Жизнь не в своем теле.

«14. 1/3.» «В последнее время военнопленных куда-то уводят. Старшие не рассказывают и не общаются между собой на эту тему. Кажется, словно они сами боятся об этом заикнуться. Настроение среди войск достаточно дружное, семейное. Каждый держится за другого, словно бы стадо. Настроение местных отследить трудно, невозможен частый контакт. Большинство не желает хоть как-то пересекаться с солдатами, в редких случаях какой-то безумец может выразить недовольство армией. За это его сразу начинают избивать, называя это «публичной поркой». Из-за такого местные попросту не выходят лишний раз на улицу, когда идёт патруль. Будем искать информацию дальше.» «21. 2/3.» «Всё больше пленных поступает в Илин. При таком количестве душ невозможно, чтобы они все пропали. Словно сквозь землю провалились. Лишь небольшая часть публично подвергается казни — мужчины без способностей заклинательства, что отказались отдавать своих жён и дочерей или попросту как-то насолили кому-то своим непослушанием. Ещё меньшую часть отправляют в другие лагеря. Судьбу таких пленных ещё труднее отследить. Ведём активный поиск. Среди населения появился слушок о каком-то мстительном духе, что нападает на надзирательные пункты вдоль бывшей границы с Юньмэном. По этим байкам дух действительно жесток ко всем Вэням, не оставляет живым никого. Из-за этого из Илина стали чаще переезжать. Настроение среди войск накалилось: последние неудачи на линии с Цинхэ Не заставляют главнокомандующих все чаще отлучаться и срываться на подчинённых, из-за чего их авторитет все сильнее падает. На тренировку выдали раннюю версию нового вида оружия: что-то среднее между хлыстом и мечом. Множество заостренных звений, соединённых между собой. Чем-то похож на металлическую версию Цзыдяна. Пока что испытания терпят неудачи — многие из испытуемых сильно ранят себя. Но, если появится человек способный сосуществовать с этим оружием, то в дальнем бою эта вещь может создать очень сильные проблемы для сопротивления. Ближайшие три недели новостей не будет. Вся часть стоит на ушах от предстоящего приезда Вэнь Сюя. Будем осторожнее». Очередное письмо отправлено им по тайной переговорной сети. Что-что, но Хуайсан хорошо постарался, налаживая связь между Илином и Новыми Облачными Глубинами. Следующие недели не предвещают ничего хорошего. Прошло уже около двух-трех месяцев, как они пробрался под прикрытием в тыл врага. Благодаря спектаклю Мэн Яо в первый день их приезда, Цзян Чену оказалось правда трудно наладить контакт с остальными солдатами, что не скажешь о старшем заклинателе. Тот, будучи успешным актёром и подлизой, быстро вливался в любой коллектив, даже когда приезжали военнопленные. Коих в последнее время было слишком много. На самом деле положение Ваньиня давало свои преимущества. Пока Мэн Яо ослеплял всех вокруг своих улыбкой, "Ду Фэн" мог незаметно для остальных пропасть, заглядывая в неизведанные и недоступные ранее части лагеря. Так он смог чаще пересекаться с местными жителями. И, смотря на них, его ненависть к войскам Вэнь подпитывалась новым огнём. В основном коренное население состояло из детей, лишённых родителей из-за войны, стариков и совсем молодых женщин. Наверное, едва старше его сестры, если и вовсе не младше. Более взрослое, работоспособное население, словно бы пропало. Мужчины и парни, что естественно, были отправлены на передовые линии, когда как женщины странным образом пропали, оставив своих детей на бабушек и дедушек. Это не давало покоя, ведь пропадали не только местные девушки, но и поступившие пленные из других лагерей. В целом вопрос пропажи захваченных в