Жизнь не в своем теле.

Раннее утро встречало их холодным ветром. Солнце, что едва успело встать, освещало только-только пробудившиеся лица еще вчера бывших детей, а сегодня шпионов и солдат. Ночь была тяжелой: Цзян Чен никак не мог уснуть из-за вечно шуршащих, словно тараканы в ночи, мыслей в голове. Честно, ему было страшно. Страшно, как никогда. Он идет в неизвестность с непонятно кем, дальше будет только территория врага. Он не знал, встретит ли своего брата хоть когда-либо еще, не знал, помиловали ли брата и сестру Вэнь, он ничего не знал. Да, наверное, он настоящий Незнайка. Но одно лишь заставляло чуточку расслабиться: накануне глава Цзян договорился с Лань Сиченем о доставке одной очень важной информации. А именно наконец-то сказать неутешной Яньли о том, что ее братья живы. Пусть об Усяне еще ничего и не известно, но все молились, чтобы он жил. Хотя, какая к черту молитва, какие боги, когда твой родной дом скосили под корень, не давая прорасти? Кое-как Ваньиню удалось сомкнуть веки, но лишь на жалкую палочку благовония, отчего состояние и без того убитого морально парня было добито недосыпом. А его партнер, Мэн Яо, казался бодрее самого солнца. Его приторная улыбка даже раздражала. Но ничего здесь было не поделать, нынешние сотоварищи начали собираться, чтобы наконец-то двинуться в путь. У самых импровизированных стен их уже ждал Сичень и, чему несусветно удивился Ваньинь, Лань Ванцзи. Он стоял чернее любого сумрака, хотя, судя по реакции Яо, видели это только главы кланов. Завидев будущих шпионов, оба Нефрита перестали казаться в конец понурыми. На лице старшего из них появилась дежурная улыбка, заверяющая: «у меня все хорошо, не о чем беспокоиться!». Вскоре все были собраны. — Вы готовы? — С ноткой беспокойства спросил Хуань, смотря исключительно на когда-то бывшего адепта Юньмэн Цзян. От такого внимания тот стушевался, отворачиваясь в сторону более холодного брата. — Так говоришь, словно у нас есть выбор. Талисманы мы взяли, вещей ордена Вэнь пока нет. Первый Нефрит удивленно распахнул свои фиолетовые глаза, смотря на ребят нечитаемым взглядом. Его улыбка спала, сменяясь хмуростью тонких бровей. — Погодите, вам ее не выдали? Но ведь- — Глава Лань, можете об этом не переживать. Я и господин Цзян сможем разобраться с данной трудность с легкостью, — успел заявить Мэн Яо, стараясь успокоить своего, по факту, второго начальника, — нам не составит никаких проблем просто ограбить какой-нибудь лагерь по дороге. Думаю, что их будет немало. Хмуриться Сичень не перестал, но, будучи чуточку успокоенным и в какой-то мере удовлетворенным ответом со стороны адепта Цинхэ, лишь медленно кивнул, не сказав ничего в ответ. Все то время, что они перекидывались своими фразами, Цзян Чен сверлил взглядом стоящего напротив Второго Нефрита, словно бы играя с ним в гляделки, а то и в молчанку. Никто не собирался говорить первым, поэтому это сделал самый старший здесь, по совместительству глава Лань, что заметил неловкость между будущими, как ему надеялось, родственниками. — Брат, ты хотел отдать ему. — Мгм, — глаз Сиченя невольно дернулся. Какой раз за это время его перебили? Но это сработало: Ванцзи вытащил из своего свободного рукава небольшой мешочек цянькунь из белого шелка, расписанный печатями из красный нитей, кажется, обработанными киноварью. В следующее мгновение мешочек оказался в руках владельца Саньду, с вопросом смотрящего то на вложенный в руки цянькунь, то на самого Лань Чжаня, — передай это Вэй Ину, когда встретишь его. А теперь глаз дергался у Ваньиня. Что, его болезнь и до мозгов успела добраться до излечения? Или он не ясно его понял? — А почему бы тебе самому взять и не передать его? — Пусть тон оставался около-вежливым, но явная претензия была понятна и глухому. На его слова Второй Нефрит лишь помотал головой, прикрывая единственный глаз. — Нет. Наша встреча будет еще не скоро. И так уверенно. Бесит. Хотелось вмазать в это каменное лицо еще сильнее, чем то было вчера, да только при главе такое делать явно неудачное решение. Мешочек