А не Гондолин ли это?

      «Скажи мне , гордый человек, где город Гондолин?

Нет-нет, про пытки и побег потом поговорим.

Иною жизнь оставил я и дал обет идти,

Идти в далекие края и спрашивать пути...»

      В скольких королевствах не побывай, сколько степей и лесов не пересеки, но только в Имладрисе всегда дышалось по-особенному. Легко. С непривычной свежестью. Будто после долгого нырка. Глорфиндель любил это чувство. Мягкое тепло, наполняющее грудь вместе с воздухом. Такое ощущаешь, проснувшись с первыми лучами весеннего солнца. Стоишь, смотришь в небо, и каждая минута будто растекается, не смея беспокоить спешкой. Может, так после смерти? Есть ли смысл торопиться возрожденному? Существует ли место, где его ждут не дождутся? Валинор? Чертоги Мандоса? О нет, не сегодня. Сегодня — в двадцать четвертый день второго месяца весны сто тридцать седьмого года Третьей Эпохи — пункт его назначения был чуть более земным.       Пытаясь перегнать собственные мысли, лорд Золотого Цветка несся по просыпающимся лугам. Асфалот фыркал, недовольно грыз удила, но послушно галопировал. Столбы водопадов приветствовали их гулом и брызгами. Мимо проносились сады и аккуратные изгороди. После очередного поворота вдали показались и колонны дворцовых ворот.       Дом.       Так это место называли Элронд и Келебриан. Имладрис пленил своей красотой и уединенностью. Скалы и мощные горные реки прятали его от остального мира и трепетно хранили покой многочисленных обитателей. Здесь находили пристанище множество эльдар и эдайн. Каждый получал безвозмездную помощь и защиту. Получил их и лорд павшего Гондолина.       Глорфиндель несильно ударил скакуна по белесым бокам, и Асфалот перешел на расслабленную рысь. С крепостных стен послышались приветствия. В них переплетались голоса только сменивших караул стражников — бывалых воинов и совсем юных новобранцев, лично выбранных Элрондом для охраны долины. Глорфиндель ответил солнечной улыбкой и спешился. Расстояние до дворца он преодолел пешком.       Взгляды узнавания и восхищения, сопровождали каждый его шаг. Так было всегда. Придворные в нем души не чаяли. Особенно знатоки истории. Особенно дамы, сведущие в ней. Они шептались, спешили помочь в любой мелочи, ревностно боролись за минуты непринужденного разговора. Большего обожания удостаивались разве что владыки.       Когда на парадном крыльце возник строгий силуэт, Глорфиндель не удержался и помахал. Эльф, кажется, смутился и натянулся, будто струна, однако ответил схожим жестом. Вышло неловко и скованно, но Глорфинделю хватило и этого. Он усмирил рвущийся наружу смех и ускорил шаг.       — Нечестно! — крикнул убийца Балрога. Его движения не сковывали ни кольчуга, ни доспехи, потому он легко вбежал по лестнице и отвесил быстрый поклон. — Я пересек границу меньше часа назад и надеялся лично сообщить о своем возвращении. Кто посмел опередить меня? У кого столь острый глаз и длинный язык?       Владыка Имладриса тепло улыбнулся и опустил руку на чужое плечо. Худое, обманчиво хрупкое, обычно скрытое золотым доспехом.       — Сожалею, что разрушил твои планы. Но я также желал встретить старого друга и оказать ему должный прием. Неужели ты отказал бы мне в этом?       — Ты хозяин и волен поступать, как считаешь нужным, — Глорфиндель прищурил большие голубые глаза и склонил голову набок, будто размышляя над чем-то, — что ж, это всего лишь одна из причин внимательнее относиться к маскировке.       — Одна из? — Элронд сжал его плечо чуть сильнее. — Кто-то рискнул преградить тебе путь в долину?       Сенешаль прыснул со смеху.       — Не волнуйся так, mellon nin. Всего лишь мелкая кучка орков, единственная на много миль вокруг. К тому же, это случилось далеко от наших границ. А в остальном… Отпуск удался. Все тихо, чинно, спокойно. Я даже успел соскучиться по службе.       — Рад слышать. — Элронд потянул друга за рукав и развернул к распахнутым вратам дворца. — С возвращением, Лаурэфиндэ. Добро пожаловать домой.       Хорошо, что убийца Балрога был одет в мягкий и просторный плащ следопыта. В нем заключать владыку в объятия было так же удобно и приятно, как восемь лет назад. В момент их прощания.