заложники стоял острым ребром. Никто не видел, куда их увозили. Целая повозка с людьми приезжала обычно ночью, когда уже все заклинатели его части должны были быть на отбое. Никогда их ночная служба не состыковывалась с новым "завозом". Ещё и не находилось кого-то, с кем можно было поменяться в день принятия. Слишком низкое звание у Ду Фэна для подобного. По крайней мере, по словам командира, который ему открывал. Слишком много напрашиваться нельзя – подозрительно. Но и стоять в стороне, видеть, как людей привозят, и потом гадать, что же с ними случилось – выше его возможностей. Таким образом осталось совсем немного возможностей, чтобы разузнать местоположение заключённых. А если быть точнее, всего два: либо налаживать контакт с местным населением, что было все ещё трудно из-за их режима, либо искать самому. Поэтому Цзян Чен принял решение совместить два плана воедино. Утром, когда у него была возможность, он с завтраков уносил булочки, которые потом отдавал старикам. Они же делились ими с детьми. Это хоть чем-то помогало с голодом и угнетением. Также Цзян Чен вызвался патрулировать улицы и днем, и ночью, что безусловно не осталось в стороне. Командир похвалил его, ведь наконец-то появился кто-то такой же ответственный, как и Мэн Яо! Неприятно слышать его имя в подобном контексте. Благодаря этому нападок на жителей стало гораздо меньше. Не закончились, но все же. И безусловно ему были благодарны. Люди стали лучше идти с ним на контакт, когда они осознали, что Цзян Чен не несёт для них опасности. Приглашали ночью передохнуть, а утром попить чай. В общем, старались хоть как-то ему помочь. Обычно он отказывался, якобы от скромности. Обычно. Но от предложений конкретной бабушки он перестал отмахиваться из-за одной ситуации.

***

Той ночью он в очередной раз патрулировал окрестности, едва не засыпая находу. Даже для него, заклинателя с золотым ядром, было тяжело не спать столь долгий период. Голод, холод, стресс и в целом его юный возраст создавали неблагоприятный коктейль, мешающий полностью восстановить свои силы для новых операций. С этим срочно нужно было что-то делать, ведь еще немного и он такими темпами загонит себя в… Нет, об этом не хотелось думать. Он обязан выстоять и отомстить за свою семью. Обязан. Остановившись около одного из самых дальних пунктов для патрулирования, парень решил немного передохнуть и обдумать, что будет делать дальше. Здесь обычно никто не ходит, так что его «странную» остановку заметить не должны, как и тоскливый взгляд в сторону Юньмэна. Дом так близко и так далеко. Он даже не успел пустить слезу, как вдруг из-за спины послышался шорох. Тихий, больше похожий на то, будто бы что-то или кого-то волочат. Ваньинь обернулся, стараясь не создавать лишнего шума. Там стояла она. Та, кто в дальнейшем так ему поможет. Старушка, едва волочащая ноги. Своими трясущимися руками она едва держала деревянную тросточку. Она пыталась подойти к заклинателю, при этом женщина не выглядела какой-то недоброжелательной. На ее морщинистом лице виднелась небольшая улыбка, а седые редкие волосы кое-как спадали, едва удерживаемые каким-то дырявым платочком, на ее глаза. Что в такое позднее время старушка делает в самом отдаленном месте пункта? Цзян слегка нахмурился. Это могло бы вызвать проблемы для самой женщины. – Бабуля, – полушепотом произнес он, все также стоя на месте, – в такое время нельзя находиться на улице. Вы же знаете, что будет, если Вас поймает кто-то другой. Сейчас все на ушах-… Он не успел сказать. Старушка подняла свою трясущуюся руку, прося его как бы замолчать. Кое-как она дошла до него, волоча свои искалеченные