Пир на века

***

Мэйбл проснулась от ужасной боли, буквально раздирающей её на части. Как только открыла глаза, то даже сил не осталось, чтобы схватиться за живот и свернуться калачиком, лишь бы головная боль не расходилась по всему телу. Будто бы волной прошелся электрический ток по её телу, настолько сильно отдавала физическая боль по всему телу. Словно кто-то пускал разряды сразу в нескольких местах. Так для счастья ещё и не хватало того, что и кто-то влез в сознание и перепутал все её мысли. В голове творился полный ураган, столько мыслей за раз спутанных никогда не проскакивало. Это не мог быть Билл, ведь ему важно, чтобы Пайнс всегда была в сознании на его пытках, ему важен сам процесс. Тогда кто? Из-за того, что кто-то будто копошился в её сознании, было не позволительно сложно вспомнить хоть что-то, что прояснило бы хоть крупицу происходящего. Связно мыслить вообще еле-еле представлялось возможным в таком ужасном состоянии. Когда она снова на грани. Когда снова хочется только лишь умереть. И умолять своего палача о смерти. Только бы это была не несбывшаяся мечта, а реальность, в которой осталось чуть-чуть дотерпеть, и она уснет навсегда. Но, к сожалению, или скорее к счастью, это не было окончанием сегодня. Хотя Мэйбл уже приготовилась принять свою судьбу и закрыла глаза, блаженно мечтая о том, чтобы в этот раз, кто бы это ни был, довёл дело до конца. Хотя бы в этот проклятый раз. — Ну зачем, скажите вы мне, так мучать бедную девушку раз за разом? — получив очередной будто разряд тока по телу и ощутив невероятную боль в животе снова, Пайнс наконец отключилась. И тут же встала на ноги другая её сущность, что была спрятана подсознанием глубоко внутри. Одета она была так же, как и в прошлый раз: чёрный жакет, переходящий больше в небольшое платье, из-под него шёл белый подол, расшитый серебряным кружевом, и на этом платье заканчивалось, на ногах же были чёрные туфельки с розовым каблуком и на голове цветок тоже чёрного с росписями золотого цветами. Правда вот все болевые ощущения остались у самой сущности Кометы, чье сознание отошло на второй план. — Затем, чтобы пробудилась ты и подалась моим чарам. И моя сила весьма хорошо действует. — объяснялась, как оказалось, Пироника. Ну, конечно, никто иной и не мог здесь быть. — Тогда зачем ты ввела ту часть меня, что сейчас спит, в транс? Не легче было покалечить именно её? Вы разве не этого добивались с сыном Эллиота, кажется? — у этой сущности не было никаких чувств, ведь она сама отвечала за внутреннее состояние Мэйбл. Была воплощением её внутренней части, до которой добраться удалось лишь один раз самому Сайферу. — Значит, Билл достаточно постарался, раз ты так легко понимаешь о чем речь, и что именно мы хотим сделать. — после небольшой паузы, которую она взяла, чтобы понять в каком же дальше направлении вести разговор, демоница продолжила. — Её то покалечить легче, чем и занимался Билл все это время. Но это теперь пустая трата времени. Нам нужно её сознание перекроить. Чтобы в нужный момент мы могли управлять тобой. А до твоего подсознания очень трудно добраться, уж слишком много у тебя энергии, чтобы закрывать его от нас. Поэтому пришла пора заняться и тобой. — И ты так спокойно это рассказываешь потому что? У меня появится резкая причина доверять тебе и впустить в её разум, что скрыт от вас двоих? — А с Биллом ты не была так добра. Да и Мэйбл мне доверяет больше. — что-то не похоже что этих аргументов хватит. Что же вы еще двое такое хотите ей предложить, что только моя сила сдерживает её подсознание, особенно в твоем присутствии? — О, поверь, мне есть, что тебе сказать. — Но я тебе это все рассказываю, так как у тебя нет другого выхода, кроме как подчиниться и выполнять наши желания. Все-таки эта твоя сторона имеет довольно слабую волю и может быть подвергнута влиянию. — как же хорошо, что я послушала Сайфера и сначала отравила её в прошлый раз. Она действительно безобидна. Но лучше чтобы сейчас все происходило без его участия. Хотя бы на первых порах. — Ах, вот как! А что если я не буду подчиняться? Вы уже изводили её, точнее он уже пробовал физическое насилие и что, как вам результат? — что-то не давало полностью взять контроль над открывавшемся пути удержания разума под замком и давало трещины. Как будто сильный яд создавал прорехи в таком хорошо защищённом