовательском дисплее промелькали строки отладчика, после чего возникшую недолгую тишину нарушил синтезированный женский голос, известивший о запуске основных систем костюма. Закончив с ним, Буров направился прямиком в ставшей родной лабораторию.

АДМИНИСТРАТИВНЫЙ СПОНСОР: Засекречен

      Войдя в контрольную комнату, Иван застал в ней уже привычный коллектив — докторов Вэнса, Кляйнера, пару ассистентов, перешедших из возглавляемого доктором Розенбергом отдела, а также его самого в сопровождении пары порядком измождённых техников.       — Всем привет, коллеги, я не сильно опоздал? — сняв гермошлем, поздоровался с учёными сибиряк.       — Нет, Айвен, ты как раз вовремя, — ответил доктор Кляйнер, — Доктор Розенберг с техниками только закончил отладочные работы и уже собирался уходить. Может, вам есть что сказать, коллега?       — Думаю, да, Айзек. Доктор Буров, ваши служебные записки с предложениями по улучшению исследований кристаллов подтолкнули на некоторые мысли. Мы с доктором Келлером опробовали предложенные вами методики анализа на сверхмалом антимасс-спектрометре в одной из лабораторий прототипов, и в целом, их можно применить на более мощном, что установлен у вас в лаборатории. Вы точно не хотите перейти в мой отдел? — поправив очки, поинтересовался учёный.       — Спасибо за предложение, доктор, — немного смутился Иван, почесав шею, — я не против, но я в этой лаборатории лишь полгода, и хотелось бы для начала здесь прийти к какому-нибудь значимому для науки достижению, а там уже решу.       — Что же, не буду вас торопить. А касательно сегодняшнего исследования, думаю, ваши специалисты объяснят вам всё не хуже меня, у нас с доктором Келлером есть работа по нашей части, так что оставлю вас. До свидания, коллеги, — попрощался с персоналом лаборатории доктор Розенберг.       — До встречи, Стэн, — кивнул приятелю Илай Вэнс, провожая уходящего взглядом, пока тот не скрылся за дверью, — Ладно, Иван, а теперь перейдём к инструктажу…

***

ПРИОРИТЕТ ПО РЕАГИРОВАНИЮ В СЛУЧАЕ СТИХИЙНЫХ БЕДСТВИЙ: По усмотрению.

Сектор C, лаборатория C-33/a. 9:14 утра.

