Без памяти. Глава отдела

22.08.1983, лаборатория Отдела Тайн       — Блять, сука!       — Что там у тебя? — я вздрогнул от неожиданно громкого возгласа Дрисколла и чуть не упустил магический контур, отвечающий за физический размер карты.       — Масштаб слетает, не держится. Я уже четвёртый раз заряжаю руны, но как только начинаю растягивать контур, они гаснут, и всё слетает полностью.       — Перехвати у меня, — я нахмурился. Изначальная идея объединить две карты в одну, никак не хотела реализовываться, мы бились уже больше недели над этим, но ничего не получалось. — Я посмотрю внимательнее. Такое ощущение, что там какая-то привязка к охвату территории.       — Ну посмотри, — раздражённо ответил Крейг, подходя ко мне и перехватывая на палочку контур размера. — Я не вижу ничего.       Я недовольно поджал губы, поправил на носу чароспектральные линзы и перешёл к узлу масштабирования. Несколько раз перепроверил руноскрипты, нанесённые на базовую карту, но тоже ничего не увидел. Никакой привязки к охвату в этом скрипте прописано не было, а значит, теоретически, ничего не должно было мешать растянуть контур масштабирования на всю карту. Попытался сам проделать ту же операцию, что и Дрисколл, но стоило мне вытянуть контур за пределы ближайших пригородов Лондона, как руны погасли, а контур в очередной раз схлопнулся в точку.       — Да блять, — теперь пришла моя очередь материться. — Мистер О’Рейли, посмотрите, пожалуйста, а у вас там в контуре охвата территории нет никаких привязок к масштабу? Я не понимаю, почему оно схлопывается каждый раз, как мы пытаемся выйти за пределы нашей карты.       — В рунах никакой символьной привязки нет точно, — Риманн покачал головой. — Мне кажется, нам надо ещё раз проверить нумерологические расчёты. Возможно, мы где-то ошиблись, и нам тупо не хватает количества руноскриптов, чтобы растянуть контур на всю карту.       — Я три раза пересчитывал! — тут же возмутился на это Дрисколл, но О’Рейли его одёрнул.       — Ну пересчитай четвёртый раз! Ты же сам видишь, что с рунами всё в порядке. Значит, проблема либо в их расположении, либо в количестве. С геометрией могу и я поиграть, но не уверен, что это поможет. Мне всё же кажется, что не хватает именно количества рун.       — А может проблема быть в нехватке магии? — я ещё раз внимательно оглядел карту отдела правопорядка, затем карту отдела тайн, потом перевёл взгляд на наше коллективное творчество. — Вот чисто по мощности излучения исходники довольно бледные оба, я бы решил, что каждый контур наполнял магией один человек. Но там много магии и не нужно в принципе. Одна имеет небольшой охват, другая слабое увеличение. Мы пытаемся напитать руны тем же количеством магии, но при этом мы хотим, чтобы и на охват территории хватало, и на масштаб. А ещё у нас габариты! Может, просто мощности на всё не хватает?       Крейг и Риманн задумчиво посмотрели на меня, потом на все три карты. Дрисколл отпустил контур размера карты, подцепил контур масштабирования, снова напитал руны магией, потянул…       — Блять, Крауч, ты чё такой умный? — на маленькой карте все остальные параметры прекрасно растянулись и держались безо всяких проблем, и Дрисколл не упустил возможности откомментировать это в своей излюбленной манере, с наездом.       — Ну извини, так получилось, — язвительно ответил я, разводя руками.       — Парни, ну хватит уже, — Риманн закатил глаза, наши препирательства его, видимо, порядком достали. — Надо звать остальных, пускай помогают. Поисковый ритуал подождёт, без нормальной карты он всё равно не поможет. 20.08.1983, дом Краучей, Коукворт       Я в очередной раз взял перечитать письмо Дамблдора. Чего-то подобного я, пожалуй, и ожидал, но всё равно было обидно. Я очень рассчитывал на хогвартскую карту, а выходило, что придётся работать с тем, что есть… «Дорогой Барти! Боюсь, что обрадовать мне тебя нечем. Мне удалось найти зал картографии, о котором мы говорили в нашу последнюю встречу. Но увы, активировать карту, чтобы изучить её, мне не удалось. С невероятным трудом разговорил госпожу Фицджеральд, и она очень неохотно сообщила, что для активации карты нужна особая книга. Вот только, что это за книга и где её искать, она наотрез отказывается говорить. Единственное, что я смог выяснить, это то, что всё это как-то связано с древней магией. Так что, боюсь, даже если бы мне удалось её активировать, ни я, ни кто-либо ещё не смог бы изучить её детально. Насколько мне известно, никто из ныне живущих волшебников не обладает способностью видеть следы древней магии. С уважением, А.