ноги. Вблизи Цзян заметил, что они были неестественно выгнуты, будто бы неправильно срослись. По его спине побежали мурашки. Женщина слегка потянула его за рукав формы своей морщинистой рукой, будто бы прося пойти за ней. – Бабуля, пожалуйста, не заставляйте меня!.. – Но не успел он до конца произнести свою фразу, как маленькая женщина перед ним подняла на него свой взгляд практически белоснежных глаз. Она слепая? Нет, не похоже, учитывая, как четко ее взгляд попал ему прямо в душу. На лице старушки все так же красовалась слабая улыбка. Трясущийся голос пожилой дамы трелью раздался в воздухе. – Идем за мной, внучок. Тебе нужно это увидеть. И она отпустила его рукав, слегка отойдя, словно бы ожидая реакции. И что ему делать? Не западня ли это, чтобы его поймать и казнить, как рэкетира или шпиона? А вдруг ей просто нужна помощь? Сжав кулаки, Цзян направился за сгорбившейся женщиной, при этом молясь богам их родины, чтобы все было хорошо. Они пришли к захолустному домишке на самом выезде из пункта. Здесь должны были стоять патрульные, но ни одного из них Ваньинь так и не заметил. Уснули? Но нет, причина, кажется, была в другом. Это… Эта странная энергия в этом месте. Смертельный, почти могильный холод, словно бы здесь под землей таилось множество не похороненных душ. Заклинатель с опаской посмотрел на свою спутницу. Могла ли она быть убийцей? Старушка лишь прошла дальше в дом, скрипя половицами. Цзяну не оставалось ничего, кроме как зайти следом. Дверь громко хлопнула за ним, заставляя парня чуточку вздрогнуть. Там, в дали комнаты, стоял небольшой полугнилой столик с чайным сервизом на нем. Небольшой чайничек со слегка побитым носиком и с росписью лотосов на нем. Рядом стояли небольшие пиалы, явно повидавшие многое, ведь на некоторых были будто бы следы копоти или же чего-то похуже. Таинственная незнакомка стала заваривать чай, поставив керамическую посуду на небольшой огонь. Ваньинь так и не зашел дальше. – Молодому господину нечего бояться, – все тем же хриплым голосом продолжила говорить женщина. Ее взгляд стал более печальным, чем когда они были на улице, – проходите, не переживайте. Кто-кто, а такая кляча, как я, Вас не обидит. Присаживайтесь, у меня к Вам есть просьба. О чем только думала эта женщина? Она искала любого солдата, кто был на улице? Если да, то такая просьба стоила бы ей жизни. Бабуля явно что-то знала о нем, раз так спокойно общалась и находилась рядом. Да вот только сам юноша не помнил, чтобы встречал ее когда-то раньше. Не много местных жителей хотели с ним общаться даже после того, как он стал проявлять открытое дружелюбие к ним. Может, кто-то ей про него рассказал? Вполне вероятно… В своих рассуждениях, он и не заметил, как уже сел за небольшой низкий столик, сверля пустую пиалу взглядом. Слишком большое количество мыслей было в его и без того перегруженной голове. Сколько он так сидел? Цзян очнулся лишь тогда, когда его пиала оказалась полной, а запах трав наконец-то просочился сквозь сознание. Он проморгался, наконец-то сосредотачивая взгляд на своей собеседнице. – Спасибо большое, что защищаете нас. Вы не такой, как остальные солдаты. Мы правда очень благодарны за Вашу доброту… Ах, вот оно как. Цзян Чен чутка успокоился, его плечи опустились. Так она просто хотела его поблагодарить, ведь так? Но по чужому взгляду видно, что ничего не бывает просто так. Во взгляде женщины читалось отчаяние, которое он видел у тех, кто потерял свой последний смысл жизни, кто терял тех, кого безмерно любят. И это заставило вновь вспомнить о своем долге. – Вы ведь не просто так решили с нами сблизиться, ведь так? Вы кого-то