Космобайкер

      Едва Иван успел понять, что принял на себя зелёный луч, который наверняка должен был его испарить на месте, как его будто втянуло в воронку. Обстановка вокруг мгновенно сменилась на некоторое подобие туннеля, стены которого были будто обиты густыми кучевыми облаками. Бурова несло сквозь пространство и время, как щепку в сточной канаве, и ему ничего более не оставалось, кроме как стойко переносить кувырки внутри этого потока. Несколько раз, у Ивана даже темнело в глазах, когда туннель резко заворачивал в сторону, и он ощущал на себе перегрузки. Это было очень странно, поскольку учёный большую часть времени не чувствовал и намёка на наличие какой-либо силы тяготения.       — Вот и сбылась, блять, мечта детства. Стал кандидатом в лётчики-космонавты, даже подобие центрифуги есть, — думал про себя Буров, вспоминая про отброшенную из-за проблем со здоровьем мечту стать лётчиком-космонавтом и стараясь при этом не потерять сознание.       Зелёного цвета разряды, порой бившие из стен туннеля, то и дело пробегались по высокотехнологичному костюму, испытывая надёжность его электроники, а самого невольного космонавта на стойкость к ослабленному бронёй току. Продлился этот полёт, судя по часам на графическом дисплее гермошлема, всего семь минут, однако Бурова он вымотал настолько, что он ощущал себя так, будто его несло в потоке не менее двух часов. Так что, под конец полёта, когда в цветовой гамме воронки стали преобладать сиреневые с голубым цвета, а грозовые разряды сменились на голубые искры, учёный мгновенно вырубился, когда ударился о что-то твёрдое, стремительно влетев в увиденный им тёмный разрыв.

***

Неустановленное место. Дата и время неизвестны.

(Лирия, апрель 1273 года).

