Мошпит на трассе

Если бы нужно было предоставить описание словосочетания "все заебумба", можно было бы смело ткнуть пальцем в Назара и его положение вещей после дрифта. Че еще для счастья надо, если у него есть все? Бабки, целый гараж красоток, охуенная команда, с которой он начал с низов и поднялся на самый верх, надежные кореша, уважение, широкая известность не в таких уж и узких кругах, двухэтажный дом с видом на море, и Миша Паньшин, идеально дополняющий всю эту идиллическую картину своим присутствием. Об июньском дрифте будут говорить еще очень и очень долго, потому что Бугатти Вейрон не покажется в пределах видимости еще очень и очень долго, в следующей гонке Назара захотят принять участие многие, и можно будет поднять сумму взноса — надо только меру знать. Разговоры Гриши о планах Крида насчет автодрома тоже интригуют, но это не его личная идея, поэтому Назар не будет этим заниматься. Он не работает со вторсырьем, не подстраивает под себя чужие идеи, он все делает сам и с нуля. О Булаткине новостей никаких, такое чувство, что он вообще не собирается возвращаться, но у Вотякова к нему есть парочка вопросов. Хочется посмотреть прямо в лицо, прямо в глаза, и увидеть, как тот будет нагло врать, что никакого отношения к пооманным машинам не имеет, или наоборот, увидеть, как это подобие человека наберется смелости и признается, что да. Или, может, расскажет, что он тут при при чем, и что был третий чел, который все это и организовал. После дрифта Назар был в таком хорошем настроении и расположении, что отвалил всем своим пацанам очень заебатые суммы, и у Давида наконец-то накопилось достаточно, чтобы все начать. Диман уже давно был готов и, по сути, только его и ждал, но на той тусе в РНБ, когда они бухали на баре и к ним подсел Славик, планы чуть-чуть изменились. Славик — охуенный мужик, свой в доску. Давид, после очередного тоста, внес предложение взять в дело и его. Борис сначала ниче ваще не понял, потом понял. Его даже уговаривать не пришлось. Конец июня, нереальная жарища, курортный сезон открыт, город гудит, особенно в районе центра и набережной. Давид ходит в белых шортах, белой тишке, белой кепке и белых Адиках, светит своими волосатыми ногами и постоянно пьет что-то холодное. Вотяков почти все свое время проводит в гараже, и у Бориса дел особо нет, только сидеть внизу под вентилятором и ебашить в плойку. Давид заезжает за ним, салютует всем, кого видит, кидая заинтересованный взгляд на Паньшина и его Зэтку в дальнем конце ангара: машина уже готова процентов на 95, наверное. — Салют, брат. Ты занят? — Давид пихает купюры в автомат, нажимает кнопки и следит за банкой Спрайта, медленно выезжающей на пружине и падающей вниз. — А че, похоже, что занят? — Борис устало и на автомате щелкает по кнопкам контроллера. — Тогда погнали. Подцепим Димана и поедем смотреть дома. Я выбрал два, надо решить. Борис нажимает на кнопку PS в центре геймпада между стиков, кидает его на диван и встает, берет себе минералку в автомате. В тачке за рулем Давид, но диджеит Славик, он врубает какой-то лютый рейв, подключая свой айфон к стерео. Через 15 минут один забирают Димана, все стучатся кулаками и начинают обсуждать подробности. Еще через 10 Давид паркуется возле первого дома с высоким глухим забором в особо горном районе города. Тут все дома частные и все с такими заборами, и этот ничем не выделяется. Внутри заебато, лично Давиду все нравится, Борис хочет посмотреть другой, Диман пожимает плечами, типа, вы тут эксперты по блядушням, а я просто мимо проходил. Во втором доме тоже все неплохо, но расположение похуже. Они сидят в тачке, пьют ледяную минералку из самого дальнего угла холодильника в магазине рядом и единогласно решают, что первый дом был лучше. — Окей, — Давид плавно выезжает на дорогу. — А че по девочкам? И кто всем этим заправлять будет? — интересуется Борис. — С этим уже все на мази, я уже перетер. Она