ищете, — она даже не спрашивала. Это было четкое утверждение. Ваньинь поджал губы, но продолжал слушать, – я понимаю. Они… Они забрали мою внучку. Здесь, под деревней, есть потайной ров. Вы же чувствуете их отчаяние, ведь так? Эта энергия. Вот оно что. Под землей держат людей и, скорее всего, пытают их, раз энергия обиды настолько сильна. Но для чего? Что он должен вообще делать? Сообщить Хуайсану? Пойти с Мэн Яо? А если его предадут? А если… Слишком много «если». Хватит. Он поднял свой громовой взгляд от чашки, слегка сжимая ее в руках, специально обжигаясь, дабы почувствовать боль. Это будет ему уроком за подобные метания. – Вы хотите, чтобы я помог ее спасти, ведь так? – Старушка кивнула, а в ее глазах расцвела надежда. Казалось, словно бы она даже чутка помолодела. – Я… Я не могу обещать, что сделаю это. Но я постараюсь. Правильно ли я понимаю, что Ваша внучка там же, где и заключенные, что привозятся сюда из других мест? И вновь старушка кивнула, на этот раз вставая из-за столика, за которым они должны были пить чай. Взяв свою тросточку, она подковырнула половицу, оголяя потайное хранилище. Ваньинь удивленно приоткрыл рот, чтобы спросить, что же женщина пытается ему показать. Но он даже не успел этого сделать, как ему в руку положили потрепанный сверток бумаги, перевязанный чьими-то волосами. – Эта карта последнее, что смогла моя дорогая А-Лан сделать перед тем, как ее утащили. Она попросила отдать эту карту тому, кто придет извне, чтобы защищать нас. Думаю, она говорила о Вас, молодой господин. Пожалуйста, спасите ее. Она – сокровище нашей деревни, именно она нас защищала от этих зверей! Умоляю! Женщина упала на колени прямо перед стулом Цзян Чена, ударяясь челом об пол. Казалось, будто вот-вот и она заплачет. Сам же заклинатель растеряно смотрел то на сверток, то на кланявшуюся ему даму. Отложив карту на стол, он привстал, чтобы оказаться рядом так же на коленях. – Пожалуйста, посмотрите на меня, – его послушали. Седая макушка чуть поднялась, а почти что белые глаза устремились вновь в глубь души. Ваньинь чутка вздронул вновь, – не нужно кланяться. По крайней мере, если Вы этого хотите, то сделайте это только после того, как я смогу спасти Вашу внучку. Я постараюсь изо всех сил, я обещаю. Как можно к Вам обращаться? Давайте, на полу холодно, не стоило так падать… Пока он помогал ей подняться, по морщинистым щекам уже текли слезы. И нельзя было понять от чего именно: от счастья, что ей согласились помочь, от отчаяния, что все зашло так далеко, или от боли и тоски. Наконец встав, она лишь кое-как проговорила: – Вэнь Юймин. Мое имя Вэнь Юймин. А мою внучку зовут Вэнь Цин.

***

Он шел назад, не сгибая ног. Вэнь Цин. Его Вэнь Цин, о которой о так переживал, которая спасла их, но ради чего? Ради того, чтобы Вэй Усянь пропал черти где, а он собственноручно приперся с двойным шпионом прямиком в руки к тем, кто уничтожил их клан. Она вернулась назад, жертвуя собой, чтобы спасти их от преследования, чтобы… И вот опять он сверлит взглядом клочок бумаги. Вернувшись туда, где они встретились с женщиной, он балластом упал на землю за каким-то заброшенным домом, чтобы вновь осмотреть карту. Она слегка смазанная, написанная явно чем попало, скорее всего какой-то грязью с пола и… кровью. На бумаге ее было слишком много. В теории, если бы Вэнь Цин написала на ней какой-нибудь талисман, возможно, он бы даже сработал. Прядь ее волос он не выбросил. Наоборот, повязал себе на кисть руки, пряча чужие волосы под слоями одежд и наручами. Зачем? Он и сам не знал. Нужно было ее найти. И как можно скорее. До прибытия Вэнь Сюя осталось меньше четырех дней.