      Иван Буров лежал на полу в очень тёмной комнате. Всё тело молодого учёного ломило как после тяжёлой тренировки. Он с трудом разлепил глаза, и тут же заметил, что визор гермошлема покрылся испариной от его дыхания. Судя по всему, системы костюма не выдержали выпавших на него издевательств, и удар о твёрдую поверхность вырубил не только пользователя «Марк-3». Впрочем, окажись он в совсем тёмной комнате, то и не заметил бы этого, однако, запотевший щиток шлема был подсвечен, но не фонариком, встроенным в костюм, а слабым голубым светом, исходившим от проёма в стене. Даже такого несильного свечения было достаточно, чтобы учёный смог рассмотреть помещение, в котором оказался.       Иван с большим трудом поднялся на ноги — выключенный костюм не очень способствовал этому — и стал оценивать своё окружение. Он до последнего надеялся, что он всё ещё в той же злополучной тестовой камере, хоть до его слуха и не доносилось звуков аварийной сигнализации комплекса. Увиденное учёным того удивило — каменные стены и полы, тем более украшенные неоготическими декоративными элементами никак не могли быть тестовой камерой, которую он запомнил перед ударом в него луча. Выделялась в этом окружении арка высотой в два с половиной метра, внутри которой находился портал, через который было видно облачную воронку.       Кто-нибудь обязательно поддался бы искушению тут же запрыгнуть обратно в портальный вихрь, чтобы тем же путём вернуться обратно, однако доктор Буров мало того, что уже был изнурён проходом через портал, так и чувствовал всем своим существом, что не стоит засовывать туда даже мизинец. Выход из червоточины в пространстве пока что выглядел стабильным — его края равномерно испускали голубые искры и плавно пульсировали. Первой дельной мыслью учёного стало попробовать выйти с комплексом на связь.       Но прежде всего, нужно было привести в рабочее состояние «Марк-3». Кроме того, Ивану пригодился бы фонарик, так что он начал перезапуск систем защитного костюма, найдя на ощупь и прожав пару нужных для этого кнопок на грудной пластине. В гермошлеме включился голографический дисплей с индикацией основных необходимых показателей, оглушительную тишину прервал женский синтезированный голос:       «Добро пожаловать в Защитную систему H.E.V. модели три, используемую в опасных условиях окружающей среды.       > Ударопрочная динамическая защита активирована.       > Датчик атмосферного загрязнения активирован.       > Мониторинг жизненно важных функций активирован.       > Автоматическая медицинская система задействована.       > Система выбора оружия активирована.       > Отслеживание количества боеприпасов включено.       > Коммуникационный интерфейс включён.       > Пусть ваш день будет безопасным.»       — Да, безопасно сегодня ещё как, — Иван мысленно усмехнулся пожеланию от системы костюма и включил встроенный в одно из предплечий фонарик, чтобы ещё лучше осмотреться. Взору учёного предстало ещё больше деталей обстановки, до которых ранее не дотягивался свет от портала. На полу он сразу увидел ещё больше кровавых следов, идущих в сторону дыры в пространстве, при этом выглядели они нечетко, будто оставивший их прихрамывал. С противоположной порталу стороны находился самый настоящий саркофаг. Скорее всего, именно об него ударился Буров, вылетев из червоточины. Выглядел он под стать всему интерьеру вокруг — ещё несколько саркофагов поблизости и стены вокруг были выполнены в едином стиле и изобиловали резными элементами, что навевало ассоциации с декорациями какой-нибудь экранизации «Подземелий и драконов» или «Властелина колец», который, по слухам, должен будет выйти в свет в этом году. Находившийся напротив портала саркофаг не обошла судьба гранитной плитки, которой был выложен пол — он тоже был в крови, на нём отчетливо выделялась здоровая пятерня, от которой шли уже подзастывшие к этому времени подтёки.       Судя по тому, что рядом с порталом не обнаружилось никакого тела, Иван пришёл к выводу, что тот счастливчик, наследивший тут, тоже улетел в дыру в пространстве-времени — следы прерывались прямо рядом с ней.       — Итак. Раз уж костюм заработал, попробую связаться с комплексом — быть может, это как пить дать, высокобюджетные декорации, — попытался откинуть самые невероятные предположения Буров и попробовал связаться с коллегами по радиосвязи на настроенной заранее частоте.       Но, к его недоумению, в ответ по рации он услышал только сплошное шипение. Не помогло даже усиление мощности приёмника. Поиск сигнала на других частотах тоже ничего не дал. Происходящее не нравилось Бурову всё больше и больше, и он решил поискать выход из помещения с саркофагами, желательно — на поверхность, где ничто не будет препятствием радиоволнам. Желание разобраться с порталом было довольно сильно, но стоило всё же проверить связь с внешним миром — портал выглядел относительно стабильно и десяти минут хватило бы сходить туда-обратно.       