готова приступать, девок вместе с ней отбирать будем. Она шарит ваще. *** Барханов с Федей распрощались, сидя на передних бмв, когда Логвинов подвозил своего нового знакомого до дома. Егора не очень смутил горящий верхний свет в окнах, он завалился, кинув ключи, как обычно, на барную стойку, посмотрел в сторону работающего телика. Почему-то не возникло ни единого сомнения, кто это может быть. Крид выкатился из душа, чистый и свежий после дороги, улыбаясь как в кино, что аж солнечные зайчики по стене забегали. — Давно приехал? — буднично интересуется, сразу стаскивая с себя кофту и тишку, в которых он не работал, но от которых пиздец как воняет бензиком: рай токсикомана. — Недавно. — А че не предупредил? Я б тебя забрал с аэропорта. Булаткин немного теряется, но одно из его (положительных, конечно же) качеств — умение срочно придумать, че соврать. Его брательник же всё равно мелкий слишком, чтобы мастерски распознавать ложь, учитывая, что до того, как Егор приехал, они не виделись лет десять, не меньше. — Я на своей машине. — Новой что ли? — Да. Вместо логичного "купленной на папины деньги?": — А где ж она? — и правда, возле дома никакого намёка на следы очередной, наверняка охуеть какой здоровенной тачки. Аж интересно, что это будет? XT5 или Эскалейд? CX8 или...Туарег? Может быть вообще Автобиография? Или классика безвкусия, наравне с тем, что уже есть — Лэнд Крузер? — На стоянке. — Ты приехал из Пензы на своей машине, но доехал до неё не до дома, а до стоянки? — Барханов не тупой, и хотя он видит, что тут че-то не так, набрасываться с пачкой вопросов он не хочет. Он устал и ему похуй. Вещи комком в корзину для грязного белья в ванной, постельное на диван и смс-ка перед сном Грише, с которым всё вроде б ок, по крайней мере тот разговор в клубе забыт, а вот чувства не то, чтоб совсем, но сейчас, когда найдено дело, банально нет времени думать о всяком розовом и сопливом: "Егор вернулся", думает ещё набрать следом че-то типа "Можно я завтра и ещё пару дней у тебя перекантуюсь?", но это он набирает Логвинову. Федя, поднявший очень приличный куш на дрифте, горит желанием превратить свою малышку из обычной девочки с очень интересным внутренним миром в настоящую топовую королеву, на которую будут пускать слюни и оборачиваться все вокруг вообще. Он едет к Вотякову, загоняет ее на вакантное место и собирает там целый консилиум. Рассказывает и показывает на телефоне, какие он хочет диски, какие пороги, какие бамперы и капот, какую вытяжку на крышу поставить, сто лет советуется с со своим тезкой на тему того, какой спойлер лучше подойдет к ее кузову, и нужен ли он вообще. Хромированные выхлопные трубы, неон, тонировка, ГОСПОДИ СТОЛЬКО ВСЕГО. В какой-то момент в горле уже першит от того, сколько разговаривал, а в какой цвет покрасить, до сих пор не решил. — Я хочу че-то теплое и летнее. Чтобы смотришь, и на душе хорошо становится, шаришь? — Федя обращается к Бризи, который записывал ваще все, что было сказано, и жалеет, что на видео не снимал — вдруг пропустил че? — Мы прикинем, сделаем скетчи, покажем тебе — выберешь. Но я тебя услышал, бро. Остаток вечера Инсаров сидит в гараже. Вернее будет сказать, ходит хвостиком за Бризи, потом за Логвиновым, за которым хвостиком еще и Барханов таскается, и выспрашивает у всех, что, куда и как будет лучше. Откуда-то приезжает Назар, и Бризи с Федором очень рады, что Федук теперь пойдет другому человеку все это рассказывать, но беситься или раздражаться на Федю все равно невозможно: все слишком искренне. Назар, еще ничего из этого не слышавший, не против побазарить и уводит его в лакшери офис с кондером, потому что жариться в раскаленном за день и еще не остывшем ангаре, хоть и под вентилятором, в его планы явно не входит. Гриша заканчивает свой дневной хасл, скручивая уже пятнадцатый по счету косяк. Он сидит у своей любимой кисы-клиентки, которая всегда не против, и очень