#Бумажный порез

«Тебя» Одно слово – и мир вокруг замедляет свой ход. Мои зрачки расширились до предела, и я с откровенным ужасом начал вырываться вон. И он вот так просто отпустил. Дома я оказался в мгновения ока. Хлопнул дверью, сползая на пол в прихожей, рвано хватая воздух. Весь день провел в своей комнате успокаивал вновь оттаявшие нервы. Быть живым и чувствовать – это, плохо. Зато для развития ишемии, несомненно, полезно. Ближе к вечеру я звоню Чимину, не хочу оставаться один. Мне нужно с кем-то поговорить, с кем-то кроме бабушки, просто, о чем угодно. Только бы не думать, ни вспоминать. Остановить эту долбанную карусель, у меня тут уже не просто качельки из эмоций, а целый аттракцион по мою душу завезли. Чимин пришел спустя два часа. И очень обрадовался узнав, что я остаюсь и не стеснялся показывать свою радость, несмотря на мое подавленное настроение. Были конечно вопросы, и я как по минному полю ступал аккуратно, подбирал тщательно ответы, чтобы не умножить их еще больше. -И все же, почему передумал? У тебя был хороший повод свалить. -Все сложно. Если коротко -семейное недопонимание. -Согласен, родаки это конечно самые понимающие на свете люди. Ты сильно расстроился? -Как дедушкина скрипка в пыли на чердаке, -я усмехнулся, закутываясь поглубже в плед. -Понятно, -Чимин пихнул меня плечом, -не закисай. Прорвемся. Вот ребята будут в шоке. -И не говори. По любому скажут, что я придурок, навел шороху, что зря. -Что есть то, есть. Ладно, забей. Давай лучше в соньку зарубимся. Играли мы всю ночь, а утром бабушка не могла нас добудиться. Чимин, успешно пародируя попавшего на солнце вампира, и, не открывая мутных глаз, недовольно замычал. Пока он изображал обряд экзорцизма путём громкого мычания и сопения. Я обречённо вздыхаю и вынуждаю себя разлепить веки. -Вставай, -прошу сиплым сонным голосом. На что мой друг не может поднять даже одну ногу, не то, чтобы встать с постели. Получает от меня пендель. Чимин, недовольно ворчит, закутывается в одеяло, с головой. -Мальчики, быстро завтракать и в школу! Подъем! -слышу как бабушка внизу посудой тарахтит, чувствую запах жареных блинов, просто закачаешься, как пахнет, рот наполняется слюной. Я громко зевнул, перелезая через Чимина, стягиваю с него резко одеяло и бросаю на пол, а сам бегу быстро в душевую и уклоняюсь от подушки, что следом в мне летит. Естественно в школу мы плелись с большой неохотой, как две черепахи. В раздевалке мы стукнулись кулаками и каждый пошёл в свой класс. В коридоре я столкнулся с Ён Мин, на что она счастливо заверещала и стала лезть обниматься. А потом ни с того ни с сего ущипнула меня и больно наступила на ногу. -За что? -возмутился я. -За все! Я тебе вообще-то звонила, и писала. Хотела даже без звонка перейти. Но встретила твою бабушку, и она сказала, что лучше не надо, уж очень ты плох. Не знаю, чем ты там болел, сложилось впечатление, что холерой. Честное слово, -и закатила глаза. -Прости, я реально жестко болел, -почти не соврал, -мог заразить, оно тебе надо? -Вот и я думаю, когда ты так врать научился? -ее острый ноготь больно стал надавливать мне меж ребер, и я зашипел, -вот так просто не от вертишься, пойдем на обед и ты мне все расскажешь. После третьего урока Ён Мин сначала потащили меня в столовку, ну а после мы с полными ланч-боксами сели под дерево в школьном дворе недалеко от центрального входа. Пришлось терпеливо отвечать на все ее вопросы. Ну а потом вектор поменялся, и она стала рассказывать о последних сплетнях. Про нашумевшую вечеринку, она также была наслышана, а вот про драку Намджуна и Чонгука в ту ночь, я узнала только сейчас. И конечно самой главной новостью это нашумевшее расставание Чонгука с Сойран. Заметив мой равнодушный взгляд, спросила: -Тебе совсем неинтересно? -А должно, -я закрыл пустой ланч-бокс и стал лениво смотреть по сторонам. Школьники сидели тут и там, кто-то учил, кто-то кропотливо писал, а кто-то как я с Ён Мин беседовали и грелись на солнышке, доедая свой обед. -Нууу, не знаю, вот мне интересно. Я вот допустим обрадовалась, когда, узнала, что эту