Спустя пару минут Буров нашел выход из гробницы, представлявшей собой закольцованный коридор с тремя выходами в нём, два из них вели в тупики, являвшие собой более скромные гробницы. Фонарик подсвечивал коридоры, украшенные изящными порталами, пока учёный не вышел в более светлые помещения, судя по всему, находящиеся ближе к выходу на поверхность. Не было ни следа того, что эти помещения использовались, как съемочная площадка — для свежевозведённых декораций здесь скопилось слишком много пыли на горизонтальных поверхностях и резных элементах, а из оставленных здесь следов были лишь те, что оставил его коллега по несчастью, и капли крови, ведущие к порталу, что наводило на мрачные мысли:       — Что бы тут ни произошло, надо выбраться наружу и понять, где я, и сколь глубока задница, в которую я угодил, — подумал Иван, в глубине души надеясь, что кровь на полу лишь бутафория, а радиоприёмник костюма всего лишь пришел в негодность.       «Внимание! Обнаружена повышенная концентрация токсинов в атмосфере! Активирована система рециркуляции воздуха.»       Едва датчики пискнули, сигнализировав об активации еще одной системы, костюм перешел в режим скафандра. Но момента перед этим хватило на то, чтобы Буров успел почуять до отвращения знакомый аромат, поступивший с последним объёмом воздуха снаружи. Пахло трупом. Проходя дальше в сторону предполагаемого выхода, учёный видел ещё больше крови, а затем наткнулся на безжизненное тело человека в странного вида костюме, чем то напоминавшем камзол. Рядом с ним лежала чистая сабля, а туловище его было рассечено от бедра до груди. Впрочем, учёному бросилось в глаза другое — заострённые уши, которые не выглядели как элемент грима. Из рассказов коллег из сектора F, Буров знал про наличие разумной жизни за пределами Земли, но ни разу речи не шло про человекоподобные расы, и тем более про наличие построек, похожих на земные. Так что теперь доктор Буров был железобетонно уверен в том, что эти стены не были съёмочной площадкой фэнтези-фильма и стал мысленно составлять дальнейший план действий.       Пересиливая отвращение к виду мёртвого тела, Иван решил повнимательнее осмотреть мёртвого гуманоида, чтобы понять, что отняло у того жизнь. Характер раны говорил о применении противником хорошего клинка, и он всё ещё может быть тут, и надо быть настороже.       — Прости, Элронд, боюсь, тебе это больше не понадобится… — подобрав из памяти подходящее имя для увиденного им остроухого, сказал Иван и потянулся за лежащей рядом с тем саблей, и снял с его пояса ножны от неё. Закрепив портупею с ножнами на поясе, Иван продолжил продвигаться к выходу.       В зале ближе к выходу, в некотором подобии фойе, он наткнулся на еще пару остроухих трупов мужского пола со схожими ранами, а также заметил несколько обломков стрел и окровавленные метательные ножи. Здесь было что-то вроде привала — пол весь был в грязных следах, будто на улице была плохая погода, на стенах до сих пор горели факелы, а в разведённом на полу костре ещё теплились угли. В углу зала были свалены пожитки эльфов, среди которых Буров обнаружил запасы еды, скромно украшенные плащи, одеяла, лютню и ещё пару мечей в ножнах.       Буров вышел из зала на свежий воздух, и его взгляду предстал крайне густой лиственный лес. Всё вокруг утопало в зелени, и ничто не напоминало о какой-либо близости цивилизации, кроме руин, из которых вышел учёный, просёлочной дороги со множеством следов от копыт, и собственно тех, кто эти следы мог оставить — недалеко от входа в руины у самодельной коновязи стояла пара коней, наряженных в добротные сбруи.       «М-да, даже не знаю, можно ли сказать, что мне повезло. Это точно не парящие в космосе скалы Зена, про которые Уолкер рассказывал, где почти всё несъедобно, а всё потенциально съедобное готово отгрызть тебе ноги. Но и совсем дремучему Средневековью с эльфами и дворфами, где меня запросто могут сжечь борцы с колдунами, я не рад,» — подумал Буров, но всё же, на всякий случай принялся за настройку встроенной в костюм радиостанции. Краем глаза он подмечал обстановку вокруг. Было тихо, и тишину нарушали только ветер, гуляющий высоко в кронах деревьев, да кони, что тихо фыркали и били копытом у входа в руины. Сначала учёный попробовал поискать вообще какой-либо сигнал, если место, в которое он попал, попросту является на этой планете нереально отсталым регионом, но даже когда переключил приёмник с ультракоротких волн на короткие, способные принимать сигналы с противоположной стороны земного шара, тот продолжал выдавать серый шум.       Устало вздохнув, Буров отключил радиостанцию, и решил вернуться к порталу в гробнице. Если тот всё ещё активен, есть шансы вернуться домой. Или в очередную вселенную — не факт, что у червоточины нет ответвлений, или у неё постоянные координаты входа-выхода.       — Лишь бы он не схлопнул меня насмерть, — понадеялся про себя на благополучный исход Буров и, кое-что вспомнив, принялся проверять содержимое подсумка своего костюма, — Хотя, есть идея на этот счёт.       