П.В.Б. Дамблдор».       И снова эта древняя магия… Упоминание карты в Хогвартсе было в каком-то старинном дневнике, посвящённом именно такой магии. Путаные записи корявым почерком на староанглийском, из которых я мало что понял. Возможно, стоило почитать это всё внимательнее и со словарём? Раз уж я так упорно натыкаюсь на эту тему, это что-то да значит. Правда, Дамблдор писал что-то про то, что никто не может эту древнюю магию видеть… Но кто сказал, что обязательно надо что-то видеть, чтобы это применять?       — Барти! Тут сова! Забери у неё письмо, она хочет откусить мне пальцы!       Окрик Петунии выдернул меня из размышлений. Даже в выходные работа до конца не отпускала. Нужно было взять себя в руки и отвлечься хоть на что-нибудь. Пусть даже на эту идиотскую сову, которая не давала отвязать письмо. Судя по её отвратительному поведению, это была сова семейства Уизли — Эррол. Это пернатое недоразумение было сильно в возрасте, и потому соображало уже не идеально, так что проблемы с передачей писем возникали регулярно, но по крайней мере птица была ещё в состоянии носить почту, а это было не так плохо.       — Может, подарить им другую сову? — Петуния вздохнула, глядя на то, как я фиксировал Эррола заклинанием и отбирал письмо. — Или как-то наладить им телефон. Ну невозможно же так.       — Сову не стоит, Эррол обидится. Да и вообще, Молли считает, что его надо в тонусе держать, пока он ещё летает хоть как-то. А насчёт телефона можно попробовать. Я поговорю с Артуром, обсудим с ним.       Письмо оказалось приглашением на день рождения Перси на понедельник. В принципе, это был неплохой повод поговорить с Артуром в неформальной обстановке, только надо было с работы вернуться — или отпроситься. Но с учётом общей загруженности последнее было маловероятно.       — Что там?       — Зовут в гости на день рождения Перси в понедельник. Надо будет что-то с подарком решить.       — Да, подумаем. Время ещё есть. 22.08.1983, «Нора», Оттери-Сент-Кэчпоул       Я вывалился из камина в доме Уизли уже после семи вечера, но в ту же секунду был пойман Артуром.       — Барти! А вот и ты! Тоже задержали на работе?       — Барти, дорогой, ты в порядке? — сразу же рядом нарисовалась и миссис Уизли, принявшаяся хлопотать вокруг нас.       — Добрый вечер, Артур, Молли, — я смог наконец устойчиво встать и счистить с себя золу заклинанием. — Да, надо было кое-что закончить. Всё в порядке, спасибо. Когда-нибудь я обязательно научусь нормально выходить из камина.       — Будь осторожнее, — Молли слегка нахмурилась, но тут же снова заулыбалась. — Всё, мальчики, идите скорее мыть руки, а потом за стол.       — Фрэнка сегодня на дежурство определили, он будет позже, — сообщил жене Артур, и она кивнула.       — Да, я знаю, Алиса уже сказала. Всё, забыли про работу, у нас праздник. Идёмте, идёмте.       Стол был накрыт во дворе под старым деревом, и я невольно подумал о том, что нам с Петунией тоже не помешало бы купить какой-нибудь небольшой домик с садом подальше от городской суеты. Даже не обязательно туда переезжать на постоянной основе, просто чтобы у нас было место, где можно было проводить лето. Конечно, дом в Коукворте был в одном из наиболее благополучных районов, до фабрики было оттуда достаточно далеко, но всё же воздух в городе был заметно хуже, чем в какой-нибудь деревне, вроде тех, где жили Уизли или дядя Фрэнка. Да и погулять детям около дома у нас было негде, до ближайшей детской площадки надо было идти минут семь, до ближайшего парка — пятнадцать. Недалеко, конечно, но это и не свой собственный сад…       Я так глубоко задумался обо всём этом, что даже не сразу понял, что Петуния ко мне обращается с чем-то.       — Барти! Над чем ты опять заморочился, что даже не слышишь ничего?       Я растерянно посмотрел на неё. Не слышу?       — Прости, — ничего не оставалось делать, как извиниться, пожав плечами. Бывает. — Я просто подумал… Нам бы тоже домик. Где-нибудь на природе. Что скажешь?       — Дурак. Я думала, у тебя на работе проблемы, что ты такой загруженный. Так что ты есть будешь? Мясо или пирог?       — Я всё буду, — я улыбнулся, глядя на её недовольное лицо, а затем наклонился к ней и поцеловал за ухом. Петуния тут же взвизгнула, попыталась увернуться, отвесила мне подзатыльник, но я всё равно стиснул её в объятиях, почти затаскивая к себе на колени.       — Барти! Ну хватит! Что ты ведёшь себя, как маленький?       — Да потому что я и есть маленький, — несмотря на её попытки вырваться, я только сильнее прижал её к себе.       Естественно, детям не было никакого дела до взрослых посиделок. Билл, Чарли и Нимфадора с гиканьем и улюлюканьем скакали где-то на краю участка по грядкам, пугая своими воплями кур. Перси на правах чуть более старшего собрал вокруг себя малышню и читал им вслух одну из подаренных ему книжек. Фред с Джорджем, правда, слушать ничего не хотели и то пытались мешать брату читать, то отвлекали младших. Правда, в итоге получалось у них задирать только Рона, потому что после нескольких их попыток пристать к Невиллу и Дадли оба получили от Гарри — одному он зарядил огрызком от яблока в лоб, а другому поставил подножку, и тот растянулся на земле. Я хотел было вмешаться, пока они там все не передрались, но Молли не дала мне этого сделать, заявив, что мальчики должны научиться сами между собой общаться. И если близнецы получат отпор, им это только пойдёт на пользу.       Фрэнк пришёл значительно позже, когда малышня уже начала клевать носом, а старшие ребята достаточно устали, чтобы вернуться за стол и сидеть спокойно. Алиса тут же принялась его расспрашивать, почему ему поставили внеплановое дежурство и что вообще было интересного, но он только отмахнулся от жены и уселся рядом со мной вместо Петунии, которая отошла к Гарри и Дадли, чтобы увести их в дом, пока они не заснули на траве.       — Ну что? Как там у вас? Скримджер бушует из-за карты, сказал, что если не вернёте, он пойдёт к министру и будет требовать, чтобы ваш отдел предоставил письменный отчёт за все дни, что вы там с ней делали.       — Может расслабиться, завтра вернём. Мы закончили, — я неожиданно для себя зевнул и потёр глаза.       — Да? И как? Нормально всё?       — Да, разобрались наконец, как там растягивать все контуры без потерь. Так что теперь всё работает, как надо. Осталось только придумать нормальный поисковый ритуал, потому что тот, которым пользуетесь вы, нам не подходит.       — А что с ним не так? — Фрэнк тоже зевнул.       — Мы его разобрали по параметрам до самого основания и пришли к выводу, что он может искать только физическое тело или предмет. Только так и никак иначе, никаких больше вариантов. А нам это не подходит, потому что мы не знаем, что искать, даже приблизительно. Скорее всего, за основу всё равно его будем брать, но доработать придётся серьёзно.       — Понятно… Ну слушай, если что-то вдруг по нашей части нужно, какая-то помощь, говори сразу, придумаем вместе что-нибудь.       — Конечно, — мне опять захотелось зевнуть, но на этот раз я сумел сдержаться. По-хорошему, надо было идти домой, но Петуния застряла где-то в доме, возможно, её перехватила с разговорами Молли…       — А что насчёт карты? Ты вроде говорил, что для нас тоже сделаете новую.       — Скримджеру привет передавай. Раз этот скотина не захотел просто так давать карту без официального запроса и постоянно давит всем на психику на тему того, когда мы её вернём, значит, пускай теперь пишет официальный запрос на улучшенную. Мы тут, блин, для всего министерства, считай, стараемся, а он ещё имеет наглость подгонять, — я раздражённо фыркнул. — Раз такой умный, пускай сам делает быстро. Или не выделывается и ждёт.       — Мда… В принципе… — Фрэнк пожал плечами и, облокотившись о стол, подпёр щёку рукой. — В принципе, справедливо, да… Ладно, если он что-то будет говорить, я ему передам, что ваш начальник без запроса ему ничего не даст.       Вернулась Петуния — я узнал её по шагам, даже не оборачиваясь, и когда она провела руками по моим плечам, обнимая и слегка наклоняясь ко мне, я откинулся назад, прижимаясь к ней затылком. От её присутствия мне сразу становилось спокойнее…       — Что такое, цветочек? Домой?       — Угу. Я предупредила Молли, что мы пойдём.       — Вы такие милые, я не могу, — вклинился с комментарием Фрэнк, и Петуния тут же выпрямилась, убирая руки.       — Перестань. Ничего такого.       — Цветочек, ну чего ты, — я поймал её за руку и поцеловал запястье. — Не смущайся, все свои же.       Даже в вечернем полумраке было заметно, что она покраснела, и я поспешил подняться и обнять её.       — Всё, пойдём, моя хорошая. Ты устала уже, — в моих объятиях она заметно расслабилась, обняла меня в ответ и прижалась щекой к плечу, отвернувшись от Фрэнка.       — Мальчишки спят на диване вповалку. Надо их как-то аккуратно, чтобы не разбудить.       — Я думаю, Пэдди прекрасно с этим справится. А мы с тобой следом за ним камином. Или как угодно, как ты больше хочешь.       — Я хочу немножко пройтись.       Сбоку от нас беззвучно хихикал Фрэнк, и как только он заметил, что я смотрю на него, тут же показал руками сердечко. Я на это только фыркнул и зарылся носом в волосы Петунии. 15.09.1983, служебное помещение Отдела Тайн       Несмотря на то, что проект по крестражам официально утвердили и согласовали состав рабочей группы, полноценно работать над этим вопросом всё равно не получалось — основные наши обязанности никто не отменял. Разной работы было много, но больше всего времени отнимали заседания комиссии по экспериментальным чарам. Всяких разных идиотов, мнивших себя крутыми изобретателями, оказалось на удивление много, особо одарённые обращались в комиссию не по одному разу, и потому нам приходилось заседать чуть ли не каждую неделю. А потом мне приходилось проверять и редактировать протоколы за самопишущим пером, убирать лишние эмоции, проскакивающие временами ругательства и прочую ерунду, нарушающую деловой стиль документа. И, конечно же, вылавливать потом по этажам госпожу министра, чтобы подписать всё.       Самым «любимым» у нас поголовно был гражданин, на протяжении длительного времени пытавшийся придумать способы борьбы с ликантропией. Его энтузиазму можно было позавидовать. Он буквально фонтанировал идеями разной степени бредовости. И если некоторые варианты действительно были идиотскими, то над другими лично я бы даже поразмыслил.       Естественно, когда он предлагал создать поселения для оборотней глубоко за полярным кругом, где по полгода длится полярный день, или под землёй, куда не проникает свет луны, или собирать их в каком-нибудь особом транспорте, который в дни полнолуния перемещался бы вокруг земли так, чтобы ночь для оборотней не наступала, все были единогласно против. Оборотни и так в большинстве своём жили в резервациях, а основной задачей, ради чего до сих пор многие искали способы справиться с ликантропией, была их социализация. А о какой социализации могла идти речь, когда их из одних резерваций предлагали загнать в другие, только с менее комфортными для них условиями жизни?       А вот когда он предлагал варианты с полным переливанием крови или обучением анимагии, лично я бы даже такое попробовал осуществить… Но у других членов комиссии были заготовлены для него ответы на все случаи жизни. И наиболее реалистичные его проекты были забракованы по причине того, что им не было проведено ни одного испытания, показывающего эффективность и безопасность этих методов. Каждый раз он разводил руками: «Да где ж я вам найду оборотня, который согласится на такие опыты над собой?» И каждый раз я сдерживался, чтобы не сказать, что знаю такого оборотня. Правда, я очень сомневался, что Люпин согласится доверить свою волчью шкурку какому-то незнакомому типу, чья адекватность всё же вызывала сомнения.       И вот на одном из заседаний я снова встретился со Снейпом. Да, несмотря на название комиссии, зельями мы тоже занимались. И по странному стечению обстоятельств, сразу же после того, как наш заслуженный оборотневед ушёл с очередным отказом, Снейп принёс на оценку доработанное им зелье, подавляющее агрессию у оборотней.       — А, мистер Снейп! Здравствуйте, — мистер Линч, кажется, был рад видеть зельевара. Да и кто не был бы, особенно если сразу после общения с оборотневедом. — Чем вы нас на этот раз порадуете?       — Монстр зельеварения, — шёпотом прокомментировал мне на ухо Дэвис, наш штатный зельевар, тоже входивший в состав комиссии. — Нам бы такой пригодился здесь, но он не идёт. Ты даже не представляешь, насколько он крут.       — Ты серьёзно? — я скептически изогнул бровь, так же шёпотом отвечая Джеймсу. — По-твоему, я не представляю? Меня его варевом два года травили, и мне в голову не приходило, что что-то со мной не так. И ты будешь мне говорить, что я не представляю?       — А, ну да. Точно. Прости, запамятовал.       Я недовольно поджал губы и закатил глаза. На свою голову стараюсь изо всех сил, чтобы было не слишком заметно, как много я забыл, и все вокруг благополучно забывают сами, что о моей проблеме «Пророк» в своё время раструбил на всю Британию. За болтовнёй с Дэвисом я благополучно прослушал, что именно Снейп рассказывал про зелье, и включился в работу только когда мистер Линч снова взял слово.       — Мистер Снейп, а почему вы считаете, что ваши изменения уникальны? Вы уверены, что мистер Белби в своё время не пробовал такой же вариант и не забраковал его по какой-либо причине?       — Я внимательно изучал все научные статьи его авторства и нигде он не упоминал о том, что проверял такой вариант. Смею вас заверить, мистер Линч, такая замена ингредиентов совершенно не очевидна. Это не то, что приходит в голову сразу и всем, я довольно долго искал и высчитывал это сочетание, чтобы получить нужный эффект.       По интонациям Снейпа мне показалось, что он даже обиделся, что его заподозрили в том, что он мог взять забракованные наработки другого зельевара. Правда, лицо он держал хорошо, и в целом производил впечатление спокойного и уверенного в себе человека.       — Хорошо, допустим, — мистер Линч кивнул. — Но не слишком ли идеально у вас всё получается? И превращение блокируется, и стоимость ингредиентов значительно ниже. Поверьте моему опыту, так не бывает, чтобы всё было прекрасно. Наверняка же есть какие-то побочные эффекты.       — Да, есть… — Снейп неохотно кивнул и принялся перебирать листы со своими записями по зелью. — Согласно моим расчётам… Согласно расчётам, подобная блокировка магии, провоцирующей превращение, может приводить к головным болям и ломоте в суставах. Предположительно, общий уровень боли должен быть достаточно сильным, но это нужно проверять непосредственно на оборотнях. К тому же стоит учитывать индивидуальный болевой порог. И ещё… Ещё… Так, вот. Один из новых ингредиентов в определённой дозировке приводит к облысению. Но я не думаю, что это большая проблема по сравнению с возможностью не превращаться раз в месяц в машину для убийства.       — А вы, я так понимаю, ещё пока ни на ком не тестировали зелье, да? — Снейп кивнул, и мистер Линч задумчиво покачал головой. — Печально, печально. Хотелось бы понимать, насколько ваши расчёты, мистер Снейп, соответствуют реальному положению вещей. А до тех пор, пока не будут проведены хотя бы предварительные испытания, мы не сможем судить, насколько зелье безопасно.       — То есть, вы считаете, что эффективность менее важна в данной ситуации?       — Мы считаем, мистер Снейп, что важно соблюсти баланс. И вы это прекрасно знаете. Пока у нас недостаточно данных, чтобы выдать вам лицензию на производство изменённого зелья. Мне жаль. Поищите добровольцев для проведения испытаний, и тогда мы сможем снова рассмотреть вашу заявку. Мистер Рассел, у нас есть ещё кто-нибудь сегодня в повестке?       — Нет, сэр. Мистер Снейп был последним, — Ричард Рассел, заведующий лабораторией, сверился с документами и покачал головой.       — Очень хорошо. Мистер Крауч, проводите, пожалуйста, мистера Снейпа. Заседание окончено, всем спасибо, коллеги.       Мы со Снейпом вышли вместе в коридор и направились к лифтам. Некоторое время шли молча, но потом Снейп всё же не выдержал.       — Что им не понравилось? Ты же теперь член этой комиссии, должен знать. Я никак не пойму, что у них за требования. Они постоянно бракуют мои зелья, несмотря на их эффективность.       — Да не то, чтобы не понравилось… — я потёр переносицу. — Основным критерием допуска зелий к официальному производству является соотношение безопасности и эффективности. То есть, если даже зелье суперэффективное, но имеет серьёзные побочки, по правилам мы должны отдать предпочтение зелью менее эффективному, но с меньшими побочками, более безопасному.       — Хорошо, допустим. Но есть же какие-то критерии, по которым оценивается, насколько существенен тот или иной побочный эффект в сравнении с эффективностью зелья и в сравнении с тем, что мы имеем, если не принимаем зелье вообще? Почему они считают, что превращение в волка, пусть и с сохранением разума, лучше, чем полное отсутствие превращения, но с головной болью и облысением.       — Ну потому, что мы не знаем, насколько сильная будет головная боль. Суть же в чём, оборотней не берут на работу не только потому, что они опасны для общества, но и потому, что они вынуждены брать несколько дополнительных выходных в месяц. Если они это оформляют, как отпуск за свой счёт, то это ещё куда ни шло, просто работа встаёт из-за их отсутствия. А если они это оформляют, как больничный, то работодатель ещё и оплатить эти дни обязан, а это не выгодно. И вот смотри, если у оборотня в дни превращений голова будет болеть так, что он не сможет работать, ему всё равно придётся отпрашиваться на эти дни. И какой тогда смысл мучиться? А что касается облысения… Как минимум дамы на такое не пойдут. Даже если женщина страдает ликантропией, она остаётся женщиной и хочет быть красивой.       — А ты уверен, что они не захотят? В конце концов, от головной боли есть лекарства, которые никак не повлияют на эффективность зелья. От облысения есть косметические чары и парики. А зелье Белби, в отличие от моего, мало кто из оборотней может себе позволить как раз потому, что их на работу не берут, и денег у них нет. И у них выбор стоит не между двумя зельями, а между его наличием и полным отсутствием. Ты думаешь, они не захотят не превращаться?       — Я ничего не думаю. Ты не один тут пытаешься решить проблему оборотней. К нам один товарищ ходит, который предлагает лечить их переливанием крови. Я бы такой вариант рассмотрел. Как и зелье твоё. Но я не один ведь решение принимаю. Испытания нужны, прежде чем что-то окончательно решать. Мнение самих оборотней услышать, возможно, согласны ли они в большинстве своём терпеть такие побочки ради возможной социализации.       — И что ты предлагаешь?       — Найти оборотня, который хочет социализации.       — Шутишь, да?       — Вовсе нет. Я даже знаю одного такого. И мне кажется, ты тоже.       — Нет. Я не хочу иметь с ним ничего общего.       — Да. Если ты хочешь получить лицензию на это зелье, ты встретишься с ним и всё обсудишь.       — Мне не настолько нужна эта лицензия.       — И ты смиришься с тем, что тебя послали только из-за того, что ты не захотел поэкспериментировать на живом материале? Серьёзно?       — Крауч, не дави на меня. Я не поведусь на эти жалкие манипуляции.       — Хорошо, как скажешь. Если хочешь бросить эту идею — пожалуйста, — я с деланным равнодушием пожал плечами. — Но ты же помнишь, что к заседанию все исследователи направляют в комиссию материалы по своим разработкам? У нас есть копии всех твоих расчётов, и сварить по ним изменённое зелье ничего не стоит. В отличие от тебя, я не стану брезговать материалом для экспериментов. Но в таком случае улучшенное зелье автоматически станет разработкой отдела тайн. И я не уверен, что мистер Линч согласится внести твоё имя в список соавторов.       Снейп несколько мгновений сверлил меня нечитаемым взглядом, только проступившие на его лице желваки выдавали его настроение.       — Какая же ты сволочь, Крауч, — наконец выплюнул он. — Чего ты хочешь?       — Я? Всего лишь чтобы ты довёл свою разработку до ума. Не переношу, когда отличные идеи сливают в унитаз из-за каких-то дурацких принципов. В ближайшее воскресенье приходи к нам с Петунией на чай. Я позову нашего подопытного, и всё вместе обсудим.       Мы со Снейпом уже дошли до лифтов, когда нам на встречу выпорхнула девушка едва ли старше нас, которую я в отделе до сих пор ни разу не видел, но с нашей нашивкой на мантии.       — Привет, Барти! — она радостно помахала мне рукой, почти вприпрыжку проходя мимо, а я уставился на неё во все глаза, пытаясь предположить, где мы могли с ней познакомиться. В Хогвартсе? Учились вместе? Самый вероятный вариант. Но когда она успела устроиться в отдел? Почему я её раньше не видел?       Видя мою растерянность, Снейп подался вперёд ко мне и вполголоса на ухо произнёс:       — Пандора Крауч. Вернее, уже Лавгуд, если я правильно помню фамилию её ухажёра.