***

Утром он так и не вернулся. Усталость и перенапряжение взяли свое, отчего юньмэнец позорно уснул, сидя на холодной земле. Его пинком разбудили. Причем не абы кто, а… – Яо, какого черта ты?! – Откашливаясь от удара ноги в живот как-то прокричал Ваньинь, когда его за ворот формы притащили ближе к лицу. Кажется, Мэн Яо был либо в ярости, либо очень отлично ее играл. – Это я должен спрашивать, какого черта я нахожу тебя спящим на земле, когда должен видеть на завтраке, юнец, – да, он определенно играл. Краем глаза за чужой спиной Цзян смог разглядеть других солдат, что ехидно улыбались и перешептывались, при этом с удовольствием смотря на сцену избиения «лентяя». Будто бы они лучше, – видно, ночью к женщинам ходил? Ибо от тебя духами пахнет. Мог бы для приличия хоть умыться! Сзади раздался смех, похожий больше на визги гиен. Благодаря ему, «союзник» смог пододвинуться к чужому уху и полушепотом произнести: – Сегодня встречаемся после часа собаки в конюшне. Без лишних вопросов. А после он вовсе отпустил парня, отчего тот, до этого будучи над землей из-за чужой, на удивление, хватки, с грохотом больно приземлился своей задницей на землю. Яо как-то странно на него посмотрел. В этом взгляде не было холода там или презрения. Нет, в нем было абсолютное ничего. Будто бы он смотрел сквозь, отыгрывая свой сценарий. Да что с этим психом не так? Старший заклинатель развернулся к нему спиной. По его голосу было слышно, что он вновь натянул на свою лисью моську ярчайшую улыбку. – Ну что, пойдемте? Непослушных младших мы уже наказали, можно пойти и развлечься, не так ли? В ответ ему раздались одобрительные возгласы. Про лежащего на полу парня уже все и позабыли. Как только они ушли, Цзян смог со спокойствием выдохнуть. Его явно ждал не очень приятный день… … Погодите. Он ощупал свою форму, свои карманы, осмотрел пол рядом. Карты нигде не было. Сердце, что и так было готово сдаться в любой момент, окончательно выпало из его груди, упав в грязь и там же захлебнувшись. Он… Он потерял шанс спасти Вэнь Цин? Нет, он не мог! Он не… В это же время Мэн Яо, притворно улыбаясь, потирал у себя в мешочке цянькунь найденный листик бумаги. Его ярость не знала границ. На самом деле, поняв, что юньмэновец к утру так и не вернулся, он самый первый пошел его искать. Разве этот пацан не понимает, насколько подозрительно себя ведет? Резко решил круглосуточно патрулировать, ведет себя так, словно бы вдова какая-то! Тьфу, совсем уже с дуба рухнул! Про него уже начали шептаться за спиной, словно бы он по какой-то женщине тосковал, ибо кто еще в здравом уме, если не по любви, будет ходить и сторожить местных? Так еще и с показательной добротой относиться. Ну явно пытается привлечь чье-то внимание. И, если бы оно было так, то этот план отлично сработал, ведь внимание Мэн Яо стало еще более явным. Да, он следил за Цзяном, ну и что? Это все было для его лишь безопасности. Этот дурак слишком много пытался делать, при этом не заботясь о себе. Его ненависть к Вэням и желание как можно быстрее отомстить, совершить переворот очевидны и понятны, но разве он сам не понимает, что это война в долгую? Юный сопляк, что с него взять. Поэтому ночами, да и днем иногда, парень наблюдал за своим партнером по шпионажу, дабы тот ненароком не свалился ночью в какую-нибудь лужу навоза. И, кстати, про него. Пусть со стороны так и не скажешь, но свою работу он тоже выполнял. Будучи в хороших отношениях с генералом их отряда, Яо мог безнаказанно сопровождать принимающих пленников, беседовать с ними на различные темы, в целом делать то, для чего бы Цзяну не хватило духа. В том числе он иногда спал с более высокопоставленными товарищами. Там, где людям не хватало женского внимания, его феминная внешность всегда выигрывала. Это его суть – получать информацию любыми доступными способами. Так он на раз-два узнал, зачем же привозят так много заключенных именно сюда. Они собирают котел. Место с кучей темной ци, чтобы питать ей новые разработки. Ему лично в руки давали прототипы некоторого вида оружия. Одним из них был меч с очень странными расписными рунами? Казалось, что это