был положен в собственный . Ваньинь прикусил губу, лишь бы не выкинуть что-то еще более оскорбительное в сторону «ненаглядного жениха, готового спасти свою невесту». А он даже не пытается сделать вид. Неожиданно на голову Цзяна легла теплая рука Первого Нефрита, словно бы пытающаяся его успокоить. Взор серо-фиолетовых глаз с вопросом поднялся на столь же яркие пурпурные блюдца, слегка прикрытые то ли от улыбки горечи, то ли от улыбки примирительной. — Цзян Чен, брат вряд ли сможет встать ближайшие месяцы после наказания. Мы даже не знаем, сможет ли он пребывать в сознании после стольких ударов кнутом. Так что он прав, как бы ты не хотел. На это Цзян Чен лишь сильно нахмурился. Да, точно. Рука с головы быстро была скинута. Им уже пора уходить. — Передам. Мы должны выдвигаться. — Ни пуха ни пера вам. Возвращайтесь целыми. Так они и разошлись. Сичень провожал две фигуры взглядом, пока те быстро удалялись.

***

На мечах они пролетели совсем немного: быть замеченными настолько скоро не входило в их планы, как и быть убитыми. Поэтому большую часть пришлось идти пешком, периодически делая небольшие привалы. И это было очередной из них. Уставший и изнеможденный Цзян упал своей пятой точкой на землю, слегка застонав от боли. К нему аккуратно присел старший, протягивая бутыль с водой, которую лениво взяли и начали опустошать. — Ну-ну, Цзян-ди, тебе нужно попить, а то совсем в обморок упадешь. Тебе настолько плохо спалось этой ночью? — Он потрепал младшего по голове, слегка усмехаясь. — Не мог дождаться нашей миссии? Руку быстро скинули, а после Мэн Яо окинул такой недовольный взгляд, что невольно стало страшно. — Во-первых, называть меня по имени не стоит. Нам нужно придумать клички. А, во-вторых, скоро уже начнется зона в подчинении Вэней, стоит уже применять талисманы изменяющие внешность. Твой уровень культивации позволит долго держать их в действии? Кажется, он задел какую-то особо важную струну на душе Мэн Яо. Потому что как иначе объяснить настолько сильно скрючившееся лицо в смеси ненависти, желании убить и доказать что-то? Старший успокоился, улыбнувшись, но за улыбкой этой крылась жажда мести. — Если бы я был слаб, меня никто бы и не отправил на такую миссию, не так ли? Но использовать мне подобную маскировку нет смысла, меня ведь никто не разыскивал, в отличии от тебя. Так что, диди, честь пользоваться талисманами выпала исключительно тебе, наслаждайся! Цзян Чен тяжело выдохнул. Какой он ему к черту диди? Но спорить сил попросту уже не было. — Отлично. Тогда мне нужно восстановиться, поэтому, — Ваньинь закрыл свои глаза и плюхнулся на плечо нового «гэгэ», — я, пожалуй, посплю. — Хэй! Даже не смей на мне разлеживаться! Ты!.. Да только Ваньинь уже уснул. За секунду. Неужели он настолько устал, но так усердно скрывал это? Мэн Яо выдохнул, позволяя мальчишке отдохнуть на нем. Пришлось переложить тело со своего плеча на колени, ведь так было намного удобнее. — Спи, пока разрешают, негодник… Он смотрел на чужое расслабленное лицо. Еще немного детское, но уже совсем скоро ограненное жизнью и возрастом. Яо убрал с чужого лица налипшие от пота волосы. Да, им точно стоит придумать клички. Желательно скорее. *** Очнулся он в странном месте. Вокруг веяло убийственной темной энергией, которая словно бы припечатывала к земле, не позволяя двинуться. Мягко говоря, такое пробуждение не порадовало Ваньиня. Отсутствие возможности передвигаться заставило его начать оглядываться по сторонам. Вокруг лишь пики, черные острые пики, словно копья торчащие из земли. Чуть подальше обрыв и склон над ним. А на нем. Вэй Усянь с Вэнь Чао? Твою мать. Вэнь Чао держал избитого заклинателя за волосы, что-то громко высказывая и чуть ли не колотя себя в грудь рукой за свои заслуги. На его противном лице красовалась искаженная, словно бы дьявольская, улыбка, а глаза сверкали настоящим безумием, смешанным с ненавистью. Сам Вэй Усянь выглядел ужасно: безвольной куклой его тело распласталось по земле, лицо ничего не выражало. Единственное, что выдавало в нем