***

      — Его Величество Трандуил был очень любезен, когда вытаскивал меня из тюремной камеры. Извинялся. Выпить предлагал, — Глорфиндель блаженно потянулся в кресле и уложил голову на гору взбитых подушек. Вот оно — счастье. Тепло кухни, мягкий полушепот, аромат вина и орехов. Лучшая награда для уставшего путника. Лорд Золотого Цветка разнеженно прикрыл глаза.       — Рано спать, герой. — Сидящий по соседству менестрель нарочно сменил мелодию на более задорную. Общая сонливость моментально развеялась. — И почему же ты оказался в лихолесской темнице? Не нашел других достопримечательностей? Или рассердил короля? Ты ведь не ухлестывал за Ее Величеством, правда?       Глофиндель возмущенно зашипел:       — Вовсе нет! Не моя вина, что новости в тех краях распространяются бесконечно медленно. Асфалот обогнал даже самых прытких посыльных. Я прибыл в Эрин-Гален за неделю до первого гонца из Эсгарота. И провел ее... где провел. Причуды лесного народа. Но не нам винить их в излишней осмотрительности. Ничто не выдавало меня. На плаще не было ни эмблемы, ни герба. Они предпочли не рисковать и скрутили неизвестного при первой возможности. Потом, правда, долго просили прощения.       — А как же твои волосы? Их слава мчится впереди тебя. Они не прояснили ситуацию?       Сенешаль засмеялся и неловко прикрыл рот ладонью. Не в его принципах было расхваливать собственную внешность. Однако комплименты, тем более посвященные золотистым локонам, из раза в раз заставляли гордость нолдо удовлетворенно урчать.       — Путь был долгим, и к моменту встречи со стражами Лихолесья косы стали мохнатым клоком, а по цвету напоминали осеннюю грязь. Немудрено, что меня приняли за бродягу.       — Лучников Трандуила редко подводит зрение. Но редко не означает никогда, верно? — весело поддел Эрестор.       — Выходит, что так, — согласился Глорфиндель и открыл новую бутылку.       В честь его приезда всем приближенным владыки объявили внеочередной выходной, чем каждый из них поспешил воспользоваться. Элронд, будучи щедрым хозяином, настаивал на полноценном празднике. Сенешаль, обладающий дивным даром убеждения и порядком уставший от шума и гомона, скосил до маленькой пирушки. Противников идеи не нашлось.       — И сколько ты там пробыл?       — Около года. Десять месяцев и четыре дня. Сначала жил во дворце, потом — в лесных хижинах, а в самом конце — на приграничной заставе. Эрин-Гален — чарующее место. И очень-очень сильное, с сильными эльдар. Их дух, пыл, с которым они защищают то, что дорого сердцу, достойны восхищения.       — А место в королевском совете за такие отзывы Его Величество тебе не предлагал? — Спросил Линдир и обернулся через плечо.       Он сидел в таком же большом кресле, но в отличие от собеседников его лицо было отвернуто к окну. Весь разговор там играла хитрая улыбка, а глаза блестели, будто у ребенка. Менестрель всегда отличался веселым нравом. Его любимые мотивы звучали быстро и звонко, а голос — высокий и мелодичный — умел едва ли не разгонять грозовые тучи. Ацелас и блеск серебряных струн — единственное, перед чем отступала мигрень, так свойственная их владыке. Настоящая находка. Именно благодаря таким, как он, спокойствие по-эльфийски неизменной долины не превратилось в зеленую тоску.       Однако Глорфинделя не покидала мысль, что сегодня Линдир был слишком оживленным даже для себя самого. Он вел себя так, как если бы стал свидетелем уморительного представления и предвкушал развязку. Это настораживало.       «Нет, ни один бард не посмеет прервать мой отдых!» — твердо решил убийца Балрога.       — Я верен лорду Элронду и в ближайшее время не собираюсь покидать Имладрис, — уверенно отчеканил он.       — Отличная новость, — Эрестор одобрительно кивнул, — владыки все равно не отпустили бы. Они так ждали твоего возвращения. Едва ли не больше, чем…       Лира, ударившая библиотекаря в бок, издала жалобный «бряк». Тот скривился, едва не уронив чашу, и застонал. Менестрель фыркнул.       — А говорят, что у меня язык без костей. Позор, господин Эрестор.       Глорфиндель недоуменно поднял бровь.       — О, нет, не бери в голову, — миролюбиво добавил Линдир, — мы не скажем тебе ничего, что бы ни рассказал лорд Элронд. Прекрати, mellon nin, целы твои ребра!       Эрестор что-то прохрипел, а сенешаль отвернулся к окну. За стеклом цвел сад. Там наверняка было тише и прохладнее — весна в этом году была нежаркой. Недолго думая, Глорфиндель выбрался из кресла и покинул кухню, откуда еще долго раздавались гневные возгласы.       Десятки троп на глазах сплетались в клубок и заводили все дальше. С каждым прыжком через ручей просветы между деревьями становились уже. Птичий хор звучал под самыми кронами. Дворцовые колонны скрылись за массивными стволами, такими, что в две руки не обхватить. Глорфиндель присвистнул. Вот он, покой. Наконец-то. Родная тиши…       — Проклятье! — рявкнул лорд и потер ушибленный затылок.       Место за правым ухом противно покалывало, а на загривке набухала шишка.       — Что за издевательство? — зло процедил он и осмотрелся в поисках недруга. Единственной его находкой стал кусок гальки, которой была выложена дорожка к большому фонтану. Страшный противник, напавший со спины.       «Занятно», — подумал Глорфиндель и поднял серый осколок — весьма увесистый и острый по краям. Морально приготовившись к бою, сенешаль шагнул в кусты, откуда прилетел снаряд.       Картина открылась преинтересная. Выбравшись из бурелома, Глорфиндель увидел, как по поляне катаются два тельца. Клубок из рук и ног недовольно пыхтел и приминал траву. Приглядевшись, в нем удалось различить двух эльфят в голубых мантиях. Поглощенные ссорой, они не заметили безмолвного наблюдателя.       — Это ты виноват! Ты его сломал! Я все расскажу ada!       — Нет! Я его не трогал! Ты сам сломал, а теперь врешь!       — Ты назвал меня лжецом?!       — Лжец и есть!       Они ругались, таскали друг друга за волосы и колотили крохотными кулачками по всему, что попадется. Наконец один из них уселся второму на живот и замахнулся прямо над раскрасневшимся лицом. Побежденный жалобно закряхтел и спрятался за грязными ладошками. Глорфиндель не выдержал:       — Прекратить драку! — пророкотало со стороны бурелома, и эльфята замерли. В мокрых от слез глазах застыл ужас, плавно перетекающий в стыд. Они не рассчитывали, что у их размолвки появятся свидетели. Тяжело вздохнув, Глорфиндель помог детям подняться.       Только теперь он понял, что перед ним стояли близнецы. Похожие будто две капли воды. Одинаково насупившиеся, равно чумазые и совсем еще юные. Не больше семи лет от зачатия.       — Что же могло послужить причиной для столь яростного боя? — уже мягче спросил сенешаль, оттряхивая сбившиеся мантии.       Чтоб не наводить на мальчишек страх одним своим видом, ему пришлось опуститься на колени и сильно ссутулиться. Зато в этом положении он без труда мог заглянуть в две пары громадных серых блюдец. Дети смутились и в страхе переглянулись.       — Чего вы поникли? Я не отчитывать вас пришел.       Блюдца недоверчиво блеснули. Дети явно понимали, что значит «отчитывать». Глорфиндель улыбнулся.       — Честно. Просто ваша ссора… — он кивнул на кусочек гальки, — ее часть несколько вышла за пределы этой полянки и прилетела в меня. Не стоит кидаться камнями, тем более такими острыми. Вы можете пораниться и поранить других.       Эльфята совсем растерялись. Один из них выступил вперед, утер нос рукавом и неловко поклонился. Второй шмыгнул и поспешил повторить за братом.       — Мне очень жаль, что господин пострадал из-за нас. Приносим искренние извинения.       — Простите, пожалуйста.       Почти хором выдали они. Глорфинделю пришлось напомнить себе, что тянуть незнакомых детей за щеки по меньшей мере неприлично. Даже, если очень хочется. Может быть, позже.       «Когда они поймут, что были неправы, а ты соберешься из размазни обратно в убийцу Балрога, Лаурэфиндэ».       — Ваши извинения приняты. Однако я все еще хочу знать, ради чего пострадала моя голова. У вас что-то сломалось, так?       Мальчики удрученно закивали.       — Что же?       Не дожидаясь ответа, Глорфиндель поднялся на ноги. Недалеко от места драки под раскидистым лопухом пряталась горка камней. Ее окружала неглубокая канавка с тонкой веточкой в качестве моста. Лорд подошел ближе.       — Это Минас-Берион. Мы построили его вчера. Он должен был стать защитником нашего дома и помогать ada и nana… — за спиной сдавленно всхлипнули.       — А сегодня я и gwanur вернулись, чтоб достроить крепостную стену, но Минас-Берион оказался разрушен.       — И вы поспешили подумать друг на друга? — осторожно поинтересовался Глорфиндель, рассматривая руины некогда весьма добротного замка.       Эльфята насупились и отвернулись каждый в свою сторону. Сенешаль проглотил смешок. Он вновь осмотрел гору гальки. Печальное зрелище. От стен и башен, возводимых с детским трепетом и любовью, не осталось даже очертаний. Фундамент размыло, а листья клевера, видно, служившие флагами, завяли и почти полностью потонули в сырой земле. Причина падения Минас-Бериона была ясна как день. Прогремевшая ночью гроза бушевала и в Имладрисе.       Глорфиндель закусил губу и дернул за тугой шнур на вороте рубахи. Что-то в образе бесформенных развалин и поникших детских головах заставляло сердце сенешаля болезненно сжиматься. Он никогда не был сентиментальным. Однако видя чужое горе — не важно, вызванное смертью крохотной крепости или гибелью целого города — не умел остаться в стороне.       — А чем был этот кусочек? — спросил лорд, подкинув полюбившийся осколок гальки в воздух. Один из близнецов ловко его поймал.       — Это донжон. Его вершина. Ada рассказывал, что шпиль должен быть длинным и блестящим. Тогда его увидит весь мир. Поэтому мы долго искали камень. А когда нашли, очень обрадовались.       — Но теперь он нам без надобности…       И затихли. Сенешаль вскинул брови. Действительно, беда. Но слезами новый замок не выстроишь. Нужен острый ум, крепкие руки и твердая почва. А лучше, дерево или мрамор. Например, тот, из которого высечены колонны у самого входа в сад. Владыка ведь не будет возражать, если военачальник возведет парочку башен рядом с одной из них?       «Разумеется, нет», — решил Глорфиндель, укладывая камни в просторный рукав.       Он подлатает крепость, осчастливит юное поколение, а затем все объяснит.        «Конечно же. Разложим все по полочкам. Отчитаемся за каждую щепку», — кивнул себе сенешаль и воодушевленно оторвал рукав от земли. Он сразу же стал вдвое тяжелее, а швы опасно затрещали, но Глорфиндель лишь весело улыбнулся и направился в сторону бурелома.       — Отставить панику и сопли! Минас-Берион сам собой не восстановит. За мной, бойцы!       Эльфята недоверчиво переглянулись, но зашагали следом.