просто какая-то бессмыслица, ведь даже на зачарованных лезвиях делали абсолютно иные начертания. И в основном они были на самом основании, когда как здесь причудливые рисунки были по всему периметру. Тогда ему сказали, что для полноценного тестирования они ждут момента. Яо еще не осознавал, что же это был за момент. Они хотели использовать темный путь. Не похожий на тот, что использовал он. После очередного принятия людей, тот ответственный за испытания вдруг пропал. А потом он нашел в окрестностях труп старика, очень похожего по очертаниям на того мужика. На останках руки мумии были похожие руны, как и на том мече. «Опасная вещь», – подумал он тогда. Использовать так много жизней для генерации энергии обиды, но не смочь ее правильно использовать. Воистину зверские и идиотские испытания. Он искал, где же хранят этих людей. Выискивал, как собачонка. Хвостиком ходил за теми, кто мог бы знать хоть что-то, отдавался любому, кто мог помочь. Унижался, чтобы этого не пришлось делать этому придурку. Так почему он просто не хотел с ним говорить? Спросить: «Яо, есть ли у тебя что-нибудь»? Почему он вообще его избегал? Нет, не то, чтобы это задевало его, что вы! Чтобы его? Задевало игнорирование такого взбалмошного придурка, как Цзян, мать его, Чэн? Ха-ха! … Задевало. И еще как. Будучи единственным знакомым для этого идиота, даже так он его избегал. Как и все остальные. Чем он хуже? Тем, что для собственного выживания крутился, как ужаленный в жопу крот? Тем, что смел желать в целом жить, как нормальный человек? А им он никогда и не станет. Воспоминания из борделя с его мамой стояли яркой картиной. Невольно он перенял все, чему она его учила… В тот день, в очередной раз прогуливаясь после ночи с генералом, он зачем-то забрел в конюшню. Животные всегда успокаивали гораздо больше, чем тот же алкоголь или секс. Да, после них в голове оставалась пустота. Но кроме них больше и ничего. А вот после общения с лошадьми становилось так приятно и тепло. Хоть кто-то слушал его и не просто потому, что у него смазливая мордашка. Это было его маленькой тайной. Зайдя в конюшню, его сразу поприветствовало громкое ржание. Видимо, не только он скучал по своим жеребцам. Невольно улыбка сама расползлась по его лицу. Ах, как же ему здесь нравилось. Подойдя к одному из своих любимчиков, а именно к черному достаточно мускулистому жеребцу с пронзительно черными глазами и такой же шкуркой. Многие считали его демоническим отродьем, поэтому отказывались за ним ухаживать и в целом ездить на нем. Поэтому это стала личная лошадь Мэн Яо. Завидев своего «хозяина» животное сразу протянуло свою голову ближе, обнюхивая человека на предмет каких-нибудь вкусностей. – Ох, Тан-Тан, я сегодня ничего тебе не принес, прости меня, – словно бы понимая человеческую речь, Тан-Тан перестал, вместо этого выгнув свою шею. Он так мило просил внимания к себе! Мужчина усмехнулся и положил ладонь ему на макушку, нежно поглаживая. Но на это привычное движение конь почему-то взбесился, начал мотать головой и топать копытом. Это было… Странновато для него, – хах… Что-то не так, малыш? Сейчас, я посмотрю. Заклинатель принялся рыться в своей набедренной сумке, чтобы достать ключ от стойла, как вдруг заметил странный блеск на земле. Этого быть здесь явно не должно. Он присел. Да, здесь точно что-то было! Отряхнув сено со сторон, он раскопал… Ручку. Как от какого-то люка. Здесь потайной вход? Парень продолжил дальше отряхивать сено с деревянного люка. Его явно кто-то забыл закрыть, ведь он был слегка прикрыт, отчего снизу дул сквозняк. Здесь точно не должно быть чего-то такого. Если подумать… А разве не в сторону конюшни уводили военных преступников? Стоило разузнать об этом месте побольше. Мэн Яо приоткрыл половицу. Вниз вела длинная лестница, свет был, но слишком тусклый, чтобы разглядеть что-то сверху. Со дна люка веяло каким-то странным холодом, по типу того, который исходит от неуспокоившихся душ после смерти. Либо здесь массово убивают людей… Либо именно здесь котел. И в любом из этих двух вариантов он туда один не полезет! Прикрыв люк так, чтобы он не закрылся, так еще и подперев его кусочком платка, Яо разогнулся, дабы вновь посмотреть на своего любимчика. – Прости, Тан-Тан, видимо, и сегодня мне предстоит долго работать. Конь лишь недовольно фыркнул, отворачиваясь от него. Заклинатель ретировался. Нужно было найти Цзян Чэна как можно скорее. Но на удивление его нигде не было. Ни у окраин, ни в центре, ни в казарме. Яо уже думал сдаться, когда вдруг обнаружил спящее тело на обратном пути. Хах, так значит, он тут работал, а этот пиздюк!