механизме… Который никогда не должен был ломаться от малейшего вторжения из вне. — Ты уже чувствуешь это, верно? Ты уже начала сопротивляться, ведь так? Открыть тебе секрет, что же тебя силой заставляет дать мне желаемое? — наконец яд начал действовать как надо. Как он и говорил, нужно лишь начать с доброты, а потом обернуть это в оружие, которое откроет все замки, что были заперты, ведь до этого не знали хорошего отношения. Ведь он измотал её душу так, что теперь любое проявление нежности дает ей надежду, что в этот раз все будет по-другому. Что в этот раз стоит поверить. Что в этот раз её действительно не обманут. Так как сам всегда играл честно, и девушка знала, что обманывает или причиняет он ей боль всегда с одним и тем же лицом и намерением. А стоит проявить заботу, так она полностью меняется. Ведь ложь, боль, гнусные страдания в ней предстают в истинном свете. А то, что за мимолетной заботой и добротой спрятана лживая обложка, вот это она разучилась видеть. Как раз то, что нужно. В то же время тело будто простреливали со всех сторон, но больше всего попадало в голову. Сдерживаться было все сложнее, чтобы только защитить её эту светлую часть. В которую все еще был пока что закрытый доступ для этих демонических существ. С каждой секундой становилось всё тяжелее не потерять контроль. Невероятных усилий стало сдерживать проход закрытым. Хвататься оставалось только за самые болезненые воспоминания, чтобы и дальше держать оборону. Но чем дольше касаться только самых выворачивающих на изнанку событий, тем хуже становилось. Ведь тем вероятнее что откроются самые сокровенные тайны, что выведут их к пути подсознания. Что сейчас все еще скрыто. — Ну поведай же мне, почему мне так плохо именно сейчас. Да, я не хочу тебя впускать вот так просто, когда тем более знаю, что ты намерена с подсознанием делать. — даже простое поддержание диалога стоило ей очень больших усилий. Чтобы держать сознание закрытым и не пропускать ни одного витка магии, что начала отыскивать слабые места весьма быстро. И при этом еще и вести переговоры, понимая чем все может закончится. Но так просто сдаваться эта сущность не желала. — О, ну так мое отравление ядом, когда именно Мэйбл была в сознании, достигло наконец и тебя. Ей мое проклятие просто принесло дурные мысли. А вот весь расчет был именно на тебя, и вот моя сила так интересно устроена. Что если ты даже краем сознания не желаешь подчиняться, то мое проклятие будет только сильнее. И будет питаться именно твоим отказом, пока ты думаешь, что делаешь лучше, раз продолжаешь её защищать. И ты ведь сама по натуре не захочешь открываться мне. Поэтому моя сила и отличается. Именно поэтому здесь стоя я, а не твой личный кошмар. Продолжай пытаться её спасти и сама откроешь нам врата в твой разум. А уж там я наведу порядок, и неважно, будешь ли ты на это согласна. — после своей вдохновлённой речи Пироника просто отвернулась и стала ждать того самого момента, когда же сущность сломается под натиском такой сильной силы. Которая разрушает все на своем пути, пока ей это выгодно. Если исходить из её слов, то мне стоит прекратить сопротивление. Но если даже я это сделаю, и её сила ослабнет, то барьеры уже повреждены, и никакая моя воля их не остановит. А она хитрее даже него самого, раз провернула такую хорошую схему. Но я не собираюсь идти у неё на поводу, не похоже, что она-то отличается честностью. Хотя, мне и вправду все хуже и хуже. Если продолжать сопротивляться. Но у меня нет другого выхода. Придется терпеть. В конце концов сущность была на грани, продолжая удерживать всеми силами защиту сознания. Правда, сила демоницы тоже не знала границ, так что сражение сущность проигрывала быстрее. Хотя была и выносливее, но все же это была не Мэйбл, чтобы выдержать всё. Потому что Сайфер знал грань и никогда её не пересекал. Он всегда тормозил. К чему сама Пайнс успела привыкнуть. Поэтому в конце концов расслаблялась, когда достигала той грани. Потому что больше не оставалось сил и лечение Билла дарило ей умиротворение и спокойствие. А вот беспрерывное повреждение не было таким хорошим катализатором, которое можно было выдерживать бесконечно. Тем более в другой оболочке. Тем более когда никакого облегчения не наступало. Никаких перерывов. Сдерживаться становилось всё тяжелее и тяжелее. И в самом деле, когда