живого, так это текущие реки слез и иногда двигающиеся зрачки глаз. Он был жив, но не мог двигаться, точно Цзян Чен. Кое-как владелец Саньду понял причину: обе ноги брата сломаны. Причем с такой силой, что, казалось, они больше никогда не срастутся. Неподдельный ужас едва не заставил еще вчерашнего ребенка вырвать на землю. Но тошнота застряла в горле, как только этот нелюдь за волосы поднял старшего брата над пропастью. И без того бледное лицо подростка стало мертвецки белым. Он понимал, что его ждет. Но он пытался оставаться живым до конца, словно бы вот-вот произойдет чудо, но… Но чуда не произошло. Тело полетело вниз, с хрустом насаживаясь на пики, пропитывая их своей кровью. С синих губ сорвался булькающий хрип. Распахнутые стеклянные глаза застыли в одном положении, смотрящем вверх. Смотрящем точно на Цзян Чена. Мир вокруг начал расплываться красными красками. Кажется, словно бы все начало тонуть в крови Усяня. Младший не мог оторваться от омертвевшего тела брата. Такое. чужое, но одновременно принадлежащее родному человеку. Почему?.. Мир таял. Таял безбожно, отчего и без того напуганный Ваньинь сейчас тонул в неизвестной жиже, похожей на кровь. Пытаясь сделать вдох, он поглощал эту субстанцию, что на вкус напоминала гнилую плоть. Воздуха не хватало, отчего владелец Саньду просто начал ужасно кашлять, словно бы теперь ему проткнули легкие. И, как только он осознал это, перед ним стоял старший. Он весь был покрыт засохшей кровью, полы разорванных одежд едва скрывали разложившуюся вокруг раны плоть. На лице была улыбка, что напоминала собой оскал Чао. Вокруг. Усяня?.. Радостно бегал маленький скелетик, иногда подпрыгивающий, словно бы ребенок, которому подарили танхулу. Труп все так же пронзительно смотрел на тонущего в крови подростка. — Нравится? Хриплый голос словно мечом пронзил на этот раз сердце Ваньиня. Костлявая рука потянулась к чужой шее. — Я спрашиваю: нравится? — Животный взгляд залился красным цветом, как и мир вокруг. Лицо от глазниц стало разлагаться, а личинки, вылезшие из плоти, по рукам принялись переползать на Ваньиня. Второй рукой существо, отныне не похожее на любимого брата, открыло рот Цзяна, заставляя принимать опарышей внутрь себя. Смех существа смешался со смехом скелета, что начал разрывать живот Ваньиня острыми костяшками, а также с истеричным смехом Чао, что отдаленно был слышен во время сцены со скидыванием. Правда сейчас этот смех все нарастал и нарастал, а личинки, что теперь ползли во рту подростка, стали поедать его изнутри. Больно. Больно, черт возьми, больно, больно, больно! Господи, почему это продолжается, почему он еще жив?! Это то, что испытывал Усянь? То, что происходит сейчас, его воспоминания? Что происходит? Почему?! Он хочет мести? Что происходит? Блять, больно, больно! Кто-нибудь. Прекратите это. Пожалуйста. Послышался хруст позвоночника. Цзян Чен вскочил с чужих колен, ударившись лбом об чужой подбородок. Но, не обращая на это никакого внимания, напуганный до ужаса, он стал задыхаться и кашлять. Проснувшийся от боли Мэн Яо сначала было хотел накричать на разбудившего его юнца, но, увидев его состояние, сразу принялся искать воду, чтобы помочь тому успокоиться. Как он только этой водой не подавился — загадка. Сейчас Ваньинь смотрел сквозь все, тяжело дыша. По его щекам текли слезы, а из носа полилась небольшая струйка крови. Обе руки покоились на животе, словно проверяя, на месте ли кишки, что пытались вырвать секундой до этого. Не менее напуганный Мэн Яо сидел рядом, осматривая все вокруг. Вдруг это было действие демона? Заговорил первым все же старший. — Вокруг ничего нет. Тебе что-то приснилось? Мне даже интересно что, учитывая такую реакцию. Хей, ты вообще меня слышишь? Цзян Чен? Ты в порядке? — Но его голос прошел мимо чужих ушей, заставляя волноваться еще больше. Парень подошел ближе, стараясь встряхнуть товарища за плечо, но это все так же не возымело эффекта. В чужих глазах он видел лишь пустоту. — Ау?.. Цзян Чен, не пугай меня, пожалуйста. Тот продолжил смотреть в одну точку. Лишь