пакостную дрянь бросил Чонгук, а то уже совсем оборзела. И теперь эта мегера с ума сходит. И каждую девчонку отгонят от Чонгука, как чумовая. Видел бы ты её?.. -мечтательно потянула Ён Мин. -Представляю, -я посмотрел в довольное лицо своей подруги и усмехнулся, -в любом случае их отношения продлились куда дольше чем все споры вели. -Мдааа, побила мой рекорд, сучка. -Ён Мин, усмехнулась доедая быстро лапшу, -нам пора, вставай, давай, -она стала меня толкать чтобы, я быстрее шевелился, -лучше не опаздывать. Химия заканчивается на удивление быстро. Особенно если учесть тот факт, что половину урока я смотрел в окно потерявшись в своих мыслительных дебрях. На последний урок я шел без особого энтузиазма, учитывая, что я еще и опоздал из-за химика. Пришлось выслушивать нотации, как я отстал от программы и неплохо было бы подкачать себя походами на его дополнительные. А когда вышел из кабинета было желание свалить домой. Но, я все равно плетусь на урок и пока я поднимал свою тушку с большой неохотой по лестнице, услышал на втором этаже какую-то возню и голоса, но не придал этому никакого значения. Ну мало ли кто решил прогулять, а может быть вообще выгнали с урока. Когда я завернул за угол я остановился и встал как соляной столб. В коридоре стояли они. Его гончие, правда не все, но самые отбитые точно, а Чонгук в это время держал какого-то бедолагу за горла прижимая грубо к стене, и с силой сжимал ему шею, вынуждая того задыхаться от нехватки кислорода, буквально поднимая его, не давая коснуться стопами пола, вынуждая стоять на носочках и что-то зло ему говорит. Мое присутствие, Чонгук замечает сразу. Поэтому бросает взгляд в мою сторону. Мне бы пройти мимо них, но смелости не хватает, так и стою. Наблюдаю за происходящим с удивлением и с ужасом. Терпеть его взгляд, обращенный на меня, – сплошная мука. Удивительно, что на этот раз мне удаётся сохранить холодность к происходящему. Чонгук отпускает бедолагу. Хлестко, бьет его по затылку и толкает вперед. -Пошел вон! Парень недолго думал сразу на драпы, и мимо меня по лестнице вниз, сверкая пятками. Вот это скорость. Мне наверное, стоило бы также бежать. Но я перебарываю свой страх, если не сейчас то, когда? Я хотел проверить его слова на деле, и я пошёл. -А вот и твоя сучка, -его лопоухая шавка — хмыкает довольно, перекатывает языком, и такое ощущение, что завязывает им грёбаные узлы во рту, и злорадно усмехается, -но, как говорится, что имеем, то имеем. Чонгук молчит, смотрит как я иду и вот уже даже прохожу. И я почти удивлен, он даже, не дернулся в мою сторону. Всего лишь руки в карманы всунул. Вижу, как сжимаются напряжено его кулаки и вырисовываются костяшки через натянутую ткань. Я иду под удивленные взгляды его шавок. Я даже чувствую, как что-то ухает от облегчения внутри. Но, недолго длилась моя эйфория, кто-то меня больно схватил за волосы и со всей дури толкнул в стену. Я даже не сразу понял, что случилось, но приложился знатно головой, и пока я свой расплывчатый взгляд фокусировал в одну общую картину. Первое, что я увидел, как лопоухий уже лежал прижатый лопатками к полу, и Чонгук с низким рыком, подмяв его под себя, навис над ним, как тяжёлый каменный свод. Тот, задыхаясь от бешенства и возмущения, брыкался и шипел как змея, пытаясь, скинуть его колено с груди. -Со всем озверел?! -ругался лопоухий метеля кулаками Чонгука по спине пытаясь скинуть того с себя. Но тщетно. -Я дал команду? Какого лысого, руки тянешь? -шипел ему прямо в лицо Чонгук. Было бы странно если бы никто не вышел, но вот дверь открывается и из класса выходит преподаватель физики и с грозным видом пробасил: -Это что тут такое, почему не на уроке? -возмущенный и злой он смотрел на Чонгука и притихшего лопоухого на полу. Я незаметно под шумок стал пятиться вдоль стены пока не завернул быстро за угол к моему везению, незамеченным. Мне не хотелось разборок и тем более быть в одной подвязке с этими уродами. Я зашёл в класс с большим опозданием и меня сразу вызвали к доске. Моему счастью просто не было предела. Я получил заслуженную тройку и сел