все доходило до того, что выдерживать не оставалось сил, барьеры слетали. Лишь бы все это остановилось. Лишь бы кошмары закончились. Только наконец Пироника повернулась, чтобы уже начать что-то большее, чем просто борьбу с этой сущностью, что управляла подсознанием Мэйбл, так увиденное поразило её глубиной души. Демоница ожидала чего угодно: что она все еще будет пытаться бороться, и в итоге ничего не выйдет и откроются хоть какие-то бреши в сознании, ведущие даже в простые детские мечты; что сущность всё-таки все еще сильна, и хоть и будут бреши, но проникнуть в них будет нельзя, только увидеть, что там за секреты, без возможности редактирования; что всё-таки под воздействием силы навредит разуму и увидит только Мэйбл; но ничего из этого не произошло. Сущность просто рухнула на пол, закрыла глаза и погрузилась в сон. Лишь бы сохранить вход в сознание закрытым. Совершенно без сил распласталась на полу, заснув сладким сном. Поэтому сила демоницы все еще действовала, но все же стала очень слабой, так как сочла это действие за некую покорность. Так что трещины делались, но совершенно не пробивали защиту… Это был самый худший исход. Что она скажет ему? Что опять не получилось исполнить такой простой приказ? Что она опять его подвела? В том деле, в котором нельзя было совершить ни единой ошибки! Что же теперь он с ней сотворит? Сотрет с Земли, а потом воскресит? Хуже небытия не было ничего в сознании Пироники. Нет, только бы не исчезать. Как же она отравленная его ядом может выдержать такое? Почему же ничего не получается, хотя первый шаг был сделан абсолютно верно? Что ему теперь сказать? Он не терпит лжи. Просто на дух её не переносит. Это хуже предательства для него. А что лучше в этом случае? Сказать правду? Но он же никогда не узнает этой самой правды. Но что же делать тогда, если он будет в неведении? Никак не получится получить его совета, такого нужного сейчас. Если она соврет. Хотя как это она соврет ему в лицо? Разве может она такое совершить? Может себе позволить? Конечно, нет. Ему соврать дороже собственной жизни. Его осведомленность в приоритете была всегда. Даже если будет ужасно плохо, он всегда ценил правду. Даже если все пошло не так, он все равно в один момент докопается до настоящей правды. Вытрясет из неё без остатка. Лучше честно все рассказать ему. Да, он всегда так её учил. Пусть будет больно, невыносимо тяжело, но это будет правда. Ведь истина никогда не бывает такой прекрасной и сладкой, как ложь. Которую он терпеть не мог.

***

— Ну, как успехи, дорогая моя? — едва сделав мимолетную паузу, Билл продолжил. — Я же знаю, что ты хочешь мне хоть что-то сказать. Чтобы облегчить свою участь в моих глазах. Но ты ведь знаешь, что я ненавижу больше всего? — демон обнимал Пиронику сзади, положив свои руки на её плечи, очень бережно, а ведь это было так редко. Говорил нежным, сладким, будто усладой для ушей, голосом. И даже не видя его лицо, демоница бы свою жизнь поставила на кон, так как могла предсказать, что его лицо озарила ехидная улыбка и блеск в глазах. Так всегда происходило, когда разговор заходил о его самой любимой игрушке. О той, что годами заперта в одиночестве. О той, кто удостаивается его частых визитов. Кого он одаривает таким вниманием, каким Пиронику никогда. Давным-давно хотелось передавить ей сонную артерию, лишь бы встать на её место. Но демоница железно знала, что её убивать нельзя. Что за это будет. Поэтому, конечно, ей в радость было сломать её хоть психологически и морально. Тем более что это было с его позволения. И конечно, она знала, что он ненавидел больше всего. Поэтому дрожала в его руках. В таких коротких мимолетных объятиях. Поэтому еле-еле заставила себя вымолвить хоть слово. Потому что знала, что вся эта его напускная нежность лишь ради знаний о ней. О его любимой игрушке. И все равно наслаждалась каждый гребанный раз. Каждый раз попадалась в эту идеально расставленную ловушку. — Ложь. — лишь на последний вопрос она осмелилась ответить. Одним коротким словом. Которое всегда жалило её рот. Будто бы было грязным ругательством. — Конечно, ты знаешь это. Я не сомневался. Так расскажи же мне, что сегодня произошло. Я знаю, что тебя что-то терзает. Так расскажи мне. Разве я тебя наказывал за правду хоть раз? — оба знали, что на это был единственный ответ. Конечно, утвердительный. Потому