спустя какое-то время сознание в его глазах проснулось, и Ваньинь смог сказать хоть что-то. Ну как «сказать». Он едва слышимо пробурчал: — Неужели ему было настолько больно? Это правда?.. И он закрыл глаза, уткнувшись лицом в свои же колени. Словно бы его могло это спасти. «Кошмар», — про себя подумал Мэн Яо. Что ж, раз его товарищ не желал об этом говорить, то и спрашивать об этом не стоило. Но. Он так дрожит. Словно бы мальчугана окатили холодной водой. Тяжелый выдох сорвался с покусанных губ, а вскоре на плечах «пострадавшего» оказалась теплая черная накидка, взятая на случай холодов. Чуть-чуть выглянув из своего укрытия, фиолетовые глаза с вопросом посмотрели на дарителя. Как мило. Сейчас Цзян напоминал напуганного котенка, что ищет хоть каплю заботы, пусть сам этого и не понимает. — Сейчас похолодало. Возьми, а то весь дрожишь, — с напускным холодом сказал старший, пусть и по его вырвавшейся улыбке было понятно, что он переживает за нового знакомого, с которым ему предстоит работать дальше. И тут уже каждый увидит свое: Цзян думает, что Мэн Яо волнуется за выполнение миссии, а сам обладатель карих глаз не может себе признать, что волнуется за сопляка. — А ты? — Все еще хрипло произнес наследник Цзян, потеплее укутываясь в подаренную на время накидку. — А я оделся теплее. Отогревай свои ласты, и мы пойдем дальше. Советую подготовиться к атаке, мне показалось, что я слышал, как кто-то разбивал лагерь. — Учитывая, что мы на территории Цишань Вэнь, то это точно не «кто-то». На том и порешили. Цзяну хватило немного времени, чтобы полностью собраться, хотя бы визуально не пугать Яо-шисюна. Собрав свои вещи в мешочки цянькунь, они взялись за оружие и талисманы. Для начала хотя бы стояло осмотреть территорию. Первый талисман полетел в воздух, зажигаясь небольшим огнем. Да, как и предполагалось: небольшой военный лагерь, особой опасности нет, пленных не видно. Видимо, только выдвинулись. Совсем молодые парни, наверное, едва ли старше самого Ваньиня. Пол-ложечкой неприятно засосало. Такие же дети. А правильно ли они поступают? Они же собираются их убить. Но взгляд старшего четко дает понять, что такие гуманистические размышления в данный момент не уместны. Это война. А на войне никто о таком не думает. Заперев внутри свои переживания, ты должен идти вперед, чтобы защитить то, что у тебя осталось. Даже если противник точно такой же. Это безвыходная ситуация. Натянув ткань на лицо, уже вытащив Саньду из ножен, Цзян был остановлен чужой рукой. Не успел младший даже ничего спросить, как увидел в другой руке напарника что-то похожее на странный мешочек цянькунь. Он был расшит незнакомыми ему печатями, но от этого маленького тканевого нечто шел шлейф темной энергии. Неужели. Неверящим взглядом Ваньинь посмотрел на старшего. Если это то, о чем он думал, то убийство мечами было бы гораздо более приятной смертью! А Цзян Чен считал Мэн Яо более человечным! Жестом ему приказали молчать. В следующее мгновение из мешочка выпустили ораву демонических тварей с ярко горящими зелеными глазами. Они не напали на участников Аннигиляции, но с радостью помчали убивать и разрывать на куски несчастных жертв обстоятельств. Из лагеря донеслись крики и рычание монстров. Цзян Чен не мог смотреть на это, отчего отвернулся, стараясь не обращать внимания на крики. Это продолжалось недолго, но очень и очень мучительно для подростка. Кажется, будто бы он даже упал в обморок на мгновенье, настолько он пытался огородить свое сознание от всего того кошмара, хлюпаний и стонов необратимой смерти. Когда он пришел в себя, лес наполнила мертвая тишина, наседающая на любого, кто ее почувствует. Но только старшего это никак не волновало. Не обращая внимания на поведение партнера, тот ступил в лагер, произнося какие-то странные заклинания. Вокруг него океаном разливалась темная энергия, которая напоминала что-то родное, но при том кардинально отличалась. Цзян вспомнил осаду ордена. Тогда, когда, казалось, первая волна была отбита меньшими потерями, он чувствовал похожий флер, что