Найдя в подсумке для ремкомплекта обёртку от съеденного на днях батончика и тонкую длинную отвертку, тот составил у себя в голове краткий план дальнейших действий, которые осуществит рядом с порталом. Но для начала он остановился у оставленных в фойе пожитков, из которых достал ещё одну саблю в придачу к той, что поднял с трупа, нашёл достаточно большое одеяло и бечёвку. Всё это вместе можно закинуть в портал, и в случае, если тот всё же приведёт в точности обратно, их можно будет изучить как артефакты чужой цивилизации.       Вернувшись в гробницу, Иван обнаружил портал в том же состоянии, что и был, когда он уходил на поверхность — голубое свечение было равномерным, облачная воронка в червоточине спокойно крутилась против часовой стрелки, а частицы по краям портала вылетали параллельно друг другу. Заметив в углу рядом с одним из саркофагов лужицу крови, всё ещё не успевшую свернуться от сырости, Иван расправил фантик на плитке пола рядом с ней и, макнув монтажный инструмент в импровизированные чернила, начал писать. Места на внутренней, не тронутой полиграфией поверхности этикетки было немного, так что Иван не торопился, тщательно подбирая сокращения, чтобы те были понятны возможному получателю с той стороны червоточины.       Когда Иван закончил составлять записку для коллег, он немного подождал, пока кровь на обёртке не засохнет, чтобы она не слиплась, а буквы не размазались при сворачивании фантика. Убедившись, что с содержимым записки всё будет в порядке, Иван сложил обёртку вчетверо и достал саблю с ножнами, найденную на привале. Вытащив клинок на пару дюймов, поместил фантик в образовавшийся между внутренней частью ножен и металлом зазор и убрал меч обратно. Затем он достал эльфийское одеяло и плотно замотал им ножны вместе с рукоятью, под конец перемотав этот свёрток бечёвкой. Так меч точно долетит в целости и сохранности, и записка долетит до конца туннеля из облаков, вне зависимости от того, где находится выход из червоточины.       И вот, момент истины настал. Либо портал многоразовый, и Иван запрыгнет в него через пять минут после свёртка, или его удача на сегодня окончится. Буров спокойно выдохнул и подкинул свёрток в проём. Эффект от проделанного был ошеломительным. Находящийся в декоративной арке портал, судя по изменившемуся на огненный цвету и пульсации его краёв, потерял всякое подобие стабильности. Иван, поняв, что ничем хорошим это окончиться не может, поспешил укрыться за саркофагом — и вовремя — портал схлопнулся, и каменная арка буквально выстрелила в окружающее пространство каменными осколками и пылью. Без постоянного источника света в зале стало немного темнее. Иван подождал полминуты, пока пыль не уляжется, и увидел масштаб разрушений. Половины стены, в которой находился ранее портал, не стало вместе с указанным архитектурным элементом. И что ещё хуже, со всего окружения в гробнице начала осыпаться вековая пыль, по стенам начали расходиться крупные трещины, а под ногами Иван начал ощущать легкую вибрацию — судя по всему, стена с аркой была несущей, и нужно делать отсюда ноги.       Подсвечивая фонариком дорожку из капель крови, которая точно выведет невольного путешественника во времени-пространстве наверх, Иван бежал сломя голову. Позади было слышно как обрушивается потолок в гробнице, навеки запечатывая место погребения. Учёный остановил бег лишь когда упал в мягкую землю просёлочной дороги, споткнувшись о довольно крупный камень. Он обратил свой взгляд назад на руины и увидел большое облако пыли, вылетевшее из фойе. Оставленные эльфами кони настолько перепугались, что смогли оборвать поводья, которые их удерживали, и убежали вдоль по дороге, куда глаза глядят.       Восстановив дыхание, Иван поднялся с земли и решил подождать, пока пыль немного уляжется, чтобы оценить масштаб случившихся разрушений. Через минут семь, как показывали часы в дисплее шлема, большую часть пыли унесло ветром, и взору Бурова предстали чуть более потрёпанные руины, чем он их помнил незадолго до случившегося. Вход в руины с фойе, где был привал, был относительно целым, но дальнейший спуск в гробницы был завален смесью земли и каменных обломков.       Буров понял, что здесь ловить ему вообще что-либо в дальнейшем бесполезно — разбор завалов чреват полным разрушением этих изящных руин с попутным погребением учёного, и восстановить портал не получится. Так что, на ум приходит только одно — если у кого-то раньше получилось создать портальную систему здесь, то может выйти и в другом месте. Если идти по дороге, то рано или поздно получится выйти на ближайший островок цивилизации, и с него можно будет начать собирать информацию о новом для себя мире. А несколько позже, освоившись, может быть, получится и найти сведущих в создании порталов лиц.       Собрав скромные пожитки, оставшиеся от остроухих, кои были навеки погребены под завалами, Иван Буров пешком отправился в путь по тракту. Ему многое предстоит перенести здесь, но оно стоит того, чтобы попытаться вернуться домой.