что ее правда была самой болезненной в мире. Лишь она умела приводить его в перманентную ярость всего за доли секунды. И если бы он не срывался на ней, то его драгоценная игрушка сломалась бы гораздо, гораздо раньше. Причем не так, как ему бы хотелось. Его голос все также был тягуч и сладок, как мед. Будто бы они супружеская пара. Будто бы они действительно вместе. Но, конечно, это была очередная уловка, иллюзия. Ведь на Пиронику это действовало всегда безотказно. Сайфер умел находить подход действительно к каждому. К абсолютно каждому. Мог сломать любого. И действительно, запас терпения у него был ужасающим. Даже Шестопал поддался на его уловки, столько лет пробыв в неведении. Он и не догадывался, что до сих пор находился под его влиянием. Одна только его слабость уже была в его руках. И скоро он с её помощью завладеет целым миром, прежде показав, что разрушит его с помощью самого ценного, что у Шестопала было. Показав ему последний миг перед его сокрушительной победой. Но это все потом. Сейчас они все еще в процессе. — Знаешь, на самом деле я не порадую тебя, но сначала дослушай до конца, прошу. — наконец убрав цепкую хватку с её плеч и позволив ей увидеть его лицо, Билл кивнул головой в знак того, что действительно так и сделает. И обошёл её со спины, встав прямо перед ней со своей безумной улыбкой. — Спасибо. Мне действительно удалось повлиять на её разум. Я даже начала чувствовать, что трещины вокруг её тайн вот-вот рухнут. Но в последний момент, когда хотя бы одна трещина должна была прорвать хоть одно воспоминание и открыть хотя бы какой-то путь к подсознанию… Она отключилась. Просто заснула. Моя магия сочла это за покорность. Поэтому ослабла и так и не смогла нанести последний сокрушительный удар. Мне пришлось уйти, так как я была вымотана до предела. — Пироника осела на пол и прижалась к стене в ожидании наказания. Ведь не исполнила его приказ снова. Снова ошиблась. Снова так опрометчиво его подвела. В таком безупречно созданном плане. А ведь это она предложила его осуществить. Но боль все не приходила и не приходила. Тогда демоница открыла глаза. Ведь и так стояла оглушительная тишина. Что не предвещала ничего хорошего. Но и ничего плохого пока не происходило. Только когда Пироника открыла глаза, то увидела, что демон уже давно отвенулся и смотрел в окно, которое в её пустой комнате и сотворил только что. — Хм, я думал будет хуже. Уж подумал, что ты ничего не добилась. — в голосе не осталось ни единого намека на ту сладость, что была в начале его прихода. Только скупая расчетливость и отстраненность. Будто его больше не волновало ничего, кроме как эта неудача. — Я размышлял о таком исходе. И он действительно имеет место быть. Но не может быть, чтобы при этом не один барьер не спал. Ты должно быть так испугалась неудаче, что не почувствовала этого. В моих расчетах при таком исходе должен был сойти хотя бы один крошечный барьер. Значит, ты просто этого не заметила. И я даже могу это проверить, твоя сила это от меня не скроет. Ты прекрасна осведомлена об этом. Или я забыл поделиться своими успехами в познавании нового? — в последний момент Сайфер обернулся и посмотрел на неё, лишь одним взглядом требуя ответа прямо сейчас. — Я ничего не знала о том, что ты постиг чего-то нового. Что может открыть взор на изменения в душе. Неужели ты прислушался всё-таки к моим советам? — Пироника давно уже должна была выучить, что не должна так разговаривать с Сайфером. Что ни на минуту не должна забывать на каком она месте. Что это она прислуживает ему. А не наоборот. Билл приблизился к ней молниеносно. Взял холодными как смерть руками за подбородок. В безумном оскале рассмеялся прямо ей в лицо. — Во-первых, Пироника, я всегда прислушиваюсь к тебе. Как и ко всем здесь. Иначе как бы мы существовали? — сделав короткую паузу, даже не пытаясь совладать с яростью, которая так давно не охватывала его, с тех времен, когда абсолютно все знали, что стоит делать рядом с демоном, а что позволять себе категорически нельзя. — Во-вторых, Пироника, а вот насколько прислушиваться к тебе и насколько полно следовать твоим советам это уже решать только мне. — наконец он сжал свои руки вокруг её шеи. Лишить воздуха до того самого момента, пока тебя не будут молить отпустить. Это самое опьяняющее чувство. После