Я защищу тебя

      Загробная тишина за холодным стеклянным окном в рисунках. В межоконные щели задувает промерзлый ветер, и только аптечная пожелтевшая вата спасает от уличной непогоды. Рядом нет и фонаря, а свет луны освещает только голые ветки мертвых деревьев. Они безжалостно скрипят, как бы напоминая о своем безжизненном состоянии, и Антон ежится. Смотреть в ночной лес страшно, но почему-то интересно. Детская фантазия рисует свои истории. Кажется, вот-вот что-то ужасное выбежит из деревьев и кинется к дому, и это приятное чувство неожиданности манит. «Вот сейчас оно появится… Сейчас!» — Тоша!       Мальчик вздрагивает, закрывая шторы. В темном дверном проёме стоит сонная Оля и нервно закручивает подол белой ночнушки. — Почему ты не спишь? Тебе же завтра в школу…       Антон еще тяжело дышит. Чувство страха, которое он так ждал, сейчас разрывало маленькое трусливое сердце. — Как раз собирался. Ты зачем пришла?       Оля покусала нижнюю губу, задумываясь, стоит ли говорить свои мысли вслух, но решилась. Она всегда доверяла старшему брату. — Мне страшно. Мама с папой о чём-то ругаются, а у меня под окном шорохи… — Какие шорохи? Не придумывай…       Оля надула губу, заходя в комнату. Она трусилась от страха и обиды, что ей не верят. — Там скрипы… Будто кто-то ходит по снегу. Тоша, мне правда страшно. Антон поправляет очки. Все шорохи и скрипы, которые он слушал в непроглядной темноте, почему-то оказались под окном Оли, и это расстраивало. — Ладно, можешь у меня поспать, а я в твою комнату пойду.       Оля закрутила светлой головой. Такой расклад ее не радовал. — Оно придет под это окно… Не хочу. Антон притянул сестру к себе, примял ее взъерошенные волосы и заглянул в чистые глазки. — Тогда оставайся у меня. Только маме ни слова, хорошо? — Ура! Хорошо! — засветилась девочка, падая на остывшую постель. Антон так долго стоял у окна, что матрас стал холоднее, чем обычно. В доме гробовая тишина, и только слышно, как девочка елозит по кровати, закутываясь под белое одеяло у стены с затертыми обоями.       Антон очередной раз глядит на тёмные шторы, надеясь увидеть хоть что-то, но лунный свет хорошо освещает ткань, где нет и одного силуэта. — Антон, жуй быстрее, тебе в школу пора! — ворчит с утра уже озлобленная мать.       Она могла сердиться с ничего, но чаще всего причиной становился отец. Их ссоры были настолько регулярными, что мальчик привык к приглушённым крикам с первого этажа, но Оля всегда расстраивалась. — Да ем я, — бросает Антон, заглядывая в кашу. Она сладкая и вкусная, но кусок в горло не лез. Он не нервничал перед первым походом в новую школу, а мысли были заняты непонятными шорохами, про которые говорила младшая сестра. «Не грозит ли ей опасность?» — Антон! — громче прежнего начинает мать, и мальчик спешит, набивая рот.       Утренний лес был таким же пустым и непроглядным. Кругом лежали заледенелые сугробы из-за мокрого снега, что был на днях. Ветки жалостливо скрипели под едва уловимым дуновением ветра, и весь лес превращался с скрипучую мелодию, что ужасом пробирается до самых костей.       Антон кутает руки в карманы, нащупывая варежки, но не находит их. «Опять Оля стащила» — шмыгая носом, бурчит про себя мальчик и слышит шарканье по снегу. Ноги сами замирают, а уши прислушиваются. Кто бы мог быть в такую рань по середине мёртвого леса? — Бяша, не останавливайся! Шевели ногами! — Да иду я, что пристал, на?! Антон все стоял на месте, слушая ругань ребят не подалёку. По звукам, они проваливались в снегу и вообще очень спешили. — Ай, сука, навалило как… Почему именно сегодня нужно переться в эту школу? — ругался парень со звонким голосом, и судя по расстоянию, шепелявый отставал. — Ромка, погоди! — Да мы опаздываем! Я еще покурить хотел. Бяша, труси булками! — все орал названный Ромка, пока не вышел на менее заснеженную тропинку. Антон замер. Он не знал, как лучше поступить: спрятаться или выйти на встречу. Он, как и эти парни, опаздывал в школу, а делать этого не хотелось. Плохо опаздывать в первый день. — Гляньте-ка… Ты кто такой?! — Ромка замер на месте, и Бяша с радостью его нагнал, тоже обернулся на Антона и скривился. — Да, очкарик, ты кто такой, на? Антон замер. «Да они малолетние преступники…» — Я Антон, — быстро отчитался мальчик. Руки стали холодеть в два раза быстрее, особенно, когда Ромка сделал шаг ближе. — Что забыл здесь? Детей ловишь? — брови Ромы устремились к переносице. — Детей? — не понял Антон, но на всякий случай отошел назад, пока нога не провалилась в снегу, загребая его в ботинок. — Дурочка не строй! — Маньячело… — закончил за него Бяша, показывая кулак, и Антон растерялся окончательно. — Я в школу иду. Мы недавно переехали в тот дом, — указал он пальцем на деревянное здание где-то в далеке, и Ромка проводил его жест взглядом, еще немного посупился, но расслабился. — Нечего по лесу шарахаться. Тут опасно, — чуть ли не шепча сказал парень и развернулся, — Бяша, вперёд!       Мальчик послушно пристроился рядом, стряхнул снег с пуховой куртки и сплюнул.       Антон не решился идти за ними. Какие-то странные ребята, взявшиеся из ниоткуда, по жаргону вылитые бандиты, так еще и про сигареты болтали. Мама запрещала с такими общаться. Иначе, кроме колонии ничего не светит, и Антон это понимал, но почему-то образ Ромы никак не выходил из его головы. Эта черная, нелепо надетая шапка, которая даже уши не прикрывает в такой дубак, спортивный костюм адидас. Тому не сегодня-завтра на пенсию, но судя по поселку, деньгами тут не пахло, так что вещи носились годами, а то и передавались от старших. Взгляд злой и пронзительный, будто Рома убивал и видел сотню смертей, будто жизнь его только и состояла из боли и страданий.       Антон думал об этот так долго, что уже подходил к школе. Солнце, казалось, вовсе и не собиралось вставать, поэтому здание заполнил искусственный свет, слегка освещая двор. Ромка с Бяшей бездумно раскуривали сигарету прямо под окнами учебного заведения. «Как бы их обойти… » — Антон натянул капюшон и резко стал похож на друга Ромы — Бяшу, и почему-то это насмешило мальчика. Он сдержанно улыбнулся себе под ноги, ступая на скользкие ступени. Впереди открывалась новая жизнь, но даже начало этой жизни уже не радовало. Слишком странные и опасные ребята окружали Антона.