Без памяти. Глава отдела

Середина сентября 1983, точное место не установлено       До самого конца рабочей недели я так больше и не пересёкся с Пандорой, хотя настойчиво искал её по всему отделу. Что именно я хотел у неё выяснить, я не мог объяснить даже себе, но, скорее всего, это было подсознательное желание пообщаться с кем-то из родных и узнать, какие отношения нас связывали раньше. Но что бы я там ни хотел, а это откладывалось на неопределенный срок, потому что даже расспросы коллег ничего не дали. Никто из них к моему огромному удивлению не знал, кто такая Пандора Лавгуд. Наверное, стоило спросить про неё у мистера Линча, но я, если честно, стеснялся дёргать начальника по личным вопросам. Так что я был вынужден отложить поиски как минимум до следующей недели, а то и дольше.       Впрочем, мне и без этого было, чем заняться. Снейпа-то я на воскресенье зазвал к себе домой, но это было только полдела, нужно было ещё провернуть то же самое с Люпином, а ещё убедиться, что оба придут. И если Северуса я ещё мог по-соседски за шкирку притащить, пусть и рискуя получить каким-нибудь забористым заклинанием промеж глаз, то вот Люпина я так насильно привести не мог. Можно было, конечно, попытаться подключить к этому Сириуса, но я не был уверен, что тот захочет участвовать в чём-то, в чём задействован Снейп, даже ради меня.       Когда же я решил посоветоваться с Петунией, как лучше поступить, она посмотрела на меня так, будто я предложил ей сунуть руку в чан со скорпионами, и заявила, что носить работу домой вредно для здоровья.       — Я в журнале недавно статью читала. Всё, что связано с работой, надо оставлять на работе. А дом создан для того, чтобы отдыхать. Как ты будешь снижать уровень стресса, если будешь постоянно вариться в своей работе? А стресс — это причина половины всех заболеваний. Хочешь, я найду тебе эту статью, сам почитаешь?       Читать никакие статьи из дамских журналов я не хотел, и Петунии пришлось смириться с моими планами. И, несмотря на своё явное недовольство, даже согласилась обсудить со мной, как можно вытащить к нам Люпина отдельно от Блэка. Правда, она считала, что лучше всего сказать ему прямо, с какой целью его приглашают, чтобы потом не было обид, что его не предупредили, и в итоге я с её доводами согласился.       Люпин на удивление легко поддался на мои уговоры. Откомментировал, правда, что слабо верит в успех этих всех экспериментов, но ради благого дела готов пожертвовать собой и своим свободным временем. Так что дело оставалось за малым: свести экспериментатора с подопытным и всё им организовать. А заодно договориться на тему того, чтобы меня взяли в долю, как организатора. 18.09.1983, дом Краучей, Коукворт       Дети были рады видеть и Ремуса, и Северуса. И Гарри, и Дадли привыкли, что в гости к ним домой всегда приходят только друзья семьи, поэтому одинаково радостно встречали и Снейпа, с которым не были до сих пор знакомы, и Люпина, с которым виделись редко, но всегда в компании с Сириусом, а потому были уверены, что и сейчас они все вместе весело проведут время. И, естественно, когда их попросили уйти и поиграть у себя, оба очень расстроились и послушались только для вида, покинув гостиную совсем ненадолго — только для того, чтобы взять у себя в комнате настольную игру, после чего вернулись в гостиную и расположились на полу возле камина.       — И что, мы будем при них разговаривать? — Снейп недовольно покосился на мальчишек, на что я пожал плечами.       — Ну ты матом только не ругайся при них. В конце концов, ничего такого мы не обсуждаем, что им прямо нельзя слушать.       — Да, они всё равно про меня знают, — поддержал меня Люпин. — Думаю, ничего страшного, если они поиграют здесь.       — Хорошо, ваше дело, — Северус скрестил руки на груди и снова недовольно посмотрел на мальчиков.       Было очевидно, что он не в восторге от моей идеи свести их с Люпином. Говорить сам он ни о чём явно не собирался, а значит, инициативу надо было брать в свои руки. Но, к счастью, Ремус решил сделать это сам, а то я уже настраивался на то, что буду работать между ними передаточным звеном.       — Северус, Барти рассказал мне, что у тебя есть проект зелья, которое будет дешевле и эффективнее, чем зелье мистера Белби. Но чтобы его зарегистрировали и запатентовали, тебе нужно представить результаты испытаний, так?       — Да, всё верно.       — В принципе… В принципе я готов стать подопытным, если эти исследования необходимы. И, может быть, смог бы даже найти ещё пару человек, которые согласятся попробовать… Ну, знаешь, чтобы не придрались, мол на одном оборотне нерепрезентативно, или как там это называется. Но мне надо понимать, что именно от меня требуется.       Снейп фыркнул, когда Люпин упомянул других потенциальных кандидатов в подопытные кролики, но всё же удостоил его ответом:       — В идеале — посадить тебя в клетку и несколько месяцев подряд наблюдать за тобой. Но ты вряд ли пойдёшь на такое. Мне нужно знать всё. Как ты себя чувствуешь, как выглядишь, как себя ведёшь после приёма зелья. И в дни полнолуния, и между ними, потому что я пока не знаю, как долго держатся побочные эффекты.       — Ну… В клетку на несколько месяцев — это сильно, конечно… — Люпин задумался. — Но если это необходимо, я могу переехать на время к тебе.       — Упаси Мерлин! Ещё мне не хватало оборотня в одном доме со мной. Хочешь довершить начатое и сожрать меня, пока я не ожидаю подвоха?       — Нет, что ты, — Ремус попытался перебить Северуса, но тот отмахнулся от него.       — Никаких переездов. Дам тебе журнал, куда будешь записывать всё подробно. Вплоть до того, в каких местах у тебя выпали волосы и как часто тебя гоняет в туалет. Абсолютно всё, никаких незначительных мелочей для тебя больше не будет существовать с момента, как ты начнёшь принимать зелье. Записываешь буквально всё, даже сколько раз ты чешешься. Иначе Крауч организует мне лабораторию на базе отдела тайн, и ты переедешь туда. И вот там уже будут со стороны люди фиксировать все изменения в твоём состоянии.       — Снейп, не наглей, а! — под конец его речи я не выдержал и решил вмешаться. — Я не начальник там, чтобы что-то организовывать. А если мне придётся привлекать мистера Линча, то твоя наработка утечёт к нам в отдел. Так что давайте-ка договаривайтесь нормально, как взрослые люди. Вам не по пятнадцать уже, чтобы такие вопросы решать исключительно угрозами.       — А, то есть, ты хочешь сказать, что ты мне не угрожаешь сейчас опять отобрать моё зелье?       — Нет, не угрожаю. Я предупреждаю, это немножко разные вещи, — я скрестил руки на груди. — И вообще, ты мне должен теперь, что я помог тебе продолжить конструктивную работу над своим зельем. А то мог бы оставить всё, как есть, и твоё зелье автоматически присвоил бы отдел.       — Да ты достал уже!       — Дядя Северус, не кричите на папу.       Все резко замолчали и уставились на Дадли. Честно говоря, даже я не ожидал, что он станет влезать в разговор и делать замечания старшим.       — Дадли, малыш, всё в порядке. Мы просто общаемся. Играйте с Гарри дальше.       — А пусть он не кричит на тебя, — Дадли глянул исподлобья на меня, а потом снова перевёл взгляд на Снейпа.       Несколько мгновений они неотрывно смотрели друг на друга, а потом Дадли вдруг зашипел, как будто ему было больно, зажмурился и начал тереть ручками глаза и лоб.       — Дядя Северус, вы чего делаете? Неприятно же.       — Снейп?! — я тут же подобрался, готовый в случае необходимости всех разогнать силой.       — Что? — тот в ответ только развёл руками как ни в чём не бывало. — Просто пролегилиментил его.       — Снейп.       — Да что?! Просто профессорская привычка. Лёгкое поверхностное сканирование. Стало интересно, почему он не побоялся влезать в разговор.       — Потому что он, в отличие от твоих учеников, не запуган ещё и дома участвует в разговорах со всеми на равных, как и Гарри, — я недовольно скривился, после чего подозвал к себе Дадли. — Малыш, иди сюда. Очень неприятно было?       Дадли тут же подбежал ко мне, прижался, обнимая за шею, и часто-часто закивал в ответ на вопрос. А Снейп всё не унимался:       — И тем не менее Поттер промолчал, в отличие от него. И вообще, Крауч, а ты уверен, что он у вас маггл? Они же не чувствуют никакого вмешательства обычно.       — Я уверен, что Дадли совершенно точно не маггл, — я даже выделил специально голосом «не», чтобы у Северуса ни на мгновение не осталось сомнений в том, что я чего-то не знаю о ребёнке. — А заколдует он или нет, посмотрим. В любом случае время ещё есть.       — А, то есть, это не единственное проявление… — Снейп несколько раз задумчиво кивнул. — А ты не хочешь, чтобы я с ними позанимался? Не каждый взрослый волшебник так легко замечает, что к нему в голову лезут. А у пацана, возможно, способности. Ну и Поттера за компанию, они всё равно друг от друга не отлипают.       — Посмотрим. Если вы с Люпином придёте к общему знаменателю, тогда займёшься ими. А то мне иногда кажется, что ты не умеешь общаться с людьми.       — Я не виноват, что кругом одни идиоты.       — Вот о чём я и говорю. Сначала Ремус, потом дети.       Постепенно разговор перешёл на отвлечённые темы. К нам присоединилась Петуния, и они втроём начали вспоминать юность, Лили и Джеймса. Я сидел, подперев щёку рукой и предпочитал следить за игрой Гарри и Дадли, но каждый раз, как разговор переходил на повышенные тона отмечал, с каким поразительным единодушием хорошо отзывались о Лили Снейп и Люпин и как вторили друг другу всё тот же Снейп и моя жена, когда речь заходила о старшем Поттере. Я в этом всём принимать участие по понятным причинам не мог, и потому мог только порадоваться за них всех, что у них есть общие темы для разговора.       В итоге с болтовнёй обо всём досидели до вечера. Нужно было отправлять детей спать, чем занялась Петуния, а я пошёл провожать гостей. Снейп задерживаться не стал, пожав мне в дверях руку и скрывшись в сумерках, а вот Люпин немного застрял. Помявшись на пороге, он сначала долго жал мне руку, а потом заговорил о том, о чём, видимо, стеснялся говорить при остальных:       — Крауч, спасибо. Ты совершенно не обязан ничего такого для меня делать, мы в школе даже не общались… Но я, правда, очень тебе признателен. Ты же видишь, какой Северус. Никогда в жизни ни к кому не обратится, даже если ему будет нужна какая-то помощь. А то ведь мы бы уже давно могли друг друга выручить. Спасибо большое.       — Не благодари. Я это делаю не для тебя и уж точно не для Снейпа. Просто очень не люблю, когда хорошие идеи пропадают зря из-за каких-то идиотских принципов или старых обид.       — И тем не менее, — Ремус попытался меня перебить, но я не дал ему этого сделать.       — Я позвал тебя только потому, что не знаю больше ни одного оборотня. Вообще ни одного, только тебя. А уж то, что ты хочешь эту свою проблему решить, просто удачно совпало. А Снейп в этом участвует только потому, что мы почти соседи, и мне было неудобно после первого же отказа комиссии забирать его идею в полное распоряжение своего отдела.       — Ладно, ладно, я понял, — Люпин тихо рассмеялся. — Это просто удачное стечение обстоятельств. Но это не значит, что я тебе не благодарен! Потому что даже при таком стечении обстоятельств ты мог принять другое решение. Просто оставить всё как есть. Мог же?       