конечно, пожалуй, получения власти над человеком, что так долго не желал падать в его цепи. — В-третьих, Пироника, тебе не следует забывать своё место. Запомни это хотя бы на этот раз, если хочешь услышать решение твоей проблемы. И заметь, это не я должен её решать. Но ты все равно пришла ко мне. — вместе со сдавливанием горла, демон также обжигал её своими руками, которые были ледяными, но за счет магии обжигали в буквальном смысле. Оставляли синяки, переходящие в гематомы. Проникая под кожу как игла, отыскивая самые слабые места в этом участке тела. И потом даже простое прикосновение к этому месту будет похуже электрического разряда, что может убить сердце. Лишь услышав треск костей, готовых выпустить и сердце наружу впридачу, которого и подавно не должно было уже остаться в живых, Билл прекратил пытку. Оставил демоницу самой справляться с данной болью и проблемой, не используя магию излечения. На миг исчезнув, не издавая ни звука. Также в глухой темноте появился и стоял поодаль. Ведь разговор ещё не был закончен. Осталась одна маленькая деталь, которую нужно было разрешить прямо сейчас. — Я изучил некоторые аспекты этой магии. В которую никогда не верил. Ты, наверное, представляешь насколько это тяжело. Конечно, я не мог познать всего за такое короткое время. Поэтому и дальше ты будешь пока что заниматься Звёздочкой. Но кое-что мне удалось, уж представь себе. Я проверю, чего тебе удалось достичь за сегодня, раз ты так старательно отказываешься порыться в своей памяти и ответить мне. — конечно, Пироника сейчас пыталась справиться с последствиями его пытки. Конечно, именно поэтому она и слова не могла вымолвить, и Сайфер прекрасно осознавал, что она не в состоянии просто сейчас ответить ему. Но демону было глубоко плевать. Он также знал, что демоница могла и быстрее излечиться, если бы действительно того захотела. Да, это было бы болезненнее, если бы она постаралась сделать это быстрее. Да, если бы она полностью излечила себя от его увечий, а не копила их раз за разом. Но она сама избрала себе такой путь. Такую пытку. Сохранять все его разрушительные действия. Все точнее последствия его действий. Так что это её проблема. — Насчёт совета, что же делать тебе дальше с ней. Я вернусь после моей проверки и точно сообщу, что же делать. Но пока точно могу сказать одно: продолжай следовать нашему плану. Но конечно, когда достаточно отдохнешь. Тебе то сложнее восполнять силы, чем мне. Так что просто жди. — даже не удостоив её и взгляда, Билл растворился в синем пламени и исчез из её пустой комнаты.

***

— Ах, ты еще в сладком сне забвения, дорогая Мэйбл! Что ж, придется тебя разбудить, чтобы проклятие Рони пробило хоть один ментальный щит, который твое подсознание в другом обличии все ещё пытается сдерживать! Как же прекрасно, что я занялся и этим направлением в такой нужный момент! Это пробуждение будет самым болезненным для тебя, моя дорогуша! — когда Билл только появился в пустом пространстве, где Мэй все еще в обличии той самой сущности валялась на полу, даже не удивился тому, что ее подсознание еще не справилось с последствиями проклятия и бьется из последних сил, даже во сне. Но контролировать картинку вокруг себя и превращать ее во что угодно (но с некоторыми ограничениями Сайфера) для своего же удобства уже не может. Сайфер уже сам вмешался в построение мира вокруг и создал спальню, переложив безвольное тельцо в самую мягкую кровать на свете. Вот только прерывать сон все же нужно было, причем если и прямо сейчас, то это будет самая ужасная пытка не только для Мэйбл, которая еще в неведении всего происходящего, но и для ее подсознания, которое пытается закрыть начинающие открываться пути к скрытым тайнам. А это именно то, что нужно было демону в данный момент. Чтобы попасть точно в тот момент, когда откроется возможность попасть туда, куда всегда путь был закрыт. И конечно, для Мэйбл это будет именно что настоящей пыткой. Проснуться в таком разбитом состоянии, когда сил уже ни на что не остается, кроме как играть по его правилам. И быть в пограничном состоянии со своей второй личностью. — Ну что ж, открой глаза и пой! — последний щелчок пальцев и девушка вынуждена проснуться, дабы не испытывать кошмары наяву столь болезненно, будто бы все это происходит в реальности. Мэйбл открыла глаза и уже была на самой мягкой в своей жизни