- Ругань в его голове прекратилась сразу же, как только парень приблизился к спящему. В его руках был какой-то лист бумаги. Мозолистые пальцы едва сдерживали его, чтобы он не улетел. Присев поближе, Яо засмотрелся на чужое лицо. Бледное, но впервые настолько расслабленное. Обычно даже в чужой личине Цзян Чэн много хмурился. Мэн Яо даже мог представить, как бы выглядело его настоящее лицо сейчас. Наверняка с большими черными кругами, болезненное, исхудавшее. Этот придурок же не ест достаточно, хотя всегда тратит духовную энергию на поддержание своей личины. Идиот, да и только. Совсем уже не думает о том, как правильно делать свою работу. М? Кажется, на его щеках были следы от слез. Может, ему что-то приснилось опять? Того одного раза в лесу хватило, чтобы понять, какие сильные проблемы со сном у его младшего товарища. Честно говоря, сам парень и не заметил, как положил свою руку на прохладную из-за погоды щеку, чтобы стереть эти следы от боли. Почему-то рядом с этим пустоголовым было так же приятно находиться, как и с животными. Только ему явно об этом знать не нужно. Взгляд вновь перенесся на кусок бумаги. Аккуратно вытащив его из хватки спящего, дабы случайно не разбудить, Яо принялся разматывать этот свиток. Его брови взлетели наверх из-за удивления. Это карта! Будто бы какого-то подкопа, как можно было подумать с первого взгляда. Но чем больше он читал, тем больше убеждался, что это больше похоже на чертеж подземной тюрьмы. На одном из рисунков был нарисован длинный коридор наверх и дощечка. Точное расположение не было написано, но сегодняшняя находка крайне удачно состыковалась с картой. Откуда он это нашел? Или что он отдал, чтобы их достать? Пусть сам себя Яо не считал сопереживательным человеком или что-то такое, но он не мог отрицать, что ему никогда не нравилось, когда ребята возраста наследника Цзян были впутаны в военные дела. Даже сейчас ему было некомфортно от осознания того, что этот идиот мог бы так же, как и он, продать свое тело для чего-то такого. Но в случае Цзян Чэна этого попросту не могло случиться. За это короткое время он достаточно хорошо понял характер этого несносного мальчишки, чтобы понять, что он даже о таком не думает и думать не может. Слишком маленький еще. Тяжело вздохнув, старший поднялся, убирая к себе в сумку новую часть пазла. Он еще какое-то время смотрел на спящего около-подростка на земле. И ведь он даже не дошел до казармы, чтобы лечь спать. – Настоящий идиот, – пробурчал заклинатель, чтобы в следующий миг прицепить этому нечто согревающий талисман на спину. Пусть валяется, где хочет. Так Яо и ушел, тихо проклиная свою жизнь.

***

Час собаки настал довольно быстро. Цзян занимался своими привычными делами в личине Ду Фэня. Уборка, чистка мечей, проверка жителей. Уже привычная рутина. Он выполнял все на автомате, лишь думая о предстоящей встрече и о потерянной карте. Ему даже в голову не приходило, куда мог деться лист бумаги. Вполне вероятно, что его унесло ветром, но если это правда так, то что же ему делать? У конюшни его уже ждал недовольный старший товарищ, что раздраженно топал ногой по земле. От этого заклинатель даже неловко почесал свой затылок. – И какого черта ты опаздываешь?! Я тебя позвал не просто так, знаешь ли! – Каждый раз, когда Яо ругался на него, Ваньинь невольно закатывал свои глаза. Господи, ему же только этих ругательств не хватало, так ведь? Раздраженно выдохнув и подойдя ближе, недовольному мужчине была протянута все еще слегка теплая булочка с ужина. Сказать, что Яо замолк и удивленно на нее уставился – ничего не сказать. – Вместо того, чтобы орать, лучше скажи мне спасибо. Ты