***

      — Сад Владыки Элронда такой большой. Деревья здесь достают до небес. А тропы петляют и путают любого, кто забрел сюда против воли хозяина. А вы умудрились забрести в самое его сердце. Родители разрешают вам гулять так далеко?       — Ada говорит, чтоб мы не уходили дальше фонтана. Он ужасно переживает, если мы задерживаемся, а потом смотрит такими грустными глазами нам вслед, думая, что мы не замечаем.       — Но в такие моменты нас всегда защищает nana. Она говорит, что, пока за нами приглядывают деревья и птицы, мы в безопасности. А они все-все видят и рассказывают ей.       — Прямо таки все-все? — хитро сощурившись, спросил Глорфиндель. Его шаги были широкими и твердыми, потому братья практически срывались на бег. Отстать сейчас было бы непростительно. Не после обретенной надежды.       — Все! — выпалил один и запнулся о подол туники.       Встретиться с землей ему помешал мысок сапога. Мягкая, почти бархатная ткань, окаймленная золотистым шнуром, поймала хрупкое тельце и помогла вернуть опору. Мальчик уцепился за подвернувшуюся штанину и поспешил восстановить равновесие. Убедившись в верности ног и устойчивости положения, эльфенок поправил тунику и виновато потупил взгляд. Стоящий на одной ноге сенешаль задорно подмигнул.       — Вы воин? — спросил другой, выходя вперед и продолжая путь.       — А похож?       Ребенок задумался.       — Воины носят доспех. У них блестящие копья и тугие луки. Вы стреляете из лука?       Глорфиндель помотал головой:       — Нет. Но я владею мечом.       Дети заметно оживились и принялись перешептываться. Их цепкие взгляды любопытно бегали по чужим плечам и кистям рук. Не врет ли незнакомец? Способен ли он удержать целый меч? И где же он сейчас, если единственное, что в эту минуту висит на поясе эльфа, это небольшая фляга. Интерес сменился подозрением.       — Как ваше имя? — прозвучало на грани слышимости.       Мечами среди эльдар владели единицы: те, кому повезло родиться высоким и крепким, или же те, кто был в родстве с людьми. Незнакомец был не выше большинства жителей Имладриса, не отличался громадными кулаками, а двигался легко и грациозно. Так мог двигаться танцовщик, украшающий пир владыки, или охотник, выслеживающий прыткого зверя. Эльф не мог говорить правду. Не мог и обманывать.       Сенешаль будто услышал их мысли.       — Лаурэфиндэ. Но вам оно, скорее всего, не знакомо. Возможно, вы слышали другой его вариант.       Эльфята переглянулись.       — Я Глорфиндель из Гондолина. Военачальник Имладриса и сенешаль лорда Элронда. Но вы можете звать меня просто Лаурэфиндэ. Ла-у-рэ-фин-дэ. Здесь каждый знает меня под этим именем.       Шаги за спиной прекратились.       — Неужто ваш ada и обо мне рассказывал?