кровати. Правда, это было единственным обстоятельством, которое смягчало ее положение сейчас. Если бы не отсутствие сил вообще на что-нибудь, то она бы непременно схватилась за голову, так как голова раскалывалась на кусочки, сознание и мир перед глазами расплывался, будто она видит происходящее через какую-то размытую линзу. Будто бы вот-вот упадет в обморок, и все станет только хуже с погружением в тьму. Только вот одну фигуру перед собой она видела четко. Буквально на расстоянии протянутой руки перед ней сидел Билл и всматривался прямо в лицо, желая невесть что там увидеть. И как бы Мэйбл не пыталась вспомнить хоть что-то до своего пробуждения, память не желала давать ответы. В голове стояла звенящая пустота, пугающая своей темнотой, в которой крутились различные фигуры непонятного кого и вели ожесточенную словесную борьбу. — Дорогая Звездочка, послушай меня внимательно. То, что сейчас ты по моей милости лежишь в самой прекрасной и мягкой на свете кровати и при этом не можешь пошевелиться, это тебе лишь на пользу. Сейчас абсолютно каждое лишнее движение только сделает ещё больнее, стоит тебе лишь посильнее этого захотеть. И конечно, за такую щедрость ты ещё отплатишь мне с полна. Но об этом позже. — едва выдержав паузу, подходящую моменту, демон продолжил. Тем самым голосом, который всегда вводил Комету в ступор — сладким и манящим, как мед. — Как насчет сыграть в одну простейшую игру сегодня? — Билл даже условий ставить не стал, что последует в случае невыполнения, так как сейчас ее психика была в таком беспорядке, что просто сдалась бы каждой просьбе. Любой, какую бы попросил выполнить демон. Как бы Мэйбл не старалась контролировать речь и свои движения, язык не поворачивался, чтобы отказать. Даже сознание всячески отговаривало соглашаться, но что-то заставляло быть послушной именно сейчас, будто давило откуда-то изнутри. — Хорошо, давай сыграем. Даже не буду спрашивать, что будет в случае моего выигрыша или что более вероятно проигрыша. — последнюю фразу хоть и попыталась сказать вслух, но в последний момент что-то будто заблокировало голосовые связки, и она так и осталась лишь в мыслях. Но Билл естественно ее услышал, будто девушка действительно ее произнесла, но так беззвучно, что она тут же растворилась в воздухе, будто это и не было вовсе этой фразы. А мне сказала, что ничего не вышло и повлиять проклятием на сознание совершенно не удалось. Как же интересно, что еще может делать эта сила… Что ж, я за этим и здесь. Сейчас выясним. — Тогда я все же должен спросить. Ты действительно хочешь этого? — Билл увидел, как девушка засомневалась и на мгновенье приняла свое второе обличье, которое он видел всего лишь раз в состоянии неистовой ярости. Спустя секунду перед ним опять была все та же Мэйбл. И в этот короткий миг демон заметил, как та сущность, снова защищая барьеры подсознания, пыталась вымолвить простое нет. Но надо же, Звездочка ответила совершенно по-другому. Проклятие уже начало настигать ее подсознание, при этом не сделав ни одну трещину, как и сказала Рони? — Да, конечно, давай сыграем. Что же ты задумал, мерзкое создание Эллиота? — и снова последняя фраза так и не прозвучала, но Сайфер все же услышал ее. Так вот как сущность продолжает сопротивляться, даже будучи запертой сейчас? Когда именно Звезда общается с ним? — Отлично, это я и ожидал услышать. Тогда начнем. Ты же умеешь играть в шахматы? — естественно, такие простые механизмы твой мозг уже стер из памяти, но это совершенно неважно. Умеешь ли ты в них играть. Моя шахматная доска работает совершенно по-другому. Она работает с сознанием, и только ее хозяин знает правильные ходы для осуществления своей цели. Да и это необычные шахматы. Это игра создана только для того, чтобы заглянуть в самые сокровенные тайны души. Ах, тебе действительно нужно знать ответ на этот вопрос? Что-то я сомневаюсь. Что ты ее еще и учить будешь. Ну что ж, посмотрим, как ты хорош в шахматах. В игру вступаю я. В этот момент её яркие глаза окончательно погасли, поменяв свой цвет на холодный розовый, уступая место ровному, глухому безразличию. Это была уже не Мэйбл. Из её губ вырвался тихий, пробирающий до костей смешок, и заговорила Погибель — её вторая, выращенная в кошмарах личность… — Что ж, я сыграю с тобой, не младший и не старший сын Эллиота, раз ты так этого