СУБЪЕКТ:

Иван Буров

Статус: вне пределов досягаемости.

Начата процедура найма нового кандидата.

СУБЪЕКТ:

Гордон Фримен

***

Исследовательский центр «Блэк Меса». Секция A-17. 15:20.

      Доктор Розенберг стоял посреди тестовой камеры в лаборатории прототипов и внимательно изучал чертежи антимасс-спектрометра. Как ответственный за создание прибора, он взялся за расследование происшедшего по поручению здешнего администратора, Уоллеса Брина. Сам тот, насколько слышал Стэн, был с визитом секторе F, где из-за вызванных взрывом помех тоже случилось небольшое происшествие. К счастью, там никто не погиб, и не случилось никакого прорыва демонов с Марса. Розенберг ознакамливался с распечатками записей телеметрии — как проходил вполне рядовой эксперимент с участием доктора Бурова, что пошло не так, его последствиями, что зарегистрировали различные датчики; а также перепроверял чертежи своих подопечных из конструкторского отдела на возможные недочёты. Всё это должно было помочь ему понять, какие внести изменения в конструкцию антимасс-спектрометра в дальнейшем, чтобы повысить его надёжность, а значит, и безопасность коллег-учёных, так и понять, что случилось с подающим надежды учёным.       — Хмм… похоже, надо будет переработать конструкцию клемм, а также улучшить гашение вибраций, исходящих от роторов, — пробубнил себе под нос учёный, рассматривая чертежи злополучного щитка с кабелями питания.       Его мыслительный процесс в этот момент был прерван вспышкой зелёного цвета сзади, сопровождавшейся звуком электрического разряда. Розенберг, хоть и не был заядлым посетителем местного спортзала, но среагировал достаточно быстро, развернувшись лицом в сторону возможной угрозы, как и ещё пара учёных, находившихся с ним в зале. Вопреки ожиданиям, из портала вывалилась не неведомая зверушка из пограничного мира, что порой случалось в ходе экспериментов с порталами в секторе F, а что-то продолговатое, завернутое в пёструю ткань. Предмет с глухим звуком приземлился на пол лаборатории.       Доктор Розенберг, убедившись, что портал закрылся, обошёл предмет кругом, и направился в имевшуюся в зале зону хранения измерительного оборудования, запертого в шкафчиках на случай работы с аномальными материалами. Поскольку образцы кристаллов из мира Зен, с которыми работают в секторе C, образуются в разных условиях, в том числе и при повышенной фоновой радиации, то счетчик Гейгера в этой лаборатории полагалось иметь в первую очередь. Достав из шкафа прибор и щипцы с толстыми перчатками, Розенберг включил дозиметр и, направив его на свёрток, медленно направился к нему, сверяясь с показаниями на дисплее.       Когда учёного от свёртка отделяло какие-то жалкие полметра, тот с облегчением выдохнул.       — Всё обошлось, Стэн? — поинтересовался один из учёных в лаборатории.       — Да, порядок, Саксон. Можно расслабиться, — ответил Розенберг.       — Будешь смотреть, что там?       — Да, и вы давайте спускайтесь. И запомни время, нам потом отчёт надо будет писать об этом, — начальник лаборатории тем временем надел припасённые на всякий случай латексные перчатки, подобрал свёрток с пола и отнёс к свободному от документов столу.       Через полминуты, когда все стояли у стола, доктор Саксон поинтересовался у Розенберга:       — Стэн, как думаешь, это как-то связано с сегодняшним происшествием?       — Как раз-таки и собирался это выяснить, Гарри. Поскольку это не головопрыг из Зена, то вероятность есть.       — Хочешь сказать, что Бурова в Зене нет?       — Нет, наши ретрансляторы на той стороне мегапортала в «Лямбде» в противном случае поймали бы от него хоть какую-нибудь весть, хоть уведомление от его костюма о смерти оператора. Но ни радиопередачи, ни уведомления не было.       Доктор Саксон молча кивнул, согласившись с доводами, и снова сосредоточился на свёртке.       Розенберг обратился к ассистентке:       — Мэри, включай камеру, видеокассету приложим к отчёту о происшествии.       — Да, мистер Розенберг, — отозвалась молодая учёная, принявшая на себя роль документалиста.       — Итак, — обращаясь в сторону объектива, начал говорить доктор Розенберг, — Сегодня 27 января 2001 года, время — 15:22. Примерно… полторы минуты назад, верно? — уточнил тот у доктора Саксона время, — Примерно в 15:20 в лаборатории прототипов на секунду возник Зен-портал. После происшествия с участием пропавшего во время испытания доктора Бурова прошло чуть больше шести часов. Из портала выпал этот свёрток из шерстяной ткани. Масса — примерно полтора-два килограмма. Ионизирующего излучения от него не наблюдается. Принято решение проверить содержимое свёртка.       Доктор Розенберг аккуратно подцепил завязки бечёвки, которой была перетянута ткань, и освободил содержимое свёртка. Внутри находился изогнутый клинок, спрятанный в причудливо украшенные ножны. В орнаменте, нанесённом на кожу, угадывались растительные мотивы, так же как и в ткани. Учёный пару раз перевернул ножны для видеоотчёта и принялся вытаскивать меч из ножен. Вышло это с трудом, как будто он был плотно обжат на выходе, и как подтверждение замеченному, из ножен выпало что-то небольшое, после чего сабля легко вышла наружу. Меч был очень красив, но основное внимание учёных перешло к тому, что уже лежало на полу. Это была… сложенная в несколько раз черная полиэтиленовая обёртка с узнаваемым логотипом «Блэк Месы».       — Во имя Кота Шрёдингера, как такое возможно? — удивился доктор Саксон.       — Разве что, если кто-то, — едко намекнул на участника сегодняшнего происшествия доктор Розенберг, — нарушая некоторые предписания, таскал в своём «Марк-3» мусор. Хотя, в этот раз он пришёлся очень к месту.       — Предлагаю изучить обёртку, Стэн.       — Точно, продолжим, коллеги, — отозвался начальник, подобрав фантик с пола.       Профессор аккуратно расправил на столе обёртку с символикой комплекса и, увидев что что-то было написано на её белой изнанке, решил ознакомиться с посланием:       «Живой. Врмя 1012am. Летел 7 мин. ч/червот.       Вышл из портала и потер. созн. в неизв. месте.       HEV ткже откл-ся. Рбутнул к-м, испрвен.       Набл-ю акт. пртл в стене.       Если тот сохр. стаб-сть псл поп-я свртка, прыгну в ИслИнст БМ ч/5 мин.       Связи НЕТ. НИКАКОЙ. КВ радио молчит.       Пер-те Клтт Грн, чт со мнй вс в прдке

Ваш, Иван Космобайкер.

      P.S. Кровь не моя. Это эльфы»       Учёный пару раз перечитал основную часть записки, чтобы расшифровать сделанные из-за ограниченности места сокращения в ней без ошибок.       — «Иван Космобайкер?» — вслух удивился подписи импровизированного письма Доктор Розенберг, так как не знал, чему удивляться больше — тому, что Буров остался жив, или что тот наблюдал, скорее всего, самоподдерживающийся портал, или тому факту, что записка добиралось почти шесть часов, или тому, что оно было написано чьей-то кровью. Хотя, скорее всего, Розенберга всё же больше всего озадачил выбранный героем сегодняшнего дня псевдоним — Иван Космобайкер.