быстро затух, а потом… А потом всему, что он любил, пришел конец. Поэтому сейчас, стоя вкопанным оловянным солдатиком, Ваньинь смотрел в чужую прямую спину, удаляющуюся вглубь лагеря. В какой-то момент поняв, что шагов сзади не раздается, Мэн Яо обернулся. Его глаза сияли остаточным зеленым огнем, что-то в его некогда спокойном и «дружелюбном» лице отдавала животной жаждой убийства, которую Цзян Чен чувствовал лишь от обезумевшего Вэнь Чао. Но сейчас перед ним стоял человек, с которым ему придется работать дальше. Судьба действительно смеется над ним. Даже не так, нет! Ухохатывается, падая на землю спиной, задорно дергая ногами. Иначе не скажешь, почему всегда какое-то дерьмо происходит именно с ним и его семьей. — Чего встал? Идем быстрее, нам надо успеть переодеться и добыть хоть какую-то информацию, — холодным тоном бросил старший, вновь отворачиваясь и направляясь дальше. Попытавшийся скрыть свой ужас и страх за маской безразличия и злости Ваньинь пошел следом. Запах металла с каждым шагом становился все сильнее и сильнее. Залитая кровью и трупами павших солдат полянка утратила свою природную красоту, сменившись на месту кровавой бойни. Органы разорванных людей, их головы, части тела валялись кто где. Здесь точно нужно всегда смотреть под ноги, чтобы не попасть на такую «лепешку». Удивительно, что такое месиво устроил лишь один человек с помощью какой-то ловушки. По правде говоря, Вэй Ин когда-то рассказывал ему о подобных вещах. Только это была идея из разряда: «А что, если мухи кусают людей, и они превращаются в ходячих мертвецов?». Как говорится, нес полный бред сивой кобылы. Усянь предполагал, возможен ли сбор ожесточенных душ, несознательных демонов, в какое-то определенное место, а в дальнейшем и использование их в качестве боевой единицы/ охраны. «Возможно ли вообще подчинить мертвецов своей воле? Или они смогут обрести свой разум после взаимодействия с большим количеством темной ци?», — Такой вопрос задал ему старший ученик, играясь с кистью для письма в руках. А ведь теперь его странную идею воплощали в жизнь. Жаль, что явно не в первый раз для собственных целей, ведь явный профессионализм и холодный расчет в действиях Яо был. Ну, или же он являлся окостенелым психом, во что верить, естественно, не хотелось. Переоделись они быстро, как и придумали «байку» о трагичной смерти целого лагера заклинателей Цишань Вэнь из-за нападения сильных демонических существ, которых, к слову, во время войны стало непозволительно много. Настолько много душ не было упокоено. Учитывая, что вокруг все еще чувствовался сильнейший след присутствия демонов, поверить в их легенду не составит труда. Но явно будут подозрения о том, как же выжили столь юные заклинатели. Решение Мэн Яо оказалось возмутительным, но столь же рабочим на практике, так что отказываться от него было бы равно битве с целым орденом Вэнь без оружия. — Здесь неподалеку есть кабак, так что нам проще всего притвориться тунеядцами, что откосили от своего воинского долга в море вина и любви девушек. Так что давай, румянь щеки, боец! Цзян Чен был не очень доволен. Мягко говоря не очень доволен. Было бы удивительно, если бы этот галимый план сработал. После подтверждения байки, товарищи стали осматривать лагерь более пристально на наличие чего-то особенного. Чего-то, что не являлось весенним журналом, картами, мечом или чем-то подобным. И как же повезло именно Цзян Чену найти что-то такое! — Хэй, иди сюда! — Подзывающим движением руки тот позвал старшего, рассматривая заляпанный лист со слегка стертыми иероглифами. — Будешь меня звать как собаку — убью. Чего нашел-то? — Все еще не отпуская своей «добычи» и не подходя спросил Яо, даже не посмотрев в сторону соискателя. — Да я сам и не понимаю! Думал, что ты у нас какой-то профи в темных штучках, знаешь ли! — Темных штучках?.. — С явным замешательством повторил он, бросая чей-то труп обратно на землю, обтирая об него руки, а после поворачивая взгляд на протянувшего листок Цзяна. Две пары хмурых очей сверлила непонятный лист