желаешь. — В комнате стало тяжелее дышать. Правда демону разума это не приносило никакого дискомфорта. И снова всего лишь на миг Билл услышал свое настоящее прозвище. — На меня твои оскорбления не действуют. В том числе и твоя магия, Погибель. Что ж, я рад, что мне удалось достучаться до тебя, когда ты в таком непростом состоянии, что не можешь полностью взять контроль над моей Звездочкой. Тогда давай уже переходить к делу. — щелчок пальцами и они перенеслись в новое пространство, где оба сидели на стульях причудливой формы и синего цвета: ножки у этих стульев буквально были человеческими руками, которые заворачивались в спираль. Сидели они за столом, который при этом был воплощением шахматной доски, причём летая в воздухе на стульях, вокруг окружал бесконечный космос. Будто они парили над планетами где-то далеко. Также если присмотреться, было видно, что под ними находится настоящая шахматная доска с невероятно большими фигурами, едва сверкая голубым. Над ними же летал сервиз с одним глазом на каждом предмете, будь то чайник или чашка. — Довольно осматриваться, Погибель. Начинаем играть. Я думаю, тебе не нужно объяснять правила. Бросаем жребий, чей же ход будет первым. — Сайфер подбросил монетку в воздух, даже не потрудившись пояснить, у кого орел, а у кого решка. — Выпал орел. Что ж, как приятно сделать ход первым. Ну конечно, ты ходишь первый. На монете ведь только один орел с двух сторон. Я это заметила, когда ты только подбрасывал монету. И для чего было данное представление? Все еще надеешься ослабить меня через такие простые трюки? Так уж и быть, сделаю вид, будто не заметила шулерства. Только подвинув первую фигуру на пару клеток легким касанием пальцев, Билл уже был в выигрыше. Тот, кто начинает первым, всегда имеет преимущество. Еще никто не начинал первым в его игре, казалось бы, такой простой. Но, конечно, монета всегда предопределяла его лидерство. Все в этом пространстве было подвластно ему одному. Ведь свое осознанное согласие ты дал сам. Не спросив ни о чем. А дальше дело за малым. Погибель сделала свой ход на доске. И тут же ее пешка была разбита на кусочки на нижней огромной доске. Но на столе стояла ровно на своем месте. Однако Сайфер сходил вовсе не пешкой, а ферзем. Что нарушало любые правила шахмат. Впрочем, на этой доске правила вовсе не подчинялись истинной задумке шахмат. — Что это была за маленькая шалость, сын Эллиота? Почему моя пешка стерлась из партии? — все же стоило хотя бы попытаться понять смысл ходов на этой доске. Почему его ферзь не растворился на нижней доске? Какие же цели он преследовал данной игрой? — Да как же она растворилась то? Вот, стоит там же, где и стояла. Не стоит отвлекаться на нижнюю доску. Разгадывай правила прямо во время игры. А то фигура поменяет свое положение совершенно не в твою пользу. Если продолжишь отвлекаться, Погибель. Смотри мне в глаза, когда играешь. — следующим ходом Сайфер уже поставил шах своей сопернице, передвинув при этом только одну фигуру. — Смотри, не потеряй бдительность, пока я окончательно не выиграл. Опустив глаза на доску, на которой они двигали фигуры, Погибель тоже осознала, что загнана в ловушку. С самого начала его прихода. С согласия на эту игру. С того момента, пока приходила в сознание, и не могла взять контроль над подсознанием Мэйбл окончательно. Ему как раз хватило этих минут слабости, чтобы заманить туда, где лишь он над абсолютно всем властен. Вот поэтому ее враги были на шаг впереди. Так как обладали куда большими способностями, чем показывали все это время. Что ж, раз уж эта партия обречена на провал, то сдаваться прямо сейчас она не планирует. Пусть вступит с ней в настоящий бой, чтобы пробить ее ментальные щиты. За свой ход Погибель умудрилась всего тремя движениями поставить противнику мат, применив магию и заставив подумать, что совершила всего одно движение, переставляя свою пешку, которой уже не было на нижней доске. — Что и следовало от тебя ожидать. Этот ход дался тебе слишком легко. Даже не верится, что ты разгадала истинные правила игры. Тогда позволь тебя просветить. Что ж… — договорить Биллу не удалось. — Конечно, я не разгадала ни одной истины, поэтому не стоит так опрометчиво считать, что можно вскрывать карты и… — Билл даже слушать дальше не стал, заставив ее замолчать даже без магии, чтобы все-таки она узрела