blue phoenix.

Прошло больше года с того момента, как Ястреб познакомился с Даби. За это время успело много раз все перевернуться с ног на голову и обратно. Полгода прошло с их первого раза и с того момента как у именно Ястреба начали зарождаться сомнения по поводу правильности всего того, чем он вообще занимался. Правительство требовало от него разузнать о новой контрабанде, которая была угрозой для всех шишек — деанонила и автономно собирала всю информацию о них. Конечно же им было боязно за свои жирные задницы, поэтому послали марионетку. Красивую куклу, которую воспитали и заучили для выполнения государственных заданий. Да вот только… Кукла поддалась другому влиянию. Абсолютно отличавшиеся от того, к какому тот привык — жесткому, холодному, требовательному. Все эмоции и чувства были под запретом для Ястреба, поэтому на лице всегда была фальшь. Фальшивым было всё — от улыбки до слов, все было по скрипту от комиссии. Да вот только этот скрипт был провален и проломлен в первую их встречу. Даби стер все границы, заставил Ястреба быть настоящим, а не сплошным куском лжи, перехватил инициативу и в следующем победу — на себя. Сделал все, чтобы тот остался без козырей, был один на один с ним, без какой-либо помощи. Даже несмотря на его алые крылья, которые по сути могли унести своего обладателя куда ему только взбредет, но обязанности его все равно якорем тянут и тянут на землю, на гребанную землю, где куча странных личностей и серой, неживой массы населения. Ястреб ненавидел видеть их такими, ненавидел чувствовать свою собственную обреченность находиться здесь, чтобы выполнять работу, которая его спасла, и теперь требует возмести долг ценой собственной жизни. Конечно же не буквально, но два плюс два Ястреб может сложить. Как только Даби заставил Ястреба делать не то, что от него требовали свыше, его настигал такой ступор и тревожность, что тот даже собственной мимики не мог сдерживать и все по нему было понятно. На лице читались страх, непонятность, паранойя. А что если он провалится? А что если он не сможет достать информацию? А что если его снова выкинут, как его родная семья? Все эти вопросы пожирали его нутро, скреблись кошками в груди, раздирая стенки до крови и некрасивых шрамов. Забирались в голову, давили на черепную коробку до такой степени, что вена на виске вздувалась от напряжения и давления, а все переломанные кости, которые по несколько раз успели срастись, уже болезненно ныли. Это Ястреб тоже ненавидел и хотел никогда не вспоминать об этом, да вот только Даби не так прост. Он хренов манипулятор и гаденыш, который любит потешить своё эго, заставлял его заплывать в эту пучину обесценивающих вопросов, но с какой благой целью — открыть этой пташке глаза, снять розовые очки и дать ему взглянуть на это всё тем взглядом, на который смотрит он сам. Мир Даби был серым, скучным и монотонным. Он походил на белый шум в телевизоре, который как бы есть, но про него ты сразу забываешь и смотришь уже новое реалити шоу об отчаянных людях. Ястреб находился все эти полгода в тревоге, апатии и паранойе, а последние три месяца и вовсе в страхе. Не смотря на то, что между ними было всё от секса до избиения друг друга, златовласый ощущает новые, необузданные чувства в себе. Он никогда их не чувствовал, да и описать ему сложно. Они чем-то похожи внешне на престарелую пару, такое же спокойное ощущение, будто теплилось на солнце и было приветливо любому… Но в то же время и они похожи на шторм. Буквально шторм в океане, который не щадил никого. Сметал и крушил все прочное вдребезги, разбивая все на маленькие кусочки. Эта буря сносила, сшибала и выбивала из-под ног землю, заставляя падать на крылатую спину, оставляя после себя ушибы и ноющую тупую боль, отдающую в сознание. Это чувство отдавало в напряженный мозг дополнительной силой, забивало собой мысли и отвлекало от первоначальной цели. Эта загадочность Даби сводила его с ума во всех смыслах. Он был одновременно и близко, и так далеко от него. Ястреб знал его смутную биографию, был близок к его делам, знал