расстроенный. Но не из-за тройки, ее хотя бы исправить можно. Меня корежил один конкретный факт: все же придётся лицезреть мной ненавистного человека до конца учебного года, а это куда больше меня сейчас тревожит. Пять дней прошли в противоречиях между самовнушением о нормальной жизни и душевными терзаниями. Но даже вся эта шаткая hernia развалилась на части, когда в среду я снова мог лицезреть ублюдка. Каждый раз, когда он видит меня он долго смотрит, своим невозможным взглядом, который я не могу понять. Ноль понимания. И как я могу вообще расслабиться? Казалось, куда не пойди - везде он. Так и прошла вся неделя, под его пристальным я бы сказал контролем. Но стоит отдать ему должное, меня действительно никто больше не трогал. Даже его шавки не задирали, тишь да гладь. У них конечно, все по-прежнему, они всегда находили кого помучить, девчонок цепляли, постоянно на каком-то движе. Сойран бесилась, каждый раз, когда она видела рядом с Чонгуком любую особь женского пола, а после отлавливала каждую, и я даже не хочу знать, что она с ними делала в укромных уголках этой школы. Чонгук реально забавлялся со своей бывшей, ему определённо льстило такое внимание к своей персоне. Он конечно же знал, что его бывшая подружка вытворяет, он и не лез, но и не поощрял, ему просто было ровно… Я сидел с бабушкой в саду возле костра, завернувшись в плед. Бабушка пила какие-то заваренные травки от давления, а я – горячий чай с мелиссой и уплетал недавно выпеченные рогалики. Она рассказывала о своей жизни, о мечтах, которые не сбылись. Эти все истории я уже слышал сотню раз, но все еще с интересом, как в первый раз, было даже забавно. Такой она классный рассказчик. Вот если бы нам так историю преподавали, тогда бы я не так сильно лагал по этому предмету. Я смотрел на то, как пляшут в костре желтые искорки. По телу разливалось приятное тепло. Вдыхал вкусный запах вечера – смесь ароматов молодой листвы, сырой земли и запаха дыма было приятно и комфортно. Я хотел продлить этот момент, каким-то образом заморозить его. За долгое время, на душе немного стало спокойно, и я даже немного стал мечтать и забегать вперёд. Телефон завибрировал неожиданно, на экран, сообщение от неизвестного номера: -Выходи. Нетрудно было догадаться кто. Пока я думал и пытался предугадать зачем? Прилетело еще одно: -Полчаса твоего времени, и я уйду. Обещаю. И что на этот раз ему нужно от меня? Этот человек меня пугал. В голове не укладывался факт того, что он может вот так стоять передо мной, после всего, что было, с львиным спокойствием и что–то говорить или обещать. О–бе–щать?! Меня это пугало еще больше. Сам себя уговариваю: полчаса за разговором и свобода, или лицезрение его физиономии, торчащей у меня под окнами, что выбрать? Конечно ответ очевиден. Жаль, что человек не собака. Человеку недостаточно сказать «фу, или пошел вон», а так хотелось бы, особенно ему. Я встал, скинув плед на качели и накинул капюшон, поежившись от холода, с пледом было куда теплее или меня просто мандражет, от одной мысли что он здесь, всего лишь в нескольких шагах от меня за забором и ждёт. -Ба, мне нужно выйти ненадолго. Не жди меня, хорошо? -Куда это ты так поздно? -Я буду за калиткой. -Кто там к тебе пришел? Зови сюда, грейтесь тут, нечего вам ходить так поздно. -Ба, не начинай. -Бабушка тяжело вздохнула. -Я не долго. Перед тем как открыть калитку, я сделал глубокий вздох и выдох… полчаса, и эта хренотень закончится. Полчаса и все. Я вышел. Чонгук стоял прямо под фонарем где мы часто в детстве закапывали кладики, он курил и улыбался, улыбка была не радостной я бы сказал ностальгической он видимо тоже вспомнил. -Привет, -приподнимая голову выпускает дым, -я думал придётся взять крепость штурмом, -он усмехнулся, потушив окурок об столб и выбросил бычок куда-то соседний двор, -я рад, что ты передумал и остался. -Время идет, – бесцветно напомнил я, -говори, что хотел сказать и проваливай! -Так раздражает мое общество? – хмыкнул и по–прежнему глядя как-то странно я бы сказал даже печально. -А ты, bliadi, сомневаешься? Повисла звенящая