даже "за" всякие дополнительные плюхи, он и сегодня хотел бы остаться, но Федя пишет, что наконец-то отвез тачку к Обле и сидит теперь там. Если Гриша не занят, может, заедет за ним? Гриша занят, но не на столько, чтобы опрокинуть бро. Это не мешает ему курнуть на дорожку. Тачка на улице перед ангаром, Гриша в шортах, огромной тишке и шлепках поправляет панаму и шлепает в гараж, тут же охуевая от жары. На вопрос "где Федя?" ответ "у Облы". Гришик шлепает по лестнице, стучит разок и заваливается в прохладный офис, выдыхая. — Бля как они там ваще работают?? — Буда снимает панаму и обмахивается ей, лохматит волосы. — Днем там ваще пиздец, я даже не знаю, что сделать, — Назар качает головой. Его этот вопрос уже давно волнует, но какого-то решения он так и не нашел. — Ниче по Булаткину не слышно? — Неа, я узнавал как раз седня. Он даже в инсте перестал свою Пензу постить. Из гаража Федя и Гриша уезжают примерно одновременно с Вотяковым, который прыгает на пассажирское Челленжера и сидит там с таким видом, будто машина щас сама поедет прям без водителя. Будек включает музло и уезжает, делая небольшой бернаут просто потому, что может. Федя, рассказавший уже ваще всем и все, а Грише успевший на уши присесть еще до того, как отвез тачку, теперь сидит с довольным видом и смотрит вперед на ночной город. — Гришань, когда у тебя последний раз было чувство полного удовлетворения? Когда ты сидишь и понимаешь, что тебе ну вот ничего вообще не надо, что у тебя все есть, и ты счастливый. Прям по-настоящему счастливый. М? Гриша думает некоторое время, морщит брови и жует нижнюю губу. — Последний раз, наверное, когда все Назару рассказал, и он меня не выкинул из машины, — Буда переводит взгляд с дороги на братана, решает поделиться совсем личным. — И я такой сижу там объебаный, он на меня смотрит и блять, я вижу, что ему не похуй, что ему никогда не было похуй, у него на лице и глазах, хотя он ничего вслух не говорил и не скажет никогда. Но там было все, и никаких слов не надо было, а потом он такой типа "бля Гришань ты сказочный долбаеб" и обнял меня, прикинь. Сам. Я думал, ниче лучше быть ваще уже не может, это была просто верхняя точка. Глаза обратно на дорогу. Федя смотрит на него, рассматривает. Гришик странный немного, но свой, родной и любимый. Хорошо, что Егор переключился, или забылся, или что там у них произошло? Федя не очень в курсе, но Натс больше у него дома не ночует. Больше — после дрифта. — Поехали на пляж? У тя покурить есть? — Пфффффт брат, ну обижаешь! У меня всегда есть. Непопулярное среди туристов место. Бургеры, картошка фри, сырный соус и кетчуп, холодные молочные коктейли. Вода охуенная. Один на двоих, но очень жирный. Федя добивает последнюю тягу, обжигая пальцы, закрывает глаза и поднимает лицо вверх. Он сидит жопой на песке, прислоняясь спиной к боку Эво. Дым в ночное небо колечками. Гриша сидит рядом и методично закидывает холодную картошку в рот, рассказывая одну из своих бесконечных историй, которые Инсарову не надоедают даже несмотря на то, что слышал он их все уже неоднократно. Из тачки тихо валят ЧЭ и РО. Федя смотрит на песок, испещренный отпечатками чьих-то ног, на спокойное море, уходящее к горизонту, на очень чистое небо без единой тучки и на луну. Узкий месяц. Федя поднимает левую руку, закидывает Грише на плечи, ладонь ему на ухо и голову в свою сторону. Края его панамы мнутся, когда Федя прижимается виском к виску, чуть заваливаясь в его сторону. — Бля, Гришань, че бы я без тебя делал ваще? Думаю об этом иногда и просто охуеваю, какая жизнь была бы пустая. Прикинь, ты бы тогда в другую школу ходил? В Будапеште. Гриша тихо смеется, вжимается плечом в плечо. — Ты мне как брат. Да не как, ты мне и есть брат, которого у меня не было никогда. Я сам Инсаров, шаришь? — бьет себя по груди разок, улыбается. — Я без тебя никуда ваще, Федь. Ну, ты меня столько раз в жизни из дерьма вытаскивал, я