А не Гондолин ли это?

      «Арагорн не тронул скелета, но долгим взглядом молча смотрел на него, потом встал и глубоко вздохнул.

— Над этим несчастным до конца света не зацветут симбельмины! — шепнул он. — Девять и семь курганов зеленеют под солнцем, а он столько лет пролежал под дверью, которую не смог открыть. Куда она ведет? Почему он хотел пройти? Никто не узнает…

— Мне нет дела до ваших злодейств! — вдруг закричал он, обратившись к звенящей тьме подземелья. — Прячьте свои сокровища и тайны, рожденные в Черные Годы! Я ничего не желаю, только успеть вовремя! Дайте нам пройти и идите за нами, я зову вас к Камню Горы Эрк!

Ему не ответил никто, если не считать ответом вдруг наступившую тишину, более пугающую, чем неясные шепоты. Потом повеяло холодом, факелы замигали, замерцали и погасли. Больше разжечь их не удалось».

      — На какой тропе?! — выпалил Глорфиндель, едва удержав Асфалота в узде. Конь всхрапнул и, закусив невидимые удила, поднялся на дыбы.       Юному рохиррим стоило немалых усилий увернуться от гневного удара копыт. Он отшатнулся от всадника и упал на потоптанную траву, закрыв макушку руками.       — Доблестный Арагорн вместе с гномом, эльфами и следопытами Севера с заходом солнца ступили на тропу Мертвых и с тех п-пор… — он заикнулся и принялся глотать воздух, — не объявлялись. Нам было приказано не ждать и выдвигаться с рассветом.       — В Гондор без короля Гондора?! Да как вам это в голову пришло? Может, и армию здесь оставите?        Юноша испуганно замотал головой.       — Прошу прощения, Ваша Светлость, но такова была воля господина. Король Теоден лишь согласился с его наказом. Он уводит нас к стенам Белого города с первым блеском зори — дольше ждать нельзя. Не успеем ведь…       Не успеют? Пожалуй. Пожалуй, так и есть. Только не плевать ли?       Наткнувшись на ледяной взгляд чистейшей из заводей, перепуганный рохиррим громко сглотнул и принялся отползать к ближайшему шатру. Уж с кем с кем, а эльфийским лордом он определенно связываться не собирался. Неудивительно, перед  возрожденным без зазрений совести тушевались соплеменники, что говорить о смертных, к тому же желторотых и мокроносых. Да он Эстелю в сыновья годи…       Воспользовавшись чужой заминкой, юноша вскочил на ноги и унесся в сторону лагеря так, что аж пятки засверкали.       Глорфиндель только выругался: устало и грязно — Элронд бы за уши оттаскал за порчу моральных ориентиров своих венценосных отпрысков.       «Можно подумать, там есть, что портить», — в мыслях буркнул cano. Эти умники посреди ночи сорвались из дозора, никого не предупредив, нагнали следопытов, переполошили и отца, и бабушку, и чуть ли не благостный Валинор, а вместо нормальных объяснений только и выдали: «Эстель! Нас ждет Эстель!»       Мало пороли.       Их разделяли лишь несколько суток пути. Глорфиндель во всю прыть мчался с северного рубежа и надеялся нагнать свой отряд прежде, чем тьма Дол Гулдура сделает то же самое. Асфалот оправдал все сложенные о нем легенды, они успели. На правом берегу Андуина Глорфиндель едва не врезался в стройную колонну лучников Последней обители и первым делом спросился о воспитанниках.       «Так, третьего дня в Рохан отправились. По вашему же приказу, cano».         Ну да, как же.       — По моему приказу их подведут под трибунал! — гаркнул тогда сенешаль и ударил скакуна по бокам. Путь до Мертвых топей он преодолел вдвое быстрее планируемого.        — А толку-то! — шлем отправился вслед за дорожным плащом и жалостливо звякнул о пряжки. Глорфиндель приземлился рядом. Костры догорали — ночь медленно подходила к концу. Седланные лошади нетерпеливо ржали и натягивали привязь, то тут, то там мелькали готовые к бою воины, тихие флейты почти затерялись в утреннем воздухе. Рохиррим и остатки армии эльдар готовились выступать в Минас-Тирит.       Пеленнорские поля прекрасные и губительны в это время года, по крайне мере так заверял Эстель. Юный — если cano еще позволено так его величать — дунадан любил рассказывать о своих путешествиях. Итилиэн, Эдорас, перевалы Белых гор — почти на каждую точку карты у него находилось с дюжину историй. Подозрительно короткий срок следопыт провел поразительно плодотворно. Подумать только. Сколько Эстелю еще предстоит поведать за чаркой эля, а сколько навсегда останется между ним и Серым странником… Стоит подумать, злоба берет.       Рваться вперед, обгоняя ветер, чтоб опоздать меньше, чем на двенадцать часов…       Глорфиндель пригубил из фляги. Отправляясь на поиски хоббитов, провожая братство и шатаясь меж двух рубежей, он старался не думать дольше, чем требует звание. Очистить от морготовой гадости тракт, сопроводить подкрепление, прорваться к югу и удерживать проход, пока силы не иссякнут. Так минуло несколько месяцев. Новости достигали долину редко. Все новые корабли покидали западный берег и пропадали в сумраках Великого моря. Глорфиндель не завидовал и не роптал.       Они условились: с Арвен — не терять надежды, с Элрохиром — не промахиваться, с Элладаном и владыкой — верить, во что верится: в силу свободных народов, в свет Амана, в то, что зло никогда не побеждало и никогда не победит, в любую не позволяющую отчаяться глупость.       Эстель пообещал, что лично встретит его у стен Белого города. 