      В огромном зале цилиндрической формы перестало быть тихо, как только за молодым ассистентом захлопнулись створки гермодверей. Облаченный в «Марк-3» выпускник Бауманки Иван Сергеевич Буров остановился рядом с внушительным агрегатом для испытаний и ждал дальнейших указаний от коллег.       — Начинаем испытание образца GE-3390, планируемая мощность антимасс-спектрометра — 50%. Айвэн, это испытание проводится в неполную мощь, но на всякий случай повторю, будь осторожен, как будешь помещать кристалл под луч, — раздался голос доктора Кляйнера из рации, встроенной в в защитный костюм ассистента.       Молодой учёный в броне развернулся в сторону наблюдательного поста и подозрительно прищурился, хотя его выражение лица было труднее разглядеть за визором шлема:       — Док, а он не ёбнет?       — Не должно, это пока что самый крепкий кристалл на нашей памяти. Шутники из лаборатории кристаллографии не просто так дали образцу именно такой номер — структура кристаллической решётки у него — что-то между алмазом и шпинелем, твёрдость — там же. Но если всё-же… рванёт, весь спрос будет с доктора Розенберга — это он проектировал этот прибор, руководил написанием документации к нему и составлял рекомендации к испытаниям. А теперь поднимайся уже к пульту управления и запускай роторы.       Доктор Буров, казалось бы, работает тут еще только полгода, но в деталях разобрался, что к чему. И к тестовой камере он уже вполне привык, знал, к каким агрегатам подходить, как в случае чего устранять неполадки. Отработанным движением он забрался по лестнице и запустил роторы с панели управления. Зал по ходу нарастания оборотов ротора постепенно заполнялся равномерным гулом, сердце молодого физика замирало как в первый раз от осознания человеческого гения, способного создать что-то столь же сложное и мощное.       — Хорошо, Иван, антимасс-спектрометр вышел на расчётную мощность, — произнес доктор Вэнс, — поднимаем тележку с образцом в испытательную камеру. Иван, в этот раз кристалл к лучу пододвигай медленно, нужно промониторить показания датчиков на предмет возмущения электромагнитного поля.       Буров начал плавно толкать тележку.       — Та-ак, хорошо, чуть поровнее… Стой… Так, хорошо. Всё, как и предполагал доктор Розенберг. Порядок, показания сняты, доталкивай тележку и отходи от активной зоны.       Буров закончил свою часть работы, а автоматика антимасс-спектрометра начала свою. Кристалл был зафиксирован в луче при помощи колодок, сам луч приобрел зелёный цвет. Несмотря на неполную мощность работы агрегата, свет в тестовой камере всё равно стал менее ярким, да к тому же начал мерцать, немного действуя отдельно взятым учёным на нервы. Роторы продолжали вращение, гул аппаратуры на слух исследователей, знавших её до последнего проводка, не выдавал никаких признаков неполадок. Всё шло как по маслу.       — Длительность экспозиции кристалла уже достигла одной минуты, пора заканчивать испытание. Роуз, подай команду на колодки, чтобы освободить кристалл из активной зоны, Пол — а ты готовься гасить эмиттеры, роторы остановятся уже сами.       — Доктор Кляйнер, — донесся голос ассистентки, — что-то не так, колодки заклинило, образец остаётся в активной зоне.       — Айвэн! Скорее проверь, не отвалилось ли чего в блоке питания колодок! Кристаллографы рассчитывали, что кристалл до перегрева продержится еще где-то минуту.       Иван, не раз прошедший инструктажи на случай подобных внештатных ситуаций, быстро сориентировался и, не став дослушивать поручение, добежал до щитка на стене, открыл его и нашел источник неполадки — от вибрации испытательного оборудования отлетела с нужной контактной площадки одна из клемм, запитывающих колодки. Перехватив свисавший провод, он вернул клемму на положенное место и закрыл щиток.       — Есть, колодки теперь откликаются на команды с пульта, скорее вытаскивай обра…       Довольно сильный взрыв, сравнимый по мощности с армейским взрывпакетом, раздался в самом антимасс-спектрометре — кристалл был цел, но перед тем как разлететься на куски, испустил пару мощных лучей зелёного цвета из себя, один из них рассёк одну из стен испытательной камеры, а второй буквально без следа испарил Ивана, который не успел отпрыгнуть в сторону. Осколки пролетали сквозь луч прибора, испуская мощные разряды зелёного цвета и создавая множественные возмущения в работе оборудования, окончательно выведя его из строя.       В испытательной камере стало мрачно, лишь узкая полоска света из наблюдательной комнаты, что была запитана от запасного генератора, высвечивала то, что было внутри, и зрелище было не сильно воодушевляющим — активную зону сильно потрепало, колодки вывернуло наружу взрывом, роторы, более не получавшие питание, заканчивали вращение по инерции. Стены от разрядов, исходивших от осколков, были испещрены многочисленными ожогами и местами покрылись копотью.       — Иван! ИВАН! Где ты? — донесся из наблюдательной комнаты голос доктора Вэнса, наблюдавшего за опытом. Ретрансляторы в тестовой камере и рация тоже вышли из строя, и ещё один учёный попытался докричаться до ассистента прямо оттуда.       Но никто не отвечал. В камере было так же тихо, как и перед экспериментом, только изредка тишину разрывал стрекот коротящей проводки.