уже со счета сбился. Я знаю, я иногда просто полный ублюдок, но ты ни разу от меня не отвернулся, какую бы хуйню я ни творил. Я за тебя ебало разорву кому угодно, за тобой и в огонь, и в воду, и куда угодно, братик. — Я знаю, Гриш. У Буды пиликает мобила, он лезет в карман и достает айфон. Щурится от слишком яркого света, снимая блок, и читает сообщение от Натса вслух: — Булаткин приехал. — Пхаха, только вот щас о нем говорили. — Вспомнишь лучик, вот и говно. — Звони Назару. Обла не чувствует себя виноватым за то, что эксплуатирует Паньшнина в качестве личного водилы несмотря на то, что личный водила у него и так есть. Мише в кайф сидеть за рулем — это было известно давно; Мише в кайф сидеть за рулем, когда Назар сидит на пассажирском — это стало известно тоже довольно давно; Мише было в кайф сидеть за рулем, когда Назар был кхм... фактически и технически, он был все еще на пассажирском, ну, может, не целиком. У Паньшина самообладание и рефлексы на уровне фантастики; им тогда даже не посигналили ни разу, и Назар задался вопросом, сколько раз такое уже происходило в жизни Миши Паньшина, который, как стало известно, девочками не интересуется от слова "совсем". Сейчас они даже не в машине. Сидят в суши-баре, заканчивают хитровыебнутый сет и пьют очень холодные безалкогольные коктейли. Назар рассказывает о своем желании приобрести Мустанг 69 года, на что Миша очень удивленно вскидывает брови: не ожидал такого. Ладно, хорошо, Мустанг он, может, и ожидал, но думал, что Вотяков захочет Шелби, если и будет брать что-то. — Ты там предлагал, кажется, научить меня водить? — Назар кидает в рот последний ролл, кладет палочки на стол. — Ради такой тачки я бы научился. — Начнём с азов: в машине три педальки, — Паньшин угарает и чуть не давится коктейлем. Назар за рулём? Кто бы мог подумать вообще? — Спасибо, сенсей. Скока за урок берете? Вам в валюте или можно и в рублях? Или можно натурой? — Вот это я проебался. Надо было с тебя весь долг натурой брать, раз уж мы в России. — И за сколько, интересно, раз, я бы всё отработал? Назар неопределенно улыбается, но ответить не успевает, потому что звонит телефон. Там Гриша, и он сообщает интересные новости. — Булаткин приехал. *** Егор Крид не предполагал какой-то супер-тусы в честь своего возвращения, но оповестить народ о том, что он снова тут, было необходимо. На следующий день он забирает со стоянки белоснежную Ламбу и стартует в сторону стрипки Яни: пока он ещё не решил, будет сегодня смотреть на красоток или же попытает удачи в казино, потому что, как известно, не везёт в любви — повезёт в игре, и это самая блядски лживая поговорка на свете! И не сказать, что в любви ему прям уж так и не везёт, просто Назару Вотякову везёт во всём. Ну, кажется так просто. На стоянке Булаткин паркует Авентадор рядом с Поршем Яни, который тот, видимо, так и не смог никому впарить, либо пожалел и решил не расставаться с такой красавицей, и паркуется тот как мудак, зажимая тачку так, чтоб выехать было невозможно. На баре берёт вискарь, садится в зону не особо сильной глухоты, и его мудачество делает своё дело буквально через полчаса. — Чья Ламба белая у входа? Перепаркуйте, блять, не выехать! — оповещает охранник на весь зал, и его угрожающий видок заставляет Егора подпрыгнуть, оставить бутылку вискаря которую он даже не открыл, а всё время просто вертел в руках, держа ушки на макушке, чтоб ничего не пропустить. И не пропустил: стоило выйти на парковку, он сразу замечает Бадурова, что задумчиво осматривает литые диски. — Дарова! — знакомый голос заставляет обернуться. Яникс смотрит, немного хмурясь, будто бы...