бумаги, который не успели активировать. От него веяло чем-то странным и неприятным. — Разбирай вещи того трупа дальше. Мне кажется, что это оборонительный талисман. — Оборонительный? — С явной издевкой произнес младший, продолжая рыться в вещах покойников. — Не думаю, что они бы тогда использовали в нем «огонь» и " острота». — Ну почему же? Вдруг там как защитный талисман, не думаешь? Огонь для какого-нибудь барьера, а острота… Эй, ты чего застыл? Перед глазами Цзян Чена картинами прошлых воспоминаний появился тот день. Огненные стрелы пробили барьер Юньмэна, поджигая крыши домов и подстреливая проходящих зевак. Нет, такое не забудешь. Словно бы сами Небеса разгневались, посылая на провинившихся грешников град из огня. Пушистые брови хмурились все сильнее и сильнее, пока перед глазами заклинателя не стали махать страницей какой-то весенней книжки, специально вызывая смущение. Словно бы ошпаренный, Ваньинь отскочил назад от Мэн Яо. — Ты!.. Кх, это точно не оборонительный талисман. В тот день в Пристани я видел дождь из огненных стрел. От них едва было тяжело увернуться, а тела они пробивали почти насквозь. Думаю, что это как раз талисманы на колчан. — Или усовершенствованная версия того талисмана, — продолжил старший, лениво обмахиваясь все той же книжкой, напрашиваясь на затрещину за несерьезность, — здесь слишком много начертаний для того, что ты описал. Это больше похоже на демонический огонь. Слышал о нем когда-нибудь? Наследник Цзян чуть задумался. На самом деле было много вариантов. Демоническим огнем могли назвать все, что угодно — от реального огня, созданного Непревзойденным, до чертовых горелок Цишаня, что не тухли даже под водой. — О каком именно идет речь? — Из рассуждений его встретила пара удивленных глаз. — Что? Их правда много! И не смей на меня смотреть, как на идиота! — Нет-нет, что ты, просто. Но его рот быстро заткнули. Из шуточно разозленного заклинателя за миг Ваньинь превратился в настороженного солдата, что жестом попросил помолчать. Он прислушивался. Последовав примеру младшего, Мэн Яо отстранился от чужой руки на своих губах, смотря в сторону звука. Отряд Вэней. Как вовремя. Одного взгляда друг на друга хватило, чтобы они согласовали план действий. Пока старший начал прятать разработки ордена Вэнь к себе в потайные карманы, младший парень достал ту самую сигнальную горелку, поспешно поджигая ее для привлечения внимания отряда. И, что не удивительно, пришли они достаточно быстро. Что ж, дальше все дело за ними. Новоприбывших заклинателей встретила интересная картина: лагерь, буквально залитый кровью, куча тел мертвых соклановцев, разорванных на части, а также два парниши. У одного из них в руках был только что использованный сигнальный огонь. Он весь трясся и чуть ли не плакал, а другой заклинатель пытался его успокоить. И стоп, разве это не был… — Мэн Яо, что здесь произошло?! Почему ты не в Цинхэ?! — Самый старший из отряда подбежал к ним, пока остальные, расчехлив свои мечи, принялись осматривать лагерь на остатки врагов. Удушающая демоническая ци невольно отвечала на все происходящее. Старик подошел почти в плотную, осматривая парней на наличие ран, пока на этот раз по настоящему впавший в ступор Цзян молчал, пустым взглядом смотря куда-то в землю. Этот человек. Он назвал Мэн Яо по имени. Они знакомы. Перед серыми глазами буквально пробежала строка: «Ты в дерьме!». И это было еще мягко сказано. Получается, что этот человек уже участвовал в операциях по шпионажу за Вэнями? Или он наоборот шпионил за Гусу и Цинхэ! Но любая ситуация сейчас ни капельки не радовала Ваньиня. Блять, да что таить, Хуайсан не просто так не хотел отправлять его с этим типом! Пусть еще и оставался шанс, что Мэн Яо попросту до этого уже вливался в общество Вэней, все внутренние голоса, кажется, даже голоса предков попросту кричали об обратном. Двойной шпион. Он связался с двойным, мать его, шпионом! Так вот почему ему «маскировка и не нужна» была! Он в смертельной ловушке. Несмотря на это, заклинатель над ним прижал его голову к