«Никто из вас не связан клятвой и не обязан идти дальше, чем хочет и может».

      Мертвые никогда не пропускают живых — это убийца Балрога знал хорошо. С ними не о чем договариваться, потому что они ничего не желают и ничего не ищут. Глорфиндель с трудом представлял, чем являлась прославленная тропа и сколько смельчаков покидало ее живыми. И покидало ли вообще? Пройти жар и звон закаленной стали, чтоб навеки остаться под заплесневелой горой? Так что ли, сын Араторна?        Над лесом пролетел зов рога. Горизонт еще не зажегся кроваво-красным, но и до этого момента оставались считанные мгновения.       — Cano! Lira lle auta? — донеслось из-за спины. Сизая мгла распалась на тонкие силуэты, и капитан отряда — знакомое лицо… галадрим? — выступил вперед.        Глорфиндель нахмурился. Долг обязывал немедля прекращать просиживать штаны и браться за меч, но мысль хоть на минуту потерять злосчастную гору из виду заставляла его обливаться холодным потом.        «Все там. Они все там», — нескончаемо крутилось в голове.       — Ждем приказаний милорда, — произнес знакомый-незнакомый эльф и смиренно склонил голову. Оглянувшись, сенешаль увидел лишь слепящие лучи. Проклиная и умоляя Светила быть милостивыми, лорд Золотого Цветка рывком поднялся с земли. 

***

      Впрочем, уехать далеко ему звезды не сулили.       Все случилось внезапно. Шум ветра вдруг затих, а на смену ему пришел неясный гул. Прислушавшись, Глорфиндель понял, что рычащий и будто хохочущий звук идет из-под земли. Откуда-то из глубины — ни разобрать. Было ясно лишь направление. Среди стремительно редеющего леса вдали протяжна завывала гора.       — Nara! Ta naa neuma! — кричал кто-то вслед, но cano не разбирал слов. Он не помнил, как развернул Асфалота, не знал, куда скачет, просто спешил наперерез темени, что стремилась затмить небо. Деревья, овраги, ручьи — все они сплелись в единую блекло-зеленую ленту без начала и конца. Вдоль такой только и остается мчаться, не видя края, даже не помня о его существовании.       Только вперед, переметнув через разворошенный курган. Только вперед, путаясь пальцами в гриве. Вперед, пока дымка перед глазами не рассеется.        Мнение прославленного воина Гондолина надвигающийся туман интересовало мало. Не предназначенный ничему живому цвет все сильнее затоплял дорогу: в его мертвенной голубизне терялось само солнце. Глорфиндель осадил скакуна и пораженно уставился на дым. В нем — с каждой секундой все яснее — виделись лица, руки, ноги, мечи, обрывки плащей.       — Чтоб мне… — прошептал эльф.        Мертвецы... целая армия. Армия падших, послушна следующая за живым.       К своему весьма и весьма почтенному возрасту cano стоило бы запомнить, что надежда имеет свойство не только окрылять, но и бить поддых. Едва совладав с осознанием, он спешился.       — Эй, там! —  звонкий человеческий голос разнесся, казалось, во все концы Средиземья. — Либо назовись, либо ступай прочь и позволь нам пройти! Если ты друг, тебя не тронут.       Глорфиндель улыбнулся и, прочистив горло, крикнул в ответ:       — Никто, кроме короля Гондора, не смеет отдавать мне приказы!       Ох, как давно он не слышал этого смеха.