большинство из его работы, но был так далек от понимания, что вообще этот мафиози из себя представляет. Даби был самоуверенным, серьезным, упрямым и… Слишком загадочным. Вся его биография, которая есть у комиссии была слишком правильной, чистой. Неправильно чистой. Крылатый понимал, что не может он быть таким идеальным. Просто, блять, не может он быть таким. И это бесило Ястреба до трясучки. Он чувствовал себя настолько бесполезным, что первые полгода не мог вытащить из него никакую личную информацию или хоть какую-то зацепку, что даже приходя в съемную квартиру чуть ли не сдирал свое лицо в душе. Так еще и к этому прибавились чувства! Не секрет, что его задрючили на то, чтобы он был марионеткой без чувств, чтобы исправно справлялся со своей работой и был максимально полезным, но до этого он всегда полезным. Да вот только, как он начал работать с Даби, все пошло под откос — Ястреб не был полезным, не приносил никакой информации, ничего не мог сделать за эти полгода. И настал переломный момент в его жизни. Два события, которые растоптали его фальшивую игру в жизнь в грязь, смешали с пролитой кровью в перемешку с рыхлой землей. Он сам себе вырыл могилу, позволил убить последнюю фальшь в нем, помог убить последнюю надежду на беззаботную жизнь после службы. Ястреб подготовил сам себе приговор, признавшись Даби в своих чувствах. Он поплатился за это ценой своего крыла. Его грубо лишили его возможности летать, погубили последние частички его миража в виде свободы, обрекли на то, чтобы он никогда не смог взмыть в воздух и взглянуть на всю бренность этого мира с высоты. Сделать иллюзию того, что он далек от этого и его никак не коснется, но его грубо и хладнокровно привязали к земле, отсекая этот мираж в сторону и открывая ему глаза на все это. Осадили, заставили смотреть правде в глаза, этой жестокой и нервозной суке в глаза. Заставили принять свою судьбу такой, какая она была заготовлена для него еще с самого начала. И тогда Ястреб впервые умер. Вместо Ястреба появился Кейго. Две недели больницы тянулись долгим и вязким течением, дни были похожи друг на друга. Рана отдавала неприятной и тупой ноющей болью, каждая перевязка обрубка была самой худшей пыткой в его жизни. Каждый раз воспоминания с того инцидента проносились перед глазами и фантомной болью, которая только усиливалась. Слезы обиды, полных боли и отвращения к своему бессмысленному существованию. Ястреб умер и остался только Кейго, который остался в его пустом детстве. Ястреб был мертв для комиссии, он стал бесполезен для них, а Кейго остался один на один с собой, наедине со своими проблемами, эмоциями и незаконченной работой. Тогда и появились первые мысли о суициде. Вся его жизнь оказалась бесполезной, а желание быть полезным для других добило его. Видимо, это его и ждало? Только Даби так не считал. Год прошел с того, как он влился в дела мафии, прошел месяц после инцидента и прошло пару недель, как он находился в доме Даби. В таком же пустом, как и жизнь Кейго. Только голубое небо с насмешкой смотрела на него, обреченного. Кейго смирился, что никогда не сможет взмыть к нему, быть единым целым и ощутить как грубый ветер ласкал его щеки, раздирая их до сухости. Сделав одну глубокую затяжку, он опускает взгляд на сырую землю и поджимает губы. Было невыносимо плохо от осознания, что он так и останется тут, на земле. Только еле слышимый треск отсыревших половиц отвлек его от раздумий бренности своего существования. Только один человек был рядом — Даби, который, несмотря на все, все-таки остался с ним. Даже после того, как правда всплыла наружу. Вязкий и липкий сон на протяжении года начал наконец-то от него отлипать, оставляя его рядом с тем, из-за которого все пошло наперекосяк. Но Кейго не жалел, вовсе нет: С какой-то степени он был рад, что хоть какие-то перемены начали происходить в его жизни. — Теперь ты свободен и настоящий. — Это все, что говорит белокурый, кладя руку ему на плечо и заглядывая на измученное лицо бывшего шпиона и слабо улыбаясь ему уголками губ. Свобода ценой его крыла.