тишина. Глаза в глаза и каждый нес свой посыл. -Ты нужен мне… Вот так просто. У меня перехватывает дыхание. Я с трудом смог отвести глаза от него, потому что там смесь, чего-то ртутного. Он снова топчет меня всего изнутри и ломает. Снова принципы летят, летят все установки. И это жутко, внутри запустился незнакомый, неизвестный мне процесс, совершенно неподконтрольный. Особая мутация. И во что это выльется — не понимаю, у меня нет ни единого предположения. Какого, и чего он добивается? –Я ничего тебе не должен! -Bliadi, Тэхен, речь не о долге! – Я вздрогнул от его резкого тона. – Ты мне нужен, чтобы не свихнуться, не сойти с ума. Я хочу, чтобы ты был рядом, как раньше, как в детстве. Только с тобой я чувствую себя живым… нормальным, понимаешь? Я смотрел и не мог поверить, ничего не мог толком понять, хотя одновременно понимал все. Мир сошел с-оси реальности. Этого просто не может быть. Это что, сейчас было признание? Долбаный ублюдок не мог только что признаться в каких–то своих извращенных чувствах ко мне, просто не мог. -В детстве ты меня не насиловал, ублюдок ты больной! Он как-то резко поник. Даже плечи немного опустились и руки повисли вдоль туловища сжимаясь в кулаки. Встречаемся взглядом, и что-то странное транслируют его глаза. Он весь что-то непонятное транслирует. Задумчиво смотрит из-под ресниц, моргает медленно, весь тягучий, будто густеющая карамель и я, в нее влипаю. Гадство! -Что мне сделать? Это лучше будет чем просто мои извинения… проси все что хочешь? Я смотрю на него такого и это апогей моей вменяемости. Понимаю так четко, что я всё ещё болен… всё ещё им, всё ещё не нашел лекарства от своего недуга. Не сдерживая себя, я засмеялся и из глаз брызнули соленые и горячие слёзы, я так не хотел. Больно. Накрывает стремительно, словно кто-то вколол мне яд в вены, и те начинают гореть, поднимая температуру тела. Скатывается капля пота по виску, волосы липнут ко лбу, а во рту пересыхает до самой глотки. И так душно стало в один момент. Тело накреняется и меня начинает вести в сторону. Кажется, что я сейчас просто, как книга, сложусь пополам. Книга, страницы которой потрёпанные, выцветшие и с размытыми буквами. Я чувствую в эту секунду так много: столько всего пробуждается, словно кто-то запустил случайным прикосновением грёбаный вирус в систему, и мозг коротит. Фатальная ошибка. Error 404 и меня ведет. –Знаешь, в следующий раз и не в этой жизни. -Чего ты хочешь? -Чтобы ты держал дистанцию. Его взгляд заострился. Почти чёрные как ночь лезвия режут меня на лоскуты. -Я не отпущу тебя. Хочешь вендетты, да? – раздраженно спросил он, и стал ко мне подходить. – Отлично, можешь трахнуть меня в отместку, -просовывается рука за капюшон и тянет меня за затылок к себе, я затаил дыхание, -только не строй из себя чертового нимбоносца! -Заткнись! -толкаю его в грудь, бью его по руке чтобы отпустил, и его рука выскальзывает. Только при одном упоминании о той ночи меня уже пробивает мелкая нервная дрожь. -Ну же, Тэ, скажи, что я мразь последняя, что сука и гребаный педик! Скажи хоть что–нибудь, скажи, мне легче будет. – Чонгук стоял на расстоянии вытянутой руки, и это нервировало. Он сделал шаг в мою сторону, обжигая горячим дыханием мое лицо. – Ты у меня из головы не выходишь, понимаешь? Я спать не могу, мне хочется выть от отчаяния... Рядом с тобой я просто слетаю с катушек. Эта долбанная месть... Я полная мразь, Тэхен. Я не знаю, к чему все это было... Я был обдолбан в ту ночь. Я сорвался... Утром проснулся, и застрелиться хотелось... Такое не прощают, я знаю... Я не насильник, Тэхен. Никогда им не был... Ненавижу те чувства, которые ты во мне будишь, но ничего с собой поделать не могу... Я понимаю, что я сказочный dolboёb. И в то же время я не могу отказаться от тебя... Ты меня с ума сводишь. Понимаешь?.. Я видел в его глазах - одержимость, горевшая в его чёрных зрачках, сворачивала мои внутренности тугим клубком и сдавливала горло. Его чувства ко мне, принявшая уродливую форму, пугали до усрачки. Атмосфера определенно накалялась. Мне бы воздуху! -Меня от одного