Я кивнул. В принципе, и правда мог. У меня и без оборотней хватает забот, чтобы ещё и этим заниматься. Но не стал. Так что, возможно, Люпин был в чём-то и прав.       — Смотри, ещё один момент… — я невольно понизил голос, хотя услышать нас было некому. — Помимо Снейпа, есть ещё один тип, который не в меру озабочен оборотнями. Естественно, я тебя ему на растерзание не отдам, потому что он явно не в себе. Но у него есть одна идея, которая мне кажется перспективной. Его тоже завернули из-за того, что он не провёл ни одного испытания, но это не удивительно. Никто в здравом уме не сдастся на опыты человеку без образования и хоть какого-то мало-мальски приличного оборудования. А вот у нашего отдела есть возможности обеспечить необходимые условия для опытов.       — Что за идея?       — Полное переливание крови.       Люпин вытаращился на меня не то с удивлением, не то с ужасом, а я подумал, что примерно такую первую реакцию и ожидал. Стало даже интересно, что будет дальше: попытки доказать мне, что это бред, или «как же это никому раньше в голову не приходило».       — А как же зелье Снейпа?       Ладно, признаю. Такого вопроса я не ожидал. По крайней мере, это означало, что Ремус согласен со мной, что идея стоящая.       — А что зелье? Полное переливание — это не шутки. Во-первых, не каждый согласится на такую процедуру, а во-вторых, не каждому это по здоровью. Всё-таки это нагрузка на организм, каким бы сильным и крепким он у оборотней ни был. К тому же, не всё так просто… — я не договорил, задумавшись, потому что даже самому себе ещё пока не формулировал свои опасения насчёт эффективности метода.       Люпин же, видимо, вдохновившись идеей, препятствий не видел.       — А что там сложного? Оборотни в большинстве своем достаточно здоровые ребята, там проблемы могут возникнуть только с теми, кто не захочет лечиться.       — Да тут всё сложно, — я потёр переносицу. — И техническая сторона вопроса меня беспокоит меньше всего. Пока мы не начнём работу, мы не узнаем, насколько это эффективно. Никто ведь ничего не исследовал, не изучал. В школьных учебниках всё просто: слюна оборотня попадает в кровь, и происходит заражение. Логично, что если заменить кровь, то болезнь уйдёт. Но кровь у нас не сама по себе ведь! Она по всем органам проходит, а заодно разносит эту заразу по организму. Как думаешь, за все годы, что ты вот так живёшь, у тебя достаточно все внутренности пропитались заражённой кровью? Для справки: кровь по организму делает полный круг секунд за двадцать.       — Уф… Да, получается, что у оборотней заражена не только кровь. Так ведь?       — Вот именно. И как поведёт себя организм после переливания, не известно. Свежая кровь будет чистить организм? Или наоборот заразится от других органов? Будет ли превращение после такой процедуры? Если будет, то будет ли оно таким же тяжёлым? Как скоро оно будет? Может, эффект будет временным. Может, его вообще не будет. Может эффект будет настолько длительным, что пройдёт не один год прежде, чем мы узнаем о том, что способ сработал не так, как мы ожидали. Может, у разных оборотней эффект будет разным. Дети, взрослые, старики, мужчины, женщины, свежеобращённые, давно обращённые… У каждой группы может быть своя уникальная реакция организма. А ещё индивидуальные особенности не стоит забывать. Так что, если тебя беспокоит только судьба зелья, то можешь не переживать, если его запатентуют и допустят к производству, оно ещё долго будет Снейпа кормить. А вот насчёт того, готов ли ты ставить над собой ещё и такие опыты, тебе стоит подумать. Если ты или кто-то из твоих знакомых захочет рискнуть, я займусь этим.       — Хорошо, я понял тебя, — Ремус кивнул. — Я подумаю. Звучит на самом деле довольно любопытно, и даже если ничего не выйдет, мне было бы интересно поучаствовать в таких исследованиях. Может быть, рано или поздно придумают что-то. 22.09.1983, дом Краучей, Коукворт       В четверг выяснилось, почему Люпин так легко согласился сдать свою тушку на опыты. Я лунный календарь не отслеживал, необходимости в этом не было, но сентябрьское полнолуние пропустить мне не дали. Посреди ночи раздался телефонный звонок, разбудивший не только меня и Петунию, но и детей. И пока жена пыталась уложить мальчишек обратно, я пошёл ответить на звонок, чтобы выяснить, кто же это такой умный, что звонит в такое время, когда нормальные люди должны спать.       Не в меру умным оказался Ремус. Был он настолько взбудораженный, что я даже не сразу понял, что он от меня хочет, а потому перебил его довольно грубо:       — Люпин, радуйся, что по телефону невозможно убить. Ты время видел вообще? Всех перебудил. Если это не что-то срочное и жизненно важное, я тебя найду и откручу голову.       — Работает! — мои угрозы не произвели на него никакого впечатления. — Зелье работает! Превращения не было! Посмотри в окно!       — Сейчас я могу смотреть только на часы и считать секунды до того момента, когда ты сообразишь сделать то же самое. Я счастлив, что у вас там всё работает, но причём тут я? Снейпу звони и его радуй. Или ты считаешь, что разбудить меня и мою семью не так страшно для твоей облезлой жопы?       — Северус уже в курсе! Он присутствовал! Следил сам, сработает или нет! Барти, это потрясающе! Это самое настоящее чудо!       — Блять, отлично. Люпин, я спать хочу, ты слышишь меня вообще? Мне ещё детей укладывать, которых ты своим звонком разбудил! Пойди лучше Блэка обрадуй! — я уже озверел вконец и не швырнул трубку, не прощаясь, только потому, что мне ещё предстояло работать и общаться с этим человеком.       — Ох, да, прости пожалуйста. Просто я так рад, я не ожидал, и… Спасибо тебе! Прости, что разбудил. Спокойной ночи.       Скрипнув зубами, я всё же шваркнул трубкой по аппарату и устало потёр глаза. Из комнаты мальчиков тут же выглянула Петуния, услышав, видимо, что я закончил разговаривать.       — Ну что там?       — Люпин. Хотел похвастаться зельем Снейпа, а до утра дождаться ума не хватило.       — И почему я не удивлена? — она закатила глаза, и я фыркнул, сдерживая смех. — Поможешь мальчишек угомонить?       — Да, конечно. Иди ложись, а я подойду.       Пацаны сидели вдвоём на одной кровати и, сонно хлопая глазами, сверлили взглядами дверь, когда я вошёл.       — Папа, что там? — Гарри потёр левый глаз и во весь рот зевнул. Следом тут же зевнул Дадли, и мне пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы не зевнуть тоже. Вот ведь заразная вещь…       — Дядя Ремус звонил. Помните, к нам на днях приходил дядя Северус?       — Угу, — Дадли кивнул, Гарри тоже качнул головой, обозначая кивок.       — В общем, его зелье работает. Сегодня полнолуние, и дядя Ремус позвонил похвастаться, что не превратился.       — Здо-о-орово, — на два голоса зевнули мальчишки, а потом Гарри добавил. — Он теперь больше не оборотень?       — Оборотень. Если не будет принимать зелье, будет превращаться. Но если удастся его пустить в массовое производство, проблема для многих снимется. Давайте спать. Я думаю, он на выходных к нам заглянет и сам всё расскажет.       — Пап, посиди с нами.       — Конечно, посижу, я для этого и пришёл. Ну-ка, двигайтесь.       Мальчишки тут же завозились на кровати, отодвигаясь к стенке, я пристроился на край, и они тут же улеглись, пристраивая на меня головы. Вздохнув, я подложил руку под щёку, приобнял их и прикрыл глаза.       