***

      — Убийца монстра?       — Да, Валарауко. Или Балрога. Это большое чудовище из огня и тьмы. Я его… Победил. Что-то вроде того.       — И умер?       — И умер, — согласился Глорфиндель, — этот скаполит отлично подойдет для центральных ворот.       Они сидели прямо на земле. Сенешаль устроился у подножия пилястры, а его юные друзья — справа и слева, уложив под колени подолы мантий. В центре их маленького лагеря камень за камнем возводился фундамент новой оборонительной крепости Ривенделла. Уверенные пальцы воина смазывали каждый кусочек гальки глиной и передавали в беспокойные ручонки строителей. После чего тот вдумчиво и осторожно располагался на уготовленном месте. Братья командовали по очереди. По две стены и две башни на каждого. Ров, донжон и мост на плетеных цепях достались Глорфинделю. Тот не успел отказаться, его умения уже были оценены по достоинству.        — Я не видел вас прежде. Только на картинках. Где вы были? — Спросил тот, кого сенешаль обозначил старшим.       — Путешествовал. То там, то здесь. Лорд Элронд отпустил меня в отпуск.       — Когда вернулись? — уточнил другой.       — Вчера утром. С первым блеском зари. — Ответил Глорфиндель, очерчивая контур будущего рва. — Асфалот промчался через долину, будто ветер. Так быстро, что в ушах свистело. Он тоже рвался домой.       — Кто такой Асфалот?       — Mellon nin. Мой верный друг. Проворнее скакуна в Средиземье не найти. Если пожелаете, я вас познакомлю. Он будет рад обрести добрых приятелей. Думаю, к вечеру мы сумеем застать его в конюшне. Дни он проводит среди лугов. Вольное животное.       — Он пасется без хозяина?       — Асфалот сам себе хозяин. Так же, как любой другой житель обители.       — И ты не говоришь ему, что делать?       — Говорю. А он говорит мне. Но, как правила, наши цели совпадают и мы работаем сообща.       Кажется, любопытство близнецов было удовлетворено. Они замолчали и полностью посвятили себя постройке. Возможно, им было неловко расспрашивать о чем-то настолько личном. Ведь и младенец понял бы: этих двоих связывают долгие годы странствий и битв. А неудобные, по-детски корявые вопросы могли задеть гондолинского лорда, что вкупе с неудачным знакомством перечеркнуло бы все шансы братьев на нового друга. Они предпочли не рисковать.       Глорфиндель не возражал. Он никогда не страшился расспросов о славном прошлом, однако осторожность собеседников — несомненно, итог блестящего воспитания — вызывала в нем умиление и желание пожать руку терпеливому учителю. Воспитанники самого Эрестора могли позавидовать их обходительности, пусть и слегка неуклюжей. Он бы не похвалил несчастных ни за драку, ни за перемазанные мантии. С другой стороны, величайшие из перворожденных закалялись в прыжках в водопады, ночных побегах из дворца и попытках изготовить особый эликсир, по вкусу отдаленно напоминающий вино. В ссадинах и следах пыли не было ничего примечательного. Тем более, если речь идет о представителях мудрого, но оттого не менее веселого народа. Помнится, сам Глорфиндель был на дурном счету среди старших сестер. Все из-за тяги к шалостям. Бедная nanat, откуда только бралось ее редкостное терпение? Ведь юного Лаурэфиндэ интересовали далеко не песочные замки. Его страстью были пушки и кавалерия. Можно сказать, родителям близнецов повезло. Близнецов…       — Я не спросил ваших имен, — спохватился сенешаль, — прошу меня простить! Для меня было бы честью познакомиться с такими искусными мастерами.       Эльфята замялись. Просьба не пришлась им по душе. Ada учил не называться неизвестным, особенно, если рядом нет никого, кто мог бы заступиться и защитить. Тишина затянулась. Шорох листвы и тихий свист ветра затопили собой весь двор. Вдалеке алел закат. Глорфиндель пожалел, что вообще заговорил.       — Видно, я сказал что-то не то… извините, если задел вас. — Сказал он, понуро опустив голову. Золотистые кудри виновато опустились до земли.       — Они не в обиде, — ответил ему певучий голос.       На террасе показалась эллет. Шорох ее платья напоминал пение ручья, а камни по-королевски изящных украшений переливались в лучах солнца. Длинные белоснежные локоны, унаследованные у владык Лориэна, обрамляли аккуратное, вечно молодое лицо. Госпожа Келебриан светилась лисьей улыбкой. Улыбкой, которой так восхищался и перед которой всякий раз робел ее супруг и любой другой эльф Средиземья.       Она отложила книгу и оперлась на колонну. Близнецы вскочили с насиженных мест и бросились ей навстречу. Она раскинула руки и поймала их в объятия. Мальчики расхохотались, а Глорфиндель только разинул рот. Он ненавидел оставаться в дураках.       — Разрешите представить. — Пропела Келебриан. — Aranen Элладан и aranen Элрохир. Мои сыновья и наследные принцы Имладриса и Лотлориэна.       Близнецы гордо выпрямили спины и отвесили поклоны. Глорфиндель икнул и испуганно запечатал рот ладонью. Слова застряли в горле. Невозможно. Уму непостижимо. Он что, спит?       Сенешаль принялся массировать виски. Быть не может. Сыновья Келебриан и они же…       — Сыновья Элронда. — Закончила мысль эллет.       Глорфиндель смачно стукнулся затылком. Пропустить рождение первенцев владыки! Друга! Лучшего друга! Да как мир еще вверх ногами не перевернулся?       Лорд Золотого Цветка жалостливо пискнул и уткнулся лбом в колени. Близнецы обеспокоенно охнули, а леди Келебриан залилась смехом.

***

      Где-то в целительском крыле Элронд Перэдель в панике схватился за голову. Звон osanwe накрыл его штормовой волной и заставил осесть на кресло. Все мысли смешались в одно отвратительно громкое «Владыка!»       Несмотря на помутившееся сознание и цветные круги перед глазами, целитель был безмерно счастлив, что о пополнении в их семейном гнезде сообщал не он. Теперь дело оставалось за малым: не попадаться Лаурэфиндэ на глаза. Как долго?              «Пока она не стихнет. Пока не стихнет буря».