А не Гондолин ли это?

«For you, I would cross the line.

I would waste my time.

I would lose my mind.

They say, "He's gone too far this time!»

      Арвен ничего не боялась. Никогда. Не было в Средиземье создания, способного вызвать в ней недостойный нолдор и синдар страх. Не существовало того, кому она не смогла бы дать отпор, кого не сумела бы поставить на место. Ее не пугали тяжесть клинка и колкость непозволительных для эльфийской леди слов, не смущали разодранное платье и кровь на костяшках. Достигая пика холма, она пускала коня галопом, а оказываясь на тренировочном поле, хваталась за лук. Стрелы с пурпурным оперением всегда попадали в цель. Взгляды из-под пышных ресниц из раза в раз пронзали пылкие сердца. Голос звучал мягко и мелодично, но требовал беспрекословного подчинения. Ее красоте посвящали песни. О ее недевичей отваге сплетничали и перешептывались. Дочь Элронда Перэделя ничего не боялась. Ни живого, ни мертвого. Ни в прошлом, ни в будущем. Ни до, ни после. А любому, кто посмел бы утверждать обратное, она лично укоротила бы язык. Никому в голову не приходило сомневаться. В том числе ей самой. Она верила, не допускала колебаний.       Ей не было страшно.       Тогда почему руки так дрожали? Почему перед глазами все плыло, а вдохнуть получалось через раз? Что — такое холодное и соленое — стекало на губы? Арвен не знала, а раздумывать было некогда. Она перехватила саблю левой рукой и нанесла новый удар.       Ее теснили к обрыву. Кольцо сужалось. Орки — это гадкие твари — галдели и хрюкали. Их ятаганы ломались под напором эльфийской стали, но гул не стихал. Один шаг вперед давался ценой двух назад. Приходилось отступать.       Они столкнулись случайно. Отряд орков налетел, будто свора оголодавших собак. Искаженные пришли с гор и преградили всадникам путь. Налетели утренней дымкой, зловонной и смертоносной. Обогнуть их было невозможно, звать на помощь — бесполезно. В долине бедствующих не услышали, и даже трубящее osanwe не сумело бы облегчить ситуацию. Войны Имладриса не поспеют к бою. Они прибудут на могилу. Глорфиндель запретил думать, чью именно.       Cano Лаурэфиндэ... где он был сейчас?       Первые минуты Арвен старалась держаться рядом, прикрывала спину, не теряла золотую макушку из виду. Но с каждым уворотом это становилось все более невыполнимо, и в конце концов сенешаль - рослый, звонкий эльда - исчез. Он не оставил следов и не скомандовал спасаться бегством. Пышные косы затерялись в коже и перьях орочьих шлемов. Она хотела прокричать его имя, но на подобное просто не хватило бы сил. Он не различит ее плач и не распознает в нем зов. А потому Арвен не тратила драгоценные силы и продолжала отбиваться, мысленно считая удачные удары. Их количество стремительно приближалось к пятому десятку. Лезвие перестало отражать свет — измаралось в черном.       Арвен свела брови и атаковала подвернувшегося орка. Вопреки ожиданиям сабля громко ударилась о выхваченный топор и отскочила, уводя эллет вбок. Она запнулась, проглотила вскрик и попыталась вернуть равновесие, но многочисленные противники поспешили воспользоваться осечкой. Замахи и уколы посыпались с новой силой. Арвен пришлось буквально выпрыгивать из-под ятаганов. Грязный металл рвал одежду и кромсал волосы, норовил достать до груди, и с каждым разом дотягивался все ближе. Наконец с ворота отлетела пуговица. Дыхание сбилось. Кто-то с силой толкнул ее в плечо, другой выбил оружие. Она упала на каменную насыпь и попыталась отползти. На подол наступил тяжелый сапог. Над кудрявой головой вознесся ятаган. Арвен встретилась взглядом с орком. Он был одноглазым, смотрел хищно и гортанно хрипел. Ни черты, хоть немного напоминавшей благородного эльда, которым это чудовище, несомненно, когда-то было.       — Твое последнее слово, эльф. — Гаркнул орк и приготовился к удару.       Мир вокруг размыло. Арвен сжалась.       Эрестор — учитель и наставник во всем, что не требовало размахивания оружием — и эдайн из обители рассказывали ей о смерти. Говорили, что это, как отправиться в залы Мандоса, но без возможности вернуться назад. Что никто не знает, что именно ждет смертного за гранью мира, ведь поведать об этом также было некому. Многие, видевшие чужую кончину, сравнивали ее со сном, самым крепким, который только можно вообразить. Но Арвен и представить подобное не могла. Она не знала, каково было стареть и терять силы, не чувствовала боль от потери близких, не осознавала самой возможности покинуть Арду. Но сейчас, находясь в шаге от смерти, aranel почти осязала это липкое, горячее, болезненное, рвущее все внутри чувство. Оно билось о ребра и отзывалось в дыхании. Окутывало с ног до головы. И в тоже время заставляло действовать, удерживало на грани, давало последний шанс.       Арвен задрала голову. По щекам текли слезы, но взгляд был твердым.       — Моя жизнь лишь одна из многих, прерванных тобой, — проговорила aranel. Ее шепот заглушил окружающий шум. — Но имей в виду. Она станет последней.       Орк рассмеялся.       — Да будет так, эльф. Но увериться в этом ты уже не успеешь.       Над ухом свистнуло лезвие. Арвен зажмурилась. Ядовитая чернота.