Когда я снова открыл глаза, было уже утро, в окно светило поднимающееся над горизонтом солнце, а надо мной стояла, уперев руки в бока, Петуния и тихо смеялась. Я так и заснул с мальчишками, хоть и обещал ей, что вернусь, как только уложу их… Конец сентября 1983, центр Лондона       Дальше создания карты дело у нас не двигалось. Рассел и Брэйшоу уже не одну неделю пытались рассчитать поисковый ритуал на условии, что не известно, что именно нужно найти, но пока ничего не выходило. Устав наблюдать за их потугами, к ним присоединилась Роули, но она была в большей степени рунологом, чем нумерологом, поэтому легче не стало. Все эти поиски больше напоминали задание из известной славянской истории: пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Я даже как-то вбросил коллегам идею покопаться в соответствующих источниках, вдруг удастся найти подробности. Но увы, ничего полезного для нашего дела там не оказалось, во всех источниках, где та история упоминалась, всё сводилось к тому, что удалось найти того, кто обладал информацией, где это неизвестное искать.       Проблема была в том, что известные ритуалы поиска: пропавшего предмета и пропавшего человека — друг с другом не сочетались. Проводить их одновременно было нельзя, они просто обнуляли друг друга. К тому же, поиск предмета требовал чёткого знания, какой именно предмет нужно найти, чего у нас не было точно, а поиск человека осуществлялся не по его душе и её ошмёткам, а по наличию живого тела. Крестражи живым телом не являлись, к тому же у нас совершенно отсутствовал биоматериал, который можно было использовать в ритуале. Нужно было изобрести что-то совершенно новое, но пока что все расчёты выходили или на уже известные два ритуала, или просто не бились. Чего-то не хватало, но чего именно, понять никак не удавалось.       С Пандорой я снова встретился совершенно случайно. Честно говоря, я уже почти успел забыть про то, что собирался непременно найти её и поговорить, — работа и домашние заботы не давали сосредоточиться ни на чём, кроме них. И вот девушка сама нашла меня. В тот день я впервые за последнюю неделю выбрался на обед за пределы Министерства, сидел в маггловской кафешке в пяти минутах ходьбы от нашего здания и спокойно пил чай в ожидании, когда официантка принесёт мне поесть. Поэтому, когда у меня над головой раздался её бодрый звонкий голос, я от неожиданности вздрогнул и чуть не поперхнулся.       — Здравствуй, Барти!       — М-м-м! Привет, — я отставил чашку в сторону и взглянул на… родственницу. В жизни бы не подумал, что мы из одной семьи, из схожего у нас был только цвет волос.       — Немного жаль, что ты всё забыл, — усаживаясь напротив меня, заявила Пандора, и я с удивлением уставился на неё. Давно со мной не начинали разговор с этого. А девушка тем временем продолжала говорить. — Но знаешь, тебе это на пользу пошло. Прямо светишься весь изнутри. Тебе Северус уже рассказал, что меня зовут Пандора, да? Ты его тогда с заседания комиссии провожал, верно?       — Э-э-э… Да, — мой голос невольно зазвучал с вопросительной интонацией, потому что я не знал, как реагировать на такую прямолинейность.       — Мы с тобой кузены. Я дочка твоей тёти Берты, она старшая сестра твоего папы. Дядя и тётя с мамой почти не общаются, она ни разу не была замужем и даже толком не знает, кто у меня папа. Я когда-то спрашивала, но потом перестала, она не любит обсуждать эту тему.       Да уж, было бы странно, если бы любила… Но зато сразу стало понятно, почему я до сих пор не знал о том, что у меня есть ещё родня, кроме родителей. С такой сестрой отец точно не хотел бы близко общаться.       — А мы… ну… Общались? В Хогвартсе или потом…       — Да, конечно! Правда, ты всегда страшно стеснялся и боялся, что кто-нибудь расскажет твоему папе, потому что он был против. Он, сколько себя помню, считает, что мама ведёт себя недостойно, и уверен, что я такая же. Жаль, что мы теперь не сможем повспоминать вместе, как бесились в факультетской гостиной и доводили портреты до истерики… Но, с другой стороны, я рада, что ты всё забыл. Ты теперь не боишься отца, и у тебя всё хорошо. Ты знаешь, что ты с детства мечтал работать в отделе?       — Ну… Догадываюсь. Я был слишком рад сюда попасть для человека, который почти ничего не помнит.       — Да-а-а… — Пандора мечтательно улыбнулась, глядя куда-то в потолок. — Мы вместе с тобой хотели пойти сюда работать, проводить разные опыты, изобретать. А потом ты начал в себе сомневаться, трусить. Говорил что-то типа, знаешь… «Отец считает, что я не справлюсь, что надо начинать с низов, а потом постепенно расти», — девушка передразнила меня из прошлого, и я невольно фыркнул, сдерживая смех. — Да-да! Тебя так застращали, что ты даже не попытался, смиренно пошёл в этот дурацкий хозотдел.       — Да уж, дурацкий. Я был в таком шоке, когда впервые туда пришёл после потери памяти. Еле отсидел несколько часов, даже не до конца рабочего дня, и всё думал, что я там вообще делаю.       — Правильно, что ты уволился. Тебе давно надо было брать жизнь в свои руки.       Наконец, подошла официантка, поставила передо мной тарелку с мясным пирогом, и Пандора тут же начала перечислять ей, что хотела бы заказать. Почти сразу же я перестал мысленно фиксировать, что она там себе набирает, отметил только, что это звучит слишком много для такой хрупкой и изящной девушки, как моя кузина.       — И два чая, пожалуйста! Ты же будешь ещё чай? — последний вопрос был уже адресован мне, и я кивнул. Чая много не бывает.       Официантка ушла передать заказ на кухню, и Пандора, подперев щёку рукой, уставилась на меня.       — Слушай, ну я так рада за тебя, ты даже не представляешь! А расскажи, чем ты занимаешься? А то я сижу у себя почти безвылазно, никого толком не вижу, ничего не знаю.       — Я… Официально меня закрепили за Комнатой Времени, с Крокером и Дрисколлом, знаешь таких? — Пандора неопределённо взмахнула рукой, и я кивнул. — Ладно, не важно. А так ещё я помогаю с омутами памяти ребятам из Комнаты Ума, ну и ещё у меня свой проект.       — Здорово! А что за проект?       — Не могу сказать, там…       — Вау! Секретный проект! — кажется, девушку тот факт, что я не могу разглашать информацию, воодушевил и заинтересовал даже больше, чем сама суть проекта. — Ты у нас, значит, крутой начальник! А я единственный и неповторимый сотрудник Комнаты Любви. Ни начальника, ни подчинённых, сама там себе хозяйка. Это приятно, но иногда бывает скучновато, когда не с кем обсудить работу. Ксено, муж мой, гораздо больше увлечён магозоологией. Несколько лет назад, ещё до того, как мы поженились, он уходил на целый год в экспедицию по изучению разных существ. И говорит, что нашёл кучу свидетельств того, что есть такие магические животные, о которых современной науке неизвестно. Вот только доказать их существование он не может, потому что все свидетельства косвенные, и научное сообщество склонно объяснять их деятельностью тех видов, которые уже открыты. Но он не отчаивается, хочет вот следующим летом снова отправиться в тот же заповедник.       Видимо, Пандора и правда засиделась у себя Комнате Любви в одиночестве… Она всё говорила и говорила, рассказывала про мужа, про его исследования, про дочь, про свою маму, вспоминала какие-то наши с ней школьные проделки, вытворяемые под девизом «Ради науки!» Прервалась она только тогда, когда ей принесли её заказ. Тут-то я и смог вклиниться с вопросом:       — Слушай, а ты сама-то чем занимаешься у себя в Комнате Любви? Или это тоже что-то секретное? А то я у кого ни спрошу, никто ничего не знает, даже то, что ты у нас работаешь.       — Да нет, ничего секретного. Просто там всё сложно и не очень понятно. Я вроде как изучаю, но сама толком не знаю, что именно. Потому что оно… странное.       Пандора задумчиво уставилась куда-то в пространство поверх моей головы, неожиданно надолго замолчав. Я не торопил её, и наконец она снова заговорила:       — Смотри… У нас там есть некая субстанция… Ярко-розовый густой дым. И этот дым… Он как будто живой. Иногда кажется, что у него есть что-то вроде самосознания. Да и вообще сознания в целом. Примитивное, но всё же. Или не примитивное, просто пока не получается проникнуть глубже. Этот дым очень капризный, почему-то признаёт только меня. Он любит музыку, особенно песни про любовь, каким-то образом понимает, о чём поют. И он на всех влияет по-разному. Я не понимаю, от чего это зависит. Но точно знаю, что его нельзя вдыхать, иначе попадёшь под его влияние.       — Ты в маске с ним работаешь, получается? Откуда он вообще взялся в отделе?       — Нет, без маски. Меня он не трогает почему-то. А откуда он взялся, никто не знает, никаких документов об этом нет. Просто в какой-то момент в лабораторных журналах появляются заметки о его исследованиях. Где-то с века четырнадцатого. Записи носят нерегулярный характер. В течение нескольких лет дымом кто-то постоянно занимается, причём обычно кто-то один, а потом — как я поняла, когда с исследователем что-то случается, — записи прерываются надолго, иногда на целые десятилетия, а потом снова возобновляются, но уже кем-то другим. И у всех разные результаты. Возможно, это как-то связано с тем, кто с дымом работает. Он каким-то образом подстраивается под человека… Не знаю, это всё только предположения, которые я не могу пока подтвердить.       — Звучит любопытно, — я покачал головой, облокачиваясь о спинку стула. Обед подходил к концу, надо было потихоньку возвращаться в отдел, но прерывать Пандору не хотелось. Когда ещё мы с ней вот так пересечёмся, чтобы поболтать? — А как ты вообще попала в эту комнату? Я в том смысле, тебя специально для неё взяли, или ты попросила перевести тебя?       — Нет, это случайно вышло. Я пришла устраиваться на работу, на собеседование. Мистер Линч шёл впереди, вёл меня, и тут вдруг сбоку открылась дверь. И что-то меня дёрнуло туда заглянуть. Я зашла, и уже в дверях услышала окрик мистера Линча, чтобы я не смела туда даже смотреть. А там внутри был этот дым. Он подлетел ко мне, облетел вокруг, а потом вернулся куда-то под самый потолок. Я ещё немного постояла, посмотрела на него, оглядела комнату, ничего интересного там не увидела и вышла. А мистер Линч уже собирался спасательную экспедицию организовывать. Рассказал мне, что когда он только стал главой отдела, хотел взять сотрудника специально для Комнаты Любви, так ту женщину дым просто сожрал. Буквально перемолол целиком. Я потом следы её крови находила и отчищала заклинаниями. Поэтому мистер Линч испугался, что и меня сожрут. А когда дым меня не тронул, сразу понял, что я буду именно там работать. Хотя изначально он хотел меня в лабораторию взять зельеваром. Если тебе интересно, я могу тебе как-нибудь дать наши журналы почитать. Хочешь?       — А давай, — я кивнул. — Не откажусь. Интересная субстанция. Если бы получилось понять, что это, то можно было бы придумать, как это использовать с пользой для всех.       — Бро-о-о, — протянула в ответ на это девушка, широко улыбаясь. — Читаешь мои мысли, как всегда. Ради науки?       — Ради науки, — я тоже улыбнулся. К сожалению, я даже после рассказов Пандоры ничего из нашего общего детства не вспомнил, но в глубине души чувствовал, что всё вернулось на круги своя, только в несколько раз лучше, потому что теперь я нашёл себя и своё место в жизни.