себе, словно бы успокаивая молодого от осознания реальности и ее жестокости. Будто бы он впервые увидел трупы людей. — Главнокомандующий Мин, на лагерь напали демоны!.. Их. Их было столько. Я едва успел вытащить этого пацана из лап монстров. Надеюсь, он теперь не заика… Такой молодой, как демонов увидел, сразу застыл. — Тц, а мог бы спасти кого-то! Трусам на поле боя делать нечего. — Мин презрительно окинул Цзяна взглядом, а тот и взгляда не поднимал, все еще пребывая в своих мыслях. — Эй, ты! Смотри, когда с тобой разговаривают! Как тебя зовут, трус? Выдернутый из своих мыслей, Цзян вздрогнул. Какой громкий дед… — Мое и-имя Ду Фэн, господин… Прошу меня простить з-за грубость, я… — Умолкни, у трусов нет права голоса. Пацаны, уведите его к военным пленным. Его поступок вполне можно счесть за предательство, — Главнокомандующий махнул головой в сторону, приказывая обвязать руки Цзян Чена какой-то странной верёвкой. Она источала неприятную энергию, а, оказавшись на чужих запястьях, словно бы забирала ци из меридиан. Ваньинь впервые чувствовал нечто подобное. Как это вообще можно назвать? Едва скрыв свой удивлённый взгляд, Цзян последовал за уводящими его в каталажку солдатами, при этом оборачиваясь на Мэн Яо. Был ли это его план — сдать к чертям собачьим, тем самым помешав Хуайсану? Кажется, его замешательство лишь смешило этого шпиона, поэтому он улыбался очень пугающей усмешкой, едва ли похожей на улыбку. Скорее это был оскал какого-то маньяка. — Мин-гэ, не стоит так с ним, ну испугался мальчишка, у нас же таких много! — И разве это должно покрывать его трусость, что он «мальчишка»? Он подвёл своих товарищей и позволил им умереть! Его только на смертную казнь и отводить, пусть почувствует, какого это. Да, менталитет Вэней очень интересен. Как бы и благородные, но при этом развязали подлую войну. Смешно. Размышления «Ду Фэна» прервали, схватив его за волосы и кинув в телегу с… Женщинами и детьми. Были ещё и мужики, лишённые конечностей, но больше всего было именно молоденьких девушек. Ублюдки. Гнев внутри все сильнее разгорался. Ну конечно, чёртовы моралисты! Из-за крови в ушах, что поднялась от осознания происходящего, пленник прослушал разговор предателя и его командующего. В полноценном бою это могло стоить ему жизни. Мэн Яо подошёл к нему уже с подбабривающей улыбкой. Одной из его масок так скажем. Он видел, как Цзян сверлил своими грозовыми глазами связанных и побитых девушек, раненых мужей, замученных голодом детей. Если честно, ему это тоже не нравилось. Но… Хочешь жить — умей вертеться, да? Вот он и крутится как опарыш в теле мертвеца. Он тоже хочет жить, оттого пренебрегает жизнями других. Но одну он сейчас зачем-то спасает от военного трибунала. Он аккуратно прикоснулся к чужим тёмным волосам, как бы погладив Ваньиня по макушке. Его волосы все ещё такие мягкие, удивительно. Интересно, в кого они у него такие? Их не хотелось переставать трогать, но все же пришлось. Цзян Чен заторможенно посмотрел на… товарища? Врага? Кто для него теперь Мэн Яо? Временный союзник? Слегка потрескавшимися губами беззвучно парень спросил старшего: «Что это значит?». Невольно взгляд янтарных глаз задержался на этих двух лепестах. Но почти сразу Яо отвернулся, как можно нежнее развязывая руки задержанного. Как только ладони были освобождены, Яо с грустью выдохнул, специально громко возглашая. — Ах, несчастный Фэн-Фэн. Можешь утереть свои слезы страха и горечи, никто тебя убивать не будет. Тебя отправляют на исправительные работы в Илин под моё крыло. Ну-ну, что это за взгляд? Ты должен от счастья прыгать, за такую возможность другие бы друг другу шеи перегрызли. Ну же, вылезай из окружения девиц, мы поедем вместе, — в последнее предложение была вложена очень странная интонация, из-за которой Цзян впал в некое замешательство. Какой-то укол слышался в его сторону? Мэн Яо думает, что он извращенец?! Рука старшего за шкирку буквально вытащила его из телеги, насильно утаскивая к подготовленной лошади. Кто-то её любезно уступил специально для «господина» Яо! Посмотрите, эти