***

      — Доброе утро! Просыпаемся, brennil! — крикнул Глорфиндель и вновь схватился за меч.       Он бил наотмашь. Каждый его удар становился роковым. Они сыпались, словно дождь.       Орки ревели, бесновались, сами кидались на острие. Cano только усмехался. Нойресиль не допускал ошибок. Его серебряное свечение было самой жизнью. Оно звало за собой, не позволяло навеки остаться среди холодного камня Мглистых гор. Маяк, путеводная звезда, к Морготу карты.       — Поднимайся! — разнеслось над пропастью.       Арвен вздрогнула. Неведомая сила тряхнула ее за плечи и потянула вверх. С побелевших губ сорвался визг, глаза распахнулись. Того отвратительного существа больше не было. Вместо него рядом стоял… грязный, перепачканный кровью, уставший, но такой родной Лаурэфиндэ. Светлый и улыбающийся. Готовый оберегать. Единственный видимый во мгле силуэт.       — Ты ранен? — руки, обхватившие сенешаля в подобии объятий, окрасились багровым.       — Несильно. — Ответил он и снова замахнулся. — Я бы даже сказал, глупо. Такие царапины дети, лазая по деревьям, получают. Эти орки не живучее прочих, да только многовато их. Назад!       Арвен инстинктивно спряталась ему за спину. Ей оставалось только догадываться, какая именно смерть настигла очередного искаженного. Она не понимала, как ранение, полученное в неравном бою, может быть глупым, но гадать об этом времени не было. Выждав момент, aranel покинула укрытие и в пару прыжков достигла цели. Сабля легла ей в руку, словно влитая. Шаг, другой — ее накидка примкнула к плащу Глорфинделя. Спина к спине. Золотые кудри щекотали ей шею.       — Прорвемся, cano. — Отчеканила она, подавляя дрожь в голосе.       — Конечно, brennil. — Отозвался убийца Балрога.

***

      — …двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять. Двадцать девять! Это на одиннадцать голов больше, чем в прошлую весну. Я могу считать их своим новым рекордом?       Глорфиндель стащил с плеч лохмотья мантии. Звезда Имладриса разбилась на части. Синяя ткань стала грязно-коричневой. Отпуская плащ на попечение крепнущего ветра, сенешаль запоздало ответил:       — Конечно. — Он ослабленно улыбнулся и обернулся на воспитанницу. Та, слегка прихрамывая, расхаживала по месту сражения. Ее движения были тяжелыми. Но даже теперь cano мог лицезреть королевскую осанку и ясные глаза. В груди затрепетала гордость.       Стараясь остаться в сознании, Глорфиндель уложил руку на горящий бок.       — Арвен, — тихо позвал он.       Услышать сенешаля не составило труда — эхо его слов мягко разнеслось над утесом и потонуло в разломе гор. Эллет вскинулась.       — Арвен, — повторил cano, делая несмелый шаг с каменной насыпи. — Скажи, ты помнишь дорогу… до дворца. Дорогу домой?       — Помню, — кивнула aranel.       — Хорошо, — Глорфиндель выдохнул, будто с его плеч свалилась тяжкая ноша. — Значит, доберешься. Я попрошу, чтоб тебя встретили. Элладан уже должен был вернуться с охоты, а Элрохир… Элрохир…       Где он? Куда отлучался младший Элрондион? Ох, голова совершенно не соображала. Такими темпами на osanwe не останется сил. Сенешаль шумно вдохнул через нос.       — …из патруля.       «Да, точно. Из патруля. Вместе с отрядом. Вместе с целым отрядом».       Арвен непонимающе подняла брови и настороженно пошла навстречу.       — О чем ты говоришь? Куда собрался в таком состоянии? Даже не думай, мы вернемся вместе.       Глорфиндель неестественно наклонил голову. Волосы скрыли лицо. По телу эльфа прошла судорога.       — Забирай Асфалота. — Проговорил он почти по слогам и упал на колени.       Камни заскользили по склону, и сенешаль скатился на землю. Если бы не молниеносная реакция aranel, и без того ушибленная золотая голова встретилась бы с осколками гранита. Арвен перехватила его поперек груди и попыталась устоять. Не вышло: эллет покачнулась и рухнула. Cano уткнулся в изгиб ее шеи и зажмурился. Хрип боли вырвался сам собой. На когда-то изящное платье хлынула кровь.       — Лаурэфиндэ! — вскрикнула Арвен, но моментально осеклась. Кричать в ухо раненому, почти отключившемуся эльда было не лучшей идеей. Мысленно призвав себя к терпению, aranel извернулась и уложила обмякшего лорда на смятую накидку. Тот надломил губы в улыбке.       — Поезжай, — просипел он, вслепую выискивая руку воспитанницы. — Скоро стемнеет. Ночью здесь небезопасно. Я тебя только задержу. Доберись домой, ладно? А за мной отправь кого-нибудь.       Не удостоив наставника ответом, Арвен ощупала корпус. Рана была небольшой, но глубокой. Она тянулась через живот к избитому боку. Края порванной туники стали едва различимы: настолько пропитались кровью, что слились с покрасневшей кожей. Элрондиэль пошарила по карманам. Под кожаным поясом нашлось несколько листов ацеласа. Растерев онемевшими пальцами и смочив слюной, Арвен уложила их на порез. Почувствовав копошение, Глорфиндель перехватил ее кисть.       — Я дождусь. — Прошептал он, стараясь образумить. Его голубые глаза потускнели. В них застыли непролившиеся слезы. — Обещаю, brennil.       Aranel высвободила руку и дернула за чистый край юбки. Ткань поддалась.       Повязка стянула ребра.       — Вместе. — Услышал сенешаль прежде, чем лицом к лицу встретиться с мраком.