же на ужине не был, вот я и решил захватить тебе еды. Можешь потом съесть, мне без разницы. Но молчание продолжилось. Лишь ржание Тан-Тана привело солдата в себя. Он неловко прокашлялся, схватив булку и положив ее куда-то к себе в сумку. – Скажу тебе спасибо лишь тогда, когда объяснишься, – тут уже пришла очередь младшего мечника удивляться. Это же… – где и как ты достал такую подробную карту подземного котла для темной энергии? Ты туда уже лазал и без меня? У тебя ума не хватает, чтобы понять, что в одиночку таким нельзя заниматься? Или с недосыпом еще и полностью мозг отключается? Ах, да, еще и про него! Но Цзян уже не слушал. Карта нашлась. Вэнь Цин еще может быть спасена. Господи, он сможет ее вытащить из того ада, где ее сейчас держат! Он сможет… Он налетел на Мэн Яо с крепкими объятьями. Слезы текли ручьем, ставя старшего заклинателя в ступор. Кареглазый лишь с удивлением и непониманием смотрел, приоткрыв рот в изумлении. – Спасибо, Мэн Яо, спасибо! Я… Я думал, что это конец… Спасибо, что нашел ее, спасибо! И уже как-то неловко после такого было говорить, что именно он и забрал этот клочок бумаги… И, видимо, не надо. Яо неловко прокашлялся себе в кулак, после чего слегка ударил парня по плечу, пытаясь его от себя отцепить. Почему ему вдруг стало так жарко, блин! Кое-как отцепив от себя хнычущего ребенка, мужчина наконец-то смог спокойно выдохнуть. – Благодарности не надо. А сейчас вытри свои слезы, а то совсем на идиота похож. И где твой воинственный запал, когда ты кричал на меня? Давай, утирай нюни, мы выдвигаемся на серьезную миссию. Какое-то время правда потребовалось, чтобы успокоиться. Что же с ним происходит? Скорее всего это от усталости, ведь так? Он так давно не плакал, казалось, что эта эмоция более не доступна, а тут такое. Пару раз вздохнув и выдохнув, Цзян Ваньинь наконец-то привел себя в порядок. Прийдя в более нормальное состояние, он только заметил, как Яо стоял и поглаживал мордочку темному коню. Может, этот парень и не так плох, как ему казалось всегда? Хотя с чего ему делать такой вывод только из-за этих двух ситуаций? – Успокоился наконец? – Цзян утвердительно кивнул. – Тогда наконец-то расскажи, что ты об этой карте знаешь, откуда она у тебя вообще и лазал ли ты уже в этот котел. Ну? Чего ты так смотришь, словно олень? – О каком котле идет речь? – Неловко спросил младший. Тут уже Мэн Яо выглядел, словно какой-то хищный кот, который вот-вот напрыгнет на свою добычу. Даже конь рядом это почувствовал, вырвавшись из чужих рук. – Ты… Ты издеваешься, не так ли? То есть, у тебя есть подробнейший план, но ты ничего не знаешь?... Чем ты вообще занимался? – Раздражение читалось во всем: в его голосе, в том, как он трет переносицу, а особенно в его дальнейшем агрессивном взгляде. Но по чужому озадаченному виду было очевидно, что Цзян Чэн не издевается, а действительно не догоняет, что здесь происходит. Тяжело выдохнув, он продолжил свою речь: – Чудесно, просто, блять, замечательно… Что ж, знай. Это подробный план подземной структуры, называемой «Котел». Она находится прямо здесь, под нами. Как я понимаю, здесь собирают всех заключенных, чтобы собирать их негативные эмоции и преобразовывать их в темную ци. Ей же собираются питать оружие, про которое ты докладывал. И не смотри на меня таким взглядом. Откуда у тебя вообще такая карта и полное отсутствие понимания, о чем она. Говоря все это, он медленно приближался к люку в полу, чтобы его вновь откопать. Как отлично, он не захлопнулся. Странно, почему на нем не было каких-нибудь замков или печатей? Или они столкнуться с этим после? Судя по карте… Ваньинь подошел ближе, резко распахивая дверцу. В его глазах стояли молнии. Казалось, будто бы он готов был убить всех причастных к тому, что здесь происходит. Даже не послушав команд старшего, он вихрем спустился вниз. – Придурок, стой! Но кто же будет его слушать ведь так? Страдальчески Яо вздохнул, спускаясь вниз за юным балбесом. Если вдруг их рассекретят и они умрут, то это будет всецело вина этого взбалмошного ребенка. А судя по крикам, что доносились с недр этого рва, их точно убьют здесь.