Я защищу тебя

— Это ваш новый одноклассник. Прошу уважительно относиться и не обижать, — учительница без капли интереса рукой указывала на Антона. Казалось, еще пару слов, и ее тяжелые веки под очками сомкнутся, но женщина резко приободрилась. — Можешь сесть впереди, если Катя пересядет. — С чего это? — блондинка вильнула косой, закидывая ее за спину. Он нее веяло властью, и до конца Антон это понял, когда учительница опустила оправу очков на нос. — Катерина? — Мама!       Класс не издал и звука. Видимо, ни для кого не новость, что Лидия Павловна является матерью Кати, но Антон удивился. «Значит, она тут самая главная… » — Я же тебя просила… Хорошо, Полина, сядешь на соседнюю парту с Пятифановым.       Темноволосая красивая девочка кротко улыбнулась, сразу поняв, что у Антона плохое зрение, встала с места, легко подхватив школьные принадлежности и качнула школьной юбкой, садясь на крайний левый ряд. Ромка при этом даже бровью не повел, прожигая несчастного Антона. Столько глаз сейчас было устремлено на него, особенно от разъярённой Кати, что он не мог найти себе места. — Садись уже… — протянула Лидия Павловна, и мальчик послушно упал перед Бяшей. — Так это ты! Из леса, на! — сразу же зашептал шепелявый, и Антон напрягся. В случае чего, он не слышал про сигареты и не видел, как они прячутся перед школой. — Я, — выдавил Петров, на что получил хлопок по спине. — В нашем классе маньячело, очуметь! — Бяша, затихни, — прервали на парту дальше. Антон в пол-оборота взглянул на Ромку. Тот не злился, не хмурил брови, а просто смотрел в учебник, пока учительница распиналась у доски. — Замолчи, очкарик, — бросила впереди сидящая Катя, и Антон оскорбился. — Да я почти и слова не сказал… Спина Кати заметно напряглась, и она хотела поднять руку, чтобы настучать на раздражающие звуки от новенького, как раздался звонок. — Почему так рано? — не поняла Лидия Павловна, поворачиваясь к двери. Над ней висели небольшие часы, и женщина ахнула. — Собрание… Совсем забыла. Так, я отойду на пару минут, сидите тихо! Класс сдержанно кивнул, и Катя уверено протянула: — Я за всеми посмотрю. На что Лидия Павловна улыбнулась и вышла за дверь, громко хлопнув.             Деревянное, слабое окно распахнулось, запуская уличный мороз в и без того остывшее здание, от чего Бяша запищал. — Закройте!       Какой-то мальчик подскочил, хватаясь за непрочную ручку. Окно с трудом поддалось, и по классу опустился холодный воздух. — Слава советскому союзу и строительным материалам, — хмыкнул Ромка. Ему одному, казалось, не было холодно, и он грозно зыркнул на Антона, будто он был причиной хлипкой оконной оправы.       Катя удивлённо вздохнула, поворачиваясь всем телом. Ее тонкие колготки зацепились за деревянный, прожитый ни один десяток лет, стул, и она быстро схватилась за стрелку. — Пятифанов! — Че я сделал-то? Это твоя мамка не может никак ремонт замутить. Бяша тихо хмыкнул себе под нос, но Катя залилась краской гнева и вскочила. — Хочешь, чтобы я на тебя доложила?       Антон смотрел на Ромку, но у того не дрогнул и мускул. Казалось, ему наоборот нравилось выводить старосту из себя, и останавливаться он не собирался. — Катька, по швам расходишься от яда.             Девушка затряслась, касаясь нежными белыми пальцами стрелки на колготках, и подошла к учительскому столу, открыла верхний ящик, как по привычке, быстро нашла клей ПВА и капнула на колготки. — Катерина, на рот надо, а не ногу, — все не унимался Ромка, и Антон еле держался, чтобы не засмеяться. Эта девушка не понравилась ему с первого взгляда, и Пятифанов единственный, кто мог ей все сказать в лицо. — Да хватит тебе… — раздалось сзади, и класс обернулся. Полина выдавила спокойную улыбку, чем и заразила Ромку. Тот послушно поднял руки и умолк, пока Антон рассматривал примирителя.       Полина была красивой и загадочной. От нее веяло умиротворением и гормонией. Она была будто мелодией. Такой спокойной и нежной, что хотелось без конца на нее смотреть и слушать. — Заклинило? — посмеялся Бяша, тыкая Антона по очкам, насаживая их до самых глаз. Наконец Петров очнулся, замечая чужие взгляды. Полина вопросительно улыбнулась, отворачиваясь на кипишную Катю, а Ромка снова хмурил брови. «Она ему нравится?» — почему-то решил Антон, и качнул головой. — Нет, не заклинило… Бяша порывался снова что-то сказать, но Катя громко ахнула. — Ты чего? — Полина слегка привстала, но Катя не шевелилась. В ее глазах горел страх, и она сделала пару шагов от открытой второй полки выдвижного ящика. — Тут Вовка… — В каком смысле? — вскочил Рома, и остальные ребята напряглись. Один Антон ничего не понимал. Катя осмелилась, схватила какую-то бумажку и показала классу. — «Пропал мальчик… » — начала зачитывать она буклет, но дверь открылась, слабое окно снова распахнулось, и Катя вздрогнула, глядя на разъяренную Лидию Павловну. Учительница строго поправила очки, выхватила бумажку и пробурчала. — Сядь на место, Катерина. И окно закройте.       Девушка нервно покрутила кольцо на пальце и быстро упала на первую парту. Стрелка на колготках завершила свой путь ровно на том месте, где еле виднелся белый клей, и класс замолк. — Где Вовка? — первый нарушил тишину Рома, и ребята с ужасом обернулись на него. Лидия Павловна откашлялась, открыла учебник и заговорила. — На чем мы остановились? — Где Вовка?! — чуть ли не кричал Пятифанов, и учительница разозлилась, закрывая учебник, всем весом наваливаясь на парту. — Пропал!       Класс замер, и было слышно только, как Полина поправила длинные волосы за ухо. — Как пропал? — не понял Бяша. Его голос дрожал от страха. — Вот так. Вчера родители его приходили. Сказали, что Вовы нигде нет, домой не приходит. И собрание было по этому поводу.       До конца урока стояла гробовая тишина, и только Лилия Павловна рассказывала материал, изредка поглядывая на ящик в учительском столе.