***

      Элрохир растянулся в кресле. Теплая вода расслабила натруженные мышцы и сняла накопившуюся усталость. Вместо нее пришли сладкая сонливость и спокойствие от долгожданной остановки. Элрохир зевнул.       Вернуться в полупустой дворец было необычно, но приятно. Никто не шумел, не докучал вопросами да и о докладе владыке можно было подумать чуть дольше, чем обычно, подобрать слова.        Их драгоценная nanat уже неделю, как отправилась в Лориэн, а adar вызвался ее сопроводить до перевала. Лаурэфиндэ и Арвен отправились на осмотр восточных земель и не планировали возвращаться раньше завтрашнего утра, а Элладан, вернувшийся с охоты ни с чем, уже второй час отмокал в ванне. Но даже окажись он здесь, Элрохир не рискнул бы донимать брата. Отсутствие улова всегда выводило старшего близнеца из душевного равновесия, и жертвой его колкостей становился любой, попавшийся под руку. Даже Эрестор не мог рассчитывать на снисхождение. Эти двое сцапывались насмерть и спорили, пока кто-то из обитателей двора — чаще всего, сам лорд Элронд — не разводил их по разным углам. В противном случае пререкания продолжались до хрипоты и завываний.       «Так что лучше не трогать лихо, пока оно тихо и сидит в пене и розовых лепестках», — подумал Элрохир, пряча ухмылку в чашке чая. Его патруль прошел просто замечательного. Ни следа морготовой твари на всем западном рубеже. Не могло не радовать.       Элрондион довольно потянулся и откинулся на спинку. Тело  окутало мягкое облако. Треск камина и шум робкого дождя дарили уют. Элрохиру хотелось верить, что так спокойно в обители будет всегда и его дом на веки останется самым надежным укрытием, способным устоять в любую бурю. Ведь на его защите стояли славнейшие воины Средиземья.       — И воительницы, — хмыкнул эльф, удобнее устраивая голову на обитом бархатом подлокотнике. Желание закрыть глаза стало совершенно непреодолимым, и aranen с радостью ему поддался. Звуки затерялись, цвета померкли, разум поглотила дремота.       Голос сестры сначала показался наваждением.        «Восточные ворота», — прозвучало далеко-далеко.        Элрохир нахмурился не в силах разобрать слов. Прислушался. Что за странный сон? Прошло несколько секунд прежде, чем зов повторился.       «Восточные ворота. Помощь».       На этот раз фраза звучала отчетливо. Голос Арвен говорил громко. Элрондион распахнул глаза. Osanwe сестры ощущалось необычно: холодно и растерянно, будто Элрохира окатили ледяной водой.        Он поднялся и, пошатываясь, дошел до двери, а распахну ее, увидел брата. Мокрые волосы были криво завязаны на затылке, ремешки ножен лежали поверх тонкой рубашки. Элладан шнуровал сапог.       — Слышал? — спросил он, не оборачиваясь.       — Да, — кивнул Элрохир.       Его опасения подтвердились: это было не видение.        — Я встречу их, — вырвалось рычанием. Элладан был в ярости, и гнело его что посерьезнее неудачной охоты. Брат быстро выяснил, что именно.       Слова «готовь лазарет» никогда не обещали ничего хорошего и никогда не давались просто. Но услышать — почти прочитать по губам — их сейчас было страшно. Медицинская помощь могла понадобиться всего двум эльфам. И кто бы это ни оказался, близнецам будет одинаково горько.       Они переглянулись. Оба бледные, с огромными испуганными глазами, абсолютно одинаковые, будто в зеркало смотришь. Им бы крепко обняться, да время поджимало.        Глорфиндель был ранен.       Элрохир не разобрал, кто именно вложил эту мысль в его голову. Брат ли, сломя голову побежавший к конюшням, сестра ли, прежде не использовавшая osanwe. В ушах глухо стучала кровь, и единственное, в чем он был уверен в данный момент — это местонахождение входа в лечебное крыло. Aranen едва не выбил двери с петель. На пустующую вотчину их ada обрушился шторм.