твоего вида тошнит, – выговорил я, делая шаг назад. Чонгук пристально следил за моим лицом. -Заслуженно, –болезненно усмехнувшись, он подошел к столбу, поднял мою коробку, которую я не сразу заметил, -держи! Вспомни все. Еще раз и самого начала. Вспомни нас. Я не сдержался и хлестко дал ему пощечину, тупая боль охватила всю мою руку от удара. Коробка из его рук естественно упала и все содержимое рассыпалось по земле. -Сука! -взревел Чонгук и со всей дури ударил ногой по коробке и еще раз, разорвав ее в клочья. Развернулся, нервно дернув плечами, подошел к столбу. Ударил с силой в столб не менее трёх раз, разбивая костяшки в кровь, а после ушел нервной походкой к своему дому, кажется разломав своему соседу забор. Я все еще слышал глухие удары и злые рыки его злости. Этим поздним вечером вылез на крышу. Я подошел к самому краю. Долго смотрел в небо, искал глазами знакомые созвездия. Посмотрел вдаль, на крыши соседских домов. Я решился. Достаю из кармана зажигалку, положив на металлическую поверхность листок бумаги. Чиркнул и поджег его. Смотрел, как сгорает то, чем я дорожил бережно все эти годы. Белый лист бумаги чернел, его уголки закручивались. Листок сгорел и вместе с ним исчезал и надпись: В ОКОШКО – УЛЫБКУ, А ИЗ ОКОШКА – СМЕХ. Огонь сожрал бумагу и оставил горстку пепла. Ветер подхватывал его, и вместе с пеплом уносились прочь мои наивные мечты. Мои прекрасные детские воспоминания. И слепая вера в то, что все будет хорошо. У меня больше нет воспоминаний. Нет теплых чувств. У меня почти ничего не осталось. Все хорошее о нем я собирал по частицам, помещал в одну маленькую коробку. Трепетно берег каждую крупицу, чтобы потом, когда мне будет больно, открыть ее. Чтобы частичка хорошего смазала мои раны. Но теперь коробка безжалостно уничтожена. Не осталось ничего хорошего. Ни одного теплого чувства или светлого воспоминания об этом человеке. Что я испытывал, глядя на него? Отвращение? Да. Этот человек был мне отвратителен. Ненависть? Да. Искра ненависти скоро разгорится в огромное пламя. Люблю ли я его? Потому что дебил, и этим все сказано! Я никогда не задумывался над тем, с чего люди начинают новую жизнь. Кажется, что мое прошлое никогда не выпустит из своих цепких лап. Перемены не наступят, я и дальше так и буду жить в страхе, в тупой ярости, затаскивая свою нервную систему до дыр. И вот моя любимая боль тут как тут, тащит свой трон, вот она, моя королева. Перманентная. Хроническая, из душевной трансформируется в физическую и травит своим ядом. И мне начинает казаться, что из мира исчезают звуки не потому, что их пытается заглушить тоска, просто тело сдаётся и отказывается воспринимать происходящее вокруг. Мне тихо. Мне настолько тихо временами, что это пугает. Потому что, чем тише голоса и звуки вокруг, тем сильнее шум внутри. Монотонный гул, будто где-то вдалеке работает мощный мотор старой полуразваленной тачки, которую обильно обмотали пуховыми одеялами. И этот низкий гул разрывает мозг на части ноющий, бесящий и раздражающий. Я не в порядке. И я это знаю. Я это чувствую и вижу. Но сил что-либо с этим делать попросту нет. Боль. Где-то в груди, в месте, где обязано быть сердце, которое вырванным, кровавым, чернеющим ошмётком. Сжимается там что-то, физически болит и давит. По ночам сильнее. В одиночестве — буквально с ума сводит. В толпе — становится легче. Порой начинаю задумываться: а жив ли я вообще? Потому что биение ощущается глухо, вяло, подавленное звенящей, омертвелой пустотой. Боль, она, будто эпидемия, заразила все во мне. Везде она. Я вижу, как он стоит на своем балконе облокотившись локтями об перила и курит. Чувствую его острый взгляд, он смотрит, топит своими стекляшками. Я уверен, он все видел, видел, как я сжег наше прошлое, и это даже не тонкий намек. Глаза закрываются сами. Сейчас под веками много соли и влаги. Пощипывает фантомным отпечатком снимок за снимком, которые цветастым слайдом мелькают, раздражая мою сетчатку, разрешаю пережить, каждое воспоминание. И сам же даю себе обещание, что это в последний раз. Этот чертов, последний раз!