солдаты без ума от него. Аж тошно. Вокруг все шептались, как же Ду Фэну повезло, что его спасли, да ещё и под крыло взяли. Явно полюбился чем-то. Среди перешептываний краем уха Цзян услышал очень странное предположение: — Как думаешь, шисюну он приглянулся? Вроде этот парень в его вкусе. — Да ты на лицо посмотри! Стремное, словно бы у монстра из Призрачного города! Как Мэн Яо мог вообще на такого глаз положить? Да даже ты покрасивее будешь. В этот момент Ваньинь буквально чуть не свалился с лошади. Они… Они это серьёзно обсуждают? Нет, Цзян ничего не имеет против, у самого старший брат должен был выходить замуж, но он! Он-то ни в коем случае не обрезанный рукав! Ему женщины нравятся! А от мысли, что его будет лапать какой-то мужик. Боже, спаси его грешную душу! Его успели подхватить за талию, тем самым не дав упасть. Старший сидел сзади, отчего был слышен только его голос. — Неужели никогда на лошади не катался? Кого только не берут на передовую. Отдай поводья, кто разрешил брать? — И он, обхватив чужую талию, отобрал управление. Блять, ну уж лучше бы линчевали! Они молча ехали по лесу. Казалось, словно бы дорога для предателя была давно знакома. Скольких таких он уже обманул и убил? Или не убивал, а вербовал в войска? Из-за этого Хуайсан был против его кандидатуры и просил его опасаться? А, может, он специально использовал Цзяна, чтобы он разобрался с этим обрезанным рукавом? Слишком много вопросов. Пока что ему не сделали ничего плохого, но это власть над его судьбой очень пугала Ваньиня. «Нужно как можно быстрее закончить операцию и передать сведения о двойном шпионе», — пронеслось в голове бывшего наследника. — Даже не думай о каких-нибудь глупостях, я же могу и передумать~, — кокетливо напомнил Мэн Яо, кладя свою голову на плечо впередиседящего. Пусть он и был старше, но Цзян уже слегка был выше него. Отчего этот жест со стороны наверняка выглядел смешно. Так они и доехали. Илин встретил гробовой тишиной, обветшалыми домами, старичками. Бедностью. И даже не только материальной, сколько ментальной: местных жителей словно запугали, ограбили их личность, заставив окраситься в серый, как и все это место. Вспоминая Пристань Лотоса, что даже по началу войны была наполнена счастьем, песнями и любовью, сердце пленника сжалось. Хотелось домой. Но дома уже нет. Как и пути назад. Мэн Яо отправил его переодеваться в одну из палат для солдат. В ней, на удивление, оказалось многовато людей для раннего утра. Бездельники. Услышав шорох, некоторые из спящих мужиков проснулись, разыскивая сонным взглядом источник шума. И, увидев новое странное лицо, удивленно на него смотрели. — Эй, ты, у стены. Ты кто такой? К нам новеньких не назначали, — с подозрением спросил, видимо, местный громила — Ох, я… В комнату вошёл один из сопровождающих главнокомандующего Мина, что вёл Цзяна под руки до телеги. — Это дезертир Ду Фэн. Подобрали его в лесу. Представляете, его сам Мэн Яо спас! — Дезертир, говоришь? Интересно. Тогда давай-ка устроим ему церемонию приветствия. Эй, пацаны, встаём! У нас тут трусливый щенок! Ну что ты так смотришь? Сейчас будем тебя учить, ещё спасибо скажешь. Мэн Яо его спас, ага. Сейчас посмотрим твою натуру, проститутка. Произошедшее дальше навсегда останется неприятным позорным бельмом. Без возможности использовать Саньду, в целом без возможности отбиться, будучи прижатым к спине стеной, с не до конца зажившим ядром, Ваньинь был избит в первый же день. И тут осознание сложности плана только-только появилось в голове. Сдружиться с войском и убедить их пойти против нынешней власти? Смешно! Эта власть подарила им возможность творить, что они хотят, при этом оставаясь безнаказанными. Теперь понятно, почему местные казалось духами убитых, а не живыми людьми. Вжиться в такое общество само по себе сложно с репутацией предателя, а тут за месяц… Яо отлично поднасрал ему своим спектаклем! «Хоть бы Вэнь Цин была в порядке», — пронеслось последнее в голове перед тем, как пелена тьмы закрыла глаза. Слишком сильно ударили по голове.