***

Дышать было тяжело. Каждый вдох сопровождался жжением где-то ниже груди, но без него разум погружался в темноту, а к горлу подступала тошнота. Держаться за шею верного скакуна становилось почти невозможно. В очередной раз едва не соскользнув Асфалоту под копыта, Глорфиндель услышал обрывки целительской песни. Открыв глаза, он увидел спутанную гриву и руку, крепко державшую его за ворот. Остальное было слишком размыто, чтоб разобрать на отдельные объекты. В лицо дул холодный ветер, и влажные косы противно бились о плечи.       Сенешаля мотало. Дрожь от начавшейся лихорадки отлично дополняла тряска скача. Приземления давались особенно непросто. Асфолот, как мог, избегал внезапных рывков и прыжков, но и он был не всесилен. После каждого толчка Глорфиндель с замиранием сердце ожидал удара и мысленно извинялся, когда изящной руке приходилось перехватывать его с новой силой.        Так продолжалось неопределенно долго. Cano то терял сознание, то приходил в себя и снова вслушивался в пение и стук копыт. Они давали надежду, что очередная встреча лорда Золотого Цветка с чертогами Мандоса произойдет не в ближайшие сутки. И Глорфиндель почти отважился поверить в это. Как вдруг движение прекратилось.        После минутной заминки последовало ощущение непривычной свободы, а затем — падения. Эльф панически дернулся, но тут же встретился с последствиями своего действия. Бок пронзило острой болью, перед глазами встала красная пелена. Глорфиндель замычал в попытке привлечь внимание и удивленно ахнул, когда вместо земли оказался в чьих-то руках. Они бережно подхватили его закованное в доспехи тело и устроили полусидя. Голова легла на чужое плечо. Кто-то говорил, но вряд ли с ним. Единственным, что cano слышал достаточно отчетливо, чтоб не свалить на бред горячки, был стук молодого сердца. Не такого, как у Арвен — то взволнованное биение сенешаль ни с чем бы не спутал — другого, однако тоже гордого и пылкого. Глорфиндель помнил эти удары с тренировок и жарких споров в тронном зале. Мерные и уверенные.       В глазах защипало.       Этого не могло быть. Не здесь. Не сейчас. Не так.       — Лорд Элронд? — прошептал он, старательно вглядываясь в дымку.        Над ухом сдавленно хмыкнули. По золотым волосам провели холодной ладонью.        — Не совсем, — коротко ответил неизвестный, и по одному голосу cano узнал, с кем имеет честь говорить. — Это я. Элладан. Я здесь. Приехал за вами. За тобой.        Не сумев кивнуть, Глорфиндель медленно моргнул.       — Как… — он закашлялся. — Как понял?       — Арвен позвала. — Ответил всадник. И прежде, чем сенешаль задал следующий вопрос, добавил. — Не трать силы на разговоры, молчи. Я расскажу тебе все, но дома, хорошо? До него рукой подать. Потерпи совсем немного.        Глорфиндель издал согласное «угм», но не сумел припомнить, что именно ему надо было терпеть. Реальность в конец смешалась со миражом, и только вязкая ломота еще гудела где-то на периферии сознания. Впрочем, лорд, стремительно теряющий связь с миром, довольно быстро с ней свыкся.       А затем забылся сном. И даже крепкие руки воспитанника не смогли его растормошить. Долгожданные въезд в Восточные ворота обители cano Глорфиндель не застал.

«Don't blame me!

Your love made me crazy.

If it doesn't, you ain't doin' it right.

Lord, save me!

My drug is my baby.

I'll be usin' for the rest of my life».