свое наказание за обман, который провернула. Думала, удастся обмануть демона разума своим шулерством? — А я все же просвещу тебя. Я знаю, что ты сделала три движения вместо одного и переставила несколько фигур. — прервавшись всего на секунду, Сайфер щелкнул пальцами и замедлил время всего на пару мгновений, показывая, что на самом деле совершила Погибель. Безумно медленно тянулось время, показывая повтор действий сущности во время ее хода. Она действительно вместе с демоном увидела свой обман наяву. Что и вправду совершила больше движений, чем следовало. Что передвинула несколько фигур. Но как он пробрался через пелену затмения, что скрывала данные действия прямо во времени? Это же были подменные воспоминания через призму восприятия реальности глазами Сайфера. Как он смог докопаться до сути лживой паутины, что была скрыта от его глаз? Он же не обладает силой времени! Он не может заглянуть в воспоминания Погибели, так как ни одна трещина подсознания не смогла навредить барьерам! Как тогда ему это удалось? Ладно бы если с Пироникой это не сработало! Но это не его уровень магии! И вот наконец время снова не стояло. В тот же миг Погибель одолела головная боль, буквально выталкивая из сознания Мэйбл, и на миг вернув ее настоящую личность за шахматный стол. Еще через секунду Кометой снова завладела эта сущность, и из ее глаз полилась кровь, превращая ее шахматные фигуры в черный цвет, оскверняя их тем самым. И тут же на нижней доске эти фигуры разбились на части и исчезли. Но на игральной они просто стали черными как сама тьма. — Ты совершила ошибку. Ты спрятала настоящее воспоминание о своем ходе в сознании Мэйбл. А мне продемонстрировала лживую картину событий. И как ты прекрасно знаешь, от меня сознание, мысли Звездочки невозможно скрыть, пока она заперта в этой сфере. Я не только мысли ее могу читать. Я знаю совершенно все, что здесь происходит. — сделав свой ход ее черными фигурами, Сайфер одержал победу. — Шах и мат, Погибель. Спасибо за недостающие фигуры на моем поле. Ты помогла мне выиграть. А как ты уже могла догадаться, мой выигрыш может означать только одно: проклятие Рони достигло своей цели. После слов Билла Погибель действительно проиграла. Она упала со стула и провалилась на шахматную доску внизу, схватившись за голову. Ведь действительно, пока они играли, сущность что только и делала, как сопротивлялась влиянию оставшейся силы Пироники. И когда использовала обман во время своего хода, открыла им путь в подсознание. Так как чтобы совершить обмен воспоминаниями, нужно было затронуть закрытые пути подсознания и провести нить к сознанию Мэйбл. В этот момент некоторые пути стали открытыми, хоть всего лишь и на миг. Барьеры, сдерживающие замки, открылись и пролили свет на нахождение сквозных путей к нужным воспоминаниям. И таким образом она открыла завесу тайны: какие нити ведут к закрытым проходам. С этого момента яд Пироники разгадал все загадки. И получил ключи, чтобы последовать за этими нитями. Чтобы понять, как открыть барьеры, сдерживающие пути к подсознанию, сдерживающие тайны того, как повлиять на те или иные воспоминания. Голова буквально разрывалась на части. Яд проникал в самые разные потаенные места. Бил по самому больному, причиняя невыносимые мучения. Погибель растворилась и вернула Мэйбл в реальность. Правда, психика девушки продолжала повреждаться, поэтому она была не в сознании. Просто спала, дабы магия могла расставить все по местам. — Я же говорил не недооценивать меня и мои способности, Погибель. Как и Эллиоту когда-то. Но вы все просчитались, когда посмели подумать, что я не смогу разгадать ваш обман. И возомнили, будто я ничего не подмечаю. Что ж, все равно Звездочке еще долго не суждено проснуться. Я приду, когда она очнется. И проверю, что ты все еще не успела провернуть свои трюки по восстановлению наших сокрушительных действий. Не разочаруй меня. А то я действительно что ли должен поверить, что нам удалось все вот так просто? — и вернув Мэйбл в пространство сферы на самую мягкую кровать, исчез из сферы. С самым счастливым настроением за все три года здесь.

***

Ты проснулась, моя дорогая Мэйбл… Что, неужели не узнаешь меня? Когда ты проснешься, ты все поймешь. Я Погибель, что идет за тобой по следу. Забыть меня — твоя самая большая удача в этой жизни.

***

Продолжение следует…