А не Гондолин ли это?

      «Замерзают в улыбке губы,

Видишь, до смерти извелась...»

      — Засиделся ты, владыка! Теряешь форму!       — Не желаю слушать причитания старикашки.       — Не тебе говорить о возрасте, Элерондо. Который день зачатия ты отметил прошлой осенью?       — Он не сравнится с твоей вечностью у Мандоса.       — Годы в Чертогах не считаются!       Двое сражались на мечах. Митрил сиял, и после каждого удара тренировочное поле погружалось в свет. Скрежет лезвий, шум дыхания, звон кольчужных колец — все заглушал набатный стук сердца. Они потеряли счет времени. Их движения утратили задор, стали тяжелыми, но ни один не собирался сдаваться. Поочередные выпады, уверенная оборона, крепкий хват. Каждый ждал, что противник ошибется. Дождаться мог лишь один.       — Моя победа! — крикнул Глорфиндель, когда чужой клинок взмыл в воздух.       Владыка отшатнулся и зашипел. Удар пришелся слишком близко к рукояти, и запястье разжалось быстрее, чем он успел парировать. Элронд знал этот прием. Знал и всей душой ненавидел.       — Гадость, — буркнул он, отправляясь за улетевшим мечом.       — Вовсе нет. Отличная развязка для затянувшегося боя.       — Ты эльфийский лорд или главарь морэдайн?       — Эй! — Глорфиндель обиженно вскинул подбородок. — Этот прием известен множеству мастеров и не несет в себе ничего дурного. Да и работает не всегда, если хочешь знать! Кто виноват, что твой меч оказался легче моего?       — Как ты..? Нет, не хочу слушать об этих махинациях. Не говори ни слова.       Сенешаль пожал плечами.       — Ты всегда любил облегченное оружие. Я прежде не видел этот меч, но ты бы не выбрал его для сражения, если бы он не соответствовал твоим предпочтениям. Владыка весьма скрупулезен в подобных вопросах, — объяснил Глорфиндель и неловко улыбнулся. Внешне он был полон раскаяния, но Элронд не верил. Не верил ни секунды. Ликования победителя были слишком очевидны. Владыка состроил гримасу чистейшей брезгливости. Глорфиндель согнулся пополам. Его хохот был настолько громким, что распугал окружных птиц. Элронд покачал головой и спрятал меч в ножны.       — Неисправим. — Выдохнул он, смирившись с собственным бессилием.       Доверие и безропотность — вот, к чему возвращался полуэльф, когда пытался сопротивляться действиям собственного сенешаля. Порой думалось, Асфалот слушался хозяина с меньшей покорностью. Как Глорфинделю это удавалось? Неизвестно. Но наверное, именно поэтому лорд Золотого Цветка зарекомендовал себя главным молчуном дворцовых совещаний. Не желал разменивать доверие.       Вопрос вырвался сам собой:       — Надеюсь, моих детей ты подобной дряни учить не будешь?       Сенешаль затих. Его глаза неверяще округлились.       — Извини?       Элронд поднял бровь. Что непонятного?       — Совсем скоро Элладан и Элрохир начнут обучаться военному делу, и я подумал, что ты станешь отличным наставником. Впрочем, если ты против...       — Нет! — выпалил Глорфиндель. Следом прозвучал стук митрила о землю. Он выронил меч.       Элронд хмыкнул.       — Так ты согласен? — спросил он. Интонация сквозила легким издевательством.       — Разумеется! — кивнул сенешаль и к удивлению друга поспешил себя осадить. — Для меня будет честью тренировать сыновей владыки. Я подойду к этому поручению со всей ответственностью. Если мой лорд не возражает, мы начнем с будущей весны — сразу же, как сойдет снег.       Глорфиндель уложил руку на груди и склонил голову. Элронд кивнул, не скрывая умиленной улыбки.       — Конечно, mellon mell nin. Уверен, мои сыновья в надежных руках. — Ответил он.       Удовлетворенные найденным решением друзья направились к оружейной, однако радостные вопли, прогремевшие из-за ближайшей изгороди, прервали их путь. Лорды переглянулись.       — Да! Ты слышал? Слышал?! Глорфиндель будет нас тренировать!       — Я ведь говорил! А ты не верил!       Над изгородью возникло два раскрасневшихся лица. Одинаковых на вид и поразительно похожих на лицо владыки. Две пары серых блюдец восхищенно оглядели взрослых.       Первым опомнился Элронд.       — Я, кажется, просил, чтоб вы не подслушивали моих разговоров.       — Ты говорил о совещаниях, — поправил Элрохир, — а не сражениях на мечах.       — На настоящих мечах! — поддержал Элладан.       — Мы ведь не мешали. Просто смотрели.       — И не подходили близко! Прямо как ты учил!       — Мы очень хотели увидеть ваш бой.       — И болели за ada!       Элронд недоверчиво сощурился.       — Почти все время, — заверили близнецы, улыбаясь до ушей.       — Видишь, что ты наделал? — Перэдэль повернулся к сенешалю. — Эти двое тебя боготворят. Обожают больше родного отца.       Глорфиндель посерьезнел и как будто сделался жестче.       — Нет, владыка. Ты жестоко ошибаешься. Ничто не сравнится с любовью детей к родителям. Да и... если на чистоту, — он смущенно отвел взгляд, — я тоже болел за тебя...       Элронд прикрыл глаза ладонью.       — Неисправим. И сделаешь таким весь Имладрис.       — Когда на то будет твоя воля. — Согласился убийца Балрога.       — Абсолютно безнадежен.              Сдается владыке, здешним птицам придется вить новые гнезда — в более тихом месте.