ревнуя что ли? Или хуй его знает, по его лицу никогда ниче не поймёшь, да и следить за чужими эмоциями Егор не привык. — Салют, — пожимает руку и сразу, без лишних слов, переходит к делу: — Где взял? На местности? — Ну почти, — ок-ок, эту часть пиздежа Булаткин как-то не особо отрепетировал. У тачки краснодарские номера. У тачки номера (!!!). Яни, уводя своих красавиц, никогда не портит решётки радиаторов и задние бампера какими-то скучными уродскими табличками, которые че-то там подтверждают на государственном уровне, потому что, ну, нахуя? Некрасиво получается, весь вид портится. — Места знать надо! — на ключах несколько брелков, их Егор кидает в воздух, ловит, потом подходит к водительскому. Вздыхает будто бы мученически, дверь наверх, садится, паркует чуть поодаль, потом кулак вверх и немое "позвольте мне вернуться к моему королевскому отдыху". Янис провожает его взглядом, фоткает номера: очень уж ему хочется узнать, откуда уведена такая красавица и почему он не сделал это первым? На следующий день приезжает Тиман — ждали его одного. У них сборище после полудня, в районе пяти часов на стоянке. Егор отгоняет Ламбу туда каждый день, чтоб не проебать бампера о щебёнку дороги, ведущей к его дому на первой береговой линии, учитывая, что водит он слишком уж безобразно в плане того, что машины не жалеет от слова "совсем". Эту бережёт, что для него нехарактерно, и первым это замечает Барханов, когда забирает вещи и слышит интересный разговор по телефону, суть которого передаёт Грише при личной встрече, когда тот заезжает в гараж, чтобы поменять масло на своей Эво. У Натса перерыв, он пьёт кофе, восторженно рассказывает о волшебных словах и словосочетаниях, что услышал: "продлять", "деньги на карту", "её заберут по окончанию срока аренды? потому что у меня времени нет", но Буда улыбается в ответ так, будто знает всё и сам. Фёдор, который тоже возится на импровизированной кухне, говорит, что все ещё со вчерашнего вечера знают о том, что белоснежный как снег в горах Авентадор — обычная машина со стоянки в Туапсе, которую может снять любой человек на свете, имей он нужное количество денег. — Да вы охуели? И че я последний узнаю-то? Это ж мой брат, о его лажах я должен узнавать первым! — Егорушка злится на пол-ставки, но выглядит скорее смешно. Он думал, что будет поставщиком какой-никакой инсайдерской инфой на тему хотя бы чисто поорать, а на деле попросился жить к Логвинову, чтобы не слепнуть от белизны ненастоящих зубил, обосновался на матрасе здоровой комнаты съёмной однушки, что хоть и не на первой береговой, но зато выходит окнами в сторону моря. Красотища спецом для сторис инсты! У Булаткина в сторис инсты исключительно пляж, Ламба, снова пляж, снова Ламба. Видосики, где они с Клавой тусят и катаются, чуть ли не сосутся на баре, все в какой-то воде (водке), при этом в следующих сторис заплетающимся языком утверждая, что они просто друзья. Наутро тяжёлое похмелье, он спит на диване в тишке и джинсах, у которых умудрился только ремень расстегнуть; как бичара ебаный, ещё и во рту ощущение, что кошки насрали. Он поднимается, пьёт из под крана, стаскивает вещи, кидая их в стиралку, но забывая загрузить порошка и налить кондиционера, вываливается из комнаты и шлёпает на кухню: надо бы заказать пожрать какого-нибудь супчика, чтобы ко второй половине дня очнуться и не только быть похожим на человека, но и быть человеком во всех местах. На стоянку они приезжают за пятнадцать минут до назначенного времени, Егор в очках, чтоб не палить своё всё ещё поникшее ебало. С Юнусовым они здороваются как старые-престарые приятели, которые не виделись овердохуя лет. Объятия, рукопожатия, какие-то распальцовки; потом они кратко пиздят с Мишей Марвиным, который смотрел на всё это, периодически закатывая глаза, потом спросил Тимана, мол, как тому Монако-то? — Монако...Монако...заебался, однако, — вздыхает Тимур, и у него лицо типичного зажравшегося чувака, но актёрский талант что-то между "плохо" и "очень плохо". Егор смеётся, опирается задом на Ламбу, смотрит в небо, вздыхает. Сегодня даже не побрился. С другой стороны, они встретились тут, чтоб обсудить свои дела, и никаких важных встреч у него не намечалось.