А не Гондолин ли это?

«Если ты видишь меня не намеренно 

На земле между морем и берегом…»

      Глорфиндель отлучился, казалось, на сущие мгновения. Всего лишь сменил обстановку. Он с трудом поддался уговорам владыки, покинул дворец едва ли не с пинками и первым делом объехал границы: нападки орков в последнее время участились, и от их бесчинств страдало все больше мирных поселений. Чуть обуздав тревогу за обитель, cano навестил старых друзей. Галадриэль была ему рада, Трандуил тоже, хоть и демонстрировал это с меньшим энтузиазмом. Он провел под сводом их палат не больше пары лунных циклов – уладил накопившиеся дела и при первой же возможности вернулся.        Но Эстеля, увы, не застал.       Вместо него сенешаля встретил некто… некто неясный. Назвать его чужим язык не поворачивался, дышал, говорил и смотрел он почти так же, но вместе с тем двигался и держал себя совершенно по-другому. Он – вытянувшийся и раздавшийся в плечах – ухитрялся фехтовать с лучшими мечниками обители на равных. Элладан не имел привычки поддаваться, а потому, когда Не-Эстель победоносно приставил клинок к его горлу, Глорфиндель только подавился приветствием.        Он отвернулся на минуту, но пропустил слишком многое, и ни Элронд, ни старый мудрый Митрандир не могли подсказать, как нагнать упущенное. Вызвать на разговор? Пустить все на самотек? Насколько сильно изменился тот, кого cano еще вчера считал ребенком? Ходили слухи, его теперь даже звали иначе.       — А-ра?..       — Арагорн. — Пояснил низкий, огрубевший голос, и сенешаль грустно улыбнулся. Плохое имя. Неподходящее. Имя гондорского вояки – возможно, но ни в коем случае не юного aranen-а.       От мыслей, что эльфом Эстель никогда не был и быть не мог, у Глорфинделя болела голова. На всех, кто в его присутствии хотя бы намекал на дальнейшую несвязанную с Имладрисом судьбу следопыта, сенешаль без зазрения совести спускал все накопившееся ехидство.        «Его жизнь не будет длиться вечно» – глупая отговорка.       «Он должен увидеть мир вне долины» – увидеть можно, и не расставаясь с прошлой жизнью.       «Его дом там, где его народ» – блажь! Народ Глорфинделя погиб под развалинами Гондолина, но он сумел обрести дом в Последней обители!       Элронд говорил, бояться потерять кого-то дорого сердцу – это абсолютно нормально, даже предлагал отвары от бессонницы и настойки от хандры, но сенешаль только отмахивался. Никакая настройка не сумела бы разрешить его проблемы вместо него самого. Разве что та, что Не-Эстель принес в кабинет в ночь перед отбытием в патруль.        Глорфиндель не помнил, чтоб посвящал юного дунадана в свои алкогольные предпочтения, однако тот – скорее всего, с подачи и наводки братцев – довольно точно их угадал. Корень ацеласа чуть горчил. Сенешаль, не глядя, заливал в себя сразу полбокала и тут же вновь тянулся к бутылке. Не-Эстель молчал и отчего-то виновато отводил взгляд. Забавная привычка открытого и порывистого юноши – стоило чему-то растревожить его внутреннее спокойствие, он тут же терял запал. Глорфиндель не раз становился причиной чужого смущения и до дрожи бокала в руке боялся, что больше никогда не станет. Впрочем, не обсуждать же эту чепуху, когда вокруг устоялась такая уютная тишина…       Как они начали этот проклятый разговор, cano не вспомнил даже наутро. Он, кажется, снова всего лишь моргнул, и вот они уже перекочевали на ковер и открыли вторую бутылку.       Сенешаль рассказал о своем неуместно затянувшемся путешествии, о Лориэне и Арвен, одолевшей его в стрельбе по движущимся мишеням. Эстель – о том, как ходил с братьями к перевалу и сплавлялся по Бруинен, едва не утопив лодку Элрохира. О том, как узнал, что вообще-то никакой он не Эстель, и о масштабах скандала, последовавшего после.       — Не хватило мужества принять новую действительность, — горько усмехнулся он, — владыка еще неделю хвостом ходил и успокаивал, как маленького ребенка. Боялся отойти лишний раз.       Глорфиндель вторил неловкому смеху, но в душе пожимал Элронду руку и, вероятно, утягивал в объятия, потому что «ходить хвостом» и не отпускать дальше вытянутой руки – именно то, чего хотел, но по очевидным причинам не мог себе позволить cano.       И от осознания этого гадкого факта, бутыль пустела втрое быстрее...        Пока они обговаривали то, что точно было важно для них обоих, время вновь пролетело незаметно.       Солнце впервые пришло непрошенным, и несчастный посыльный, отправленный разбудить заспавшегося Глорфинделя, едва успел унести ноги. Нойресиль воткнулся в дверь аккурат на уровне эльфийской головы и, не задержавшись в расщелине и пары секунд, со звоном упал на пол. Благо, там был расстелен ковер, в противном случае, сенешаль уже умер бы от разыгравшегося звона в ушах.        Он мог вспомнить немногое – наиболее целостные отрывки начала, разрозненные кусочки из середины и, судя по всему, конец, больше похожий на сон во время лихорадки. Единственным, что намертво врезалось в его память и явно намеревалось остаться в ней навсегда, были последние слова Эстеля, успевшие достигнуть сознания Глорфинделя, уже дремавшего на чужом плече.       — A si s-Dhuath u-orthor, Laurafinde. U or le a u or men. Im gerin Estel. Le. Aeben le.       Не слышать акцента в привычной манере речи было обыденно и закономерно, но cano все не мог смириться, что в певучих словах синдарина больше не проскакивают рычащие нотки адунаика.        — Какая потеря, — проговорил он, опираясь на спинку кресла и вытягиваясь в полный рост. Из распахнутых окон дул по-весеннему свежий воздух. Вдали зеленели холмы обители.       Чуть сощурившись, Глорфиндель вгляделся в знакомый пейзаж. Там, опасно близко к неизведанному горизонту, на возвышенности, стояла крохотная фигура и – умом что ли повредилась на солнцепеке – бойко махала кому-то рукой.       «Так уж и быть», — согласился сенешаль, — «пускай дерзает. Пускай хоть все Средиземье пешком обойдет. В конце концов, дом создан для того, что возвращаться в него даже спустя сотни дорог».       Он дождется. Когда настанет момент, он проводит его с гордостью, чтоб затем с ней же и встретить. Но до тех пор…       Небо и светила! Да чтоб Глорфиндель еще хоть раз выпустил из виду этого неуемного!

«И я начинаю восхождение! 

Здесь и сейчас

Начинаю восхождение!

И я начинаю восхождение! 

Здесь и сейчас

Начинаю восхождение!

И я начинаю восхождение! 

Здесь и сейчас

Начинаю восхождение!

И я начинаю восхождение! 

Здесь и сейчас

Начинаю восхождение!»